Академия Пента

– Убери руки! – отшатнулась я. Не люблю, когда меня трогают посторонние люди.

Беркут безропотно поднял ладони – все, убрал – и нехорошо улыбнулся. С этаким предвкушением. А я вдруг почувствовала нарастающее жжение: на шее, на руках, между грудей… Все тело жгло и кололо так, будто мне под одежду запустили злющих муравьев. Я даже покосилась в вырез блузки – нет, ничего такого. Просто иллюзия? Потом наткнулась взглядом на ехидную ухмылку Беркута, и все поняла. Магия кроветворцев!

– Всего одна капелька крови – а столько удовольствия, – хмыкнул он.

Он растер красное пятнышко между пальцами – и я согнулась, прикусив губу от резкой вспышки жжения по всему телу. Меня как будто окунули в крапиву! Или медленно поджаривали на огне. Книги полетели на пол. Согнувшись от боли, я машинально выдернула подол блузки из-под юбки и рванула ворот, чтобы хоть чуть-чуть охладить кожу.

Беркут смеялся:

– Давай, Синица, самовыразись в стриптизе. Все равно здесь никто не увидит.

Будь у него с собой камера, он улыбался бы еще шире, мерзавец. Я трясущимся комком скорчилась у стены. Не дождется!

– Эй! – прозвучал строгий голос.

У меня все расплывалось в глазах, но я узнала фигуру Ворона – тот, как обычно, вертел в руках карандаш. В следующую секунду этот карандаш, как дротик, чуть не прилетел Беркуту в глаз. Он успел отбить карандаш рукой – и с криком схватился за обожженную ладонь, пытаясь сбить с нее пламя.

– Охренел?! – взвился Беркут.

Донимавшие меня кусачие «муравьи» тут же исчезли. Я обессиленно привалилась спиной к стене, вытирая слезы. Беркуту было не до меня: он пузырился негодованием и шипел, как яичница на сковородке. Кай Ворон в ответ на его потуги даже не изменился в лице.

– У тебя пять минут, чтобы добежать до медпункта, – предупредил он. – Потом рука отвалится.

Коридор снова огласило разъяренное шипение:

– Ты! Да я тебе…

Ворон с непроницаемым лицом вынул из кармана второй карандаш.

– Следующий прилетит тебе в другое место. Догадываешься, куда?

Бросив взгляд на ладонь, почерневшую от копоти, Беркут выпустил пар сквозь сжатые зубы и ринулся прочь, по дороге нарочно задев Ворона плечом. Кай даже не обернулся. Он наклонился, собирая книги, одну за другой.

Больше всего я была благодарна ему за это спокойное молчание. Он не пытался как-то пошутить, чтобы сгладить неловкость, и не стал изливать мне свое сочувствие. К тому времени, когда он покончил с книгами, я как раз успела подняться на дрожащих ногах, утереть сопли и поправить одежду. Ворон протянул мне аккуратно сложенную стопку книг. Я не удержалась от вопроса:

– А это правда? Насчет руки?

Уголок его губ тронула улыбка:

– Нет, но Злат, похоже, поверил.

– Как у тебя это получилось?

Предплечья все еще болели, и было ужасно стыдно, что Ворон застал меня в таком беспомощном виде. Мое лицо, судя по ощущениям, было красным, как помидор. Но любопытство пересиливало неловкость.

Достав второй карандаш, Кай принялся объяснять на ходу:

– Видишь кристалл на кончике? Это пирит. А корпус сделан из легковоспламеняющегося дерева. Я еще пропитал его кое-чем. Вспыхивает от малейшего трения.

Я с опаской покосилась на безобидное с виду оружие:

– Рискованно носить такие штуки в кармане.

– Ты права. Два пиджака пришлось выбросить, прежде чем я подобрал оптимальный состав для пропитки.

Он протянул мне носовой платок.

– Вытри кровь, а платок потом лучше сожги. В Пенте не следует разбрасываться личными вещами.

Это точно. После случая с Остришем мы усвоили эту мысль так хорошо и сразу, что теперь старались сжигать весь мусор, а после каждой лабораторной работы тщательно осматривали руки и заклеивали все ссадины, даже самые мелкие. Я снова покосилась на карандаш.

– Боюсь спросить, где ты этому научился.

– В пансионе, конечно, – улыбнулся Кай.

– И навык метать предметы в лицо – это тоже оттуда? Рискну предположить, что вы с Беркутом учились в одной школе.

– Да, он тоже учился в Рузе.

– Тогда как вы оба ухитрились дожить до выпуска?

В чистых серых глазах блеснул огонек озорства:

– Ну, после того случая, когда мы сожгли туалет, нас развели по разным классам… и старались подобрать расписание так, чтобы эти классы никогда не оказывались в одном корпусе.

Я очень живо представила себе это эпичное противостояние продолжительностью в восемь лет. Бедные преподаватели!

– У нас было правило: выживает сильнейший. Тебе повезло, Синь. Ты росла в тепличных условиях.

Мы как раз почти выбрались из полуподвала, и от такой новости я чуть не скатилась вниз по ступенькам. В тепличных условиях? Я?!

– В нашем пансионе день, когда тебя не пытались отравить, убить молнией или хотя бы прищемить зачарованной дверью, считался невыразимо скучным, – рассказывал Ворон. – Знаешь, в школе я научился ценить скуку. В Пенте, конечно, народ посолиднее и поспокойнее, но некоторые тоже могут дать прикурить. Здесь тебе не Ивартовск. Тебе нужно выучиться защищаться.

– От карандашей? – слегка растерянно спросила я. Убийство Остриша и сегодняшний инцидент с Беркутом кое-чему меня научили, но я не ожидала, что масштаб проблем окажется настолько большим.

– От карандашей, града, зачарованных вилок, отравы и еще бог весть чего! Оружием может стать все, что угодно. У магов неиссякаемый запас фантазии.

Боюсь, что последние слова Ворона прошли мимо моих ушей, потому что меня вдруг охватило волнение: он знает, где я живу! Он специально потрудился выяснить про Ивартовск! Это ведь должно что-то означать, да?

Меня удивляли собственные ощущения. Я согласилась сотрудничать с Вороном, надеясь, что если буду ему полезной, то он прикроет меня от Беркута, а наш с ним общий проект добавит веса моим оценкам в зачетке, даже если старая мым… госпожа Скопа вознамерится выгнать меня из Пенты. Но я не планировала в него влюбляться!

– Так что проект никуда не убежит, – подытожил Ворон. – Для начала мы поработаем над твоей защитой.

В его пальцах снова замелькал карандаш. Я невольно отступила на шаг в сторону, но Кай тепло улыбнулся:

– Когда сумеешь продержаться против меня пять минут, тогда займемся нашим исследованием.

***

Дома, увидев засохшую кровь на моем лице и выслушав краткое изложение событий, случившихся в книгохранилище, Верба превратилась в разъяренную фурию. Жаль, что Беркут не мог услышать этот впечатляющий поток ругательств, излившихся в его адрес! Надеюсь, он сейчас страдал от икоты. Я засмеялась:

– Ты сильно-то его не проклинай, ему и так досталось.

Пришлось рассказать и о вмешательстве Ворона. Теперь, когда Кай находился вдали от меня, я снова могла нормально соображать и поняла, что он в общем-то не сделал ничего особенного. Любой нормальный человек на его месте поступил бы также. Просто очень давно за меня никто не заступался, кроме Вербы, вот меня и растащило.