На Кавказе меня встречал Лермонтов

«Так лежал, неперевязанный, медленно истекавший кровью, великий юноша-поэт», – с горечью повествовал о многочасовом пребывании раненого Лермонтова под открытым небом один из первых его биографов П. А. Висковатов, самостоятельно расследовавший в Пятигорске

обстоятельства дуэли.

Секунданты даже не догадались защитить Лермонтова от проливного дождя: перенести его под кусты, соорудить что-то вроде шалаша или укрытия!

Они находились всего в четырех верстах от Пятигорска, но непростительно долго не могли принять меры по транспортировке поэта в город. Извозчики, якобы, не желали ехать в сильный дождь за раненым. Что ж – нужно было заставить их силой! Или элементарно, соорудив некое подобие носилок, донести до ближайшего доктора.

В конечном итоге, поэта доставили в Пятигорск слуги Лермонтова и Мартынова – Иван Вертюков и Илья Козлов на телеге, нанятой в городе. (Я бы добавил к сказанному: и слуга Лермонтова, молодой гуриец Христофор Саникидзе…).

Доктор Барклай-де-Толли прибыл к телу Лермонтова «для оказания помощи», как записано очевидцами, только глубокой ночью с 15 на 16 июля, когда Михаила Юрьевича доставили на квартиру, и он был давно мертв.

Таким образом, раненому Лермонтову при жизни никакая медицинская помощь – ни первая, ни врачебная – так и не были оказаны.

Рассмотрим характер ранения, и ход раневого канала.

Секунданты и свидетели дуэли, не имевшие медицинского образования, считали, что Лермонтов был ранен прямо в сердце. Их мнение, зафиксированное в материалах следствия, казалось незыблемым и до сих пор принимается на веру большинством современных лермонтоведов и читателей – поклонников великого поэта.

Первым, кто стал утверждать, что у Лермонтова не было ранения в сердце, являлся приятель поэта Н. П. Раевский.

Николай Павлович участвовал в обмывании тела поэта, когда того привезли с места дуэли. Поэтому Раевский сам лично видел раны на обнаженном теле.

Его мнение ценно тем, что к моменту написания своих воспоминаний о дуэли (1885 г.) он, давно выйдя в отставку и закончив медицинский факультет, имел уже большой опыт работы врача. Таким образом, по сути, это воспоминания специалиста, хорошо знающего анатомию.

Показания Раевского о ходе раневого канала значительно ценнее мнения секундантов, которые не видели обнаженного тела с ранами и не имели медицинского образования.

В своих воспоминаниях Н.П. Раевский, возражая, что ранение было прямо в сердце, отмечает, что у Лермонтова была рана в правом боку, пуля прошла грудную клетку справа налево навылет, выйдя с левой стороны грудной клетки и задев левую руку.

Медицинское освидетельствование тела умершего было произведено 17 июля врачом Пятигорского военного госпиталя 30-летним Иваном Егоровичем Барклаем-де-Толли (родственником знаменитого полководца). Оно гласило: «…При осмотре оказалось, что пистолетная пуля, попав в правый бок ниже последнего ребра, при срастании ребра с хрящом, пробила правое и левое легкое, поднимаясь вверх, вышла между пятым и шестым ребром левой стороны и при выходе прорезала мягкие части левого плеча». К сожалению, Барклай-де-Толли ограничился лишь внешним освидетельствованием тела, не произведя аутопсии (вскрытия). Вследствие этого, невозможно утверждать со 100% точностью, какие органы были задеты.

Заключение очень краткое, без описаний размеров ран, в связи с чем, в дальнейшем В. А. Швембергер и другие склонные к фантазиям авторы, обвинили Барклая-де-Толли в том, что он, якобы, спутал входное и выходное отверстия, и что поэта убил совсем не Мартынов, а неизвестный подкупленный «казак», выстреливший сзади, из-за кустов!

Барклай-де-Толли с абсолютной уверенностью указывает на восходящее направление раневого канала, от ХII ребра

справа до V межреберья слева.

Вероятные причины такого продвижения пули в теле Лермонтова были уже приведены, описывая положение корпуса в момент рокового выстрела.

Кстати, версия о рикошете в результате удара пули о золотую заколку выглядит очень веско в свете того, что залитая кровью, поврежденная, она действительно была

обнаружена в правом кармане армейского сюртука Лермонтова.

Впрочем, история хирургии хранит много случаев куда более неожиданных рикошетов.

Барклай-де-Толли, если внимательно перечитать сочиненное им свидетельство о смерти, считал, что Лермонтов получил сквозное огнестрельное ранение правого и левого легкого.

О ранении сердца он совершенно не упоминает. Вероятно, при осмотре ран на трупе и мысленном воспроизведении хода пули от нижнебоковой раны справа до задне-верхней раны слева, доктор посчитал, что сердце остается спереди от раневого канала.

Нижегородский профессор хирургии С. П. Шиловцев также считает, что сердце поэта не было затронуто. По его мнению, пуля прошла через печеночный угол поперечной

ободочной кишки, печень, диафрагму и левое легкое, минуя сердце и правое легкое.

«Причинами смерти Лермонтова, по нашему мнению6, являются повреждение легких и профузное кровотечение.

Огнестрельное повреждение легких и плевры привело к гемопневмотораксу, острой дыхательной и сердечной недостаточности.

Травма крупных сосудов легких вызвала интенсивное кровотечение с очень большой кровопотерей.

Помимо уже приведенных признаков кровотечения, следует назвать резкую бледность кожных покровов и слизистых у трупа. «Дуэльные» рубашка и сюртук настолько пропитались кровью, что сохранить их для истории не представлялось возможным, и они были сожжены.

Примечания