Попаданка на факультете пророчеств
- -
- 100%
- +
– Мне жаль, что семью Грифлендов постигло такое несчастье, – как и подобает случаю, с достоинством выразила сочувствие я.
– Прекрасная семья, – задумчиво проговорил ректор. – Уже четвертое поколение обучается в стенах нашей академии.
Я вежливо покивала, изображая понимание. Следующие слова ректора заставили мое лицо перекоситься.
– К слову, о них. Мисс Бартон, не могли бы вы проявить снисхождение к мистеру Грифленду? Молодому Джеймсу сейчас непросто. Смерть дяди сильно подействовала на него. А вы жестоко высмеяли его перед всем курсом, – с неодобрением заметил он.
– Да я…
– Горячо сожалеете? – подсказал ректор.
Я проглотила почти сорвавшиеся с губ слова, сильно отличающиеся от услышанной версии. Фраза «Голову ему сверну за кляузничество» так и осталась вертеться на языке, покалывая нёбо.
– Безмерно, – мрачно согласилась я. – Безмерно сожалею.
«Что не задушила его собственным шарфом».
– Я рад, что мы пришли к пониманию, – кивнул ректор и вдруг спросил: – Мисс Бартон, вам нехорошо?
– Почему вы так решили? – удивилась я.
– У вас выражение лица, как у человека, увидевшего мышь.
– И готового закричать?
– Хм… Скорее схватиться за чугунную кочергу и прибить мерзкого грызуна.
«Отличная идея!»
Я выдавила из себя улыбку.
– Это все женское недомогание, мистер Саймон. Если позволите, я пойду к себе и прилягу ненадолго.
– Конечно-конечно, – с пониманием откликнулся ректор и посмотрел в пенсне, наведя его на меня. – В лечебнице наверняка дежурит кто-то из магов-целителей. Возможно…
– Благодарю, – отказалась я, медленно вставая из кресла и разглаживая рукой юбку, – но в этом нет необходимости.
Ректор тоже встал и проводил меня до двери. Уже на пороге он снова напомнил мне:
– Мисс Бартон, если ваше видение вдруг станет более четким…
– Я непременно сообщу вам, мистер Саймон, – солгала я и покинула кабинет.
* * *Мне повезло. Когда я, дрожа от пронзительного ветра, вышла из замка и направилась в общежитие преподавателей, располагающееся за небольшим парком, дождь стих. Стуча зубами от холода, я посчитала это хорошим знаком. Я не могла вспомнить, где оставила меховую накидку. Без нее тонкое пальто почти не грело. Каблуки сапожек Амелии глухо стучали по дорожке, выложенной брусчаткой. Несмотря на ранний час, из-за плохой погоды уже сгущалась темнота. Желтый свет высоких фонарей, бегущих вдоль пожухлого газона, падал на дорожку и разгонял гуляющие по ней тени. За спиной раздался топот чьих-то ног.
– Мисс Бартон!
Я резко обернулась и практически уткнулась в широкую грудь.
– Мистер Грифленд, – без малейшей нотки радости протянула я. – Что вы тут делаете?
– Вас догоняю, – легко признался он. – Уже догнал.
Я сделала шаг назад и посмотрела на парня внимательнее. В неровном свете фонаря его лицо казалось старше и серьезнее. На высоком лбу, между широкими дугами светлых бровей, пролегла морщинка – Грифленд хмурился и выглядел виноватым.
Совесть проснулась?
– Сомнительное достижение, – заметила я, возвращаясь к разговору. – Догнать преподавателя прорицания несложно. Попробуйте в следующий раз обогнать своего куратора на тренировочном полигоне.
Я отвернулась и снова зашагала по дорожке парка. За голыми кронами уже виднелось небольшое двухэтажное строение в готическом стиле. Когда-то оно использовалось в качестве домика для гостей (вот это я понимаю – размах!), но то было давно. С тех пор как замок превратили в академию, эту пристройку отдали под общежитие для преподавателей.
– Подождите! Я хотел с вами поговорить.
– У меня нет времени, мистер Грифленд.
– Я в этом не уверен.
– Вы правы, – согласилась я и снова обернулась к нему. – Тогда вот вам правдивый ответ: у меня нет желания разговаривать с вами, и к тому же мне холодно.
Я натянула на руки рукава, жалея, что классическое пальто Амелии не предусматривает карманов. Наверное, надо было взять перчатки, но в утренней спешке я их не нашла.
Я не без зависти взглянула на Грифленда. На нем было теплое и удобное пальто с высоким воротом и капюшоном. Последнее – дань молодежной моде. Амелия тоже такое хотела, но продемонстрировать бунтарский дух и знание новых веяний моды ей мешал статус преподавателя.
Я удивленно моргнула и остановилась, когда на мои плечи легло рассматриваемое секунду назад пальто. Его щедрый владелец остался в одной рубашке. От вида его оголенной шеи мне стало еще холоднее.
– Это… что? – строго спросила я, скосив глаза на лацканы пальто.
– Вы же мерзнете, – пожал плечами Грифленд. – А я хочу с вами поговорить.
– Да вы… – Я замолчала, припоминая, можно ли оскорблять студентов и не грозит ли это увольнением. Мне только-только удалось его избежать.
– Я бы пригласил вас в кофейню, где хотя бы тепло, но вы же не пойдете.
– Держите ваше пальто, – сухо сказала я, скидывая с себя предмет чужого гардероба. – Не превращайте наш диалог в фарс.
Парень криво усмехнулся и подхватил свое пальто на лету, а затем так же быстро снова накинул мне его на плечи.
– В деканат на вас нажаловался не я.
Удивленная резкой сменой разговора, я перестала стягивать с себя мужское пальто и недоверчиво посмотрела на Грифленда.
– И кто же тогда?
– Не знаю, – признался тот и повел широкими плечами под тонкой рубашкой. На пронизывающем ветру этот жест смотрелся эффектно. – Записка была анонимная.
– Удобно, – пробормотала я, снова сбросив с себя чужое пальто.
– Но я узнаю, – грозно пообещал он.
В его голосе прорезались рычащие нотки, и я замерла. Смена масок произошла так стремительно, что я упустила момент, когда беззаботный ловелас превратился в опасного противника. Такому лучше дорогу не переходить: глотку перегрызет. Молодые львята бывают опаснее взрослого льва: безрассудство и сила у них уже есть, а вот здравый смысл пока еще отсутствует.
Я вздохнула.
– Мистер Грифленд, я не сержусь на вас из-за этого доноса. Ректор вызы… приглашал меня по другому поводу.
В этой академии новости разлетаются быстрее, чем в деревне. Я только вышла из кабинета ректора, а уже все любопытные в курсе, что я там была. Нет, здесь придется держать ухо востро. Малейшая ошибка, и ты попалась, Лия!
– Я рад, мисс Бартон, что вы не держите на меня зла. – На губах Грифленда появилась уже знакомая томная улыбка сытого котяры, но она быстро исчезла, когда он серьезно добавил: – Но доносчика я все равно найду.
На последних словах он забрал пальто из моих рук и снова накинул его на мои плечи.
– Позволите, я вас провожу?
– Нет!
– Я все равно провожу.
Даже не оборачиваясь, я скорее почувствовала, чем увидела, его наглую самоуверенную ухмылку и закатила глаза.
– Мистер Грифленд, немедленно оденьтесь!
– Вас волнует мой полуобнаженный вид?
Мы медленно шли к общежитию преподавателей и препирались на ходу. Я несколько раз уже всучила Грифленду пальто, тот с не меньшим пылом его мне возвращал. Кажется, мы оба понимали, что выглядим глупо, но остановиться не могли. Нашла коса на камень.
Я фыркнула. Полуобнаженный вид! У человека в рубашке и брюках? Хотя в темноте и на осеннем пронизывающем ветру Грифленд и правда казался мне практически голым.
– Я волнуюсь исключительно за вашу простуду, которую вы, без сомнения, уже подцепили.
– Переживаете, что я заболею?
Он подмигнул мне и быстро облизнул сухие губы.
– Переживаю, что вы пропустите мои лекции и не сдадите зачет.
– Вы такая принципиальная, мисс Бартон.
Он сказал это с тем выражением, с каким другие произносят: «Вы очень красивая».
Я споткнулась на ровном месте и с облегчением выдохнула: мы пришли.
– Мистер Грифленд, возьмите свое пальто. Премного благодарна вам за… – Прогулку? Флирт? Обещание разобраться с доносчиком? – За содержательную беседу.
– Всегда к вашим услугам, мисс Бартон.
Я уже потянулась к ручке входной двери, когда раздался еще один мужской голос, хорошо запомнившийся мне своими холодными нотками.
– Мисс Бартон, мистер Грифленд?
К нам приближался некромант. Прямое черное пальто было аккуратно застегнуто на все пуговицы, а короткие волосы оказались взлохмачены злым ветром. На набалдашнике трости, которую держал в руках мужчина, сверкало серебристое изображение черепа.
Издержки специфического чувства юмора?
– Мистер Блэк, – поздоровалась я и занервничала, взглянув на Грифленда, – мы тут…
Плюшками балуемся.
– Обсуждаем мой доклад, – подсказал парень.
– Замечательно, – равнодушно одобрил некромант и ровно спросил: – Закаляетесь, мистер Грифленд? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Вы выбрали опасную погоду. Я бы на вашем месте накинул пальто, которое так сердобольно протягивает вам мисс Бартон.
Я вспыхнула. Ничего не сердобольно! Нормально я протягивала.
Двое мужчин уставились друг на друга с таким напряженным вниманием, что я поняла одно: мне пора делать ноги.
– Собственно, уже поздно, – кашлянула я, снова потянув на себя ручку входной двери. – Доброго вечера, джентльмены.
Тихонько улизнуть не получилось.
– Постойте, мисс Бартон, – окликнул меня Блэк. – Кажется, это ваше.
Он вложил мне в руки меховую накидку. Ту самую, что я потеряла.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Где вы ее нашли?
– Вы забыли ее… – Блэк сделал паузу и усмехнулся, заметив, как напрягся Грифленд. – В столовой.
Грифленд расслабился. Он ожидал окончания фразы в стиле «в моей спальне»?
Я фыркнула и, чопорно попрощавшись, исчезла за дверью. Меня встретил просторный холл с высоким потолком и старым паркетом на полу. Вдоль стен тянулись узкие диванчики и мягкие кресла. Между ними прятались растения в больших кадках.
Поворот налево вел в женское крыло, направо – в мужское.
Я все еще топталась на пороге, когда входная дверь снова заскрипела, и мне пришлось подвинуться: в холл вошел Блэк. Он чуть приподнял бровь при виде меня.
– Мисс Бартон, вы еще не ушли?
– Уже почти, – стушевалась я и зашагала в сторону лестницы. Моя комната была под чердаком. Можно сказать, пентхауз.
– Мисс Бартон, – ровно сказал Блэк, когда я уже коснулась ладонью перил, – надеюсь, с мисс Клер вы поссорились не из-за мистера Грифленда?
Я подняла голову, но ответить ничего не успела.
– Пункт одиннадцать параграфа пятьдесят четыре «Свода правил для преподавателей» гласит, что за интимную связь преподавателя со студентом должно последовать незамедлительное увольнение первого и исключение второго.
– Невероятно познавательно, – устало сказала я, – но у нас с мистером Грифлендом самая что ни на есть высокодуховная связь. Такая высокодуховная, что его преосвященство будет иметь все основания для причисления моего имени к лику святых.
– Рад это слышать, – все так же равнодушно заметил Блэк и направился в правое крыло – очевидно, к себе в комнату.
Я сгорбилась и прислонилась лбом к холодным металлическим перилам с затейливой резьбой.
Что это сейчас было? Меня отчитали или предостерегли?
Во всяком случае, уж точно не приревновали.
Медленно ступая по высоким ступеням, я неохотно поднималась к себе. Я мечтала об одном – упасть и уснуть мертвым сном.
Кто бы мог подумать, что во сне я увижу Амелию?
Глава 4
Я долго возилась с книгами, найденными на столе Амелии. Сначала я листала их торопливо, а затем – медленно, стараясь вникнуть в формулы и схемы. Память играла со мной в кошки-мышки, и лучше всего мое состояние описывала известная фраза: «Тут помню, там не помню».
Информации о двойниках нашлось до обидного мало. Мне не попалось ничего толкового кроме того абзаца об обмене душами. Я также нашла упоминание, что дар у двойников, несмотря на внешнее сходство, может быть разным и даже противоположным друг другу (как это часто бывает у близнецов), но мне до таких деталей не было никакого дела. Я уже поняла, что у меня дар отсутствует напрочь.
Наверное, я уснула прямо так, сидя за столом, потому что шею ломило, а момент укладывания в кровать в памяти не остался. Снова, как и во сне с зеркалом, я четко знала, что сплю.
Я очутилась на небольшой зеленой лужайке рядом с округлым чистым прудом. Его берег был окаймлен плакучими ивами, и его прозрачная гладь виднелась лишь в просвете зеленых ветвей. На мне были мои любимые рваные джинсы, черная футболка с многозначительной надписью «Not today» и белые кеды на толстой подошве. Волосы снова оказались обрезаны, и я повертела головой, наслаждаясь ощущением свободы. Длинные волосы – это, конечно, красиво, но ту легкость, которую дарит стрижка, ничто не может заменить.
Постояв на месте и прислушиваясь к щебетанию птиц, я не спеша двинулась к пруду. Шелковистая трава под моими ногами легко приминалась, тишина и уединение навевали умиротворение. Я даже не удивилась, увидев у пруда Амелию. Я же думала о ней перед сном, так что подсознание лишь выполнило мое желание, подсунув негодницу мне под нос. Эх, жаль, что ненастоящую!
Я медленно, наслаждаясь теплым воздухом и запахом воды, приблизилась к Амелии и опустилась на траву немного поодаль от нее. Она задумчиво всматривалась в разложенные перед собой карты. Белое кружево на краю ее длинной желтой юбки оказалось испачкано в зелени, но Амелию, судя по всему, тревожило не это. Ее лоб был нахмурен, а губы сжаты. Белая блузка с пышными манжетами и желтая шляпка на макушке прекрасно завершали ее романтический образ. Для полноты картины не хватало только плетеной корзинки и клетчатого пледа.
– Вы все-таки пришли, – сказала она, не отрываясь от карт.
– А что, должна была потеряться в пути? – фыркнула я.
Амелия удивленно моргнула, подняла на меня спокойный взгляд и покачала головой.
– Нет, такого не могло случиться. Все дороги ваших снов ведут сюда, к пруду.
– Не пруд, а прям-таки Рим, – с уважением протянула я, посмотрев в сторону чуть колеблющейся воды.
– В каком-то смысле, – согласилась Амелия и передвинула одну из карт левее. – Но я бы скорее сравнила это место с карманом между мирами.
Она тяжело вздохнула и смела карты в кучу.
– Нет, ничего не вижу.
– Так ты гадаешь? – с пониманием спросила я, сорвав травинку и прихватив ее кончик зубами.
– Предсказываю! – уязвленно поправила Амелия и с досадой добавила: – Сколько ни раскладываю карты, не могу увидеть лица убийцы.
Надо же, во сне даже у Амелии прорезалась совесть! А иначе с чего бы моему двойнику пытаться увидеть лицо преступника? Ей-то смерть уже не грозит.
– Почему? – без особого интереса, скорее чисто из вежливости спросила я, лениво развалившись на траве.
В глаза светило солнышко, и я довольно зажмурилась. Разговоры об убийце меня не пугали. Разве это важно, когда сейчас так хорошо?
– Не знаю, – неохотно призналась Амелия. – У меня сильный дар, – не без гордости продолжила она, – и обычно я могу увидеть хоть что-нибудь. Если молчат карты, я обращаюсь к магическому шару или к кофейной гуще. Иногда даже серебряные монеты могут указать путь и дать подсказку. Но в этот раз… ничего не выходит. Словно кто-то накинул на зеркало темную ткань.
– Это подозрительно, – отозвалась я и прикрыла ладошкой глаза, всматриваясь в белые облака на пронзительно синем небе. – И грустно.
– Я рада, что вы так спокойно все воспринимаете, – с ноткой облегчения проговорила Амелия.
– Глупо злиться на то, что тебе снится, – пожала плечами я. – Об играх подсознания еще Фрейд говорил.
Повисла пауза. Амелия молчала. В душу закралось подозрение, заставившее меня перевернуться на живот и приподняться на локтях. Всматриваясь в свою притихшую собеседницу, я уточнила:
– Ты же мне сейчас снишься, верно?
Амелия прокашлялась и принялась изучать свои аккуратно подстриженные ноготки на руках.
– В каком-то смысле…
– То есть, – вкрадчиво спросила я, медленно вставая с травы, – ты не плод моей фантазии?
– Нет, я настоящая, – сказала Амелия, тоже вставая с колен и осторожно пятясь, не спуская с меня глаз. – Разве это что-то меняет?
– О, еще как! – хищно улыбнулась я.
Мы рванули с места одновременно: я за Амелией, а она – от меня.
– Стой, стерва! – закричала я. – Я тебя все равно поймаю! Ты у меня еще попляшешь!
– Я отвратительно танцую, – бросила она, ловко перепрыгивая через толстые корни ивы, распластавшиеся по земле. Амелия, подоткнув край юбки за широкий пояс на талии, передвигалась с удивительной ловкостью. Я в джинсах и кедах едва поспевала за ней. – Вам не понравится мой танец!
– Понравится-понравится! – мстительно заверила я и прибавила скорость.
Мы три раза обежали вокруг ствола ивы. Каждый раз, когда мне оставалось чуть-чуть, чтобы ухватить рыжую негодяйку за плечо, та уходила от моего захвата, как заяц от зубов волка. Я даже клацала зубами от злости так же, как этот несчастный (клянусь вам, несчастный!) волк.
Все-таки мировая справедливость существует. При очередном прыжке, больше похожем на па из балета, Амелия зацепилась стопой за корни дерева и с громким ругательством, явно недостойным леди, рухнула на землю.
– Попалась!
Амелия молча, как герой из боевика, отползла к стволу дерева и прислонилась к его шершавой коре спиной. Она посмотрела на меня, будто принимая свою судьбу. Я даже замерла. Ну и что с ней делать? Отпинать ногами и потаскать за волосы? Мама меня такому не учила.
Мама…
– А теперь возвращай меня обратно домой, – твердо сказала я, нависнув над Амелией. – Поиграли – и хватит.
– К сожалению, я не могу.
– Это еще почему?!
– Соглашаясь на обмен, ты дала магическую клятву, что поможешь мне.
– Что-то я такого не припомню, – сощурившись, сказала я.
Память тут же невозмутимо подсунула мои собственные слова:
– Ты согласна помочь?
– Да согласна я, согласна!
Ноги перестали держать, и я опустилась на землю, прямо рядом с Амелией. Та смотрела на меня с проблесками сочувствия и даже немного подвинулась, уступая место.
– Это ж с какого, простите, перепуга мои слова приравниваются к магической клятве?
Амелия пожала плечами.
– У неинициированных магов слова, сказанные в приступе сильных эмоций, часто несут с собой какой-то посыл. В минуты гнева они могут проклясть, сами того не желая. Причем так замысловато, что потом ни один лекарь не поможет. Твоя паника выплеснулась в виде клятвы.
Амелия перешла на «ты», но я, погрузившись в размышления, даже не сразу это заметила. Впрочем, «выкать» в нашей ситуации было бы странно.
– Лучше б я тебя прокляла, – искренне посетовала я. – Дай-ка догадаюсь, неисполнение клятвы грозит смертью?
– Это настолько очевидно?
– Да у вас, магов, шаг влево – темница, шаг вправо – смерть. Тьфу!
– Прости? – не поняла Амелия.
– Да на ваш мир тьфу! – раздраженно пояснила я и снова выругалась: – Какая же ты мерзавка, дорогуша!
Амелия опустила глаза, ее ресницы подрагивали.
– Я струсила, признаюсь. Обычно в раскладах мне доступны варианты судеб, но в этот раз… Не было ни малейшего намека на разветвление троп и на возможность исправить будущее!
– Спасибо, – саркастично прокомментировала я, борясь с желанием стукнуть рыжую прохвостку, – я уже поняла, что дело ты мне подсунула бесперспективное.
Амелия выпрямилась и сложила ладони на коленях. Учитывая, что сидела она на голой земле, а не на стуле, обитом парчой, смотрелось это забавно.
– Если бы у тебя в руках оказалась возможность избежать смерти, неужели ты бы ее упустила?
– Если бы вместо меня на гильотину пришлось взойти другому человеку, то как-нибудь бы сдержалась, – мрачно огрызнулась я.
Амелия снова опустила глаза, рассматривая свои ногти.
– Я… понимаю, – ее голос дрогнул.
Между нами легло молчание. Я водила пальцем по коре дерева и предавалась нерадостным мыслям. Я умудрилась попасть, да еще как! Останусь в мире Амелии – умру от рук отравителя, вернусь в свой (если еще мой двойник согласится на обмен, а у меня по-прежнему были на этот счет сомнения) – тоже погибну из-за невыполнения дурацкой клятвы. Мне даже иллюзию выбора не оставили.
– Ну и чего ты заявилась ко мне в сон? – все еще злясь, спросила я у притихшей Амелии. – Позлорадствовать?
Та покачала головой и неуверенно ответила:
– Я хочу помочь.
Последний раз я так смеялась на конкурсе СТЭМа в университете. Там мои сокурсники шутили так же странно, и их нескладные диалоги в конце концов заставляли хихикать из-за абсурдности происходящего.
– Нет, правда, – заволновалась Амелия. – Мне стыдно за свой поступок. Ты не представляешь, как трудно жить, зная, что повинна в чужой смерти!
– И что, – хмыкнула я, – ты бы обратно поменялась со мной местами, будь такая возможность?
Румянец окрасил бледную кожу Амелии. Нет, она точно что-то с ней делает. Ни одной веснушки, удивительно!
Я разозлилась на себя.
Господи, Лия, нашла о чем сейчас думать.
– Возможно… – тихо ответила Амелия, избегая встречаться со мной взглядом.
Я гневно выдохнула через ноздри.
Отличный ответ! Ну что ж, зато честный…
Я отодвинулась, боясь не совладать с мелочным желанием пнуть негодяйку ногой. Драться я не собиралась. Это все эмоции, а мне сейчас нужно включить логику.
Как там говорил Шерлок Холмс? Серые клеточки должны работать? Или так уверял Эркюль Пуаро? Черт, не помню.
Лия, соберись! Потом будешь вспоминать классиков.
– И как ты собираешься помочь? – максимально спокойно спросила я.
Фантазия в этот момент подсунула картину, где мои ладони сошлись на шее Амелии, и я трясу ее, словно грушу. Пришлось цыкнуть на разыгравшееся воображение. Об этом я еще успею помечтать. Чувствую, не единожды.
Амелия, не подозревая о моих кровожадных мыслях, приободрилась. Она деликатно поправила съехавшую на лоб шляпку и проговорила:
– Ясновидение – сложная наука.
Я фыркнула на последнем слове, но, встретившись с неодобрительным взглядом своей собеседницы, натянула на лицо самое серьезное выражение.
– Конечно, – с готовностью откликнулась я. – Невероятно сложная.
Амелия, не уловив ехидства, кивнула.
– Работая с вариантами судеб, нельзя забывать о теории вероятности и том самом случае, который зачастую полностью меняет увиденную картину.
– Занятно, – вяло протянула я. – При чем здесь я?
– Ты – тот самый случай.
Я пожевала губами, пытаясь уложить в голове новую информацию. Получалось плохо.
– Поясни, – потребовала я после паузы.
Амелия вздохнула, отогнала от себя жужжащего шмеля и продолжила. В ее голосе появились менторские нотки. Наверное, именно так она говорила со студентами.
– Существуют две разные теории. По одной – будущее неизменно и вмешательство в него бесполезно. Другая точка зрения гласит, что пророчества для того и даруются небесами, чтобы человек мог изменить свою судьбу. Первая для нас бесполезна, – Амелия с легкостью отбросила в сторону тот вариант, где я гарантированно умру. Я кисло улыбнулась. – Вторая же дает надежду, что мы можем остановить ход колеса Судьбы.
– И как же?
– Я не договорила, – укоризненно заметила Амелия. – Изменить увиденный расклад может случай. Это сравнимо с тем, как в клетку с грызунами запускают новую крысу. Начинается возня. Чаши весов могут покачнуться. Рисунок будущего, как чаинки в чашке чая, ляжет немного иначе.
– Сравнение со случаем мне нравилось больше, чем с крысой, – задумчиво заметила я.
– Изначально я хотела прибегнуть к метафоре с пауками.
– Молодец, что выбрала крыс, – похвалила я, и Амелия польщенно улыбнулась.
– Словом, – снова заговорила она, – как только ты появилась в моем мире, расклад изменился. Теперь будущее стало еще более туманно – чаши весов колеблются.
– И?
– И у нас появился шанс! – Под мое цоканье Амелия поправилась: – У тебя появился шанс остаться в живых.
– И вернуться домой?
– И вернуться домой, – кивнула она, – после того как клятва будет исполнена. Ты обещала помочь мне выжить.
– Ну что ж, – решительно подытожила я и рубанула ладонью в воздухе, – значит, мне нужно вычислить и поймать преступника.
Рот Амелии приоткрылся. Она с удивлением посмотрела на меня.
– Я имела в виду, что тебе придется подождать, пока я с помощью ясновидения не укажу тебе на убийцу.
– Э, дорогуша, – протянула я, – мы этого можем ждать, как дождичка в четверг.
– Прости? – снова не поняла Амелия.
Я лишь отмахнулась.
– Это так, поговорка. В общем, ты, конечно, можешь и дальше трясти своим магическим шаром или чем ты там трясешь… – Я с сомнением посмотрела на Амелию, обиженно поджавшую губы. – А я лучше обращусь к более понятным мне материям.
– У полиции нет улик, – уязвленно напомнила она.
– У них нет, – согласилась я, – а у меня будут!
В конце концов, у полиции недостаточно мотивации. Умирать-то они не собираются! У них вагон времени. Чего не скажешь обо мне…