Господин маг, это не лечится!

Договорив, она перевела взгляд на дверь, из-за которой уже раздавалось цоканье каблуков. Лизавета Сергеевна всегда появлялась эффектно, точно выходящая на поклон театральная прима, не подкачала и в этот раз. Выглядела она, конечно, ослепительно благодаря умелому макияжу, драгоценностям и изысканному темному платью, пожалуй, слишком дорогому для обычного обеда. Лизавета поздоровалась со всеми, невесомо чмокнула детей, затем подошла ко мне, протягивая красивую картонную коробку.

– Моя дорогая, – начала она, – сердце разрывается глядеть, как вы постоянно ходите в одном и том же. Поэтому я взяла на себя смелость и купила вам небольшой подарок. Уверена, что не ошиблась с размером!

Я через силу улыбнулась в ответ и открыла коробку. Под слоем упаковочной бумаги лежало нечто оранжево-красное с вкраплениями бирюзы, украшенное бисером и чем-то еще блестящим. У меня голова закружилась от одного взгляда, но пришлось достать и развернуть. Подарок оказался платьем, явно дорогим и из хорошего материала. Такого мягкого и шелковистого, что хотелось гладить его, как пушистого котенка. Но каким же страшным оно было на вид! Ядреные цвета, блестки, оборки по низу… Лизавета Сергеевна наверняка обошла немало магазинов прежде, чем подобрала его.

– Однако, – крайне деликатно высказалась Элия.

– Ах, простите, – Лизавета тут же переключилась на нее. – Я не припасла ничего для вас, но в следующий раз…

– Святая Фанасия не одобрит, – произнесла монахиня с такой интонацией, будто ее покровительница обещала лично явиться и надавать Лизавете по шее, если та преподнесет нечто столько же прекрасное.

Но мне деваться было некуда. Подарок уже вручен, начну возмущаться – обижу будущую свекровь. Надену – и превращусь в пугало. Казалось бы, выход только один, забросить платье в дальний угол шкафа, и дать Лизавете шанс горестно вздыхать над этим следующие годы. Но она еще не знает, с кем связалась.

– Спасибо, – я растянула губы в улыбке и прижала к себе платье. – Оно просто чудесное! Жду не дождусь, когда смогу его надеть! Ваш вкус безупречен.

На этом я подскочила и расцеловала Лизавету в обе щеки, отчего та оторопела и беспомощно поглядывала на Элию и детей, будто те могли спасти ее от неадекватной меня. Но помощь не приходила, пришлось выкручиваться самой.

– Носите с удовольствием, моя дорогая! – она все же мягко оттолкнула меня и неумолимо последовала к столу, где уверенно заняло место Ильи. – Мне в радость помочь вам. Вижу, с каким трудом вам даются обычные женские премудрости, будь то выбор одежды или ведение хозяйства. Бедные дети полдня маялись животом после вашего омлета.

Федор при этом неопределенно гыкнул, а Ксения вытаращила глаза. Видимо, они и сами не знали, как сильно пострадали от моей стряпни. Которой даже не попробовали. Но спорить я не стала, только похлопала ресницами.

К счастью, Галина Аркадьевна, наконец соизволила подать обед и избавила от необходимости отвечать.

Мои намеки на украденное мясо ее крепко задели, потому на тарелках лежала рыба. Страшноватая, явно перемороженная, тушеная с овощами, неспособными перебить ее душок. Рядом с ней плавало озеро картофельного пюре и высилась горка кружочков отварной свеклы. Специфический выбор для детского меню, правда Ксения с Федором возмущаться не стали, но и к еде не притронулись.

Перед Лизаветой же традиционно появилась совсем другое блюдо. Что-то похожее на теплый салат с овощами и орехами. Даже на вид было вкусно, но я не стала спорить и требовать себе смену блюда, а подцепила вилкой немного пюре. Оно печально стекло вниз, намекая, что так просто не дастся.

Элия тоже поковыряла у себя в тарелке, затем произнесла ни к кому не обращаясь:

– Точно, не омлет. Помню, занесло меня по делам монастырским на остров Пламенный, где тюрьма, лес, да озеро, больше ничего на многие версты вокруг. И заключенных кормили таким же замечательным пюре, его еще картофельный кисель называли. А вот рыба там была хорошая, только что выловленная. Мы ее на углях жарили или варили уху. Сколько городов объездила, а такой вкусной больше нигде не было.

– Причем здесь заключенные? – вспылила Лизавета. – Это хороший сбалансированный обед для детей! А они и так сегодня пострадали от неумелой готовки Софьи!

А сейчас, стало быть, подлечатся. Рыбкой да свеколкой. С одной стороны, мне хотелось позлорадствовать, с другой – было жаль Ксению и Федора. Мой сын не стал бы такое есть, по крайней мере в их годы. А если бы и поковырял, то потом заел чем-то другим.

– Беда, – вслух произнесла я, затем подпихнула свою тарелку к Лизавете. – У меня непереносимость рыбы, не попробуете? Чтобы детки точно не отравились!

– Пусть Ульяна пробует, – махнула она рукой. – Где ее носит?

Но гувернантка, судя по всему, тихо жевала что-то на кухне, поэтому и не появилась в столовой.

– Сгинула, – Элия тоже отодвинула от себя тарелку. – А перед тем намекнула, что мне следует смирять плоть. Придется вам.

– По кусочку всего, ради деток! – продолжала давить я.

Детки же молчали, но смотрели на бабушку недобро. В конце концов та не выдержала, скомкала салфетку и выскочила из-за стола:

– Это немыслимо!

После чего развернулась на каблуках и убежала, точно за ней гнались.

– Ну что ж, мне кажется, рыба все же несвежая, – произнесла я, – пойду поищу на кухне что-то еще. На чью долю взять?

Элия кивнула, Федор внезапно поднял руку, а Ксения только вздернула нос, но я посчитала это согласием.