Ну почему ты такой?..

Глава 5

Нарочный от Гаврилова заявился рано утром, когда я еще спала. Пользуясь случаем, что не нужно вскакивать с утра пораньше и нестись на работу, я с чистой совестью выключила будильник и продолжила спать. Но даже толком уснуть не успела, как разбудил меня звонок в дверь.

Парнишка в красной кепке вручил мне запечатанный конверт. Я за это расписалась в его путевом листе. Ну и в конверте нашла неименную карточку и листок с пин-кодом. С этой картой мне сегодня нужно отправиться в магазин, где куплю себе вечернее платье и туфли. Ну а завтра состоится аукцион. И если раньше я как-то не очень хорошо осознавала, на что подвязалась, то сейчас, вертя в руке карточку, нервничала все сильнее.

Что если Гаврилов меня обманул, и завтра мне предстоит совершить что-то противоправное?

Кстати, уснула я раньше, чем дождалась от него инструкции. И, проводив курьера, первым делом я включила компьютер.

Инструкции были уже у меня в почте. Сопроводительное письмо было такое же лаконичное, как и наш вчерашний разговор с Гавриловым. В письме он сообщал адрес, по которому будет проводиться аукцион, время и советовал не скупиться при покупке вечернего туалета. Так и написал: «Сумма на карточке достаточная, чтобы выбрать платье в модном бутике, а не на рынке». Это звучало несколько обидно, на что я предпочла закрыть глаза. Это всего лишь работа, а я получила четкие инструкции от работодателя. Нужно купить шикарное платье, значит, я сделаю это. Велено не скупиться – последую и этому распоряжению. Ко всему я решила относиться философски, выключая эмоции. Один день. Мне предстоит выдержать один день, заработав большую сумму денег. По сути, даже не день, а вечер. Ну и вести себя я должна как заправский участник светских аукционов.

К письму прилагалось два файла. В первом был каталог с информацией о лотах. Нужный мне лот был под номером семнадцать. Картина как картина. На мой дилетантский взгляд ничего особенного она из себя не представляла. Дальше шло ее описание, какую культурную и историческую ценность она представляла, кто из известных коллекционеров выставил ее на аукцион. Эту информацию я если и просмотрела, то мельком.

А вот наличие неизвестных мне терминов немного напрягло. Пришлось воспользоваться интернетом, чтобы выяснить, что такое провенанс или эстимейт, к примеру. И даже выяснив это, намного умнее я себя чувствовать не стала.

Что-то голова уже шла кругом от всей той информации, что впитала в себя за короткое время. Не могла я больше читать ни про какие аукционы. Да и посвящать этому свою жизнь не собиралась, а значит, информации с меня достаточно. Отстреляюсь завтра вечером и заживу прежней жизнью. Правда, став немного богаче.

– Ты чего, фрилансером заделалась? – заглянул в мою комнату Тёмка.

– Да так… работу искала, – захлопнула я ноутбук раньше, чем он успел что-то увидеть. – Пошли завтракать.

Выглядел брат не ахти – бледный, с испариной на лбу. Плохо ему было, догадывалась, но пока он держался. Как же излечить его от этой дури? Как?! Что бы только ни отдала, лишь бы Артем стал прежним – любящим, внимательным, заботливым… Иногда я сомневалась, что смогу помочь ему, и тогда на меня накатывало отчаяние, опускались руки. Но разве же имела я право так себя вести? Кто, если не я? Больше никто! Только мы есть друг у друга с Тёмкой, и только друг на друга мы можем рассчитывать.

– Гель, у тебя бабки есть? – спросил Артем за завтраком.

– Откуда, Тём?..

Я ждала этого вопроса. Ждала и боялась. Боялась истерики брата, ведь денег у меня на самом деле не было, а из дома больше и выносить-то нечего. Все, что мог, он уже продал. У кого получилось, занял. От него все друзья и знакомые уже отвернулись, потому что всем им он был должен. Дурь завела его в тупик, и я боялась, что он может натворить что-то непоправимое.

– Тём, перетерпи…

– Да?! – закричал он, но сразу же взял себя в руки. – Думаешь, это так просто? – посмотрел на меня глазами побитой собаки. – Меня выкручивает изнутри. Сил терпеть нет… Все болит…

– Давай, съездим в наркологичку. Прокапают, легче станет.

На это я деньги найду, хоть и осталось их совсем мало. Но после капельницы какое-то время брат сможет существовать почти нормально.

В общем, мне удалось уговорить Артема. Я отвезла его в диспансер, а сама отправилась покупать платье. Настроение держалось дерьмовое, а мысли о завтрашнем аукционе еще сильнее его портили.

На покупку платья я решила не тратить не время, ни силы. Отправилась в ближайший бутик, где цены на одежду по моему скромному разумению просто зашкаливали. Но мне же велено было не скупиться, что я и собиралась сделать.

Как и посоветовал Гаврилов, платье я выбрала самое шикарное. На мой взгляд выглядело оно несколько кричаще с полностью открытой спиной. Но продавщица бутика заверила меня, что в этом голубом, струящемся до пола наряде я неотразима. Впрочем, собственное отражение в зеркале мне тоже нравилось, хоть видеть себя такой было непривычно. Я вдруг поняла, что никогда еще за всю свою жизнь никуда не ходила в таком платье. А это значило, что настало время сделать это впервые.

После бутика я отправилась в салон красоты, оформила и обновила свою прическу. Ничего особенного – попросила подстричь обсеченные концы и сделать укладку. Вряд ли от нее что-то сохранится до завтра, но волосы я и сама смогу забрать в прическу, открывая шею. Почему-то мне думалось, что с таким платьем шея и плечи должны быть открытыми.

Вечером, сидя в кровати, я прокручивала в голове, как буду действовать завтра. Вроде как к аукциону я была готова, но каждый раз при мысли о нем становилось страшно и не по себе.

Глава 6

Что я тут делаю? – этот вопрос терзал меня, не переставая, с того самого момента, как переступила порог закрытого светского клуба, где и проводился аукцион. А если быть точнее, то задалась им, когда ехала в такси. Ехала и тряслась мысленно, понятия не имея, на что подвязалась и к чему это приведет.

На входе мня остановил охранник и проверил документы. Долго искал меня в списках приглашенных, пока не нашел мою фамилию. Все это время я топталась рядом, испытывая все более острое желание сбежать. Казалось, что за этими дверями меня ждет что-то страшное. И предложенный гонорар за вечер работы уже не считала настолько уж привлекательным.

В холле меня встретил улыбчивый хостес наподобие ресторанных.

– Вы на аукцион? – поинтересовался он, окидывая меня заинтересованным взглядом.

– Да.

– Первый раз?

– Первый… – ответила я, не понимая, к чему все эти вопросы.

– Тогда, вам нужно пройти первичную регистрацию. Это в комнате номер семнадцать.

– Регистрацию? – нахмурилась я.

– Чистая формальность, которая не займет много времени, – улыбнулся мне паренек, указывая направление. Какая еще регистрация? Меня о таком не предупреждали… На пути в нужную комнату нервничала я все сильнее.

– Добрый вечер! Вы в нашем клубе впервые? – встал из-за стола при моем появлении довольно импозантный мужчина.

Кроме него в небольшой комнате больше никого не было.

– Впервые.

– А на аукционах аукционного дома «Фортуна» тоже раньше не присутствовали? – вернулся мужчина за стол и открыл ноутбук.

– Не доводилось, – скромно отозвалась я, выдавливая из себя улыбку.

– Да вы присаживайтесь, – указал мне мужчина на стул с обратной стороны стола. – И можно ваш паспорт?

– А… зачем? На входе у меня уже смотрели документы.

Проверка такая, словно я посетила секретный объект правительственного значения, честное слово.

– Таковы правила, – еще шире улыбнулся мужчина. – Мы должны проверить вашу платежеспособность, прежде чем допустить вас к участию в аукционе впервые.

С судорожным вздохом, который не получилось сдержать, я протянула и ему паспорт. И последующие минуты, пока он что-то там сверял или искал в своем компьютере, показались мне часами. Аж взмокла от напряжения.

– Все в порядке! – радостно сообщил мужчина, возвращая мне паспорт. – Можете пройти в зал. Аукцион скоро начнется.

Зал я нашла без труда. На входе получила табличку с номером. На сидении, которое сочла самым неприметным, позволила себе выдохнуть и настроиться. Попутно размышляла на тему, каким образом Гаврилов устроил все так, что моя платежеспособность не вызвала подозрений. Ну да ладно, меня это точно не касается, – пришла я к выводу.

А тем временем зал набился гостями под завязку, и на сцене появился аукционист. Коротко поприветствовав гостей, он приступил непосредственно к торгам, выставив первый лот. Я же затаилась в ожидании лота под номером семнадцать. Цифра какая-то символическая, или роковая? Комната под номером семнадцать, лот под тем же номером… Кажется, паника сыграла со мной злую шутку, и я уже видела злой умысел там, где его не было.

Волнение мое зашкаливало, по мере роста количества лотов. Некоторые уходили практически сразу, за иные гости сражались, а таблички взлетали вверх с бешенной скоростью. И как только аукционист успевал их считывать и озвучивать? И он точно хитрил, впрочем, работа у него такая. Эти его фразочки: «Последнее предложение… Вы уверены? Никаких сожалений?..» Все они были рассчитаны на подогрев интереса к лотам у гостей. Это даже мне было понятно – полному дилетанту. Впрочем, система работала, а торги становились все жарче.

Наконец, настала очередь моего лота. И реальность для меня приняла расплывчатое очертание во власти сильнейших эмоций. Я вспотела, лицо пылало, но четко следуя инструкциям, я вскидывала свою табличку, торгуясь за лот. В какой-то момент поняла, что перебить меня старается всего один гость аукциона. Но в полумраке зала не получалось рассмотреть его. Все остальные желающие приобрести картину слились довольно быстро. Наконец, и последний конкурент отпал, когда цена за лот лично мне уже казалась заоблачной. Ну не может даже самая классная картина стоить столько! Впрочем, не мне о том судить. Себя я считала человеком далеким от искусства вообще, как и от живописи, в частности.

– Продано! Лот номер семнадцать уходит участнику под номером двадцать четыре! – провозгласил аукционист, ударив молотком в последний раз.

Это мне, что ли? Несмотря на непосредственное участие, верилось в успех, все равно, с трудом. Да и реальность пока еще не вернулась в мое сознание. Все происходящее казалось сном.

С огромным трудом у меня получилось высидеть до конца аукциона. Потом еще какое-то время пришлось потратить на очередные формальности, связанные с оплатой и распоряжениями, по какому адресу должен быть отправлен лот.

И первым делом, когда смогла почувствовать себя свободной, я рванула в бар. Мне срочно нужно было выпить, иначе от нервного напряжения я рисковала свихнуться.

– Сто грамм коньяка! – бросила я бармену, обмахиваясь сумочкой.

Лицо по-прежнему пылало, словно меня окунули в кипяток.

Парнишка оказался расторопным, а вот рука моя мелко подрагивала, когда хваталась ею за бокал. И осушила я его двумя глотками.

– Повторите, пожалуйста! – велела удивленному бармену.

Второй бокал я взяла и отправилась за столик. Сидеть на барном табурете было жутко неудобно, да и там я была как на обозрении. А гостей в бар после аукциона потянулось много.

Вторую порцию коньяка я пила уже неспешно, чувствуя, как с каждой каплей уходит напряжение.

Да уж… Поторопилась я с выводами, решив, что заработок легкий. Предложи мне сейчас кто-то снова пройти через все это за бо́льшие деньги, ни за что бы не согласилась!

Я уже почти прикончила второй бокал и собиралась уже с чистой совестью отправиться домой, когда свет лампы загородила от меня чья-то высокая фигура.

Голос раздался раньше, чем я смогла рассмотреть мужское лицо:

– И кто ты такая? Что-то раньше я тебя не встречал на подобных мероприятиях…

Глава 7

От грубости, что прозвучала в мужском голосе, я не сразу сообразила, что можно ответить. Пришелец же нагло уселся за мой столик. Ну и я смогла рассмотреть его лицо.

Бандит какой-то. Он-то что тут потерял? Косая сажень в плечах. Рост чуть ли не как у баскетболиста. Руки размером с кувалду… Еще и этот ежик на волосах. И смотрит на меня так, что по спине мурашки бегают.

Что-то я не на шутку струхнула под таким взглядом. И я понятия не имела, что этому мужику от меня нужно. А его манера вести себя…

– Почему вы мне тыкаете? Мы с вами на брудершафт не пили, – кое-как получилось перебороть страх и сказать почти нормальным голосом.

– А я с такими, как ты, и не пью, – суровые мужские губы растянула ухмылка.

Я аж задохнулась от возмущения.

– Это с каким же, такими? – выдохнула я.

– А это неважно, – склонил он голову набок, прищурив глаза.

При этом взгляд его лениво «ползал» по мне, оценивая, взвешивая. Возмущение мое только росло, но проявляться ему мешала трусость. Этого мужика я боялась все сильнее. Безотчетно он мне внушал страх. Дошло до того, что я уже стала опасаться за собственную безопасность. Казалось, что даже людное и приличное место не помешает ему сделать мне что-то очень плохое. А самое главное, я не понимала мотивов. Что заставило его обратить на меня внимание? Почему именно я?..

И на свои последние вопросы я очень скоро получила ответы, которые и вовсе заставили меня внутренне содрогаться.

– У меня к тебе есть вопрос… – с ленцой протянул мужик, насмотревшись на меня вволю. К тому моменту я уже была на взводе и готовилась просто-напросто удрать из бара и из клуба. – Зачем тебе эта картина?

Вот тут я опешила – даже подумать не могла, что речь пойдет о лоте. Стоп! Так он?..

– Вы – тот, над кем я одержала честную победу? – невольно дрогнули мои губы в улыбке.

Так вот откуда его интерес! Фух! Аж дышать легче стало. Но кажется, расслабилась я рановато, как поняла, когда собеседник мой нахмурился.

– Ты считаешь это победой? Ну допустим… И все же, ответь на вопрос.

Как же противно было это его тыканье! Да и сам он все еще не вязался у меня с ценителем живописи, каким, по ходу, и являлся. Если только, он тут не на таком же задании, как я, конечно.

– Она мне понравилась! – не придумала я ничего лучше и умнее.

Зато тон выбрала правильный – дерзкий на отвали. Но в собеседнике моем это вызвало лишь иронию.

– Да неужели!.. – усмехнулся он. – И какой же показалась тебе эта работа?

Не понимала, почему должна перед ним оправдываться, но мысленно уже лихорадочно вспоминала все, что успела (или захотела) прочитать про картину.

– Она из… ранних работ художника. Техника написания немного наивная и не замутненная знаниями…

Снова почувствовала, как по спине скатилась струйка пота. Пора было уходить отсюда. На этой мысли я схватила со стола бокал и осушила его одним глотком. А ведь это уже вторая сотка коньяка. И результат не заставил себя ждать – по телу вместе с теплом растеклась и легкость. А в голове зародился приятный туман.

– Ты еще и закладываешь? – усмехнулся мужик, ударив себя по шее двумя пальцами в характерном жесте. – А вот подготовилась к уроку отвратительно, – скривился он. – И картина тебе эта не нужна – ты явно здесь по чьему-то поручению. Не сомневайся, это я очень скоро выясню. Хотя уже сейчас есть кое-какие догадки…

Его голос – низкий и с хрипотцой, манера говорить – растягивая слова… Вкупе с его внешностью делали его в моих глазах еще опаснее. Только угрозы его уже не достигали цели, спасибо алкоголю в моей крови.

– А знаете что? Вас совершенно не касается, что и почему я делаю. Тут или еще в каком месте… Захотела и купила эту картину! – вскинула я подбородок. – А вам… вас просто обида заела, что я увела ее из-под вашего носа!

– Так я и думал…

– Что? Что вы там могли думать обо мне? – фыркнула я, ища глазами официанта. Надоело слушать этого надутого индюка бандитской наружности. Пора было отправляться домой.

– Что ты недалекая, ограниченная, блондинка, одним словом…

– Что??? – я задохнулась от возмущения, хватая ртом воздух.

Это уже было слишком – с меня даже весь хмель слетел. А вместе с ним и бравада.

– Ну знаете… – а мужик продолжал рассматривать меня с невозмутимой улыбкой на губах. Он словно взвешивал реакцию на свои хамские слова. – Я… То же самое могу сказать про вас! И я не блондинка, если вы этого не заметили.

А где же этот чертов официант?! И почему бармен проявляет к нам такое нездоровое любопытство? Поглядывает вроде украдкой, но с неприкрытым интересом в глазах.

– Блондинка – это фигура речи, ну или состояние души. Но, кажется, ты даже этого понять не способна.

– Знаешь что? А не пойти ли тебе к черту?! – выплюнула я прямо ему в лицо. На этот раз злость перевесила всё остальное.

Наконец-то! Я махнула официанту, вывернувшему из-за угла. Тот сразу же оказался возле стола. К моему великому изумлению, прежде чем посмотреть на меня, парень со всей почтительностью поприветствовал мужика:

– Добрый вечер, Сергей Генрихович.

– Генрихович?.. – расхохоталась я, чем даже себя удивила. – А фамилия, должно быть, Шварц? Или может быть Фишер? А имя-то чего такое простецкое? Деревенское?.. Счет! – зыркнула я на официанта, выглядевшего совершенно несчастным.

На мужлана я больше не смотрела, но боковым зрением удовлетворенно подмечала, что у меня получилось удивить его. Ну и дар речи он временно подрастерял, что было мне только на руку.

Официант вернулся уже через минуту, протягивая мне мобильный терминал. Оплата прошла молниеносно, и проделала я это на ходу.

– Я с тобой не прощаюсь, – послышалось за моей спиной, когда я уже торопилась на выход. – За все нужно платить, блондинка.

Козел! Какой же он козел! – ругалась я про себя, понимая, что только что услышала в свой адрес прямую угрозу. И кто же он такой? Это я собиралась выяснить в ближайшее время.

Глава 8

– Алло! Вы не говорили, что он опасный тип! – выпалила я в трубку.

Первым делом, оказавшись в такси, я раскопала в сумочке визитку Гаврилова. И сразу же позвонила ему, не откладывая в долгий ящик. Алкоголь, конечно, сделал меня намного храбрее или глупее. Кажется, наговорила я этому… Генриховичу лишнего. И тоже грубила ему в открытую. Но он ведь первый начал.

– Ангелина? Как все прошло? Судя по списанию со счета лот мой?

И это все, что его интересует? Хотя, чему я удивляюсь, только это его и интересовало с самого начала. И обеспечение мне безопасности на аукционе он не обещал.

– Все прошло хорошо, – вынуждена была отчитаться я. – Лот ваш и уже направляется по адресу. Завтра он будет у вас. Но тот, у кого я его увела…

– Он ничего вам не сделает, – перебил меня Гаврилов. – Ангелина, вы хорошо справились со своей работой. Завтра, как только получу лот, вам на карту упадет вторая половина гонорара. И можете спокойно жить дальше. Надеюсь, этих денег вам хватит, чтобы найти себе достойную работу.

Вот вроде говорил он всё правильно, но почему-то мне казалось, что меньше всего этого Гаврилова волнует мое будущее. И в ушах до сих пор звучала недавняя угроза, а точнее, то, как она была высказана. Брр! Аж снова мороз пробрал, и я поежилась. Хоть ночь и была теплой для начала сентября.