Бунтарка на мою голову

Бедный малыш, что он пережил. Где он сейчас и как с ним обходятся те убийцы? Тревога поглощала в новый водоворот переживаний и терзаний от собственного бессилия. Я нашла в себе силы и поднялась, стянула изодранное платье и швырнула на пол — его теперь выкинуть. Омывшись в тазу, долго рассматривала себя, пытаясь найти какие-то следы, ведь в меня явно чем-то шарахнули. Но так ничего и не нашла, да и не ощущала ничего болезненного в теле, разве что ныли ноги от бега.

Залезла под одеяло, закрыла глаза и мгновенно уснула.

***

— Что с тобой? — спросила Тавида, вываливая тесто на стол. — Молчишь сегодня целый день. Случилось чего?

Я вздохнула, глянув на женщину. Нет, ей нельзя рассказывать, будет переживать лишний раз. Утром я всё обдумала и ждала свободного часа, чтобы отправиться в жандармерию.

— Мне нужно отлучиться, Тавида, побудешь за меня?

Тавида внимательно оглядела меня, в её взгляде вспыхнула подозрительность и любопытство.

— Конечно, — ответила без лишних вопросов.

— Спасибо!

Отдав последние блюда, я отправилась в подсобку. Скинув фартук и колпак и, поправив волосы, вышла из таверны.

Пункт местной жандармерии находился в двух кварталах от таверны, потому добралась я быстро. В голове я уже проговорила всё, что нужно сказать, не забыв детали — к счастью, я хорошо разглядела убийц и могла описать их подробно, вплоть до шрама над бровью главаря.

Высокое с башней строение выросло передо мной уже скоро. Набравшись храбрости, я вошла внутрь. На языке тут даже осела горечь табака. Кругом в строгих мундирах мужчины разных возрастов, их лица были сосредоточены и суровы, но стоило им заметить меня, как на лицах появлялось удивление и заинтересованность. От такого внимания мне сделалось жутко неловко.

— Извините, мне нужно обратиться к главному следователю, — спросила у мужчины, что сидел на главном посту.

Жандарм был среднего возраста с аккуратно стриженой бородой и зелёными пытливыми глазами.

— По какому случаю, госпожа? — спросил дежурно, мельком глянув на меня.

— Я… — начала говорить, намереваясь выдать всё, но вдруг всё моё тело застыло, а голос застрял где-то в горле.

Паника мгновенно охватила меня. В чём дело? Я моргнула, пытаясь совладать с собой, но не могла справиться, более того — я не могла пошевелиться! Что за чертовщина!

Жандарм, услышав моё молчание, повернул голову, глянул на меня, рассматривая пристально.

— Что «вы»?

Я выдохнула и, а следом непонятное оцепенение схлынуло, позволив шевелиться. Положив ладонь на грудь, тряхнула головой, тем самым привлекая внимание других жандармов.

— Что вы хотели, госпожа? Говорите или не отвлекайте от работы, что у вас — выкладывайте! — пробурчал главный на посту, явно раздражаясь.

— Да-да, простите, — протараторила я, собираясь с мыслями, — я пришла по очень важному… — и снова голос будто пропал, застыл комом в горле, который я никак не могла протолкнуть, а тело будто одеревенело, и это окончательно меня напугало. Я попыталась сжать кулаки, но и это не выходило!

Со стороны послышались смешки, кажется, для кого-то разворачивалось целое представление — жандармы начали собираться со всех уголков к приёмному кабинету.

— Вы издеваетесь? — надул гневно щёки тот чернобородый, хмуря брови.

— Нет-нет, — выпалила, всколыхнувшись, отмерев.

Сердце тревожно забилось. Мне это совсем не нравилось!

— Тогда говорите, по какому вопросу пришли.

— Я… — и снова ступор.

Да что же это такое?! Ошеломление вместе со страхом сковали в тиски. Один из жандармов подступил и бесцеремонно щелкнул перед моим лицом пальцами, я хотела повернуть голову, чтобы сказать тому пору крепких слов, но шея не слушалась, и вообще всё тело не слушалось, вросло в пол, как столб. Со всех сторон послышался уже откровенные едкие смешки, я хотела крикнуть, что ничего смешного здесь нет, но, к ужасу, поняла, что и этого не могу сделать!

— Да она, похоже, тронутая.

Гнев опалил так, что я почти оглохла. Я хотела ответить, но не смогла, сделалось так обидно, едва ли не до слёз!

— Вальтер, погоди, — осадил бородач того наглеца, что махал перед моим лицом рукой, поднялся со стула и опершись кулаками на стол, уставился на меня.

— Госпожа, последний раз спрашиваю, что вам нужно? Говорите, иначе вас выставят за порог.

Я зло выдохнула через нос.

— Не нужно меня выставлять за порог! — голос прорвался, обретя силу. — Я сама уйду! — вздернула подбородок.

Обида жгла, как и непонимание. Развернулась и пошла прочь. Жандармы расступились, пропуская меня, выпускали острые шуточки в мою сторону, но мне было не до них. Я как ошпаренная вылетела на улицу.

Что со мной? Почему я не могла ничего сказать?

Выбежав на дорогу, едва не врезалась в кого-то вышедшего из экипажа мужчину. Я охнула — удар пришёлся в плечо.

— Осторожнее, — знакомый голос полоснул слух, я тут же подняла голову.

— Вы?!

Рен Энвард цинично изогнул бровь. Уж кого, а его я меньше всего хотела встретить. Вот уж невезение! Воспоминание о том жутком дне и неприятном разговоре подняли во мне настоящую бурю.

— Что вы тут делаете? — посмел спросить этот высокородный лорд. — Прибежали подавать жалобу на меня?

— Что?! — я даже раскрыла рот от удивления, негодование и ярость вспыхнули, как костёр, я сжала кулаки, призывая всё свое спокойствие.

— Вы, наверное, по себе людей судите? Поступать подло — у вас в крови.

Возничий повернул голову, удивленно округлив глаза, что какая-то простолюдинка посмела так говорить с милордом. Кучер не знал, что господин заслуживал этих слов.

Дэйрока рен Энвард сомкнул губы в упрямую прямую линию. Что не нравится?! Приятного аппетита, милорд! Впрочем, мне некогда было с ним препираться, меня ждала работа.

— Отойдите с дороги и уберите свою палку, — выпалила я зло, ударив носком по трости — погорячилась, выбив её из рук милорда.

Мужчина, потеряв опору, качнулся и зашипел, удерживаясь за дверь кареты. Но я не стала оборачиваться, спеша убраться от ещё одной неприятности.