Это (не) ваша дочь, господин маг

Дверь открывается, и на пороге появляется служанка в белом как снег переднике.

— Добрый день, я из бюро по найму на работу.

— Да, проходите, госпожа ждёт вас, — раскрывает дверь.

Я вхожу в просторный холл, снимаю перчатки и осматриваюсь. Внутри так же роскошно, как и снаружи. Посередине холла размещаются два угловых мягких дивана, по центру столик, у высоких длинных окон стоит другой стол, со стульями и высокими спинками. У стены по центру —камин, над которым висят часы.

— Добрый день, — раздаётся за моей спиной.

Я, едва не выронив ридикюль, оборачиваюсь. В холл вышла весьма статная и внушительная женщина, при виде которой меня берёт некоторая оторопь.

— Добрый день, госпожа, — тороплюсь я поприветствовать хозяйку усадьбы. — Меня зовут Адалин Ридвон, я из…

— Дайте своё досье, — обрывает меня на полуслове.

— Да, конечно, — раскрываю сумочку и извлекаю папку. Протягиваю госпоже, имя которой пока мне не известно.

Она берёт мою папку, просматривает её. Тишина висит в воздухе. Я ожидаю, сложив руки перед собой.

— Этому дому требуется управляющая, точнее, моему сыну. Он проживает здесь один… У вас неплохие рекомендации, но есть один минус, — она поднимает взгляд, — вы слишком молоды.

Не успеваю раскрыть рот, как госпожа продолжает:

— Моему сыну нужен ответственный человек, который готов приложить должное усилие и уделить время. Какое у вас семейное положение?

Я снова раскрываю губы, но госпожа сразу листает в конец, где написана самая основная справка обо мне, и я понимаю, как всё рушится. Сейчас она прочтёт, что у меня есть дочь, и проводит за порог.

— Послушайте… — начинаю я и замираю на полуслове, услышав движение в стороне.

— Мама! — мужской голос заполняет всё пространство.

Я поворачиваю голову и просто не верю своим глазам: по лестнице спускается мужчина, статный, высокий, в светлой рубашке и чёрном жилете. В солнечном свете его волосы кажутся огненными. Это ведь не сон, да? Я точно не ошиблась адресом? Потому что с лестницы спустился не кто иной, как господин Фоэрт Кан.

Он проходит к женщине, совершенно не взглянув в мою сторону. Я не могу пошевелиться, взгляд прикован к его лицу, на котором читаются некая растерянность и сдержанное возмущение.

— Мама, я же тебе сказал, что сам займусь этим, зачем ты себя обременяешь, — наступает он.

— Знаю я тебя, пообещаешь и на том и закончишь.

Постойте, он сказал “мама”, я не ослышалась? Мне вдруг становится дурно, я торопливо облизываю пересохшие губы, уставившись на своё досье в руках госпожи, которое хочется вырвать и быстренько, пока меня не опознали, удрать. Но не тут-то было, мужчина поворачивает голову, нацелив взгляд тёмных глаз ровно на меня.

Кажется, сотни молний проходят сквозь всё моё тело, пронизывая острыми иглами, так что начинает печь в груди, а в животе от этого стремительного взгляда как-то странно теплеет. Фоэрт Кан не двигается, кажется, он тоже не ожидал меня увидеть в своём доме. В своем доме… Боже. Эта госпожа так и сказала, что дом принадлежит её сыну, а значит, он… хозяин.

Мужчина смыкает губы, в уголках которых, я не могла не заметить, скрылась ухмылка. Он поднимает руку и почёсывает пальцем переносицу, фыркая себе под нос, на миг отведя взгляд и вновь вернув на меня.

— Мы уже закончили, эта девушка нам не подходит, — разрывает создавшееся молчание женщина, его мама.

— Да? Почему же? — вдруг спрашивает господин и забирает из рук матери моё досье, а пол под моими ногами ускользает. Он опускает взгляд в папку, тёмная бровь чуть приподнимается под прядью медно-красных волос.

— Фоэрт, не трать время, сколько вам лет леди? — обращается уже ко мне.

— Дв-вадцать шесть, — запинаюсь.

— А по-моему, это идеальный возраст, мама. У меня действительно в замке много работы, и на наведение порядка потребуется очень много сил, — произносит, поднимая на меня свой жгучий взгляд, от которого становится трудно дышать.

— Как знаешь, Фоэрт, уверена, что вскоре будешь подыскивать другую.

— У меня чутьё, мама, думаю, госпожа… — заглядывает театрально в досье, — Адалин Ридвон справится. Я правильно думаю, леди?

— Раз ты так считаешь, то разговаривай с леди сам, я пойду пока займусь более важным делом.

Госпожа, окинув ещё раз меня придирчивым взглядом, направляется в сторону кухни. От её величественности у меня невольно холодок проходится по коже.

— Вы это специально? — вдруг задаёт вопрос Кан.

— О чём вы, господин?

Он складывает руки на груди, с губ так и не сходит ухмылка, заставляя чувствовать жуткое смущение. Почему я чувствую себя так, краснею как маленькая девочка. А я серьёзная леди, которая устраивается на работу!

— Вы, наверное, всю справочную проштудировали, чтобы найти меня. Скажите честно, вы меня преследуете?

— Господин Кан, то, что я здесь, чистая случайность, — отвечаю невозмутимо, хотя я действительно промахнулась, нужно было сразу узнать имя того, к кому направляюсь на собеседование, надо же так влипнуть!

Господин маг прищуривает взгляд и смотрит так, что у меня внутри живота начинает щекотать. Что за дела, нужно срочно что-то делать! Выходить из этого компрометирующего положения.

— Дайте моё досье, господин Кан, — пытаюсь забрать папку, но не успеваю и моргнуть, как моё запястье оказывается в крепком захвате горячих пальцев.

Он с превосходством смотрит на меня с высоты своего роста, всё это ему явно доставляет удовольствие, а мне резко становится нечем дышать.

— Снова убегаете? Я вас не отпускал, — вздёргивает бровь.

— Да, верно, но я не собираюсь и сейчас выслушивать эти ваши… эти ваши подозрения.

— Это моя работа. Возможно, где-то я перегибаю, но в таком случае… — он замолкает и продолжает уже более проникновенно, — …почему вы всё воспринимаете на личный счёт, леди Ридвон? Перестаньте это делать, иначе, — он склоняется, в глазах адвоката так и прыгают бесы, — иначе начну думать, что я вам небезразличен.

Я раскрываю губы, чувствуя касание его дыхания, резко высвобождаю руку, испуганно смотрю в сторону кухни, откуда слышится шум.

Фоэрт Кан выпрямляется и протягивает мне папку.

— Вы мне подходите, госпожа Адалин Ридвон.

— Или вы передумали? Если это так, в таком случае, советую вам пока не показываться во всяких бюро, по крайней мере, до тех пор, пока не пройдёт суд.

Я сглотнула. Сдерживаюсь, чтобы не зажмуриться, как только осознаю, что стану работать в этом доме, у господина Кана, не просто законника, а человека, с которым я, с которым мне…

«Опомнись, Адалин, — мысленно встряхиваю себя, — отбрось ты наконец прошлое! С чего ты решила, что значишь для него что-то? Что вообще он помнит тебя или о чём-то догадывается? Да он никакого намёка не давал, а ты уже паникуешь, теряешься и робеешь, как юная дева! Возьми себя в руки! Мне очень нужна работа, и неважно, у кого я буду работать, хоть даже у самого короля, для меня это не имеет значения! Главное, что я буду получать плату и смогу снимать жильё поприличнее, сменить на более просторную для нас с Кери комнату».

Хотя, что уж говорить, у короля было бы куда проще.

Я смотрю на Фоэрта Кана, который ожидает ответа, с каким-то загадочным лицом наблюдая за мной. Будто видит все мысли, что сейчас ураганом проносятся в моей голове. До сих пор не могу понять, помнит ли он меня. Или господин законник со всеми леди так обходится? Впрочем, какая мне разница! Сколько было у него женщин и есть ли вообще.

— Я не передумала, господин Кан, и готова приступить к своим обязанностям.

— Хорошо, — усмехается он, а я чувствую себя мышкой, попавшей в когти хищника. — Это даже облегчит нам задачу, ведь при любом случае… мы можем обсудить важные детали… вашего дела.

Боже, почему я слышу в каждом его слове какую-то издёвку? Как избавиться от этого?!

— Мне не хочется вас обременять своими проблемами в вашем же доме, господин Кан, — заявляю, собираясь с мыслями.

— Сегодня точно не получится, у меня выходной день, — смотрит на настенные часы, — я хочу провести его в отдыхе, а вот завтра жду вас к завтраку, обсудим все детали. Что скажете?

— Хорошо, господин Кан. Я приду в назначенное время, — торопливо соглашаюсь и уже мыслями тянусь к выходу, чтобы поскорее избавиться от душного плена чёрных глаз.

Просто не верю, что это происходит со мной, что судьба выбрала именно этот дом и этого хозяина. И этого законника. Кажется, она настроена против меня. Только вот за что мне все эти испытания? Ответа нет.

Из этого роскошного замка я бегу, не видя перед собой дороги. Сажусь в экипаж, закрыв дверь, смотря на роскошный замок. Сердце сильно бьётся в груди, щёки печёт. И что за реакция такая? Это не должно меня будоражить!

Только уговоры не помогают, такой бури чувств я не испытывала давно. За переживаниями и мыслями даже не замечаю, как доезжаю до дома Габоры Эдисон.

— Мама, мама, смотли что я налисовала! — выбегает в тесную прихожую Кери, едва я появляюсь в дверях.

Дочка выставляет вперёд альбом, демонстрируя рисунок. Так-с, что-то похожее я уже видела: изображение высокого человечка с красными волосами, ну конечно, узнала сразу, а вот леди рядом с ним в белом платье меня насторожила.

— Мы старались, госпожа Ридвон, — выходит Габора за дочкой.

Я улыбаюсь и сажусь на корточки.

— Это господин законник, а это кто, Кери? — я делаю вид, что задумалась.

— Мама, ты чего, это ты, мама! Вы же с госполдином заколником поженитесь, плавда?

Я раскрываю рот, не зная, что и ответить. Поднимаю растерянный взгляд на улыбающуюся няню, которая лишь делает бессильный вид перед детской непосредственностью.

— Малышка… — начинаю я, тщательно подбирая слова, — господин законник очень занятой человек и…

— Он будет нас защилщать! И потом желница на тебе! — заканчивает Кери, смотря на меня такими искренними и чистыми глазами, что я не могу разбить её открытые фантазии.

Это очень плохо, очень. Кажется, Фоэрт Кан внушает Кери сильное доверие. И это сильно меня беспокоит. Я знаю Кери — она никому не доверяется так легко, тем более, она его видела всего два раза! Но он ведь её спас, тогда такое отношение вполне оправдывает себя. И всё-таки моё сердце сжимают тиски, ведь он действительно её…

— Поговорим об этом дома, Кери, хорошо? — глажу её по мягким волосам, я должна ей объяснить, что у законника такая работа и он помогает нам вовсе не потому, что мы ему нравимся.

Пока Кери надевает кофточку и собирает краски, я переговариваюсь с Габорой, у которой нет никаких жалоб. Теперь, когда у меня появилось место работы, я могу её отблагодарить. Хотя мысль о том, что я буду работать в доме законника, всё ещё не укладывается в голове.

— Что вы, госпожа Ридвон, не нужно, — сжимает мою ладонь с купюрами женщина. — Вам ещё пригодятся деньги, оставьте себе, меня нисколько не тяготит, что я сижу с малышкой, даже наоборот — это солнышко скрашивает мои будни. Если уж так хотите, отблагодарите потом, когда действительно сможете.

— Габора, я знаю, что у вас тоже затруднительное положение, пожалуйста, примите, тут не так много, как мне хотелось бы, но, пожалуйста, возьмите, для меня это важно.

Всё же кое-как удаётся оставить плату. Муж леди Эдисон находится в лечебнице, и я понимаю, как необходимы сейчас средства, чтобы оплачивать лечение. Я безумно благодарна, что Габора с радостью согласилась присматривать за Кери и дальше, пока я буду находиться на работе.

Выйдя из дома няни, мы решаем прогуляться до дома пешком, тем более, тут недалеко, а малышке хорошо бы подышать свежим воздухом.

А я, неспешно шагая, снова обдумываю встречу. Уже завтра я приступлю к своим обязанностям, сейчас нужно приготовить подходящую одежду, утром завести Кери к Габоре, заехать в бюро и подписать документ, успеть к завтраку в Вигфор. Мысли о заботах отвлекают, и теперь я чувствую не только спокойствие, но и уверенность, которая придаёт мне силы действовать.

«Да, нужно выкинуть из головы всякие мысли относительно того, что я буду работать у своего адвоката, по сути, это мне не должно мешать зарабатывать деньги на жизнь».

За размышлениями я не замечаю, как мы доходим до гостиницы, где к вечеру поднимается такой гам, что слышно даже через стены нашей комнаты. Постояльцы после рабочего дня собираются в общем зале, чтобы пропустить кружку-другую пенного. На речи они не скупятся, и порой слышны грязные ругательства и гогот. Поэтому, чтобы Кери не слышала этого всего, я как можно скорее преодолеваю двор и поворачиваю к дому, где находится на втором этажа наша съёмная комнатушка.

Выходя к крыльцу, я замечаю мужчину у входа. Острое внутреннее предчувствие тут же бьёт тревогу.

Хоть незнакомцев тут полно, но этот почему-то вызывает настороженность, быть может, потому что он не походит на обычного постояльца, на нём приличный выглаженный костюм, начищенные туфли, завязанный идеально галстук, на запястье сверкают наручные часы. Я крепче сжимаю ладошку дочери и тороплюсь поскорее пройти мимо этого подозрительного мужчины, который стоит боком, скучающе опираясь на балку лестницы, будто кого-то ждёт. Прикусывая зубами массивной челюсти зубочистку, мужчина поворачивает голову, смотря на нас из-под узкого поля коричневой шляпы. Я чувствую тяжёлый взгляд кожей, даже опасаюсь поднять голову, даже в глазах от волнения темнеет.

— За мной, Кери, — прижимаю малышку к себе.

Сердце ухает, когда мужчина преграждает нам путь к двери, встав перед нами горой, расслабленно сунув в карманы брюк руки.

Я поднимаю взгляд, чтобы возмутиться, а то и позвать вышибал, которые тут всё же имеются, хоть и в главном зале, да цепенею от ужаса.

Серо-зелёные глаза мужчины хищно сужаются, и в них мелькает то, что вызывает во мне шквал чувств: в этом взгляде омерзение, похоть, надменность и брезгливость. Я не могла обознаться, уж слишком хорошо, к несчастью, знаю этого человека. Тарсона Вилсона.

«Как он меня нашёл?» — первая мысль, которая появилась в голове.

Завожу дочку за себя, пряча её от этого противного взгляда. Он улавливает движение и хмыкает, смотрит куда-то в сторону.

— Отойдите с дороги, дайте пройти, — делаю вид, что не знаю его, но Тарсон стоит на месте.

«Зачем он пришёл? Что хочет?» — паника медленно начинает меня топить.

— Как невежливо с вашей стороны, леди Ридвон, какой вы пример подаёте ребёнку? Без отца совсем не воспитываете?

— Какое вам дело до этого?! — злость мгновенно обжигает грудь кислотой.

— Никакого, верно, — соглашается он, но в словах таится опасность, — хотел узнать, верны ли слухи, что вы вернулись в Эферфолд?

Меня начинает трясти. Бросаю взгляд на Вилсона, отмечая, что за эти пять лет он стал ещё холёнее, правда, не так строен, как раньше, брюхо выпирает вперёд, лицо чуть оплыло, теряя резкость черт, неудивительно, что я его не узнала сразу. Но в целом он стал будто ещё опаснее и сильнее, я чувствую это нутром. И то, что он здесь, не предвещает ничего хорошего.

— Я, если честно, не ждал, что вы вернётесь, хватило у вас смелости, леди Ридвон, — в голосе слышатся нотки металла.

— Это мой родной город, и я могу вернуться сюда, когда захочу, — я делаю шаг, сжимая ладонь Кери.

Тарсон снова преграждает путь, не давая подняться.

— Мама, кто это?

Кажется, он начинает пугать Кери.

Вилсон усмехается на вопрос дочери.

— Слушай меня сюда, потаскуха, — обращается ко мне, — вздумаешь моё имя упомянуть в своих разбирательствах, я тебе такие разборки устрою, что отправишься обратно туда, откуда приехала. Поняла меня?

Сердце начинает быстро-быстро биться в груди, оцепенение сковывает не только тело, но и язык. Прошлое будто ушат горячей смолы обрушивается на меня, заставляя заново пережить все те унижения, которые я испытала, уезжая из города, делая меня беззащитной.

Глаза Тарсонасверкают льдом, говоря о том, что угрозы он свои исполнит. Не знаю, какими усилия беру себя в руки. Поднимаю подбородок.

— Кажется, вы что-то путаете, господин Вилсон, это вы должны меня были благодарить, что я не рассказала то, что разрушило бы вашу репутацию до основания, иначе бы вам, а не мне, пришлось покинуть город.

Тишина наступает такая, что я чувствую грохот собственного сердца. Тарсон вдруг шевелится, делает шаг с лестницы, заставляя нас с Кери попятиться.