Привидения Пандоры Пиквик

– А что, радио ей для этого не хватает? – Фанни была уверена, что всю эту историю с граммофоном Харриет сочиняла на ходу. Тем не менее, её слова не противоречили тому, что девочка только что услышала от миссис Браун на пороге магазина. Видимо, тётушка была одарённой лгуньей.

– Ну ты же знаешь, какими бывают пожилые люди, – протянула Харриет, пожимая плечами. – Вот миссис Браун хочется именно граммофон. Она сказала, что ей это напоминает детство.

– И какой она в итоге выбрала? Нам нужно доставить его ей на дом? – спросила Фанни.

Девочка знала, что наверху хранились два действительно красивых граммофона с деревянным корпусом и полированной трубой.

– Ничего не нужно, – пробормотала Харриет, внимательно разглядывая одну из платёжных квитанций, как будто ничего интереснее на свете не существовало. – Ей ни один не понравился.

– Почему она тогда сказала, что очень рада, что всё так хорошо сложилось? – не сдавалась Фанни.

– А? – Харриет наконец подняла глаза. – Ну… Хм… – она несколько раз моргнула. – Дело в том, что… я… да, я порекомендовала ей антикварный магазин на Кенсингтон-Парк-Роуд. Вероятно, там ассортимент больше.

– Ага, – пробормотала Фанни.

Её догадки подтверждались: Харриет что-то скрывала. Иначе тётя бы не несла сейчас такую несусветную чушь. Либо же она была плохой продавщицей. Кто же будет отправлять своих клиентов к конкурентам, особенно когда на складе есть нужный товар?

Но Фанни решила воздержаться от дальнейших расспросов, поскольку Харриет выглядела несколько подавленной после этого разговора о визите дамы в зелёном и граммофоне.

Однако ближе к вечеру, незадолго до закрытия магазина, у девочки появился ещё один повод усомниться в профессионализме Харриет в качестве продавца.

Около половины шестого в магазин зашёл пожилой джентльмен, которого очень заинтересовал тот самый резной сундучок, что так напугал Фанни. К изумлению девочки, Харриет вдруг объявила, что этот сундук не продаётся. Клиент сначала опешил, потом стал торговаться с владелицей магазина. Фанни подумала, что тётя сейчас назовёт какую-то заоблачную цену за сундук. Но она отказалась даже от пятисот фунтов. Мужчина фыркнул, покраснел и вышел из магазина, хлопнув дверью.

Тут Фанни не сдержалась.

– И как это понимать?

– Что именно? – тётушка сунула себе в рот ореховое печенье с глазурью и начала медленно жевать его.

– Тебе предложили целых пятьсот фунтов!

– Ну и что? – хмуро проворчала Харриет. – Хоть тысячу!.. Я не хочу просто так продавать этот старый сундук.

– А почему бы не избавиться от него? – буркнула Фанни. – С ним же всё равно что-то странное творится?

– Фанни, Бога ради, – отмахнулась Харриет. – Ты преувеличиваешь! Я уже привыкла к этой вещице, вот и всё.

– Привыкла? – Фанни ошеломлённо покачала головой. – Но это же магазин. И вещи здесь должны продаваться. За деньги. Или я чего-то не понимаю? – она упёрла руки в бока. – Просто что-то незаметно, что выручка растёт. Да ты некоторые чайные пакетики по три раза используешь. А от пятисот фунтов вот так запросто отказываешься!

Щёки Харриет вспыхнули, как спелая вишня, и только в этот момент Фанни поняла, что зашла слишком далеко.

– Так-то ты со мной разговариваешь? – сердито огрызнулась тётя. – Иногда ты такая же язвительная, как твоя мать, Фанни. Правду говорят, что яблочко от яблони недалеко падает.

Фанни уже хотела извиниться перед тётей. Но последняя фраза её очень задела. Харриет, вероятно, сама того не желая, наступила на больную мозоль. Девочка скрестила руки на груди и посмотрела на тётушку исподлобья.

– Ты же знаешь, что меня удочерили, не так ли, тётя Харриет?

Гнева Харриет тут же как не бывало.

– О Боже… Фанни, детка… – испуганно забормотала она. – Я… я совсем не хотела…

– Похоже, ты просто забыла об этом? Как, впрочем, и о многих других вещах?

– Конечно, я не забыла, – отчаянно защищалась Харриет. – То есть… Я действительно не так часто об этом вспоминаю. Но что в этом плохого?

Фанни тяжело вздохнула.

– Нельзя всё время притворяться, будто не было этого удочерения. Так не пойдёт!

– Почему нет? – с подозрением спросила Харриет. – Ты часть нашей семьи. Важно только это.

– Нет. Мне важно не только это. Это очень серьёзно, Харриет! Только этого почему-то никто не понимает! Я хочу знать, кто мои настоящие родители и почему они меня бросили, – Фанни чуть не плакала.

Харриет глубоко вздохнула.

– Фанни, пожалуйста, не начинай! Ты же знаешь, что нам ничего неизвестно о твоих настоящих родителях. Что же, по-твоему, мы должны тебе о них рассказать?

– Получается, что ничего, – пробормотала Фанни.

Её мама тысячу раз говорила, что много лет назад в бюро по делам несовершеннолетних отказались выдавать какую-либо информацию о биологической семье Фанни. И с тех пор, по словам Дженнифер Джонс, так ничего и не удалось выяснить – в агентстве по-прежнему упрямо молчали.

– Ах, милая моя… – тётя примирительно потрепала Фанни по голове. – Давай больше никогда не будем ссориться, хорошо? Всё у нас в порядке, – она посмотрела на свои наручные часы. – Принесу-ка я нам на ужин рыбные чипсы, согласна?

Не дожидаясь ответа, Харриет схватила свой кошелёк и выскользнула за дверь.

Но хорошее настроение к Фанни так и не вернулось. В ту ночь она снова долго не могла заснуть, и на то было сразу несколько причин: во-первых, она злилась на себя, что так и не разобралась с секретами Харриет. Фанни не смогла ничего прояснить ни насчёт труб, ни насчёт дамы в зелёном, ни насчёт сундука, который пылился сам собой. Кроме того, девочка всё ещё находилась в подавленном состоянии после ссоры с Харриет, и тот факт, что речь снова зашла о её удочерении, тоже весьма удручал.

Поскольку никто не мог рассказать Фанни правду о её происхождении, она сама уже давно строила теории по этому поводу. Самые авантюрные из них были связаны с мафией и семьёй Романовых. И вот сейчас мысли о том, кто же она на самом деле и откуда, снова кружились в её голове, как распуганные мухи. Только через два часа девочка наконец забылась тяжёлым сном, но вскоре снова проснулась и устало посмотрела на дисплей своего мобильного телефона. Там высветились цифры: 00:05. Фанни моргнула. От чего она проснулась?

Бум, послышалось вдруг. Сразу вскоре после этого последовал следующий удар. И доносились эти звуки, судя по всему, именно из магазина, а не с улицы. Точно такие же стуки, как и прошлой ночью. Фанни зажгла лампу на прикроватном столике и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, после чего встала с кровати и надела джинсы, свитер и кеды.

Ей было страшно, но вместе с этим ей хотелось наконец выяснить, что здесь творится. Тётя, по-видимому, предпочла бы и дальше рассказывать ей сказки, значит, оставалось только одно – взять инициативу в свои руки.

Фанни взяла телефон и выскользнула из комнаты. В коридоре она заглянула к Харриет – дверь в тётушкину спальню была чуть приоткрыта. Там было темно, однако Фанни уловила её ровное похрапывание.

Ба-бах, раздалось снизу, но Харриет не проснулась. Спала она, похоже, очень крепко, чему можно было только позавидовать. Фанни протянула руку и как можно тише сняла с крючка связку ключей. Затем на цыпочках прокралась на кухню и огляделась в поисках подходящего оружия – на всякий случай. Большие ножи для этого дела не подходили. Если не повезёт, она упадёт с лестницы, напорется на лезвие и совершит невольное харакири. Нет, категорически не годится! Лучше уж деревянный молоток для приготовления отбивных!

Вооружившись, Фанни спустилась по наружной лестнице в магазин. Сердце так и трепетало. Перед витриной она ненадолго остановилась. На Портобелло-Роуд было тихо и безлюдно, что неудивительно: ведь была ночь, да ещё и середина недели. Только в пабе мистера Гленна, что располагался за несколько домов от их антикварной лавки, ещё горел свет. А вот в магазине тётушки было темно, как в медвежьей берлоге.

Бум, послышалось снова. Однако уже не так громко, как у Фанни в спальне.