- -
- 100%
- +
Альфред боялся прервать наставника, а Отец-Архивариус продолжал рассказ.
– Ведьма стояла перед кроваткой с грудным сыном, занеся над ним нож, и хохотала в приступе горячки. Её муж уже задохнулся в дыму, бездыханное тело лежало тут же. Я лишь успел схватить попавшийся под руку бронзовый подсвечник, с силой ударил колдунью по затылку и скорей выхватил плачущего мальчика. О книге я уже и не вспоминал. Удар мой был неумелым, но неожиданность сыграла свою роль. Преступница выронила кинжал, посмотрела на меня пустыми безумными глазами, ощетинилась, словно кошка, и бросилась, чтобы отнять дитя. Слава пресвятому Хеиланду, Сыну звёзд и Творцу гор, за то, что я выжил в ту ночь! Горящие брёвна посыпались с потолка, отрезав ведьме путь. Как она визжала и рвалась, она проклинала меня, кричала, что я лишил её вечной молодости! Её мучения продлились недолго – обрушившаяся крыша прервала страдания. Я принёс ребёнка в приют, строго наказав заботиться о нём. Утром все сбежались к пепелищу. Я тайно осмотрел останки дома и, не найдя ничего, кроме углей, ушёл в башню. Там я отыскал лучшие двенадцать томов сказок, принёс их в приют и велел нянюшке дарить по одному тому раз в три месяца, как только ребёнок научится читать… После я ни разу не смог навестить сироту.
Рассказ потряс Альфреда, и от его пыла не осталось и следа. Слёзы подступили к глазам. Он сотрясался в рыданиях, пытаясь вымолвить хоть слово. Библиотекарь сам не сдерживал слёз, прижимая юношу. к груди Он целых три года жил и работал с тем, кого спас от гибели семнадцать лет назад.
– Простите меня, господин распорядитель. Не вините себя, ваша цель – благо для людей… Вы… Вы вырвали меня из рук смерти, а я посмел проявить такую подлость!.. Видно, не вышло из меня хорошего подмастерья.
С этими словами юноша взял в руки напёрсток, наполнил его из бочки и поднёс Отцу-Архивариусу. Тот вздохнул, но принял напиток, осушив напёрсток до дна.
– Мой мальчик, это последний напёрсток, который я пью.
– Но как же библиотека, кто же будет учить добру?..
Опираясь на плечо ученика, библиотекарь встал, посмотрел в зелёные глаза и окрепшим голосом ответил:
– Ты, Альфред. Моё время на исходе, но его должно хватить для того, чтобы закончить твоё обучение. Я нашёл себе подмастерье, которого искал все эти годы, а значит, могу уходить на покой… Спустимся вниз, нам предстоит долгая беседа.
Вечер сменился утром. Прошла осень, а за ней и зима. Альфред получал всё больше обязанностей: теперь он подбирал для библиотеки новые книги. И весь восьмой этаж был в его распоряжении. А Отец-Архивариус спускался всё реже.
Наконец, наступила весна. Всё цвело в Блаурфельсене. Темнело поздно. Альфред поднимался на седьмой этаж.
Теперь он сам носил чёрный берет и большую связку ключей на поясе. В руках он держал кисть белой сирени, на лице его сияла грустная улыбка.
За дубовым столом сидел Отец-Архивариус в одной ночной рубашке. Он сильно постарел, осанка уже не была такой прямой, но ясность взгляда ему не изменила.
– Отец-Архивариус, я принёс вам цветы.
Библиотекарь улыбнулся. Было видно, что он потерял последние зубы. Ослабшим голосом отвечал:
– Спасибо, сынок. Ноги меня уже совсем не носят, не увидеть мне этой весны. А ты радуешь старика… Как прошёл день, не было ли проблем?
– На восьмом этаже пополнение. Неизвестный принёс очередной сборник ядов… Воистину, нет предела фантазии человеческой! Книга уже под замком, господин распорядитель.
Старец тихо засмеялся.
– Теперь ты здесь господин распорядитель, а я так, старик с седьмого этажа.
Было видно, что бывший библиотекарь устал. Весною дни длинные, а старость быстро отнимает силы. Положив ветку сирени на дубовый стол, Альфред сказал:
– Будем спать, Отец-Архивариус. Завтра в городе снова праздник весны.
Сгустилась ночь. За стенами башни пели сверчки и сияла полная луна. Весна выдалась тёплая, без заморозков, что очень редко бывает в Блаурфельсене. Альфред спал на своей кровати, а Отец-Архивариус засыпал в дубовом кресле. Хоть и уговаривал его ученик перейти на его постель, но не хотел старый библиотекарь изменять привычкам. Засыпая, он смотрел на лик полной луны и думал. Отец-Архивариус вспоминал свою молодость, вспоминал, как такой же весной ходил по улицам города и рвал сирень. А утром Хеиланд принял его в свои объятия, молодого и чернобородого, как пятьсот тридцать восемь лет назад. Принял и увёл на вечный праздник весны.
Дмитрий Кокшенков
Сонет
Судьба комедианта нелегка:
Он на подмостках в блеске и сияньи,
Но фальшь в его каменьях и шелках,
Забот не счесть, неверно пропитанье.
Неловкий шаг (такое может быть) —
И жалко он с помоста кувыркнётся
Под хохот переменчивой толпы…
Совсем иное – участь царедворца.
Его судьба пышнее расцвела:
Не знает он ни глада, ни заботы,
Алмаз в его серьге не из стекла,
И меч добавит вес его остротам.
Но – если, оступившись, он падёт —
Его помостом станет эшафот.
Рыцарь таверны
Кто посмел трубить отступленье?!
Негодяи! К передовой!
Пусть помечутся в исступленьи
Генералы мятежных войск!
Нас и вправду осталось мало,
И от крови красна земля,
Но, скажите, – что с вами стало?
Мы – защитники короля!
Победить ещё в нашей воле —
До конца не разбита рать,
Так неужто вам честь позволит
Бакалейщикам проиграть?
Пусть крепки их клинки и вера,
Но когда отступали мы?
Ведь пока ещё кавалеры —
Это гвардия, черт возьми!
Нас и вправду осталось мало,
И от крови красна земля,
Но – в атаку! И, что б ни стало…
Кавалеры! За короля!
Тайна полуночи
Ночь вуалью тьмы от нас
Лик стыдливо прикрывает,
Незаметно подступает
Время тайн – полночный час.
С неба полная луна
Льёт на землю свет печальный,
Переливчато-хрустальный,
Наводящий чары сна.
Полночь. Время колдовства,
Древних сил – великих, властных.
Мы их кругу сопричастны
В этот час их торжества.
Слушай голос тишины,
Что читает заклинанья —
Все законы мирозданья
Власти их подчинены.
Пламя в сердце ощути,
Жар, струящийся по жилам,
Силу тайны, тайну силы,
Мощь и мудрость обрети.
Анна Ярута
Создатель
1
Я взял пистолет, со щелчком магазин выпрыгнул из рукояти. Тычки и пощипывания муравьями поползли по спине и рукам. «Души предков» – так называет мой друг тех, кто сейчас следит и мешает разобрать оружие. Они, понимая, что не реагирую, становятся настойчивее: дёргают за волосы и одежду, пока несерьёзно, как девчонки в детском саду.
– Знаю, знаю, – я нажал на курок, ПМ цокнул, отстегнул пусковую скобу. Два глухих звука металла о деревяшку стола и пистолет разобран. Я поднял онемевшие ладони на уровень лица – сдаюсь. – Всё! Видите?
Травля замерла – «души» присматривались. Одеревенение тела – наказание тому, кто на космическом корабле нарушал правила, одним из которых было – не убивать. «Души» можно понять, всего трое живых, а рассчитан этот звездолёт на двести тысяч человек. Кропотливо выточенный мною пистолет, красивейшая вещь, стал запретным плодом – смотри, но не трогай.
Есть одна хитрость, изобретение Мату – «жвачка». Наказание «духов» проходило, но резина казалась кончикам пальцев неподатливой и угловатой. Неуклюже разделил «жвачку» на четыре куска. Если начать размазывать пластичную массу на маленькие детали, не больше пятнадцати сантиметров, то вещь съёживается и полностью втягивается, становится размером с горошину. Так легче переносить предметы, а потом, вынув, использовать вновь.
Что ни говори, а Мату, умеет изобретать полезные вещи, но есть у него совершенно сумасшедшая мания окрашивать их в кошмарный розовый цвет. Четыре кусочка «жвачки» с деталями пистолета внутри, лежащие сейчас передо мной, абсолютно розовые. Что уж говорить, корабль «Пятый», на котором мы недавно добирались до Белой планеты и обратно, покрашен в… Я набрал воздуха в лёгкие и выдохнул с сожалением. Не хватает мне дисциплины научиться перекрашивать этот безобразный цвет.
«Жвачка» отправилась в карман, и я задумался о цели моего похода. Стоит ли менять пистолет на попытку воскресить умершую девушку с другой планеты?
2
Если мысленно представить старика Мату, то сформируется коридор прямиком в его комнату. Система – она же главный корабль «Один» – посчитала, что я сегодня мало подвижен и предоставила скучнейший коридор длиною в двадцать минут.
Старик, к которому я направлялся, доживал здесь второе воплощение и не праздновал недавно наступившие сто шестьдесят лет. Он был и врачом, и геологом, но сейчас, как и я, считал создание техники смыслом жизни. Существенная разница между нами была в подходе к изготовлению. То, что я неделю за неделей вытачиваю, выскабливаю, иногда получаю порезы, выводило старика из себя. «А! – говорил он, заглядывая мне через плечо, – очередная фитюлька. Ник, вы занимаетесь полнейшей ерундой. Взяли бы вы себя в руки и обучились, наконец, работать в уме, без этих древних инструментариев. Натренировавшись, вещество корабля из ваших мысленных форм создаст физические за пару недель. А у вас, простите, мартышкин труд. И не забывайте, делая вещи в уме, вы обучаете вещество и оставляете технологии следующим поколениям. А некоторые ваши объекты, знаете ли, очень даже… – его изучающий взгляд скользил по моей выставочной стене и останавливался, – Позвольте, это что-то новенькое… Летающий змей? Извините… Вы его в вакуум пойдете запускать?»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.