- -
- 100%
- +
Они так и двигались по гостиной, как два дуэлянта, присматриваясь друг к другу и оценивая перед очередным ударом. Ярина была опасным противником: хитрым, стойким, волевым. За почти час она не проронила ни слова и не попыталась давить на жалость, просто методично осматривала все уголки гостиной и краем глаза следила за успехами Тилля.
А самым значительным из них был словарь старорудского, где отыскались таинственные надраги, они же портки. Надо же какая образованная девица! Но нотариус и говорил, что их знакомство с Астрид завязано на университете. Возможно, Ярину направили помочь бывшему профессору, и она тут же на месте сориентировалась, как очаровать беззащитную старушку. Ведь просто так половину дома не оставляют!
– Баре, пойдемте ужинать! Пока эти демоны проклятущие все не пожрали поперед вас!
– Раньше вас, – поправила ее Ярина, а Тилль остановился, пропуская ее на выход первой.
Хотелось снова отпустить какую-нибудь колкость, но магическое слово «ужин» заставило его прикусить язык. Своей еды Тилль не захватил, а добираться отсюда до ближайшей харчевни или ресторана не меньше часа. Все же Астрид ценила уединение. Это, кстати, натолкнуло его на одну мысль.
Тилль догнал Белокосову и спросил:
– Вы говорили, что часто навещали бабушку. И позвольте спросить, как же вы сюда добирались?
– На метле, – огрызнулась она.
– Дык у нас по городу трамваи ездят, а барышня обращаться с ними обучена, – Глаша чуть замедлилась, чтобы вклиниться в разговор. – Это транспорт такой. Ездит на магдвижетеле, вагончики в нем есть и сиденья жесткие. Едешь и трясешься, чух-чух, чух-чух. А от остановки можно и пешком пробежать, что те пару верст по лесу? Мы за грибами, бывало, и по пять в одну сторону ходили.
На это Тилль не нашелся, что ответить. Действительно, почему он не додумался до такого простого варианта? Наверное не привык к тому, что молодые девушки в Руде свободно перемещаются по городу и не думают о сопровождении. Но они и учатся здесь наравне с мужчинами, в Норнге такое пока не практикуют.
– А если разбойники попадутся, барышня, видимо, ругает их на старорудском?
– Так она и стрелять обучена. Из этого, риволера.
– Револьвера, – снова поправила ее Ярина. – Хотя винтовка мне привычнее и дальность у нее лучше.
Тилль хотел хмыкнуть, затем вспомнил, что рудский царь Павел Иоанович как-то постановил обучить всех девиц до тридцати стрельбе из огнестрельного оружия и всячески содействовать его покупке. Решил таким образом побороться с грабителями на улицах и вызвал всплеск преступлений на бытовой почве. Споры насчет закона до сих пор велись, но и лихих людей в Руде поубавилось.
И все равно хрупкая Белокосова плохо представлялась с тяжелой винтовкой в руках. Снесет болезную отдачей, а то и кости переломает.
– А вы тоже умеете стрелять? – на всякий случай поинтересовался Тилль у Глаши.
– Что вы, барин! У нас на всю деревню одно ружье было, у старосты, какая уж там стрельба? Но могу по-простому сковородой огреть али лопатой по хребту. С серпом еще обращаюсь ловко, да и цеп…
– Уже начинаю думать, что рудских девиц втайне тренируют для похода на Норнг.
– Что мы не видали в том Норнге? Колбасы да пиво? Вот как бы б на Фарузу, за духами и бельем кружевным, новомодным…
– Обещаю, что как только найду записную книжку, то куплю вам обеим по комплекту, – заверил ее Тилль.
Ярина остановилась, сжала кулаки и почти налетела на него.
– Скорее это я куплю вам кружевные панталоны! Можете начать присматривать цвет и фасон в каталоге!
Можно было бы еще поспорить, но они как раз добрались до столовой. Тилль остановился у стола, а обе барышни последовали дальше, к кухне.
– Вы не собираетесь накрывать на стол? – спросил он.
– Думали, по-простому посидим, – невозмутимо отозвалась Глаша. – Но коли вам не по чину, то препон чинить не будем, и руками кривыми деревенскими красоту портить.
«Хочешь возиться с сервировкой – можешь начинать, а мы тебе не прислуга», – вот что прозвучало в ее голосе. Но спорить Тилль не стал: желудок и так сводило от голода, а еще он жутко вымотался и хотел просто вытянуться на кровати.
На кухне стоял большой и длинный стол, на котором заботливая Глаша уже расставила тарелки и приборы. Затем она засуетилась вокруг плиты и разлила по тарелкам густой ароматный суп с небольшими кубиками мяса.
К нему подала целую гору ароматных лепешек с сыром и зеленью, а еще поставила рядом с каждым по чашке горячего травяного отвара. Пахло все это просто одуряюще, Тилль с трудом дождался, пока девушки займут свои места и только тогда зачерпнул суп ложкой.
На вкус тот тоже не подкачал. Был в меру наваристым, овощи и приправы хорошо сочетались по вкусу, а мясо легко жевалось. Тем более его было столько, что одной тарелкой Тилль вполне наелся, а лепешку прихватил от жадности.
– У вас определенно талант, Глафира, – похвалил он.
Барышня Белокосова свою порцию так и не одолела, но выглядела довольной и даже откинулась на спинку стула.
– Аглая, – поправила она. – Спасибо на добром слове, меня бабушка готовить учила. У нас-то дома столько народу, что хоть мешку поросячью на стол поставь – разметут в мгновение, мамка потому никогда и не старалась особо.
– Все равно, вы прекрасны, – здесь Тилль не слишком и лукавил. Пускай Глаша и выглядела довольно простой, при этом словно светилась изнутри. А уж как готовила! Замечательная девушка, не чета пронырливой Белокосовой. – И немного примиряете меня с мыслью ночевать под одной крышей с этой смазливой аферисткой.
– Вы за свое достоинство боитесь или кошелек? – ехидно поинтересовалась Белокосова.
– Чего бояться-то? – поинтересовалась Глаша. – Вы дверь-то на щеколду и шкафом подоприте, так и спать будет спокойнее, и Ярине с разбегу не вынести. Пока ломиться будет, вы через окошко да в лес, ноги вот длинные, бегаете хорошо. Али выберите себе комнату за библиотекой. Барышня книги как увидит, так и нападает на них, как упырь на маковые зерна. И пока не перечитает все, с места не двинется.
– Нашему дорогому соседу и так не о чем волноваться.
Ярина встала и начала собирать тарелки. При этом бахала им так, что стало понятно, долго сервиз не протянет.
– И то верно, вы ж и с собой половину чемодана книг взяли. – Договорив, она повернулась к Тиллю: – Спите спокойно, барин! На сегодня у нее запас есть, а до завтра еще дожить надо.
– Глаша! – возмутилась Ярина. – Да с чего бы нам не доживать?
– Не знаю. Место здесь неспокойное, мрачное. Идешь по коридору, а от стен будто могильным холодом веет, особенно вот там.
Она указала на отрезок коридора, ведущий к винному погребу. Тот действительно выглядел так себе: пыль, лохмотья из паутины и заржавевшая посуда, которую туда сваливали, как в кладовку.
Тилль взмахнул рукой, мысленно проговаривая нужные слова, и бросил поисковую сеть на нечисть. Заклинание было совсем простым, для первокурсников, но у него тут же заломили виски и зубы свело от боли. Колдовать ему запретили врачи, убеждали ждать восстановления. Только время шло, а оно все никак не наступало. Потому Тилль время от времени срывался и призывал магию.
Сейчас от заклинания его чуть не накрыло приступом мигрени, зато и никакого отклика от нечисти не последовало. Дом был чист, если не считать неправильного магического фона. Предвидя бессонную ночь, Тилль запустил еще одно заклинание и увидел серьезную магическую защиту на доме, которая сейчас была завязана на него и Ярину, как хозяев. Спасибо Астрид, удружила напоследок.
Одно было хорошо: при таких слоях защиты можно пару дней в осаде просидеть. От местных разбойников она точно укроет, как и от случайных воров. Но от тех и свора псов неплохо спасает или пара слуг с милыми сердцу барышни Белокосовой винтовками. Оттого оставался вопрос, зачем же Астрид отвалила целое состояние за такую защиту?
– Призраков здесь точно нет, – заметил Тилль. Провел рукой по носу и почувствовал горячую и липкую кровь под ним. Доколдовался. Надо было головой думать и вызвать профессионала из Тергорода. Подумаешь, заплатил бы тому пару золотых, зато не опозорился бы так перед девушками.
Те сейчас стояли напротив и испуганно хлопали ресницами. Что более высокая и нескладная Глаша, что миниатюрная Ярина.
– У меня есть много знакомых специалистов по магическим недугам, – внезапно ответила она. – Могу дать рекомендации и контакты.
– Со мной все в порядке, – огрызнулся Тилль. – И хотел бы я знать, откуда у неодаренной такие знакомства.
Всех студентов постоянно проверяли, и раз Белокосова до сих пор не носила значок мага, то и способностей в ней не наблюдалось. Тилль сейчас тоже ходил без такого: комиссия забрала после того, как его признали негодным к дальнейшей службе.
– Все хорошие заклинания пишут не современным языком, предпочитают старые наречия. Вот оттуда у меня такие знакомые. И доброй ночи вам, сударь. Пусть приснится что-нибудь о родном Норнге, чтобы тоска по нему заманила обратно.
– А вам – женихи и вышивка, надеюсь, тоже куда-нибудь заманят.
От его слов Ярина покраснела, сжала кулаки и молнией выскочила из кухни, оставив Тилля наедине с грязными тарелками. Глаша тоже изобразила неловкий книксен и извиняясь произнесла:
– Интересный вы, сударь, колдун, но барышне моя солидарность важнее. Отбуду. Ей завтра вставать рано, чтобы в город добраться, а я хоть завтрак сделаю. Что предпочитаете? Барыня моя всеядная. За книжками бывает и не заметит, что на тарелке. На прошлой неделе похвалила мои оладьи, а то были печеночные котлеты.
– Глаша, ты какое-то чудо. Если сделаешь сырники, я на тебе женюсь.
– Скажете тоже, барин, – она слегка покраснела и опустила взгляд. При этом Тилль чувствовал, что за этим нет особого интереса, скорее смущение от самой темы.
Глава 5
Из чистого упрямства я еще раз обошла гостиную и проверила все места, где могла лежать записная книжка. Затем поднялась на второй этаж новой части дома и осмотрела спальню бабушки Риты.
Та была идеально чистой, будто хозяйка действительно знала о крадущейся смерти и как следует к ней подготовилась. Идеально ровное покрывало, выстроенные по размеру подушки с вышитыми наволочками, поникшие цветы на подоконнике. Я вздохнула, сходила за водой в ванную и полила их. А когда обернулась, то вскрикнула от неожиданности: прямо посреди кровати умостился черный кот, Страх, и смотрел на меня тяжелым, немигающим взглядом. От неожиданности я ойкнула и чуть не уронила пустой стакан.
Глупо как вышло! Это же обычный кот, а не призрак или фейский маг с темными волосами.
– Тебе тоже тяжело без Астрид? – спросила я и села на край кровати, затем попыталась погладить Страха. – Душевная она была женщина.
Кот внезапно прижал уши и зашипел на меня, затем больно проехался когтями по протянутой руке. Я вскрикнула от боли и неожиданности, а дальше с недоумением глядела, как рассеченная кожа начинает алеть от выступающей крови.
– Ай, барышня, как так! – возникшая на пороге Глаша всплеснула руками, затем схватила полотенце и непочтительно замахнулась на кота, но тот успел сбежать раньше. – Пшел, паршивец! А я тебя, мразоту пушистую, еще супом угощала.
– Ему же нельзя суп, можно просто отварное мясо без специй, – ответила я. А Глаша тем временем подошла ближе, покачала головой и по-хозяйски влезла в шкаф, откуда вытащила еще одно полотенце. Затем села рядом со мной и начала затягивать руку, чтобы остановить кровь.
– Может и нельзя, но они с второй хвостатой приблудой вылизали миски дочиста и еще потом сидели, глазели на меня, просили добавки, пока я их на двор не выгнала.
– Глаша, это домашние коты, им нельзя на улицу.
– А то что, мыши затопчут? Это ж не корова нежная или козочка там, а самая настоящая хищная стервь, которую ни одна другая тварь не тронет.
– Ты не кошатница, – вздохнула я.
– Деревенская я, а там трепетание перед хвостатой нечистью не в ходу. Идемте, барышня, поищем, чем царапины обработать, не то занесем заразу. Да и комнату вам еще выбрать надо.
– И тебе. Ты теперь не прислуга, а моя гостья, можешь выбирать любую.
– Нет уж, лучше я буду за хозяйством приглядывать. Гость же как: побыл немного – и восвояси пора, а мне идти некуда. Да и надо кому-то за домом следить и еду готовить, пока вы с молодым барином милуетесь и книжку записную ищете.
Я поглядела на нее с укоризной, но дальше спорить не стала. Хочет придумывать себе невесть что – пускай, я-то точно знаю, что никакого милования между нами нет. Тилль спит и видит, как бы меня отсюда выставить.
Удачно вышло, что он обосновался в другой, старой части здания, и нам не грозило столкнуться с ним в коридоре поздним вечером.
Царапины оказались глубокими и до сих пор кровили. Я морщилась и отворачивалась, пока Глаша заливала их шипящей жидкостью из флакона, затем туго бинтовала. Как бы шить не пришлось! Будет обидно обращаться к доктору из-за чужих котов. Точнее, наверное, уже моих, ведь больше о бедолагах позаботиться некому.
С царапинами мы провозились достаточно долго, пора было уже укладываться спать. Я обошла несколько комнат, пока не нашла одну, достаточно светлую и отдаленную и от Тилля, и от бывшей спальни бабушки Риты. Она была доброй женщиной и наверняка уже отбыла в лучший мир, но у меня все равно по спине мурашки бегали. Тем более дом старый, за столько лет в нем наверняка случилось немало смертей.
Пока мы с Глашей перестилали постель, постоянно казалось, что за мной наблюдают. Но на поверку это оказался снова Страх, неизвестно как пробравшийся в комнату. Кот сидел на шкафу и сверлил меня янтарными глазищами.
– Ай ты стервь! – заметила Глаша. – Слезай, пойдем еще по кухне с тобой порыскаем.
Кот попятился назад, пока не скрылся из виду, затем внезапно появился из-за шторы и недоверчиво подошел к Глаше.
– Идем, идем, мразота пушистая!
Он обиженно мурлыкнул, затем действительно потрусил в сторону кухни. Вот значит как! Я с желанием погладить для него не слишком хороша, а Глаша с мразотой и стервью – в самый раз? Наверное, от нее просто едой пахнет, поэтому Страх и ведет себя так благодушно. На бабушку Риту он тоже никогда не шипел. Правда, не ластился и на руках не сидел, как и Боль.
Закончив с постелью, я ненадолго сходила в ванную, затем вернулась в спальню, погасила свет, кроме ночника, и влезла под одеяло. Вроде бы удобно. Матрас в меру мягкий, хорошо держит спину, подушки даже получше моих. И все равно было не по себе. Дома моя кровать была узкой, а здесь бы я и поперек поместилась.
Еще казалось, что Страх снова пробрался в комнату и смотрит на меня, или крадется в темноте, ступая мягкими лапами. А все несуществующие призраки пятисотлетнего дома собрались на пикник у моей кровати, и кружат вне светового круга, выжидая, когда же закрою глаза.
Я даже подкрутила светильник, вынуждая его гореть чуть ярче. Но слабенького осветительного кристалла было маловато на такую большую комнату, и тени стали только гуще.
В конце концов я так накрутила себя, что чуть не вскрикнула, когда открылась дверь. Но через нее вошла вполне привычная Глаша, совершенно нормальная и не потусторонняя.
– Что-то боязно мне одной у себя, – произнесла она, – можно у вас переночую? Не стесню, на тахте лягу.
– Ложись, – согласилась я и лично оттащила Глаше подушек и одеяло. Хорошо еще, что тахта здесь была пошире моей старой кровати, и довольно мягкой.
– Непривычно мне, – произнесла она. – Что не дома и не у вас.
Мне-то как непривычно было! Ведь кроме той поездки на воды и не ночевала нигде, кроме своей спальни. А вот Глаша, помню, рассказывала, как пряталась от пьяного отца на кладбище или бегала по ночному лесу. И после этого ей страшно одной в комнате?
Скорее уж увидела, как у меня руки трясутся, и пришла поддержать, чтобы не бросать глупую барышню в одиночестве.
– Спасибо, Глаша, ты золото, – выпалила я.
– Странное говорите, барышня, отдохнуть вам надо. Спокойной ночи.
– Спокойной.
Затем я убавила свет кристалла и устроилась на подушках. Возня и сопение Глаши, а также слова молитвы Ночи Таительнице, которые она едва слышно бормотала перед сном, успокаивали и нагоняли сон. Я и сама не заметила, как голова стала совершенно пустой, а тело легким-легким.
***
За несколько лет на госслужбе Тилль привык ночевать в совершенно разных местах. Постепенно его требования приблизились к уровню: не под открытым небом – уже хорошо, а если нет клопов – то почти отлично. Спальня в доме Астрид по его классификации относилась к ночевке высшего класса. Удобная постель, тишина и отсутствие всякой живности, кроме котов. Точнее одного, белого с темными лапами, который так и следовал за ним по пятам. Даже спать устроился в кресле, чтобы оттуда наблюдать за Тиллем.
Его радость от ночевки омрачала только рыжая барышня Белокосова, которая оккупировала одну из комнат в другом крыле здания. Тилль нарочно ушел подальше, в старую часть здания. Суевериями он не страдал, так что не боялся возможных призраков, как и сквозняков, гулявших в этих каменных стенах.
Так что к утру чувствовал себя вполне отдохнувшим и полным сил для нового витка поисков. На службе ему выделили целых две недели для улаживания семейных проблем, и этого наверняка хватит.
Тилль медленно шагал по лестнице на первый этаж, а оттуда – на кухню, толкаемый аппетитным запахом грядущего завтрака, и думал. Гостиная была самым очевидным местом, где Астрид могла хранить записную книжку Крыжевской, но вчера они на пару с Белокосовой перебрали там все буквально по листику и ничего не нашли. Оставалось тщательно осмотреть библиотеку и спальню, вдруг Астрид любила зачесть пару чужих продуктовых списков перед сном?
И вот еще один крайне любопытный вопрос: зачем кому-то одалживать свою записную книжку? Ладно бы справочник или художественную литературу, сборник рецептов, на худой конец, но записи? Для чего? Надо бы съездить к этой Крыжевской, расспросить хотя бы про внешний вид ее книжки, заодно и о содержимом.
На беду Тилля, на кухне уже завтракала Ярина, такая собранная и застегнутая на все пуговицы, что Тиллю стало неловко за свои домашние брюки и развязанный ворот рубашки. Но если барышню это травмирует – она всегда может вернуться туда, откуда прибыла.
Она в самом деле одарила его негодующим взглядом, сквозь зубы пожелала доброго утра и снова вернулась к еде. Точнее – к пышным и ароматным сырникам, горка которых уже росла на блюде в середине стола.
– Аглая, ты настоящее чудо.
Тилль устроился за столом и быстро набросал сырников себе на тарелку и задумался, взять ли к ним сметану или варенье. Затем положил того и другого, чтобы решить в процессе.
Готовила Глаша действительно неплохо, без ресторанных изысков, зато по-домашнему, как бабушка Хигге. Если откусить сырник и прикрыть глаза, можно мысленно вернуться в детство. Когда Тилль был еще веселым и беззаботным, постоянно ходил со сбитыми коленками и обследовал все леса в округе. Сейчас он если и оказывался в них, то исключительно по службе, и уже не из желания побродить и осмотреться, а только спрятаться, догнать кого-то или найти спрятанный предмет.
– А кем вы работаете? – спросил он, обращаясь к обеим девушкам. – Ну, когда не обхаживаете одиноких старушек.
– Режу косы невоспитанным норнгским магам, иногда – вместе с их бестолковыми головами, – огрызнулась Ярина и повыше задрала подбородок. При ее невысоком росте и хрупком сложении выглядело забавно, будто воробушек злится, Тилль даже не удержался от улыбки. Может она и аферистка, но на убийцу точно не тянула, как и на злого цирюльника.
Тилль давно привык к тому, что его дразнят из-за длинных волос. Но нечеловеческая отцовская кровь заставляла их расти с невероятной скоростью, замедлялись они, когда достигали лопаток. В таком состоянии Тилль их и поддерживал, не пытаясь следовать моде. Он вообще сильно выбивался из толпы. Если «четвертинок» было не так уж и мало, то полукровки в последние годы почти не встречались. Феи все больше и больше отдалялись от людей, не хотели перемешиваться с ними и делиться магией.
Обычные, человеческие маги тоже встречались, но куда реже тех, в ком текла фейская кровь. В стародавние времена с этим было проще, тогда знали, как пробудить магию. И до сих пор почти все заклинания произносят либо на фейском, либо на старорудском.
– Не работаю я, образования не имею, – ответила Глаша, вырывая его из раздумий, – раньше помогала по дому родичам, теперь вот думаю на завод пойти или фабрику. А барышня учится пока на факультете мертвых и забытых языков. Шибко она умная у нас. И там же переводами подрабатывает, потому зря вы так насчет старушек.
– В тебе-то я уверен, давно не встречал такой милой девушки.
– То в вас сырники говорят, – зарделась она.
Ярина же не стала ничего комментировать, просто выскочила из кухни. Невозмутимая Глаша продолжила возиться с посудой, напевая себе под нос. Мотив был простым и прилипчивым, а слова звучали, как просьба помочь с работой и дать побольше сил. Странно, что Глаша обращалась к Ночи, а не к Земле или Солнцу, как часто делали в этих краях. Изредка звали Лес, как и сам Тилль. Но, может быть, Глаша просто услышала от кого-то эту песню, да хоть от той же бабки, научившей готовить. Не даром же самые удачные заклинания порой не находили в учебниках, а выкупали у собирателей песен и сказок.
Потому Тилль против воли задержался, чтобы ее послушать, и опомнился только тогда, когда на кухне снова показалась Белокосова, на этот раз в синем ученическом платье и с портфелем в руках. Еще на ней была шляпка, а плечи прятались под шерстяной накидкой.
Она быстро взглянула на Тилля, затем сосредоточилась на Глаше.
– Я поеду в университет, а потом узнаю о вечерней школе для тебя. Попробую договориться о занятиях на ближайшие дни.
– Как скажете, барышня.
Затем она удалилась, а Тилль сидел и разглядывал старые доски, которыми были оббиты стены. Такой разительный контраст с гостиной и библиотекой, будто о тех комнатах заботились, а в кухню практически не входили. Но Астрид жила уединенно, наверняка и готовила сама себе, в деньгах тоже не нуждалась, так почему не навела здесь порядок?
Нет. Правильнее спросить, какими ветрами пожилую даму занесло в эти края? Отчего бы ей не обосноваться поближе к людям? Как она выбиралась из этой глуши за покупками? Тоже ходила через лес вооружившись винтовкой на пару с Белокосовой? Или договорилась с кем-то о доставке? Так на этом разоришься. Тилль и сам вчера порядком поколесил по окрестностям, пока не нашел дом. А его мобиль куда быстрее и мощнее привычных в Тергороде повозок или трамваев.
Ярине тоже придется долго шагать через лес, затем не меньше сорока минут трястись на трамвае. И сколько бы она ни болтала о револьверах и винтовках, вряд ли отобьется от серьезной компании. Такого-то воробья и травинкой перешибешь!
– Белокосова! – крикнул он в коридор, не надеясь, что его услышат, но хрупкая барышня почти сразу возникла на пороге.
– Я уезжаю на занятия и ваши кошелек и честь могут спокойно подремать примерно до пяти вечера.
– Решил рискнуть ими и подвезти вас, – махнул рукой Тилль.
– Спасибо, такая честь, но время уже поджимает.
– Куртку накину – и едем, сильно не подожмет.
Ярина испуганно попятилась, будто Тилль грозился не просто подвезти ее, а заманить в лес и прикопать там под корнями дуба. Или хуже того – обесчестить. Тилль тоже слегка растерялся: раньше девушки от него не шарахались, напротив, старались держаться поближе.
– Да бросьте, во мне еще говорят сырники, до десяти минимум я добр и обходителен.
– Ладно, – осторожно согласилась она и сделала шаг навстречу. – Но учтите, что Глаша знает, с кем я уехала и при случае передаст подозрения полиции.
– Ее я точно не расстрою.
– И приведите себя в порядок, не хочу пересудов, – строго заметила Белокосова. Ей бы еще очки на нос и платье потемнее – вылитая классная дама из их лицея получится. Та отчитывала Тилля с такой же интонацией и усердием.
– Вы по пути хотите меня с матушкой познакомить? Или просто в свой университет поскорее добраться?
Она повыше задрала нос, выражая всю бездну презрения к неотесанным мужланам, и пошагала к выходу, расправив плечи. На что Тилль беззаботно набросил куртку и прихватил ключи. Еще бы стаканчик кофе в дорогу, но варить его слишком муторно, да и перебор с образом получится.
Даже по меркам Нюрнга или Фарузы мобили были редкостью, а Руда, с ее перепадами температур и обширными территориями, активнее развивала железные дороги и трамвайные пути. Но Тилль уже так привык к своему мобилю, что не решился оставлять его дома. Да и не успел бы без него так быстро добраться до Тергорода на оглашение завещания Астрид.
Глава 6
Я не особенно разбиралась в мобилях, но принадлежащий Тиллю выглядел дорого благодаря черному хищному кузову и большим колесам. У нас в Тергороде таких не встречалось.