Лети на свет

Однажды после школы Кирилл пригласил меня к себе домой.

– Может, заглянешь в гости? Потанцуем.

– Да, я не против. Заодно покажешь мне свою любимую гитару, про которую ты мне так много рассказывал, я давно хочу на неё посмотреть. Вот только танцевать я не умею.

– Если захочешь, я тебя научу. Или займёмся чем-нибудь другим. А гитару обязательно покажу, напомни только.

Мы шли в сторону его дома, держась за руки. Бушевала непогода. Резкие порывы ветра то и дело обдавали моё лицо колючими снежными вихрями. Но мне было не холодно, точнее, я не думала об этом. Во мне кипела молодая горячая кровь.

Мы зашли в его двор. Оказалось, он живёт в одном из тех огромных сталинских домов, которые на Московской площади.

– А это наш гараж, – он махнул рукой на один из гаражей во дворе.

– У вас что и машина есть?

– Да, у отца. Белая Волга.

– Ничего себе! А откуда она у него?

– Получил за хорошую работу.

Зайдя в квартиру, я тут же принялась оглядываться по сторонам. Никогда раньше мне не доводилось бывать в таких богатых хоромах. Всё вокруг было такое дорогое и красивое, почти как в музее. Все стены были увешаны картинами, в гостиной стоял огромный сервант, полностью заставленный фарфоровой посудой и статуэтками, а на огромных окнах красовались роскошные бордовые шторы. А ещё я ни разу не видела таких высоких потолков в жилых квартирах. Как будто он был в два раза выше, чем должен быть.

– Проходи в мою комнату, не стесняйся.

Я подошла к окну. С десятого этажа открывался потрясающий вид на Московскую площадь и Дом Советов.

Взглянув на письменный стол Кирилла, я открыла рот от удивления. Там стоял японский магнитофон. Я такие только по телевизору видела. Говорят, он стоит как три зарплаты.

– Настоящий? – спросила я, показывая на магнитофон.

– Конечно, – он засмеялся, – У меня ещё и большая коллекция кассет есть.

Он открыл ящик и показал кассеты. Их нам было как минимум несколько десятков.

– Ого! Зачем тебе столько? Ты всё это слушаешь?

– Не всё, конечно. Только то, что нравится. Мне родственники и знакомые их надарили, а теперь лежат, место только занимают.

– А где сейчас твои родители?

– Они в Москву уехали, только послезавтра приедут. А что?

– Я думала, они будут дома. Чтобы ты меня с ними познакомил.

– Давай как-нибудь в следующий раз.

– Ну хорошо.

– Я, наоборот, хотел провести время с тобой наедине. Разве тебе со мной вдвоём плохо? Зачем нам кто-то ещё?

– Нет, ты меня не так понял. Конечно, я хочу провести время с тобой.

Он сел рядом со мной и обнял меня за талию.

– Знаешь, я смотрю на твои губы и не могу успокоиться. Мне хочется поцеловать их.

С момента нашего первого свидания я стала уже немного посмелее. И, честно говоря, ждала этого момента. Ведь я ещё ни разу не целовалась.

– Ну так чего же ты ждёшь? Поцелуй меня!

И он поцеловал. В губы. По-настоящему.

Это было так необычно, странно, но в тоже время, захватывающе. Я почувствовала, как его язык шевелится у меня во рту. Такой мокрый и горячий. Мне понравилось это ощущение, и теперь я поняла, зачем люди это делают. Потому что целоваться это очень приятно.

– Тебе понравилось? – спросил он, глядя мне в глаза.

– Очень. Это было так необычно и приятно!

– Твои губы сладкие, как мёд. Я хочу целовать их снова и снова.

Он снова впился в меня губами.

– Ты посиди пока, отдохни. А я приготовлю тебе на кухне небольшой сюрприз.

– А что за сюрприз?

– Увидишь.

Я, конечно, была заинтригована, что он там такое готовит, но моё внимание сейчас было больше сконцентрировано на моих собственных ощущениях. Было какое-то непонятое чувство щекотания внизу живота. А мои щёки горели. Я взглянула в зеркало и убедилась, что они действительно были пунцовыми. И, что самое странное, мне показалось, как будто стало влажно. Там, внизу.

Пока я была в комнате одна, у меня было достаточно времени, чтобы прийти в себя. Я сидела на мягком диване и разглядывала всё, что меня окружало. Столько дорогих и необычных безделушек, многие из которых были явно привезены откуда-то из-за границы.

Большой деревянный книжный шкаф был почти полностью заполнен книгами. Интересно, Кирилл это всё прочитал? Нужно будет попросить у него какой-нибудь интересный детектив.

Одна книга какого-то американского писателя лежала на прикроватной тумбочке. Видимо, её он читает перед сном. Там даже была закладка: торчал какой-то белый уголок между страницами.

Я, конечно, не привыкла копошиться без разрешения в чужих вещах, но любопытство взяло верх над воспитанием, и я решила, что если я чуть-чуть загляну в книгу, хотя бы краешком глаза, то ничего плохого не случится.

Открыв книгу на той странице, откуда торчал уголок, я не поверила своим глазам. То, что я приняла за закладку, на самом деле было фотографией. Моей фотографией! Это был снимок из прошлогоднего школьного альбома. Я там на удивление удачно получилась. Но откуда у него это фото? И зачем он держит его в книге? Неужели он любуется на меня перед сном?

Я перевернула снимок. На обратной стороне в углу синей ручкой было написано: "Молчанова Рая 7". А это что ещё значит? Почему именно семь?

Со стороны кухни послышались шаги, и я спешно положила книгу с фотографией туда, откуда взяла. Кирилл вошёл в комнату, держа большой поднос с шикарной фруктовой тарелкой. Там были и ананасы, и бананы, и персики. И даже какие-то непонятные тропические фрукты, которые я видела впервые. Где он это всё взял, тем более зимой, ума не приложу. Посреди подноса возвышалась бутылка красного вина.

– Какая красота! – воскликнула я.

– Я хочу, чтобы этот вечер стал незабываемым для тебя.

– Для меня каждая минута, проведённая с тобой, незабываема.

Мы поцеловались. Кирилл разлил вино по бокалам и произнёс тост.

– Я хочу выпить за тебя. За самую красивую девушку в мире. За нашу любовь. Я счастлив, что встретил тебя.

Мы чокнулись, раздался мелодичный звон бокалов, я сделала два небольших глотка. Вино было приятное на вкус, немного терпкое и очень ароматное.

До этого я уже пробовала вино на прошлый Новый Год, но совсем чуть-чуть. Скорее понюхала, чем попробовала. А такого, чтобы целый бокал был предназначен мне, пока ещё не случалось.

Съев дольку ананаса, я отхлебнула ещё немного из своего бокала. По груди разлилось приятное тепло. Кирилл перебирал мои волосы.

В этот вечер я впервые за долгие годы почувствовала себя счастливой. Мне было спокойно и комфортно, хотелось, чтобы это свидание никогда не заканчивалось. На душе царила безмятежность, и немного не верилось, что всё это происходит со мной.

Кирилл принёс стеклянную пепельницу, сигареты и спички.

– Ты не против, если я закурю? – спросил он, – Или могу пойти покурить на балконе, если тебе неприятен дым.

– Нет, я не против.

Он прикурил и, закрыв глаза, глубоко затянулся.

– А можно мне тоже покурить? – я сама не поняла, как и почему я это сказала. Слова как будто без моего ведома слетели с языка.

– Ты же говорила, что никогда не будешь даже пробовать, – он ухмыльнулся.

– Я передумала. Мне просто стало интересно, как оно на вкус, и вообще, какие ощущения от этого.

– Да ничего особенного, это просто дым. Глубоко вдыхаешь его, а потом выдыхаешь. Бери, если хочешь, – он протянул мне сигарету.

Я затянулась и сразу закашлялась. Дым попал в глаз, и он начал слезиться.

– Ничего, привыкнешь, – засмеялся Кирилл, – Все через это проходили.

– А, может, я не захочу привыкать?

– Так никто не хотел. Оно само получается.

– Со мной такого не будет.

– Не загадывай. Я раньше тоже так думал.

Я посмотрела в окно. Уже совсем стемнело, а метель всё не унималась. Я с ужасом представила, что мне предстоит ещё возвращаться домой по такой погоде.

Кирилл как будто прочитал мои мысли.

– Там такая вьюга. Хочешь, останешься у меня на ночь?

– Наверно, я не знаю…

– Скажешь отцу, что ночевала у Лизы. Тем более, ты сама говорила, что он не особо тобой интересуется.

– Да, ты прав. Мне совсем не хочется сегодня выходить на улицу.

Тем временем мой бокал опустел, и Кирилл налил мне ещё вина. Я чувствовала, как меня постепенно охватывает лёгкое опьянение. И, так как я попробовала алкоголь впервые, я совсем не понимала, что из себя представляет это состояние и как вовремя остановиться, чтобы не выпить лишнего.

– Могу я задать тебе вопрос? Только пообещай не обижаться.

– Обещаю, – он заулыбался, – Спрашивай.

– Когда ты был на кухне, я увидела у тебя книжку на тумбочке. Я просто хотела посмотреть, о чём она. И я увидела в ней свою фотографию. Там с обратной стороны цифра 7. Что это значит?

Кирилл замялся. Я заметила, как у него резко пропала улыбка, и забегали глаза. В его взгляде я отчётливо увидела нотки страха. Это длилось буквально несколько секунд, после чего, он опять заулыбался, и его лицо приняло прежнее выражение. Но эти эмоции, которые моментально им овладели… Это было очень странно. Чего он испугался? Что всё это значило, и почему он так отреагировал?

– Ты извини, что я без спроса посмотрела, – добавила я.

– Эээ… Это я записал дату, когда мы познакомились, чтобы не забыть. Седьмого октября.

– Но мы познакомились четвёртого.

– Точно! Я сразу не записал, а потом не мог вспомнить седьмого или четвёртого. Значит, всё-таки я ошибся. Хорошо, что ты заметила, нужно будет исправить. У меня такая плохая память на числа, вечно их путаю, математичка ненавидит меня за это.

– Да ничего страшного. С кем ни бывает. Я вообще не зацикливаюсь на всяких памятных датах.

Я поняла, что он врал. Это было видно и по его взгляду, который он сразу отвёл, и по рукам, которые он так внимательно разглядывал, пока мне отвечал. Да и не похоже это было на правду. Когда хотят запомнить дату, пишут ещё и месяц, и год, а не просто число. Было очевидно, что он только что выдумал это, чем заинтриговал меня ещё больше. Видимо, эта цифра значит что-то важное, раз он так засуетился. Но почему он соврал? Я не смогу успокоиться, пока не узнаю. Я просто обязана докопаться до истины, ведь это как-то связано со мной, и потому я имею право узнать. Только я займусь этим позже, не сегодня. Не хочу сейчас ничем забивать себе голову.

Кирилл гладил мою ногу выше колена, а я допивала уже четвёртый бокал вина (как оказалось, у него была припасена не одна бутылка) и выкурила уже пятую сигарету. Сознание становилось всё более туманным и куда-то уплывало, а время потеряло счёт. Голова кружилась, и двоилось в глазах. Я смутно понимала, что делаю что-то неправильное, но мне на тот момент было абсолютно всё равно. Я не могла остановиться, я была уже слишком пьяна, но всё равно продолжала пить. Как будто ни прошлого, ни будущего не существовало, а было только здесь и сейчас.

Комната кружилась. Кирилл что-то говорил мне, но едва ли я могла разобрать его слова. Его голос звучал откуда-то издалека.

Я почувствовала, как он снимает с меня сначала блузку, потом лифчик, как массирует мою грудь. На самом деле я даже не понимала, хочу ли я этого или нет. Но в любом случае я бы не смогла в таком состоянии дать отпор. Мне было как будто вообще всё равно, что со мной происходит. Хотелось просто уснуть, и, чтоб все меня оставили в покое.

Проснулась я оттого, что к горлу подкатила тошнота. Было темно, свет не горел. Настолько плохо, как сейчас, мне ещё не было никогда раньше. Я подскочила с кровати, не до конца понимая, где я вообще нахожусь, выбежала из комнаты и как-то инстинктивно сразу нашла дверь туалета в этой огромной квартире. Мне едва удалось согнуться над унитазом, как меня вырвало. Даже свет не успела включить. После завершения процесса мне немного полегчало, и я вошла в ванную и посмотрелась в зеркало. Зрелище было не из приятных. Растрёпанные волосы были испачканы блевотиной. Вокруг глаз и до самых щёк была размазана чёрная тушь. Только тогда до меня дошло, что я абсолютно голая. Умывшись холодной водой, я побрела на кухню. Мне очень хотелось пить. Но сделав пару глотков воды, я поняла, что она в меня не лезет, и снова побежала в туалет.

Состояние было ещё далёко от трезвого, и мне казалось, что всё это какой-то дурной сон. Я взглянула на часы. Пол шестого утра.

Вернувшись в комнату, я посмотрела на Кирилла. Он беззаботно спал поверх одеяла. Я с любопытством рассмотрела неизведанную мужскую наготу в мягком голубоватом свете луны. Гладкие изгибы его тела выглядели сексуально и соблазнительно, но мне было настолько плохо и тошно, что не хотелось даже думать об этом.

Надо возвращаться домой. Пока он не проснулся. Так будет лучше.

Я принялась искать свои трусы, даже примерно не представляя, где они могут быть. В итоге они нашлись в углу кровати. Остальная одежда валялась на стуле в противоположном конце комнаты. Меня всё ещё качало, и пока я пыталась в потёмках обойти кровать, споткнулась о стоящую возле неё бутылку из-под вина. Она с грохотом опрокинулась, и по полу растеклись остатки содержимого. Там был примерно ещё бокал или даже больше. Видимо, это в нас уже не полезло. Кирилл засопел, перевернулся на другой бок, но не проснулся.

Я оделась и тихонько вышла из комнаты, перед этим взглянув в окно. Метель прекратилась, светила огромная полная луна, а на небе не было ни облачка. День обещал быть ясным, в отличие от моего разума.

Сегодняшняя ночь, полная новых экспериментов и ощущений, запомнится мне на всю оставшуюся жизнь. Первый бокал вина. Первая выкуренная сигарета. И, что самое неожиданное и невероятное для меня, первый секс. В эту ночь я стала женщиной.