- -
- 100%
- +
– Папу своего поучи переговоры вести, сынок! – поморщилась красавица.
– Извини, да, затупил. Просто времени все меньше, реально авралить придется. Все, беги, а я с Четвертым к Тиграм портанусь. Стой! Ты вообще что-нибудь для нашего паломника взяла? Хотя бы пилюлю Глубинного Оздоровления?
– Тьфу ты, чуть не забыла. Все взяла. И пилюлю тоже. Хомяк едва не разрыдался, когда мне ее из кланхрана выдавал.
– Перетопчется! – отрезал кланлид. – Нам она нужнее. Давай, начинай инструктаж, раздачу слонов и материализацию духов.
– Вот это я люблю! – просияла красавица. – Мелкий, иди сюда. Будем тебя в дорогу собирать.
Перед красавицей невесть откуда материализовался хурджин – дорожная сумка из двух соединенных мешков, которые хочешь – через плечо носи, хочешь – через лошадь перекинь.
«Из пространственного кармана вытащила» – догадался Четвертый и жалостливо вздохнул: до двухсотого уровня о пространственном кармане можно было и не мечтать.
– Конечно, мы бы с удовольствием упаковали тебя в полный фарш, но, к сожалению, Мелкий, много в дорогу тебе не дашь – начала меж тем инструктаж Гуа. – А разгадка одна…
– Дай угадаю. Безблагодатность? – влез с непонятной репликой Император.
– А разгадка одна – твоя «Святость», – подчеркнуто игнорируя кланлида, пояснила красавица. – Подробнее прочитаешь в справке, но главное поясню на словах. Нет более капризного в прокачке параметра, чем «Святость». Ты должен безукоризненно следовать монашескому канону, иначе вместо роста начинается регресс. Пронежился в постели утром лишние 10 минут – получай минус. Сожрал с голодухи кусок мяса – получай минус. Сорвался и наорал на тупицу-подчиненного – получай минус. Не выдержал и полез в драку – получай кучу минусов. В общем, один только Генка, святой человек, мог качать это умение. Ну и тебе придется научиться, если выжить хочешь.
Уясни раз и навсегда, один из главных принципов прокачки – избегать излишеств, обходиться только самым минимумом. Поэтому снаряжать тебя всерьез – не только бессмысленно, но и вредно. Мы тебя упакуем – а с тебя «Святость» слетит. С другой стороны – есть вещи, без которых тебе просто не обойтись. Первая – это подорожная.
И она подала Четвертому довольно таки большой свиток.
– У подорожной двойное назначение. С одной стороны, она подтверждает, что ваше паломничество – проект клана Штанских. Нас, разумеется, знают далеко не везде, но там, где знают, подтвержденная принадлежность к одному из ведущих кланов Земли в Верхних Планах может уберечь тебя от неприятностей.
Но главный смысл подорожной в другом. Ты должен отмечать ее у правителей всех городов и поселений, через которые вы будете проходить. По возможности, разумеется – если в какой-нибудь пещере демонов из вас будут готовить обед, не надо подсовывать подорожную главарю со словами: «Распишитесь и печать поставьте, пожалуйста». Но если есть маломальская возможность – лучше отметку поставить. Дело в том, что эти отметки сигнализируют Системе, что паломничество продолжается, квест выполняется, и за каждую отметку она будет отсыпать вам добряков, и чем дальше вы зайдете – тем больше. Главный из этих добряков – очки для прокачки «Святости». Пока все понятно?
– Конечно, – пожал плечами Четвертый.
– Тогда прячь подорожную в сумки. Хурджин, кстати, абсолютно обычный – ни вес не снижает, ни тем более в подпространство ничего не прячет. Цена ему – три копейки, зато и влияние на «Святость» – нулевое, износится – поменяешь. Пошли дальше. Бронька и пуха.
– Чего? – не понял Четвертый.
– Одежда, говорю, и оружие. Не обращай внимания, последствия юношеского зависания в онлайновых РПГ.
– Гуа у нас из задротов, – прокомментировал Император и немузыкально пропел – А после из задрота до министра дорастешь…
В ответ даже не последовало традиционного «заткнись!», но инструкторша так посмотрела на своего кланлида, что тот заметно смутился и примиряюще поднял руки:
– Все, извини, бес попутал.
Гуа, помолчав, кивнула и продолжила:
– Из одежды тебе три монашеские рясы – две дорожных на сменку и парадная. Дорожные – обычные, безо всяких плюсов, а вот парадная – изрядно навороченная. Использовать ее будешь для торжественных приемов или если молебен попросят отслужить. Несмотря на богатый внешний вид, «Святость» при использовании поднимает по максимуму, мы склады в трех филиалах вверх дном перевернули, прежде чем этот уникум нашли. Эту рясу береги – в дороге на замену вы ничего не найдете, а на свете по-прежнему чаще всего встречают по одежке. В одну из дорожных ряс переодеваешься сейчас, два оставшихся комплекта одеяний – в сумки. О, Господи, этот телок еще и краснеет. Да отвернусь я, отвернусь, не надо нам здесь рыданий оскорбленной невинности.
И красавица действительно повернулась к монаху спиной и следующий предмет подала из-за плеча, не поворачивая головы.
– Пуха. Посох монашеский дорожный с девятью медными и стальными кольцами. Его тоже береги, редкая вещь. «Святость» не режет вообще, а заклинания усиливает изрядно. Если ты в дороге обзаведешься чем-нибудь кроме своего любимого «Малого лечения» – пригодится.
Дальше. «Банок», то есть пилюль, заряженных одноразовыми заклинаниями, тебе достанется всего пять, больше нельзя. И опять-таки, только то, без чего не обойтись. Четыре из пяти – это заклинание смены класса. Это для твоих спутников, хаев-демонов, которые согласятся последовать с тобой в паломничество. Эти банки береги как зеницу ока, в дороге вы их никак не добудете, они стоят как крыло от космического корабля «Буран».
– Как что? – опять не понял Четвертый.
– Забей, – посоветовала Гуа. – Они уже при тебе. На рукавах твоей парадной рясы – четыре красных пуговицы, по две на каждом. Когда находишь спутника, срезаешь пуговицу, даешь ему проглотить, у него появляется возможность сменить класс на «монаха».
– А почему четыре? – удивился монах. – Говорили же про трех хаев.
– Перекинутый по нормам проходит, я перепроверила. Только перекинутого бери с верховым животным в основе.
– В смысле?
– В смысле – их тех демонов, кто развился из лошади там, осла и тому подобное. А то возьмешь ежа, потом всю задницу исколешь. Перекинутому придется путешествовать в своем изначальном виде и в качестве верхового животного, не забывай.
– Понял, – подтвердил Четвертый.
– Пятое заклинание – трехразовое. Ты там переоделся, красна девица?
– Да, давно, извините.
– Прекрасно, – Гуа повернулась и протянула ему обычную иголку. – Вот. Здесь томятся в заключении три Духа Вечерней звезды с Запада. Когда ты попадаешь в полную задницу… Заметь, я не говорю «если», я говорю «когда». Так вот – когда ты попадешь в полную задницу и у тебя не будет даже теоретической возможности спастись, просто уколи себя этой иголкой до крови. Дух Вечерней звезды выпьет каплю твоей крови и сможет покинуть свое узилище. В благодарность он тебя из этой задницы вытащит. Но эта услуга – одноразовая. Не забывай, у тебя всего три Духа на все путешествие.
– Понятно – кивнул Четвертый, и замялся, не зная, куда деть иголку.
– В рукав воткни, – заметив его колебания, посоветовала Гуа. – Да не сюда, в самый низ рукава. Тогда ты сможешь ее достать, даже если у тебя руки будут связаны за спиной. Так…
Она на мгновение задумалась.
– Чашки для еды и сбора подаяний, котелок, огниво и прочие нужные мелочи лежат в хурджине. Тексты молитв и богослужений, религиозные трактаты, выучиваемые заклинания и прочая полезная литература уже закачены в встроенную библиотеку. Возьми себе за правило читать их каждый день перед сном – тебе нужно до Москвы кровь из носа прокачать «Святость» до второго уровня. Вроде бы все. Настало время вишенки на торте.
Гуа протянула Четвертому небольшую круглую пилюлю.
– Просто проглоти.
– А что это? – опасливо поинтересовался монах.
– Пилюля Глубинного Оздоровления. Легендарка. Пять минут тебе будет очень больно, а потом твой организм очистится от всех шлаков и полностью перестроится. Ты станешь таким, каким вырос бы не зная нужды, с полноценным питанием и целым штатом личных докторов и тренеров. В дорогу уйдешь полностью здоровым. Глотай!
И Четвертый проглотил пилюлю.
Глава шестая. Остров Рикорда, Владивосток, Лучегорск
(в которой путешествие наконец-то начинается)
о. Рикорда, часть архипелага
Императрицы Евгении.
42°52′ с. ш. 131°39′ в. д.
«Тебе будет очень больно» было явной лакировкой действительности. На самом деле Четвертого кто-то сначала яростно жевал, а потом с не меньшим энтузиазмом переваривал. Он боли Четвертый орал так, что удивительно, как его не вывернуло наизнанку, кишками наружу. Если бы не обезболивание, которое кто-то периодически кидал на него все эти бесконечные годы (по крайней мере, так это время ощущал сам монах), он бы, наверное, просто помер.
Потом боль исчезла. Совсем. Как отрезали. Четвертый обнаружил себя закатившимся в угол трапезной и лежащим там в позе эмбриона. Ничего не болело. Наоборот – ему стало легко и хорошо, как никогда в жизни. Исчезли все боли и неудобства, заново вырос выбитый месяц назад зуб. Когда он поднялся на ноги, ему показалось, что он стал выше ростом – примерно на голову.
– А ну, поворотись-ка, сынку – непонятно поприветствовал обновленного Четвертого и добавил еще непонятнее. – Дывысь, куме, який гарный хлопец зробывся.
– Да уж… – охотно откликнулась Гуа, пристально рассматривавшая молодого монаха с непонятным выражением лица. – Кто бы мог заподозрить, что под личиной печального заморыша, на которого без слез не глянешь, скрывался этот красавчик?
Она повернулась к кланлиду:
– Имп, ты это специально сделал? Чтобы на него не только демоны, но и все встречные демонессы охоту открыли?
– Ты еще здесь? – с деланным удивлением поинтересовался тот. – Тебя не юные красавчики заботить должны. Псих – вот кто должен быть единственным и ненаглядным объектом твоего внимания!
– Вот уж кто стоит последним в очереди моего интереса, – фыркнула Гуа, – так это волосатая уродина ростом с табуретку. Ладно, адью, мальчики. Имп, бросай портал.
– Да, сейчас.
И он повернулся к монаху.
– Если тебе нужно попрощаться, самое время сделать это сейчас. Причем – бегом. Мы с тобой отбываем через пять минут.
– А куда? – растерялся юноша.
– Во Владивосток, к Клетчатым Тиграм. Пока тебе еще можно пользоваться порталами. Монастырскую лодку Черные утопили, а добираться до города вплавь мне не представляется удачной идеей.
Четвертый метнулся к двери. Через минуту он стоял перед Шестьдесят Четвертым.
– Я ухожу с этим. Наверное – совсем.
– Вали, – лаконично пожелал ему доброго пути новый настоятель. – Это тебя для него таким красавчиком сделали?
– Да нет! – Четвертый мгновенно покраснел до кончиков ушей. – Это совсем не то, что ты думаешь!
– Да ладно тебе, – расплылся в улыбке Шестьдесят Четвертый. – Я же без всякой задней мысли. Задней, хе-хе. Я даже рад за тебя. Хоть кто-то выживет.
– Вы все выживете! – заверил его бывший омега монастырской братии. – Я договорился.
– Ну раз ты договорился, тогда конечно! – рьяно закивал головой новый настоятель. – Тогда вообще базара нет. Спасибо, братан! От души.
– И вам тоже спасибо, – улыбнулся в ответ Четвертый. – За все спасибо. А ты, я смотрю, ожил уже?
– А какие варианты? – удивился Шестьдесят Четвертый. – Раз уж не сдох, надо жить дальше. Что ныть-то, все равно уже все случилось и ничего не исправить. Жизнь – она только в одну сторону едет, заднюю не включишь. Хе-хе…
На второй «задней» Четвертый не выдержал и засмеялся. Все-таки Шестьдесят Четвертый неисправим.
– Ладно, пошел я, – сказал он, просмеявшись. – Счастливо вам здесь оставаться.
– И тебе не хворать! – кивнул настоятель. – Геморроем особенно.
С этим напутствием Четвертый и пошел обратно в трапезную. На душе у него было легко от того, что прощание получилось… Правильным, что ли? В голове почему-то вертелась фраза, сказанная Старым, когда его увозили из приюта: «Долгие проводы – лишние слезы».
Старая жизнь закончилась.
***
Через две минуты они с Императором шагнули в портал.
А через три – вышли во Владивостоке.
г. Владивосток,
центр Приморской локации
43°07′ с. ш. 131°54′ в. д.
У Клетчатых Тигров Четвертому не понравилось. Император сразу исчез за какой-то дверью, бросив через плечо: «Посиди пока в коридоре». В коридорах штаб-квартиры одного из крупнейших кланов Владивостока было суетно, бегали какие-то нервные люди, самые представительные из них даже кричали на ходу в уже знакомые монаху коробочки: «Не дал, гнида! Говорит – вы фонды уже выбрали. Прикинь, да! Пойду к Семенычу, а что делать?».
Одна радость – сидеть пришлось недолго. Дверь, за которой скрылся Имп, открылась, оттуда выглянула милая девушка в мелкую кудряшку и почтительно произнесла:
– Вас просят.
– Да-да! – торопливо подорвался Четвертый.
В кабинете сидел Имп и какой-то толстый мужик. Четвертый и поздороваться не успел, а тот уже заголосил:
– Этот? А чо – нормально! Доведем в лучшем виде, и не таких доводили. У меня, знаешь-понимаешь, спецы! Профессионалы! Лошадку ему посмирнее подберем, я ж вижу, что этот разве что на заборе да на толчке сидел. А лошадка – она чует! Она все понимает, кто на нее лезет! В смысле – ехать, а не то, что вы подумали.
Император поморщился.
– Короче, Рыкало! Много слов. Когда у тебя караван в Лучегорск уходит?
– Завтра собирались, но ради вас – мы ж, понимаете, со всем почтением, у нас же многолетние, так сказать, партнерские! Я же понимаю, мы же для вас – все как один! А также – гораздо еще!
– Сегодня, – прервал излияния Император. – Сегодня вечером караван. Охрана двойная, я доплачу. Только не борзей, когда счет выписывать будешь. А то есть у тебя такая дурная тенденция – предаваться фантазиям. В Лесозаводске ему в сопровождение – не меньше пяти человек и не ниже ста пятидесяти по уровням. Есть у тебя там такие?
– Найдем, – кивнул Рыкало.
Поболтать мужик, судя по всему, любил, но и с чуйкой у него все было в порядке – понимал, когда лучше придержать язык.
– Эти пятеро, если не семеро, должны довести нашего человека до хабаровской границы, но за границу локации не переходить – это важно. Сопровождение допускается только в стартовой локации.
Он впервые посмотрел на Четвертого и подмигнул:
– Не переживай, Штанский Монах! Псих у самой границы заточен, тебе там только в долину спуститься, координаты я тебе скинул.
Он вновь повернулся к Рыкало:
– Хватит пятерых-то? Там никаких банд не завелось, демоны не шалят?
– Да кому там шалить, в этой жопе мира? – махнул рукой толстяк. – Там кроме вшей ничего не заведется – нет кормовой базы. Психа туда потому и посадили, говорят, потому что там самые гиблые места. Я сам, конечно, не был, но справку мне подготовили!
Он схватил со стола какую-то бумажку и помахал ею, не показывая.
– Ну, смотри! – подвел черту Император и встал. – Мне пора. Рыкало, выйди, мне пару слов человеку своему сказать надо.
Рыкало, задрав подбородок, удалился с чрезвычайно независимым видом.
– Времени действительно нет, поэтому буквально пару слов. – довольно неторопливо сказал Имп. – Психа не бойся. Никогда не думал, что я это скажу, но он не самый плохой вариант. У него два грузовика недостатков, но подлости среди них не значится. Самое главное – не забывай, что главный ты. Ты, со своим четвертым уровнем – командир. Последнее слово – твое. Решения принимать тебе. Ну и вообще – не бойся.
Тут он задумался и пожевал губами.
– Странно. Так много хотел тебе сказать, вот сейчас последняя возможность – и слов нет. Наверное, просто смысла в моих словах немного. Ты или выплывешь и выживешь, или просто очень быстро сдохнешь. В общем, не буду я тебе советов давать, будем считать – война план покажет. Просто – помни, за чем ты идешь. Ну, все, давай!
Император хлопнул Четвертого по плечу, повернулся через левое плечо и исчез – как будто вкрутился в небытие.
Четвертый остался один.
пгт Лучегорск, центр Пожарского
сектора Приморской локации
46°27′ с. ш. 134°17′ в. д.
Дорога до Лучегорска, по мнению Четвертого, слова доброго не стоила. Единственный от нее прок – монах научился ездить на лошади. Но с учетом того, что все эти дни с утра до вечера он проводил в седле – этому научился бы и идиот. А в остальном – скука и тоска. Торговый караван был большим, охрана – многочисленной, дорога – наезженной, тоска – зеленой. Утром Четвертому подавали завтрак, хоть и постный, но, что по приютским, что по монастырским меркам – невероятно роскошный. Рыкало честно отрабатывал деньги Штанских.
Потом юноша несколько часов слушал цокот копыт своего действительно смирного и тихого коня. Затем дневка, сухой паек, цок-цок-цок, лукуллов пир ужина, спальник, священные тексты, сон.
Попытался было читать в седле – быстро понял, что это была плохая идея. Хорошо еще – сообразил шептать молитвы в дороге, в итоге поднял «Святость» на семь пунктов. Немного, но курица по зернышку клюет, а на стул не жалуется.
И вот, наконец, Лучегорск – последний крупный населенный пункт перед границей локации. Здесь паломник попрощался с караваном, ушедшим торговать в Хабаровск и еще почти сутки ждал проводников, которые должны были отвести его к горе Высокой. Согласно отметкам, сделанным Штанским, рядом с этой горой и находилось место заключения Психа.
В Лучегорске от скуки Четвертый прочел краткую справку о населенном пункте в путеводителе – вместе с разнообразной религиозной и обучающей литературой ему в библиотеку зачем-то закачали еще и текст с названием «Краткий, но обстоятельный путеводитель, составленный тревел-блогером Папкой-Паганелем на пути от Владика до Москвы». Гуа, правда, приписала, чтобы он не слишком доверял прочитанному – почти все считают эту книгу мистификацией, а неведомого Папку – брехливым мифическим персонажем.
Про Лучегорск неведомый Папка написал, что пиво здесь плохое. Также сообщил, что это бывший центр бывшего Пожарского муниципального района бывшего Приморского края, добавив, что в Пожарский муниципальный район влезет весь Израиль и еще останется место для Гренады и Мальдив. Четвертый понятия не имел – кто такой Израиль и его друзья, поэтому эта информация оставила его равнодушной.
А вот сообщение про главную достопримечательность Лучегорска – трубу № 3 Приморской ГРЭС высотой 330 метров, что делает ее самым высоким сооружением на Дальнем Востоке – его очень заинтересовало.
Настолько, что он со скуки даже пошел смотреть достопримечательность.
Но ничего там не нашел.
– Простите, а где труба? – поинтересовался он у пробегавшего мимо потертого мужичка в какой-то запредельно древней энцефалитке.
– Какая труба? – оторопел тот.
– Ну эта… – застеснялся Четвертый. – Самая высокая. Номер три.
– А, эта… Упала она. Давно уже, еще при прадеде моем. Старики говорят – демоны ее шатали.
– Какие демоны? – удивился монах. – Мне говорили, что у вас здесь никто не водится – нет кормовой базы. Все у вас тихо и спокойно.
Мужичок остановился, жалостливо посмотрел на Четвертого и спросил:
– Ты сам откуда такой… свеженький?
– Из Владика, – немного прихвастнул монах. Ну не рассказывать же про Рикорда. Он, небось, и не знает про такой остров.
– Понятно. Ты это… Ты отвыкай от столичных привычек, братан. Целее будешь. Тут тебе не Владик, где три кольца сдерживания. У нас здесь, знаешь, все просто: закон – тайга, демон – прокурор, ходи опасно. Даже в поселке. Понял?
Четвертый кивнул.
– Ну, а раз понял, то бывай, портовый житель. Не кашляй!
И абориген в энцефалитке деловито удалился.
Четвертый пожал плечами и вернулся в гостевую комнату лучегорской штаб-квартиры Клетчатых Тигров. Там он продолжил читать толстенный том Тхеравады – все равно больше делать было нечего, а «Святость» сама не прокачается. Читал, читал, и незаметно заснул.
Разбудил его глава местного филиала самолично. И сразу огорошил долгожданным сообщением:
– Вставай, прибыло твое сопровождение. Вон они, орлы – стоят, копытом бьют, так хотят тебя отвести до границы с Хабарой и закрыть уже нафиг эту сделку.
Он кивнул в сторону двери, где в самом деле переминались с ноги на ногу двое мужичков – потолще и потоньше. Выглядели они откровенно похмельными, да и в целом презентабельностью не блистали, больше напоминая бомжей, чем таежников.
– Да, да, конечно! – засуетился Четвертый. – Только эта… А почему их два всего? Где еще трое?
– Тигра ловят в Федосьевке. – заговорщицки сообщил местный начальник.
– Какого еще тигра? – опешил монах.
– Уссурийского, – честно сказал глава. – Бенгальские у нас не водятся.
– Так это… Вы же по условиям сделки пятерых сопровождающих должны выделить.
Начальник филиала заметно огорчился. Он посмотрел в потолок, потом плюнул на пол и сказал:
– Вот правильно вас, столичных, нигде не любят. Все «я», «я», все для себя только. Ты меня спросил? Ты ко мне подошел, по-человечески со мной поговорил? Нет, ты на кровати валялся и книжки читал! – обличающе сказал он. – Ты вообще хотя бы знаешь, как меня зовут?
Покраснев, Четвертый покачал головой.
– Вот! – торжествующе резюмировал аноним. – А у меня, между прочим, всего пять егерей! На весь район, куда Израиль влезет! А тигр, между прочим, опасный! Людоед! Еще день-два – он всю Федосьевку сожрет!
Под напором обличений Четвертый уже окончательно смешался и поплыл. А безымянный начальник тем временем входил в раж:
– Но тебе же пофиг на тигра! Плачьте, жители Федосьевки! Их величество желает путешествовать в большой компании!
Он вдруг перестал кликушествовать, по птичьи наклонил голову набок и спокойным тоном сказал:
– Слушай, что ты в бутылку лезешь? Вот тебе не пофиг – двое тебе дорогу покажут или пятеро? Я вот не такой как ты, я тебе честно скажу – мне эта сделка даром не упала. Ее головной офис заключал, им все бабло и уйдет, мне три копейки на бедность кинут и все – крутись дальше сам. Ну, нафига тебе пять сопровождающих?
– Так это… – замялся было Четвертый, но потом вспомнил вчерашнюю встречу. – Так сами знаете: закон – тайга, демон – прокурор, ходи опасно.
– Ходил, значит… Вынюхивал, – скорбно пожевал губами аноним. – Ну хорошо, пусть так. Но толку-то? Зверя какого или одиночного демона и эти двое обиходят – ты же видишь, они при оружии. Ты не смотри, что они неказистые, они в корень пошли. А если на банду нарветесь, то там что двое, что пятеро – без разницы. Так нафига мне вообще без егерей оставаться? Ты это… Ты о других людях хоть иногда думай. Ты пришел-ушел, а нам тут жить еще. Ну что – берешь двоих, или так и будешь книжки читать?
Глядя на противную рожу безымянного начальника, Четвертый подумал немного, махнул рукой и сказал:
– Беру.
***
Взяли их на исходе второго дня путешествия по тайге, когда они уже выходили к горному кряжу. Шли по высокой траве, Четвертый такой в жизни не видел – выше человеческого роста. Первым шел тонкий, за ним – монах с конем в поводу, толстый занимал место в арьергарде.
Он и исчез первым, успев, правда, коротко крикнуть. Хотя мог бы и не орать: два оставшихся путешественника все равно ничего сделать не успели – тонкий даже оружия не обнажил. Просто из травы с криком «Сюрпрайз!» выскочили какие-то несусветные уродины, повалили всех на землю (кроме коня, разумеется), умело связали руки за спиной какой-то колючей веревкой и на пинках погнали в неизвестном направлении.
Как выяснилось через пару часов – направление держали на пещеру в тех самых горах, к которым Четвертый со спутниками уже почти подошли.
Надо отдать должное дисциплине демонов, за всю дорогу они не издали ни звука. Тишину нарушил только тонкий, который вдруг принялся истошно орать, но ему тут же заткнули рот чьей-то сменной набедренной повязкой. Вы никогда не поверите – сколько ткани можно затолкать в человеческий рот при должном усердии.
Голос демоны подали только на подходе к пещере.
– Князь! – истошно вопили они, – Князь, это мы, мы вернулись! Князь, Чирей не соврал – там действительно мясо гуляло! Мы их взяли, Князь, их трое! Жирненьких!
Последнее слово ввергло Четвертого в пучину самых мрачных предчувствий.
Глава седьмая. Пожарский район
(где появляются сразу два спасителя – плановый и внеплановый)
Где-то в Пожарском секторе
Приморской локации
46°63′ с. ш. 134°10′ в. д.
Вышедший на встречу добытчикам Князь выглядел внушительно – ростом высок, в плечах широк, морда красная и волосатая. Он явно был результатом эволюции какого-то хищника – судя по огромным клыкам во рту.