Последняя ведьма. Не мой инквизитор. Ручной монстр
- -
- 100%
- +
– Злой рок, —повторила Мег. – Я вообще стараюсь не связываться с этой ерундой. Меньше знаешь – крепче спишь, и все такое. Мало кому выпадает легкая и счастливая судьба, с долгой старостью и благополучным замужеством, а рассказывать о грядущих проблемах – то еще удовольствие. А эту девчонку словно что-то вело.
Мег молча приподняла куклу и замкнулась в себе. Непонятно почему хотелось подойти к ней и утешить, обнять, просто хлопнуть по плечу и сказать, что она ни в чем не виновата. Но вряд ли ведьма ждала такого участия, к тому же инквизиция теперь крепко за нее возьмется. Вчера предсказала девушке смерть, а сегодня ту нашли сгоревшей – кого же подозревать, как не ведьму?
Гаспар еще раз обошел пожарище, высматривая улики. Затем еще и еще раз, пока не наткнулся на брошенный в траве велосипед. Подороже, чем у Мег: внедорожный, с несколькими скоростными режимами и большими широкими колесами. Рядом с ним лежал добротный шлем и рюкзак с вещами. Гас осторожно приоткрыл его, чтобы проверить содержимое. Вдруг найдет документы или еще какой-нибудь магический артефакт?
Первым ему в руки выпал телефон, разрывающийся от звонков. На дисплее значилось «Мама», и у Гаса не хватило духу ответить и признаться незнакомой женщине, что ее дочери больше нет. И еще по такой глупой причине. Ведь она не стала жертвой автомобильной аварии, не заболела, не попалась маньяку, в конце концов, нет, просто взяла и решила поиграть с силами, которых не понимала.
Почти сразу за этим вызовом раздался следующий, и Гас сдался. Лучше один раз услышать плохую новость, чем раз за разом набирать номер, на который никто не ответит.
Слова давались ему с трудом, тем более он не знал деталей и даже того, точно ли пострадала дочь звонившей. Единственное, что он мог – пообещать во всем разобраться.
Женщина на том конце провода рыдала без остановки, но пыталась отвечать на вопросы. Ее дочь звали Дженни, она была хорошей и милой девочкой, училась на отлично, не дотягивала только по физкультуре. Готовилась к поступлению в колледж и даже получила сразу несколько предложений. Оккультными науками начала увлекаться совсем недавно, родители ее не одергивали, не видели в этом никакой проблемы.
О кукле они ничего не знали. А если и видели мельком, наверняка не предали значения: та выглядела на редкость обычно. Похожие часто шили в деревнях или для выставок изделий ручной работы. Мама увлекалась организацией подобных, поэтому Гас невольно разбирался.
Он завершил разговор и вернулся к Мег, которая, кажется, не сходила с места. Правда, устроилась она уже иначе: скрестила ноги, держала куклу на вытянутой руке и бормотала что-то себе под нос. При этом невидимый ветер трепал ее волосы, расплетая косу, а едва заметные сиреневые искры подсвечивали лицо. Выглядело зловеще, особенно кукла, чья глаза-пуговицы в упор смотрели на Гаса, а вышитый черными нитками рот злорадно ухмылялся.
Против воли он зашептал слова молитвы, хотя и не верил, что артефакт может ему навредить. Если уж на то пошло, то достать инквизитора магией в принципе было непросто, особенно – карающую длань. Благодаря этому их качеству люди в свое время и смогли отбить у ведьм право на независимость, а в дальнейшем – укрепить свою власть до такой степени, что наложили законные ограничения на колдовство.
Мег тем временем закончила свое заклинание, отложила куклу и с хрустом потянулась.
– Теперь я приблизительно знаю, какой ритуал ее убил, но не откуда она…
– Дженни, – уточнил Гас и протянул руку Мег, помогая ей встать. – Там на склоне лежит ее велосипед и рюкзак, я успел поговорить с родителями несчастной.
– Которая махом лишила себя жизни и искалечила их, – вздохнула Маргарет. – Ее ритуал был бракованным. Скорее всего, слепленным из двух других, такой бы не каждая опытная ведьма провела, а Дженни потянула силу благодаря кукле, а дальше просто захлебнулась в ней, потому что путей вывода лишней энергии предусмотрено не было. И да, я до сих пор не знаю, откуда она взяла описание и… – она повертела в руке куклу. Заглянула в глаза-пуговицы и четко произнесла: – Кристобель. Ее точно сделала настоящая ведьма, притом, не так давно, но больше я ничего не могу сказать.
– Зато мы теперь сможем обращаться к кукле по имени, – заметил Гас, но Мег только пожала плечами, застегнула ветровку и всунула Кристобель так, чтобы наружу торчала голова и руки. Это наверняка было бредом, но на мгновение показалось, что вышитая улыбка стала шире.
– И да, эта малютка не из тех, кому стоит пылиться на инквизиторском складе, – заметила она. – И ты ей нравишься.
Глаза-пуговицы блеснули зеленым, а нитки-волосы чуть тряхнулись. Наверняка не сами по себе, а от движений Мег, но все равно вышло зловеще. Определенно Черный Ручей – не самое простое место, потому что раньше с такой чертовщиной Гаспар не сталкивался.
Тем временем вдалеке раздался вой сирен, а после него – шум вертолетных лопастей. Инквизиция не стала мелочиться и прислала своих экспертов самым быстрым транспортом. Но Гас не верил, что они найдут что-то ускользнувшее от магии ведьмы Мункасл. Хотя бы потому, что для них это дело не такое личное.
***
Официально полиция и инквизиция должны были сотрудничать в расследовании, на деле же косились друг на друга и пытались вытеснить с места происшествия. С одной стороны, все в чем замешана магия – в компетенции инквизиции, с другой – полиция не могла пройти мимо такой внезапной и загадочной смерти, хотя бы до заключения экспертов.
В результате тело Дженни забрали в городской морг Равеста, а на вскрытие обещали вызвать кого-то разбирающегося в магии. Зато инквизиции достались прочие улики и Маргарет. Мало того, что она единственная ведьма в округе, так еще и встречалась с погибшей незадолго до происшествия. Она шагала к вертолету с выражением обреченности на лице, а затем внезапно вырвалась и обняла Гаса, даже похлопала его по спине и попросила приглядеть за лавкой. Обниматься с симпатичной ведьмой ему понравилось, чего уж там, но такое проявление чувств вышло даже слишком внезапным.
Шериф придерживал шляпу, наблюдая за взлетающим вертолетом, и недобро двигал челюстями. На вид ему было около шестидесяти. Крепкий такой мужчина, наверняка служивший в более серьезных местах в прошлом: слишком уж цепкий взгляд и правильная выправка, несмотря на возраст и лишний вес.
– Тоже не любите инквизицию? – спросил его Гас.
– Были разногласия в прошлом, – отмахнулся Джеф. – Мег мне почти как дочь, даже не хочу думать, как она сидит в допросной или изоляторе. Но несмотря на это, до Черного Ручья я вас подвезу. Не бросать же здесь этакого милаху, – он выразительно хмыкнул и указал на пальто Гаса.
Стоило опустить взгляд, как он заметил торчащую из кармана куклу. Ее голова и руки висели снаружи, точно как из-под ветровки Мег, а вышитый рот торжествующе ухмылялся. Значит, вот почему ведьма полезла к нему обниматься: хотела спрятать Кристобель.
– Это улика, – пояснил Гас. – Я передам ее в инквизицию.
– Очень зря, ее наверняка удобно обнимать, когда засыпаешь, – продолжал веселиться Джеф. – И от подкроватного монстра защитит.
– Теперь вижу, что чувство юмора у вас фамильное.
Шериф не стал спорить и побрел прочь от кромлеха. Со стороны он казался расслабленным и беззаботным, но на деле внимательно осматривал окрестности и следил за происходящим.
– Не люблю всю эту потустороннюю дрянь, – признался он, когда они сели в машину, оставленную почти у основания холма. – Ты никогда не знаешь, чего от нее ждать, поэтому не можешь защититься. Но хуже всего, что многие до сих пор считают магию безобидным баловством или хуже того – чудесным и добрым способом наладить свою жизнь. Идиоты!
– Это точно, – искренне согласился с ним Гаспар, в чудеса и добро он тоже не слишком верил.
Шериф на время замолчал, ведя машину по узкой колее, проложенной среди леса. В местах, далеких от туристических троп, Черный Ручей казался диким и зловещим, пугающим своей первородной красотой.
Наконец грунтовка закончилась, и внедорожник шерифа пошуршал шинами по вполне приличной дороге. Здесь им навстречу то и дело попадались автобусы и автодома, а указатель сообщил, что до цели всего миля.
– И какими же ветрами в наши края занесло ваше инквизиторство? – спросил Джеф, еще раз подтвердив свое родство с Маргарет. – Или у вас на галлийских островах ведьм не хватает?
– Родители переехали, когда я был ребенком, – пояснил Гас. Его внешность мало чем отличалась от местных, но цепкий глаз шерифа подмечал детали, а может быть он попросту среагировал на непривычное сочетание фамилии и имени. – Мы живем в Гитриге уже больше двадцати лет. И с ведьмами на островах даже перебор.
– Кому рассказываешь? – отмахнул Джеф. – Сам служил там, затем работал в столице, сюда перевели за год до пенсии. Как знали, что тут веселое местечко.
Он усмехнулся, как над хорошей шуткой, но объяснять ее не стал, продолжил расслабленно рулить в направлении Черного Ручья. Уверенно въехал в городок и затормозил у машины Гаса. Выбор, в общем-то, верный, не в лавку же ему возвращаться? Это неприлично в отсутствии хозяйки, и ключей у Гаса тоже нет.
Дверь туда недобро щерилась табличкой «закрыто», а по крыльцу топтались недовольные туристы. Но остаться без сувениров – такая мелочь по сравнению с внезапной смертью или перспективой погостить в застенках инквизиции, что Гас им даже не посочувствовал, в отличие от Мег. В их просвещённый век ведьм уже не пытали и тем более не сжигали на кострах, но и приятным сегодняшний день Мункасл не назовешь.
– Ты уж береги ее, – внезапно сказал Джеф. – Мег – особенная.
Гаспар кивнул, соглашаясь с его словами. Особенно вредная или язвительная – отличные характеристики ее характера. Или – особенно алчная. Особенно… одинокая и несчастная – пришло на ум, стоило бросить взгляд на брошенный у стены велосипед. Его действительно не тронули, наверное посчитали частью садового декора или просто не захотели связываться с ржавой рухлядью.
Шериф выкрикнул для туристов, что лавка сегодня не откроется, сел в авто и умчался к своему офису. Гас недолго смотрел вслед его машине, затем выругался про себя и набрал номер столичного начальства, чтобы выпросить у них участие в расследовании. Все равно он уже влез в это дело и пока не разберется, отчет не подпишет.
Уже по дороге в Равест Гаспар не мог отделаться от чувства, что он виноват во всех неприятностях. Двенадцать лет в Черном Ручье не случалось ничего экстраординарного, а стоило ему прогуляться по окрестностям, как сразу же наткнулся на труп. И понеслось: ведьмы, ритуалы, зловещая кукла…
Воспоминание о Кристобель почему-то кольнуло чувством вины. Сейчас она покоилась в освинцованном ящике для улик, который был у каждого инквизитора. Лежала там, в темноте и без воздуха, окруженная символами, призванными сковать ее магию. Мег хотела уберечь куклу от инквизиции, а в итоге та едет следом за ней.
На обочине тянулись длинные ряды местной туристической ярмарки, где продавалось много всякой всячины, начиная от фруктов, заканчивая ловцами снов. После недолгих раздумий Гаспар притормозил и отправился к лоткам и палаткам.
Вернулся в машину спустя несколько минут, открыл ящик, вынул из него Кристобель и положил другую тряпичную куклу. В собственных отчетах инквизиции ее не было, он тоже больше фотографировал тело и траву, так что проверить та эта кукла или другая никто не сможет.
Глава 5
Ведьм и в наше просвещенное время не баловали. Инквизиторы запихнули меня в крохотную камеру, затем отвели в допросную, где угрюмый дознаватель по кругу задавал одни и те же вопросы.
Как мы познакомились с убитой? Использовала ли я в ее отношении магические способности? Хотела ли навредить? Гадаю ли я всем посетителям своей лавки? Практикую ли ведьмовские ритуалы? Как отношусь к инквизиции?
Хотя вру, последнее спросили всего раз, и после моего длинного и прочувствованного монолога, тему свернули. И это я еще была тактична и осторожна в выражениях. Просто намекнула дознавателю, что впервые побывала в такой допросной в десять лет, в тот же день, когда погибла вся моя семья, а я смогла упокоить чудовище из другого мира, но чуть не погибла от истощения. Еще что меня знобило, ломало, выворачивало наизнанку из-за слишком большого потока магии, но никто не пришел на помощь.
Ведь я ведьма, значит, виновна.
В конце меня снова оттащили в камеру и даже воды не дали, звери! Но я знала, что спорить и препираться бесполезно, поэтому вытянулась на узкой скамье, подложила руку под голову и прикрыла глаза.
Не знаю, через сколько часов или минут за мной снова пришли: в тишине и полутьме инквизиторских коридоров время становилось вязким и неощутимым. Двое крепкий молодчиков отвели меня к выходу и оставили рядом с напряженным Гаспаром.
Он поблагодарил их, подписал какие-то бумаги и кивнул мне, чтобы не отставала. Карающую длань никто не допрашивал и не останавливал. Все вежливо здоровались с ним и уступали дорогу, не обращая на меня никакого внимания.
Заговорить я решилась уже на улице, где инквизитор неуклонно повел меня к ближайшему кафе.
– Спасибо.
Конечно, у меня был запас острот на этот случай, но вываливать их на Гаса не хотелось. Наверняка же убил кучу времени на оформление бумаг, но все равно сделал это и вытащил меня. Еще – не пожалел денег на кафе и заказал нам по полноценному обеду.
– Я уже почти готова признаться тебе в любви, – заверила я, допивая кофе с ореховым сиропом.
Гаспар медленно цедил зеленый чай и изредка поглядывал в окно.
– Буду крайне польщен. Обычно ведьмы меня проклинают, ругают или даже пытаются убить.
– Узнаю своих подруженек по ремеслу, – хмыкнула я. – Рискованная у тебя работенка, а мог бы спокойно пощипывать арфу под светом софитов.
– В среде профессиональных музыкантов тоже не так все мило и спокойно, как кажется со стороны. И я уже говорил, что не арфист.
– Рояль? – робко предположила я. – Барабаны?
– Треугольник, – со всей серьезностью ответил он. Ладно, не хочет говорить – не надо, все равно выпытаю. Но пока мне было интересно кое-что другое.
– Зачем ты меня вытащил? Я, конечно, благодарна и все такое, но любопытство съедает.
– Очевидно, что ты куда лучше разбираешься в магических вещах и ритуалах, чем местные инквизиторы, а я выпросил у начальства дело Дженни. Хочу найти виновных в случившемся и наказать.
– Одну можешь уже сейчас перехватить в морге, а то позже придется раскапывать.
– Мег, хватит! – он впервые произнес моя имя и это прозвучало так странно, что я никак не могла разобраться со своими ощущениями. Непривычно и неправильно, я в принципе никогда не планировала сближаться ни с кем из инквизиторов, будь они хоть сто раз деликатными арфистами. – Откуда-то же она взяла описание ритуала и куклу, – спокойно пояснил он, – а мы строго следим за тем и другим. Надо найти дыру в системе и залатать ее, чтобы никто больше не попал в такую же историю.
Я снова сделала глоток кофе и подумала, заказать ли еще вафель или уже не влезут? Не особенно и хочется, но когда еще пообедаю за счет такого милого инквизитора?
***
В Черный Ручей мы вернулись ближе к вечеру. Из чистой вредности я открыла лавку и теперь скучала за прилавком, пока инквизитор перетаскивал в подвал вещи из спальни наверху. Несмотря на все мои уговоры, дальше ночевать в торговом зале он отказался. Якобы слишком ценит уединение, в том числе – от моих зловещих товаров.
Вот странный! Чем, по его мнению, должна торговать ведьма? Свежим хлебом? Сантехникой? Товарами для парикмахерских?
Все туристические автобусы я сегодня пропустила, поэтому надеялась только на случайных посетителей. Но их пока не было, лаванда для букетиков закончилась, а норму добрых дел я выполнила готовкой ужина, поэтому слушала радио и перебирала свои запасы бусин. Наплести браслетов? Вроде бы немного мороки, но и берут их неохотно. Надо что-то похитрее.
– Гас! – позвала я, отчего взъерошенный и злой инквизитор затормозил на пороге торгового зала с кучей коробок в руках. – Понимаю, не совсем по адресу вопрос, но что бы подтолкнуло тебя купить браслет себестоимостью три фенса по крайней мере за пятнадцать?
– Слушай, давай я тебе просто заплачу, а ты оставить идею с браслетами и поможешь мне с коробками? – как всегда вежливо спросил он, только глаза при этом как-то нехорошо блеснули. Будто из него уже рвалась долгая лекция об альтернативном использовании браслетов и мерзких ведьмах.
– Это не спортивно.
– А собирать всяких хлам – да? В жизни не поверю, что ты за двадцать лет жизни могла скопить столько добра. Им же забиты три спальни под завязку! И в подвале тоже не пройти.
Я понимала его возмущение: таскание тяжестей никому не добавляет благодушия. Но и осуждать мои запасы вещей тоже не стоило.
– Я и так взяла самое необходимое! Видел особняк Мункаслов? Хотя бы представляешь, сколько всего там было! Так что носи и не ной. И постарайся не опрокидывать, мало ли, вдруг там затесалась какая-то магическая вещица.
Гаспар резко вытянул руки перед собой, отдаляясь от коробок, и я изо всех сил постаралась не засмеяться. Затем подошла поближе и все-таки забрала у него часть ноши и понесла ее в подвал.
– Не дергайся так: наш особняк несколько раз перетрясли сверху донизу и унесли все магические вещицы. Заодно прихватили просто ценные, остался один хлам, ценный только для меня и чокнутых коллекционеров ведьмовских вещиц.
В подвале тоже было тесновато, поэтому я просто сбросила коробки в какой-то угол и пошла за следующими. Гаспар сложил свои аккуратно, еще и мои поправил. Уверена, дай ему волю, он бы еще все по размерам и цветам рассортировал.
– Почему ты не написала жалобу по поводу пропавших вещей? – спросил он, когда мы уже поднимались на второй этаж.
– Смеешься? Мне тогда было десять. Сейчас, конечно, в теории могу обратиться туда и попросить вернуть мне часть изъятых ведьмовских атрибутов, но тогда меня будут задерживать по разным обвинениям втрое чаще. А мне и без того можно книгу писать: «Тысяча и одна причина нелюбви к инквизиторам».
– Знаешь, у ведьм тоже есть черные стороны.
– А кто сказал, что я их люблю?
Он покачал головой и обогнал меня по пути к спальне. Я же взбиралась наверх неспешно, краем глаза поглядывая на дверь в лавку: вдруг придут покупатели? Заодно прикидывала, что и как делать дальше. Пускай Дженни десять раз сама виновата, но она погибла на моей земле, не так далеко от дома Мункаслов, в очень непростом с любой точки зрения месте. Значит, я просто обязана разобраться и не допустить такого в дальнейшем.
Еще нужно найти ведьму, сделавшую Кристобель. Наверняка не самоучка: для таких обрядов требуется много знаний и умений. Тогда возникает вопрос: как она могла упустить куклу? Или продать? Хотя нет, это маловероятно. Если бы ведьма решилась на такое, то выдала бы вместе с Кристобель и несколько вполне адекватных заклинаний. Да и вообще, такие сложные артефакты делают только под заказ и для конкретных целей.
– Удивлена, что ты сберег куклу, – я первой нарушила молчание, когда уже была в комнате.
– Подумал, вдруг пригодится в расследовании, – неубедительно соврал он.
– Пф, – я схватила одну из коробок с пола, слишком быстро встала и развернулась, отчего почти влетела в инквизитора.
Какой же он высокий! Я ему в грудь дышу, приходится задирать голову, чтобы заглянуть в глаза. Но сделав это я тут же отвернулась, а он поспешил ухватить побольше коробок и отгородиться ими.
– Почему-то Кристобель выбрала тебя, – продолжила я. – Это хорошо, она очень мощная, но непонятно. Обычно такие артефакты не любят вашего брата.
– Я тоже не питаю любви к зловещим ведьмовским куклам. Она же почти как живая.
– Слышал поговорку «душу вкладывают»? Вот это не всегда фигурально. Ко всем более или менее мощным артефактам привязывают сущности из нижнего мира. Твой поисковый – исключение, работает чисто на внешней энергии, поэтому он и «шарлатанка».
Гас промолчал и погрузился в работу. Покупателей ко мне так и не заглянуло, зато за полтора часа мы успели расчистить всю комнату, отмыть ее и привести в жилой вид. Я даже порылась в шкафу и нашла Гасу вполне приличные подушку и одеяло. Такое, бежевое в мелкую розу, надеюсь, инквизитор поймет, что я благодарна ему за спасение, но по-прежнему не особенно рада.
Но прошибить его не вышло. Гаспар вежливо поблагодарил и начал споро перестилать кровать, ничуть не смущаясь одеяла и такого же нежненького постельного белья. Кстати, вполне целого в этот раз и почти нового. Его как-то Фло подарила, посчитала, что во мне кроме ведьминского начала есть и девчачье. Но если оно и имелось, то где-то очень и очень глубоко внутри, потому комплектом я почти не пользовалась, предпочитала более строгие.
Мое присутствие в спальне стало лишним, желать спокойной ночи инквизитору показалось странным, поэтому я тихо вышла и закрыла дверь. Все же непривычно, что он здесь. Со времен интерната не жила ни с кем под одной крышей. А тут сразу посторонний мужчина, еще и инквизитор, и что-то подсказывало, что он здесь надолго.
Глава 6
Утром Гас предлагал сразу же отправиться к родителям погибшей, но я осталась в лавке. В Черный Ручей должны приехать два автобуса с туристами, если пропущу и их, рискую не наскрести на арендную плату. Она за лавку была не такой уж и маленькой, а были еще взносы в инквизицию и прочие неприятные для меня расходы, вроде налога на особенные возможности. И плевать, пользуешься ты ими или нет. Желающие заполучить потустороннюю силу вряд ли думали о таком, когда раз за разом проводили свои странные ритуалы.
Их обычная жизнь казалась им слишком сложной и тяжелой, а магия якобы должна была это исправить. Знали бы они, насколько заблуждаются! Пользоваться ведьмовской силой нельзя, по крайней мере для серьезных вещей, зато само ее наличие обременяло столькими ограничениями, что подумать страшно. А еще: не успеешь оглянуться, как в твоем доме селится инквизитор-арфист!
Сам Гаспар поблагодарил меня за мюсли на завтрак, затем ушел самостоятельно осматривать Черный Ручей, заодно собирался заглянуть к Джефу. Я осталась в лавке, распродавать запасы своих товаров.
Посетителей было много, но покупали они неохотно: успели затариться магнитиками у моих более шустрых конкурентов. Потому вяло бродили по лавке и ворошили мой товар, фотографировались в специально разложенных ведьминских шляпах и накидках, пытались оседлать метлы или натягивали на себя ритуальные бусы. Я их наплела в порыве вдохновения в прошлом году, но так и не смогла продать.
Лучше всего уходили составленные мной травяные сборы и ловцы снов, а вот несчастная лаванда лежала никому не нужной, причиняя мне почти физическую боль. Целый день на нее потратила и ноль отдачи! Но несмотря на это деньги в кассе и на электронном счету медленно прибавлялись, а мое настроение ползло вверх.
Ближе к обеду в лавке появился Макс и привычно устроился на диване, сливаясь с мебелью. Пока ждал, он терпеливо читал книгу и только нервно дергающийся носок левой ноги выдавал его плохое настроение.
Формально он был внуком Фло, но она растила его с младенчества, как сына, а мне этот стремительно растущий мальчуган всегда был как брат. Тем более мой настоящий погиб в той схватке с монстром, как и вся прочая семья. А в семье Фло и Джефа из вечной младшей сестры я стала старшей.
Мать постоянно страдала, что у нее не получается больше родить. Так уж вышло, что мои сестры неважно контактировали с магией, а я – с прочим ковеном и его порядками. В наследниках Мункасл не было баланса, что невозможно бесило Реджину, но и исправить это у нее не получалось.
Злая ирония в том, что самая неправильная из ковена оказалась и единственной выжившей, но вспоминать эту историю я не любила.
Выхватив небольшой перерыв в потоке посетителей, я села на диван рядом с Максом и взлохматила его иссиня-черные волосы, так похожие на мои. Ростом он, несмотря на свои тринадцать, уже почти догнал меня, еще немного – и глядеть на него свысока не выйдет. Тем страннее было, что этот здоровенный лоб жался от смущения и недовольства.
– Выкладывай, – коротко попросила я и только тогда заметила синяк у него под глазом и порванную куртку.
– Упал, – нахмурился он. – Сможешь подлечить?
– Я-то? Примитивная деревенская дурочка, которая даже не распознает вранье? Чем же я тебя полечу? Возможно, силой холодной ложки или мазью от ушибов?
Он поджал губы и глянул на меня исподлобья.
– Мама увидит и будет сама не своя, а ты знаешь, как у нее плохо с сердцем.
– Ничего, скажу, что это я тебя огрела, – я скрестила руки на груди и не собиралась уступать. – Правду, юный Максимилиан Саммерс! Помогу немного: итак, тебя побили…
– Подрался, – он набычился еще сильнее.