Белая ведьма саванны

– Сыновья альфы сильные маги. Вдруг я не справлюсь? Вдруг они раскусят замысел и поймут кто я?

– Не поймут. Я дам тебе лучшие маскирующие артефакты. Все подумают, что ты обычная человеческая девочка. Красная Шапочка из сказки. Волки обожают таких, правда, обычно не дольше одной-двух ночей, но нам ведь больше и не нужно?

От циничной веселости Маэйры на душе у Ольги сделалось окончательно противно.

– Я боюсь волков, – сделала она последнюю попытку. – Может, стоит выбрать кого-то другого?

– Никаких других, – помрачнела Маэйра. Ольгино упрямство здорово раздражало ее. – Только сильнейший из оборотней-магов, чтобы новая дочь Мантидай собрала и преумножила в себе магическую силу отца и матери, став самым могущественным существом в Ангелиополисе. И никакого страха. Я ведь уже говорила тебе, как он вреден. Не зли меня. Не позорь наш род постыдными сомнениями и трусостью. Я родила шесть дочерей. Шесть! И не жалуюсь. Вот и ты принеси пользу дому, роди хотя бы одну.

У Маэйры Мантидай действительно было шесть дочерей. Жаль, никто из них так и не сумел оправдать амбициозных надежд главы.

Две первые, близняшки Мари и Аннет, были рождены ею во времена романтической юности от человека. Тогда восемнадцатилетняя Маэйра, как и Ольга, мучилась страхами и сомнениями, а посему опрометчиво рискнула произвести наследниц от того, кого не жалко. Она не знала, что от человека может появиться на свет только человек, не обладающий ни магическими, ни оборотными способностями.

Оборотни всегда зацикливались на собственном превосходстве, связи с людьми были редкими, и вообще, в оборотническом обществе имелось стойкое предубеждение: у оборотня с человеком общих детей не бывает, тут не поможет и Кровавая Луна.

Маэйра тогда очень обрадовалась своей беременности, сочтя ее чудом, а после родов разочаровалась. Прекрасные девочки оказались людьми. Пребывание в доме Мантидай грозило малюткам преследованиями и даже расправой, поэтому Маэйра предусмотрительно спрятала их в одном из девичьих пансионатов. Она ни разу не навестила дочерей, но каждый год отправляла их опекуншам приличные суммы денег.

Мари и Аннет не нуждались ни в чем. Закончив обучение в пансионе, они, не без анонимной помощи Маэйры, отучились в институтах и открыли собственные дела: Мари мыловарню, а Аннет небольшой ресторан. Они неплохо обустроили свои человеческие жизни и почти совсем позабыли таинственную, неведомую мать. Они и без нее были счастливы.

Двух других дочерей Маэйра произвела на свет от своих четвероюродных братьев. Это были те времена, когда род Мантидай был влиятельным и ветвистым. Когда редкие мужчины еще присутствовали в нем.

По негласной договоренности мужчины Мантидай не брали в жены женщин-богомолов, дабы сохранить себе жизнь. Они женились на оборотнях других видов. Мощная магия, влияющая на выбор судьбы относительно того, в какое существо, отцовское либо материнское, будет превращаться дитя, всегда благоволила Мантидай. Все потомки их союзов с оборотнями других видов рождались богомолами. Обычно девочками, реже мальчиками.

Но и тут Маэйра потерпела фиаско. Из-за того, что отцами девочек были родственники, что-то пошло не так. Грэйс и Гала родились с огромной волшебной силой, но обе, оказались бесплодными: из-за возникших мутаций в их организмах недоставало части внутренних органов, и иметь детей они не могли.

Маэйра погоревала и попробовала снова. Связь с двумя волками-оборотнями подарила ей пару долгожданных наследниц, достаточно сильных магически, чтобы продолжить влиятельный род. Эта связь имела и другое последствие. Один из убитых Маэйрой суженых оказался братом молодого и амбициозного Гвидо Люпуса.

Гвидо разузнал о причастности Маэйры к смерти его дорогого брата и объявил на Мантидай настоящую охоту. И не только на Мантидай. На других оборотней тоже.

Так в Ангелиополисе были почти полностью уничтожены все рыси, лисы и псы. Их жалкие остатки бросились прочь из столицы, подальше от кровожадной волчьей стаи.

Вскоре Гвидо стал единовластным владыкой города.

Мантидай больше всех досталось в этой бойне. Они даже сбежать не могли: волки следили во все глаза, пресекая любые попытки к бегству. Тогда богомолы избрали другую тактику. Они затаились. Спрятались, укрывшись магическим мороком невероятной силы.

Осталось всего семеро Мантидай: Маэйра, ее дочери Грэйс и Гала (последние «удачные» дети главы были предусмотрительно уничтожены Гвидо), двоюродная племянница Кристина, две пожилые тетки и Ольга, настолько дальняя родственница, что Маэйра толком не могла припомнить основу их родства. В конце концов она предположила, что родственная связь шла по линии кого-то из мужчин Мантидай, так как Ольгина умершая мать (по словам самой Ольги) вроде бы богомолом не была.

Итак, их было всего семь.

Теперь остатки великой семьи жили в одной из новостроек Ангелиополиса, огромной жилой башне, занимая два ее верхних этажа, и об этом не знал никто. Волки давно потеряли их след, а другие жители величественного здания под действием скрывающих чар не замечали соседей в упор…

Вернулась Крис. Довольная, сытая (вместе с чаем она успела перехватить пару пирожных), тяжело плюхнулась на диванчик у стены и закинула ногу на ногу.

– Сядь нормально, ведешь себя как портовый грузчик, – принялась воспитывать племянницу Маэйра.

Ольгу удивляли их с Крис отношения. Сама Ольга, получи она столько упреков и одергиваний, давно растеряла бы последнюю уверенность и окончательно замкнулась бы в себе. Кристина же, напротив, поглощала все эти взрыкивания как манну небесную, с каким-то мазохистским удовольствием и трепетом.

Пришла швея. Служанки принесли платье, натянутое на безголовый манекен и поставили посреди комнаты. От вида белого среза искусственной шеи Ольге стало жутковато. Неприятные ассоциации с ночью Кровавой Луны пронеслись в голове вороньей стаей, растревожили и исчезли.

– Великолепно, – коротко похвалила работу Маэйра, жестом велев Ольге наряжаться.

Служанки помогли: зашнуровали корсет, расправили подол, отошли, чтобы развести пошире полуприкрытые шторы и позволить солнечному свету пустить по ткани волшебные переливы.

Прекрасное платье. Лазурно-небесное, в тон огромным Ольгиным глазам, облачное, под стать легкой копне белых волос…

Маэйре все понравилось, и она дала добро на завершение образа:

– Принесите чулки и туфли.

Принесли, надели. Потом Ольгу усадили в кресло, принялись наводить марафет. Бледная пудра на вздернутый, с золотыми веснушками нос, дымчатые тени на веки, блестящая помада на аккуратные губки и легкий, собранный в искристой душистой капле, аромат лесных цветов на мочки ушей.

Пришла парикмахерша, достала расческу и ножницы. Увидев, как она примеряется к Ольгиной шевелюре, Маэйра насторожено уточнила:

– Волосы только завить.

– Завить? Как можно! Она ведь не старуха, – грубовато возразила парикмахерша, которая оказалась бойкой дамой, и всей душей радела за дело. – С такими длинными нельзя. Мода, знаете ли, своего требует. Ладно бы просто так для настроения причесаться, а то губернаторский бал! Тут во всеоружии надо быть. Да и все современные девушки…

Пока парикмахерша неуклюже возмущалась, Маэйра взвесила все «за» и «против» и милостиво кивнула.

– Ладно, стригите.

– Прекрасное решение, – тут же просияла парикмахерша и, вдохновенно щелкнув ножницами, добавила шепотом: – Говорят, один из сыновей волчьего альфы без ума от коротких причесок.

– Серьезно? – глава Мантидай заинтересованно вскинула бровь. – Откуда такие познания относительно вкусов оборотней?

– О, госпожа, сейчас все девушки одержимы оборотнями.

– Что не взаимно.

– Раньше так и было, а теперь изобрели специальные любовные амулеты и зелья, позволяющие влюбить в себя любого, даже оборотня.

– Откуда такая информация?

– Люди говорят.

– Ах, говорят… – скептически усмехнулась Маэйра. – Так говорят много всего. Ну да ладно. – Она довольно оглядела Ольгины волосы, превратившиеся под умелыми руками мастерицы в красивый «боб». – Нам пора торопиться на бал.

***

Экипаж Маэйры Мантидай плыл в мреянии вечерних огней, прорывался сквозь тугие потоки уличного движения туда, где под пудряно-бледной сенью губернаторского дворца спорили за места извозчики и кучера. Лишь несколько глянцевых паровых авто – пока особая даже для столицы роскошь – стояли прямо на газоне, спешно выгороженным под стоянку.

– Ну вот, мест нет, – ворчливо прокомментировала ситуацию Кристина. Она недовольствовала из-за того, что ей не позволили надеть любимые сапоги, заменив их классическими туфельками с тонюсеньким мыском и каблучком-рюмочкой.

Маэйра проигнорировала комментарий. Элегантным движением покинув экипаж, она обратилась к паре кучеров, ругающихся из-за места:

– Здесь встанет моя карета, – глава незаметно отщелкнула переключатель на скрадывающем амулете на слабый уровень, так, чтобы люди смогли интуитивно почувствовать присутствие высшего существа.

Ей уступили.

У людей имелась странная особенность – гораздо ярче ощущать присутствие иного создания, чуять его сильнее самих оборотней. Замечать и при этом не осознавать, что происходит, благоговеть в непонимании и страхе…

Переключатель вновь вернулся на максимум.

Ольга и Кристина спрыгнули на гладкую серую плитку.

– А теперь будьте крайне внимательны и осторожны, – предупредила глава.

Девушки понимающе кивнули.

Губернаторский дворец плыл в волнах цветущей сирени. Фиолетовые, розовые, белые цветы качались от легкого вечернего ветра и летели, оторванные, похожие на кружевной разноцветный снег. Они устилали беломраморные ступени, ведущие туда, где за дубовыми в два людских роста дверями гремел бал.

Маэйра остановилась перед входом и, пропустив вперед благоухающую пару, обратилась к Ольге.

– Надень вот это.

Морщинистая ладонь раскрылась. В ее центре скромно блеснула небольшая подвеска на серебристом жгутике-шнурке.

– Что это?

– Амулет, лишающий мужчин разума.

Подвеска перекочевал на Ольгину шею, обожгла холодом кожу.

– Тот самый, про который болтала женщина из салона? – с любопытством спросила Крис.

– Почти, – сдержано пояснила Маэйра. – За исключением того, что этот – не дешевая подделка.

– Проверим его в деле. – Кристина в предвкушении потерла руки и взглянула на Ольгу с нескрываемой завистью. – Везет же некоторым.

– Меньше слов, – глава заговорщически прижала палец к губам. – Будьте внимательны и осторожны, как никогда.

***

Люди, люди, люди – нескончаемое море людей. Зеркальный зал, наверное, бесконечен. Как иначе в нем умещается столько гостей? В центре осенними листьями кружатся пары. Сегодня у модников и модниц высшего света в фаворе оттенки огня. Пламенный шелк, рыжий атлас, золотая парча. Дамы очаровательны, кавалеры бравы и статны.

Ольга разглядывала окружающих с любопытством и опаской. Она еще не бывала на приемах подобного масштаба. Бал оказался слишком громким и ярким. Музыка, лампы, быстрые переливы длинных, метущих пол подолов, кружащиеся пары, щекочущие нос частички пудры в воздухе – в первые минуты Ольга растерялась. Заметив это, Кристина взяла ее за руку.

Маэйра жестом велела воспитанницам следовать за собой.

Минуя водоворот танцующих, она двинулась вдоль стены. Глава то и дело здоровалась с встречными людьми, те отвечали вяло и дежурно улыбались. Ольга знала, объяснением тому была особая маскирующая магия, созданная могущественной бабкой Маэйры и названная «вуалью серой дамы». Вуаль не скрывала от чужих глаз, наоборот, создавала у смотрящих иллюзию, будто они давно знают Мантидай, мило общаются и даже живут по соседству. Подходящий вариант для высшего света, где хорошие связи ценятся превыше всего.

Первым пунктом бального паломничества стала ложа губернатора.

Губернатор Ангелиополиса и его супруга были слишком важными персонами, чтобы танцевать со всеми. Они восседали на бархатном диване, оживленно беседовали и вкусно ели. Заметив Маэйру, губернаторша отложила в сторону внушительный кусок кремового торта, отставила тяжелый бокал с вишневым вином, ласково улыбнулась полными губами и снисходительно произнесла:

– Здравствуйте, дорогая, как ваше ничего? Повар, которого вы мне советовали, превзошел все ожидания. Жаль, на сегодняшнем приеме воспользоваться его услугами не получилось. Он заболел вроде бы…

Последовал длинный и несвязный поток сбивчивых рассуждений, щедро перемеженный зевками и резкими паузами. Сонные глаза губернаторши смотрели сквозь присутствующих, кажется, она бредила и не видела Мантидай в упор. Действие чар вуали набирало мощь.

– Ладно, дорогая моя, я рада, что вы пришли. А это кто? Ваши дочки? Очень хороши…

Маэйра с готовностью представила девушек и деликатно откланялась, уступив место рядом с хозяйским столом другим гостям. Теперь ее путь лежал к тенистому оазису из пальм в каменных вазонах, под которыми в кружевах света и тени прятались две резные лавки и маленький столик. Рядом мелодично журчал фонтан. Идеальное место для начала охоты!

– Ну что? Приступим к поиску? – нетерпеливо зашептала Кристина, полосуя хищным взглядом веселящуюся толпу.

– Не торопись, – осадила воспитанницу Маэйра.

Она сплела пальцы узлом – признак легкой нервозности – и надежно установила их под подбородком. Глаза, как прицелы, заскользили по лицам и фигурам.

Вот вдова Эллиот, владелица паровых заводов в Северном районе, выхватывает из сверкающей очереди бокалов с шампанским центральный и неловким движением рушит весь строй. Она, кажется, уже пьяна в стельку. Пьяна и счастлива. Ее можно понять: неожиданная гибель мужа не только избавила эту хваткую, умную даму от супружеской тирании, но и сделала единственной владелицей огромного состояния. И вот теперь, укрыв лицо черной траурной вуалью, госпожа Эллиот ликует и безбожно пьет. Для тех, кто не в курсе истинного настроения закутанной в черную шаль сорокалетней красавицы, ее веселье выглядит со стороны безутешным вдовьим безумием. Те, кто не в курсе, ей даже немного сочувствуют…

А вот известный опереточный певец флиртует со стайкой юных модниц. Модницы его, кажется, даже не замечают. Для них он давно уже тлен. И он единственный, чьего имени Маэйра не может назвать, так как не запоминает его принципиально из-за предвзятого отношения ко всем без исключения представителям артистической профессии…

– Где же волки? – устав от молчания, поинтересовалась Кристина.

– А ты их разве не видишь? Присмотрись-ка хорошенько.

И верно, волки были. Тенями скользили в сияющей толпе. Двигались решительно, стремительно и плавно, как положено хищникам. Среди расписных, напомаженных, набриолиненных,       надушенных представителей человеческого высшего света волки-оборотни выглядели дорого и одновременно скупо. От них исходили особые волны – природное, волнующее притяжение. Необузданная, первородная тьма таилась в черных зрачках звериных глаз. Из-под губ чуть заметно выглядывали острия длинных клыков.

Когда три оборотня прошли рядом с засадой Мантидай, Маэйра настойчиво взглянула на Ольгу, подавая знак: медленно опустила и подняла веки с редкими ресницами, напоминающими сухие пеньки скошенной осенней травы.

Ольга взглянула на волков и испугалась. Наверное, этот вошедший в привычку страх зародился еще во времена той самой триумфальной бойни, что устроил Гвидо Люпус всем оборотням Ангелиополиса, укрепляясь в своем единовластии на долгие времена.

– Не прячь глаза, – тихо приказала Ольге Маэйра. – Он должен тебя заметить. Вон тот, что идет в центре. Это средний сын Гвидо.

Троица остановилась в нескольких шагах от пальмового оазиса. Словно подчиняясь желанию Маэйры, волк-шатен развернулся сперва в профиль, потом в фас, позволив внимательно разглядеть себя. Лучше бы не поворачивался! Тяжелые брови, длинный тонкий нос и перекошенные брезгливой полуулыбкой губы не вызвали у девушки особого восторга.

– Поймай его взгляд.

Ольга поймала. Послушно взметнула ресницы и посмотрела на волка в упор. Уловив этот быстрый, отчаянно-робкий призыв, оборотень на несколько секунд застыл в его фокусе, после чего оставил своих спутников.       Наблюдая, как средний сын Гвидо плывет в ее сторону, аккуратно и одновременно небрежно расталкивает утянутые костюмами мужские фигуры, переступает льющиеся по полу подолы роскошных дамских платьев, Ольга натянулась струной и широко раскрыла глаза. «Пусть пройдет мимо, пусть пройдет мимо», – зашептала, как мантру, заранее понимая бесполезность столь неуместной теперь просьбы.

Завершился бойкий танец. Оркестр затих, готовясь вновь взорваться после короткой передышки. Без его многоголосой, бодрой бури мерное журчание светских разговоров казалось тишиной. В этой мнимой тишине волк подобрался к Ольге и властно, по-хозяйски сцапал за руку.

– Станцуем? – предложил высокомерно.

Вопрос был риторический и возражений в ответ не предполагал.

Ольга кивнула. От волнения в горле пересохло.

Передохнувший оркестр снова взялся за дело. Грянул вальс, и Ольгу понесло, закружило. Волчья ладонь по-хозяйски вжималась в ее талию. Волчьи глаза изучали ее лицо, волосы, шею, грудь. Средний сын Гвидо Люпуса оценивал красотку, столь удачно попавшуюся ему под руку на губернаторском балу, как оценивают в сувенирной лавке понравившуюся безделушку.

– Как твое имя? – спросил, наконец.

– Ольга.

– Мое, полагаю, знаешь?

– Эдриан. Эдриан Люпус, – с расторопностью усидчивой школьницы ответила девушка.

– Меня все знают, – самодовольно кивнул волк. – Все девки Ангелиополиса! – Резко крутанув Ольгу в танце, он развернул свою добычу лицом к стайке нарядных, взволнованных барышень, тревожно шушукающихся у стены. – Но сегодня повезло тебе.

Когда вальс окончился, Эдриан не выпустил Ольгу из рук. Грубо схватив за запястье, поволок через зал к утопленной в стене бархатной ложе. Там за покрытым резьбой столом обнаружилась компания из двух оборотней.

– Сядь, – приказал волк.

Два Эдриановых родственника – младшие братья, насколько помнилось Ольге из разъяснений Маэйры – принялись оглядывать новую добычу брата с головы до ног и, кажется, остались довольными.

– Как тебя зовут, красавица? – ласково спросил один, узколицый, неприятный брюнет с щеткой жидких усиков над губой.

– Ты чья дочка? Не мясного ли короля Руфуса Бифа? – плотоядно облизнувшись, поинтересовался второй, кудрявый шатен с ленивым взглядом.

– Ну, отвечай, – потребовал Эдриан, приняв на себя роль Ольгиного покровителя и повелителя.

– Меня зовут Ольга. Я дочь антикварши. Наша фамилия Диз, – доверившись мощи магической вуали, представилась девушка.

– Диз, – задумался Эдриан. – Что-то припоминается такое… – Вуаль прекрасно действовала! Впрочем, спустя миг волк уже потерял к вопросу происхождения своей добычи всякий интерес. – Эй ты! Принеси еще вина! – рыкнул на молодого слугу, что преданной тенью ожидал у выхода из ложи.

Оборотни громко чекнулись бокалами и принялись высокомерным тоном обсуждать окружающих. Мужчин они называли никчемными, женщин –старыми, будто старость это что-то оскорбительное…

Ольге все это быстро надоело, и она, ловко вывернув на подол один из бокалов, попробовала улизнуть.

– Ты куда это? Я тебя не отпускал, – прикрикнул на девушку Эдриан, сдувая прядь волос с разгоряченного лба.

– Мне нужно в дамскую комнату, – продолжив отступление, оправдалась Ольга. – Попрошу прислугу обработать пятно на платье.

– Черт с тобой, иди, оборванка, спасай свое платье. Даю тебе на это десять минут, спустя которые ты должна снова сидеть на этом диване. И не вздумай сбежать, я запомнил тебя – добуду из-под земли!

Ольга облегченно выскользнула прочь из волчьей ложи.

Миновав длинный коридор и пару приватных зальчиков, где обнимались парочки в масках, она нырнула в расписанную ракушками арку, чтобы оказаться в дамской комнате. Там, припав ладонями к льющейся в перламутровую чашу струе, Ольга смыла с лица и шеи налет проступившего от скорости пота – уж очень хотелось поскорее сбежать из неприятной волчьей компании.

Будто в грязи извалялась! Бр-р-р…

Некоторое время Ольга плескалась в воде. Омыла до локтей руки, сбрызнула шею, пригладила волосы влагой. Прохлада умиротворяла.

Удачливая беглянка не сразу заметила, как заострилась вдруг тишина. Бесшумная опасность встала за спиной, уставилась желтыми глазами в основание шеи.

Когда Ольга поняла, что находится в дамской комнате не одна, бежать было поздно. Девушка повернулась, встречаясь взглядом с хищной тенью, трепещущей от охотничьего азарта. Спасительная арка с ракушками – выход – вроде бы совсем рядом, но в проеме стоит огромный зверь. Рыжая шкура в россыпи черных пятен, круглые бархатные уши, гибкий, хлещущий по бокам хвост…

Леопард.

Откуда взяться ему в Ангелиополисе?

Ольга закрыла глаза и открыла снова. Леопард не исчез. Не морок. Не призрак.

Богомол, истинная суть Мантидай, тревожно заворочался внутри. Ольга сжала зубы. Больно. С ее аховым магическим контролем каждое перевоплощение становилось крайне рисковым делом. Две последние попытки обернуться закончились серьезными травмами: разорванные предплечья, поломанные ребра. Насекомое рвалось наружу сквозь человеческую плоть, не размениваясь на сложную трансформацию. Итог – полный запрет на перевоплощение от Маэйры. «Оставь силы для главного момента твоей жизни», – посоветовала глава, красноречиво намекнув на ночь Кровавой Луны…

Теперь, стоя перед неизвестно откуда появившемся леопардом, Ольга была беззащитна. Она прижалась спиной к раковине и закусила губу. Зверь сделал несколько мягких шагов к ней навстречу, свирепо оскалил клыки. Вдруг яркая вспышка полыхнула за его спиной. Бледное зарево комком повисло в воздухе, а потом резко перекинулось на пятнистую шкуру. Хищник взревел, покатился по полу, пытаясь сбить магическое пламя лапами.

– Ольга! Быстрее сюда! – раздался из прохода знакомый голос.

– Крис! Что ты тут делаешь? Это ты его так? Чем? – в панике залепетала Ольга, обежав бьющегося леопарда и испуганно прижимаясь к подруге.

Кристина подоспела вовремя. Очень вовремя!

– Бежим! – она схватила Ольгу за руку и потащила по коридору, восторженно поясняя на ходу. – Видела вспышку? Мощнейший боевой артефакт!

– Откуда он у тебя?

– Утащила из тайника Маэйры… а, в общем, какая разница? Главное, он пригодился. Этот леопард пожалеет, что осмелился напасть на Мантидай!

Леопард, может, и сделал выводы о Кристининой магической силе, но отступаться от добычи не захотел. Он быстро поднялся на лапы, встряхнулся, расплескав по стенам ворох колдовских искр, и ринулся следом за беглянками.

Заметив погоню, девушки понеслись еще быстрее. Ольга чертыхалась про себя, путалась в длинном подоле, рискуя свалиться. Платье, туго стянутое шнуровкой, мешало бежать и дышать в полную силу. Единственная надежда – спешить туда, где людно. Может, преследователь испугается свидетелей и отстанет?

Так и вышло. Из коридорной пустоты они вынырнули прямо в большой зал.

– Фу-ф, сбежали, – облегченно выдохнула Ольга.

– Думаю, нет, – возразила Кристина. – Так просто этот оборотень от нас не отстанет.

– С чего ты взяла, что это был оборотень, а не просто животное, сбежавшее из губернаторского зверинца?

– Обижаешь, старуха! Само собой я взглянула на него через свой амулет. Леопард – оборотень. Сто процентов тебе даю.

– Ну и дела… Спасибо, что ты оказалась рядом.

– О чем речь, – самодовольно приосанилась Крис. – Я следила за тобой с того самого момента, как заносчивый сынок Гвидо уволок тебя на танец. Ты моя почти сестренка и подруга. Как я могла бросить тебя с этим волком одну?

– Еще раз спасибо тебе огромное, – только и успела протянуть запыхавшаяся Ольга и в ту же секунду тревожно дернула Крис за рукав. – Смотри, сыновья Гвидо рыщут в толпе.

– Похоже, кого-то ищут. Не тебя ли?

– Может и меня…

Ольга не успела испугаться по новому, уже волчьему поводу. Из-за чужих наряженных спин костлявой тенью выдвинулась Маэйра.

– Молодец. Тебя заметили. Теперь уходим, – коротко похвалив Ольгу, отдала воспитанницам приказ глава, и все три Мантидай растворились в шуме бала.