Янтария

Таня шла по улице и кипела от возмущения. Всему виной была ее подруга Алиса. Вот уж поистине нужно быть сумасшедшей, чтобы с температурой под сорок думать о сексе. Нет, Таня, конечно, не пуританка в свои-то двадцать два года, некоторый сексуальный опыт имеет. И даже получает от этого удовольствие. Но терять из-за мужика голову – явный перебор. Всему виной, со слов подруги, то что она пока еще не нашла идеального партнера. Черт побери, это ж со сколькими нужно переспать, чтобы его найти? И таким ли способом нужно искать? Таня считала, что идеальным можно назвать только того, кого любишь. Но на ее горизонте пока было пусто.

Ладно, чего уж там. Алиса ее подруга. А она идет и злится, вместо того чтобы спокойно выполнить просьбу той – пойти в аптеку и купить противозачаточные. Благо аптека рядом с домом. Зато подруга живет на другом конце города, тут же с иронией подкинуло сознание Тани.

В аптеке Таня какое-то время смотрела на полочку за стеклом, понимая, что слегка ошарашена выбором противозачаточных средств. Ничего удивительного, что при таком их многообразии, в стране проблемы с демографической ситуацией, и рождаемость резко падает.

Так ничего и не выбрав, Таня решила обратиться за помощью к аптекарше. Перетерпев охи и вздохи той и прослушав не самый краткий инструктаж по применению противозачаточного средства, она, наконец-то, отправилась домой.

Уже год как нет мамы, но Таня до сих пор не привыкла к самостоятельности. Когда ее не стало, пришлось бросить институт и устроиться на работу. Офис-менеджер в занюханной фирмешке – не предел ее мечтаний, конечно, но к этому вопросу Таня относилась философски – успеет еще доучиться и сделать карьеру. Да и особого желания продвигаться по служебной лестнице не было. Гораздо тяжелее смириться с мыслью, что она больше никогда не увидит маму, не поговорит с ней, не получит своевременный совет… Боль от потери притупилась, но все вокруг напоминало о матери. Постоянно невольно накатывали воспоминания. Вот и сейчас Таня брела по улице и думала, что отца своего она не видела никогда. А недавно узнала, что, оказывается, его вообще никто из родных ни только не видел, но даже имени не знали.

Когда Таниной маме было двадцать шесть, она гостила у бабушки, своей мамы, в деревне. В живописном уголке раскинулась деревушка, от туристов отбоя не было – уж больно популярным считалось это место для отдыха. Вот мама и уехала с одним. Через год вернулась без него, а еще через семь месяцев родилась Таня.

Где пропадала столько времени и с кем, мама никому не рассказала. А когда Таня подросла, строго-настрого запретила ей ездить в гости к бабушке, мол, там много приезжих и незнакомых, якобы бывали случаи, когда люди пропадали без вести. Последнюю версию подтвердила и бабушка. Туристов много, не все пьют только лимонад. Спят они в палатках, а по ночам устраивают гульбища. Конечно, бабушке Таня верила, но все равно не понимала, почему нельзя погостить у нее хотя бы пару дней. На этот счет у Тани имелась своя версия – скорее всего, ее отец из тех краев, и мама с бабушкой боялись, что она его встретит.

Как ни странно, Таня и сама боялась встречи с отцом. В этом плане у нее все было странно, даже парадоксально. Она любила отца, хоть и совершенно его не знала. Даже толком не слышала никогда о нем. Не представляла, какой он, что за отношения их связывали с мамой. Любила по той простой причине, что видела, какие чувства к нему пронесла мама через всю свою недлинную жизнь. Таня мечтала увидеться с ним и до жути боялась, что бросится ему на шею и разрыдается от счастья. Но ведь так нельзя, он не заслужил этого. Да и у нее есть гордость, да еще какая. Ее гордость и в повседневной-то жизни нередко доставляла определенные трудности. А тут такое, чему и сама не знает объяснения, но и сопротивляться этому не может. В общем, как Таня ни старалась, а странную любовь к отцу побороть в себе не могла. Думала об этом постоянно, сама же пугаясь собственных мыслей.

Таня вышла из автобуса и направилась к дому подруги. Не обращая внимания на прохожих, она размышляла о том, что бы такого вкусненького приготовить на ужин. В мыслях уже дошла до холодильника, как вдруг зазвонил мобильный телефон. Ну конечно Алиса, даже не взглянув на аппарат, подумала Таня.

– Танюша, – раздался голос сексуально озабоченной больной, в прямом и переносном смысле. – Можешь не торопиться. У меня, оказывается, были таблетки. Так что на пару дней еще хватит. Но все равно спасибо, и я тебя обожаю.

– Алис, для тебя идеальный партнер Базилио, а не твой Вова, – выпалила Таня. – Спасибо, конечно, что предупредила, но я уже подхожу к твоему дому, так что кипяти воду, будешь поить меня кофе.

– Кофе?.. – замялась подруга. – Понимаешь, тут такое дело… В общем, я не одна, -после паузы добавила. – И…

– Ладно, проехали, будешь должна, – ответила Таня, не желая разводить долгие дебаты, и прервала связь.

Так ей и надо! Сама виновата – нечего срываться по первому зову. Хотя, если честно, она не очень-то и обиделась. Подруга в своем репертуаре. И Таня снова вернулась мыслями к холодильнику и даже уже открыла его… Только, заглянуть и произвести ревизию не успела, снова зазвонил мобильный.

– Я его выпроводила, поднимайся! – радостно прокричала Алиса.

– Алис, я не хочу быть виноватой в том, что ты один день прожила зря из-за меня, – ответила той Таня. – Ты давай, звони своему коту, пусть возвращается. Да и я уже еду домой на такси.

Как раз в этот момент перед ней затормозила иномарка с шашечками на крыше. Таня прикрыла телефон и назвала водителю адрес.

– Как же мне повезло с тобой! – прощебетала Алина и радостно отключилась. Поди, сразу же бросилась набирать номер своего кота.

На самом деле, это Тане повезло с подругой. Алиса вносила хоть какое-то разнообразие в ее жизнь. Не то чтобы она жила скучно или не умела развлекаться. Нет. Конечно же, она не сидела сиднем дома, посещала все те места, где отдыхают и расслабляются девушки ее возраста. Но иногда Таня ловила себя на мысли, что все вокруг нее слишком однообразное и скучное. У нее была своя точка зрения по поводу того, как вообще устроена жизнь. Хотя, Таня понимала, что ее точка зрения никому не интересна. Но, с другой стороны, она и не навязывала ее никому. Только считала она, что именно комфорт современной жизни делает людей слишком изнеженными, губит их. Что слишком мало разнообразия, что люди разучились радоваться новизне, довольствоваться малым, но приятным. Им подавай все больше, да самое лучшее…

Но она отвлеклась. Пора заглянуть уже в холодильник и решить, наконец, что же она будет ужинать. И там у нее… тут опять зазвонил телефон. Таня не выдержала и тихонько чертыхнулась, доставая мобильный из сумки. Ну все держись Алиса – поесть спокойно не дает!

– Натрахалась за десять минут и теперь поговорить с кем-то надо? – с ехидцей произнесла она в трубку.

– Внученька, – раздался до боли любимый голос,– я так раньше трахалась, как ты выразилась, что не то что говорить, думать после этого не могла. Хотя, в наше время это называлось по-другому…

Таня почувствовала, как стремительно краснеет. Наверное, такого цвета, что приобрело ее лицо в данный момент, и в природе нет. Пятьдесят первый оттенок красного, честное слово. Это же надо так опозориться перед родным человеком!

– Почему молчим? – услышала она смеющийся голос бабушки. – Вспоминаем, как раньше это называлось? Подсказать первую букву? Это похлеще поля чудес, – звонко рассмеялась она.

Но Таня уже пришла в себя. Редко когда ее можно было взять нахрапом, даже бабушке.

– Привет, баб. Я древнерусский не знаю, – нарочито бодро ответила она. – Вообще-то я перепутала тебя с Алисой.

– Только не с этой бл… блин, Алисой. Хотя, фигурка у нее ничего.

И это говорит потомственная дворянка! Бабушку Таня не просто любила. Она ее боготворила, как можно боготворить человека, на которого хочешь быть похож. Бабушку она считала именно такой, при всех недостатках той. Но даже недостатки Тане нравились, как нечто сверх оригинальное и приближающее небожителя к обычным людям.

– В общем, мы поняли друг друга, – тоже рассмеялась она.

– Танюш, – тон бабушки резко изменился, посерьезнел. – Мы с тобой почти год не виделись. Может, приедешь, погостишь?..

– К тебе?.. Баб, так мне же нельзя… – растерялась Таня.

Что происходит? Бабушка же всегда была на стороне мамы в этом вопросе. Она тоже запрещала Тане навещать ее в деревне. И за годы Таня приучила себя к мысли, что туда ей дорога закрыта.

– Послушай меня… – вновь заговорила бабушка. – Мне не так много осталось. Не перебивай, – остановила она готовую возражать Таню. – Я знаю, что говорю, – в голосе ее появились стальные нотки. – Я хочу, чтобы ты при мне вошла в наш дом. Я настаиваю и, заметь, делаю это впервые. Не хотела тебе говорить сразу, но раз по-другому тебя не уговорить, то я чувствую, что мне осталась от силы неделя.

Таня почувствовала, как вся покрывается липким потом. Тело вдруг стало вялым, словно с ней случился сердечный приступ. Говорить и дальше она не могла.

– Сегодня буду у тебя, – кое-как выдавила из себя, прервала разговор и заплакала прямо на улице.

Она не замечала, куда идет и того, что плачет. Прохожие не донимали ее вопросами, хоть и не могли не видеть слез на лице очень красивой девушки. Они словно понимали, что ей нужно поплакать, что у нее горе, и любые слова будут лишними.

Таня же плакала от страха. Раньше ей это чувство было неведомо. Даже когда умирала мама, она испытывала всепоглощающую боль, но не страх. А теперь она боялась. Бабушка была для Тани всем. Больше, гораздо больше, чем мать. Она и сама не знала, почему так чувствовала и относилась к той. Только так было всегда.

У бабушки было пятеро внуков. Лет восемь назад именно Тане она подарила старинные сережки безумной красоты. Они были украшены каплями чистого бриллианта. Его грани переливались на солнце так, что даже слепили своим великолепием. Таня их почти не носила, потому что считала слишком шикарными для себя. Но сейчас, забежав домой за вещами, она вдела сережки в уши, чтобы сделать бабушке приятное.

Тогда, когда бабушка преподнесла ей этот подарок, все родственники почему-то обиделись на Таню. Невзирая на то, что она единственная никогда не была у бабушки (это та приезжала в город и довольно-таки часто навестить внучку) и никогда у нее ничего не просила. А просить было что. Как бабушка умудрилась сохранить и приумножить фамильное наследство, никто не знал, но все, кроме Тани и мамы, жили и процветали за бабушкин счет. Мама же наотрез отказывалась принимать от нее помощь, чем сильно обижала бабушку. Но до самой смерти была непреклонна в своих принципах, что всего в жизни нужно добиваться самой. Таня тоже бы не взяла сережки, догадываясь, какие они дорогущие, но в этом вопросе бабушка осталась непреклонной, и заявила, что если внучка откажется от подарка, то может забыть о ней навсегда.

Таня лихорадочно металась по квартире, собирая самое необходимое. Благо лето, много вещей не нужно. Первым делом она позвонила на работу. Начальник не хотел давать ей отпуск за свой счет, так Таня решилась на крайнюю меру – пообещала, что переспит с ним, благо тот к ней давно клеится. Естественно, обещание свое она и не подумает исполнять, потом придумает, как от него отвязаться.

Через час она выходила из дома с небольшой дорожной сумкой. До деревни было километров сто, и добираться Таня решила на такси, бог с ними, с деньгами. Нельзя терять времени, потому что баба не шутила, Таня и это знала.

Слава богу таксист попался тактичный – понял, что пассажирка чем-то озабоченна и не стал приставать с вопросами.

В дороге Таня задремала и проснулась от легкого прикосновения к плечу:

– Девушка, приехали. Куда дальше?

– Не знаю. Я тут в первый раз, – никак не могла сообразить спросонья Таня.

– А к кому вы едете знаете? – терпеливо расспрашивал таксист.

– Да, к бабушке.

– Ну так бы сразу и сказали, – спокойно ответил он, вышел из машины и направился к двум мужикам, стоящим неподалеку от того места, где затормозил.

Какое-то время он с ними о чем-то говорил, а потом вернулся в машину.

– Не хочу вас расстраивать, они, конечно, местные, но где живет ваша бабушка, не знают.

Таня посмотрела на водителя и засмеялась.

– Простите. Мою бабушку зовут Суворова Анастасия.

– Это несколько упрощает задачу, – серьезно произнес мужчина и снова вышел из машины.

Оказалось, бабушкин дом стоял в самом конце деревни, практически на отшибе. До него пришлось еще минут пятнадцать ехать по ухабистым дорогам благо, погода стояла сухая. Но растрясло Таню прилично за это время, да и тело ломило нещадно от долгого сидения в машине. Поэтому, когда они остановились возле высокого забора, выкрашенного в благородный коричневый цвет, она с радостью расплатилась с водителем и покинула душный салон такси.

Калитка оказалась не заперта – бабушка явно ждала гостей. Таня толкнула ее, ступила во двор и остолбенела. Она всегда представляла себе бабушкин дом каким-то особенным, но действительность превзошла все фантазии. Перед ней предстала настоящая аристократическая усадьба, такая, какими представляла их себе Таня, читая романы батюшки Толстого: с округлыми белыми колоннами, поддерживающими просторную балкон-террасу на втором этаже, с широкой парадной лестницей, заканчивающейся двустворчатой дверью, распахнутой настежь с завешанным плотным тюлем проемом, с широкой, мощеной булыжником, дорожкой, ведущей к дому, и резной беседкой, притаившейся в тени деревьев неподалеку от дома. И дом, и сад выглядели немного запущенными, давно не ремонтированными, но от этой запущенности еще больше чувствовался налет аристократизма, лежащий тут на всем.

Бабушка вышла навстречу, и лицо ее светилось счастьем.

– Теперь можно и умереть спокойно, – произнесла она так обыденно, словно речь шла о пирогах в духовке. Таня даже не смогла рассердиться, отвечая на ее объятья. – Пойдем в дом, дорогая, у нас мало времени.

Внутреннее убранство дома отвечало его внешнему виду. Здесь не было налета мещанства, в виде вязанных крючком салфеток и всевозможных сувениров. Вся мебель была простой и неновой, правда накрытой чехлами бежевого цвета, выстиранными и выглаженными. Потертый паркетный пол не блестел лакировкой, но выглядел свеже натертым, даже в воздухе еще улавливался запах мастики. И когда только бабушка все успевала, да в ее-то годы?

Пока закипал настоящий русский самовар, бабушка усадила Таню на диван и начала свой рассказ. Таня слушала, не перебивая, но не могла не сопротивляться в душе.

– Наш род очень древний и знатный, – голос бабушки звучал по-особенному гордо. – Мы всегда очень тщательно подходили к выбору пары. Даже в советское время, когда идейных фанатов было больше, чем нормальных людей, мы умудрялись находить подходящую партию. И конечно же, редко когда выбор совпадал с зовом сердца. Да почти никогда… – бабушка замолчала ненадолго, словно погружаясь в прошлое. – Единственная, кто ослушалась веления крови и поставила честь рода под угрозу, была твоя мать. Только она последовала зову сердца. Внученька, – схватила бабушка Таню за руки, заглядывая в глаза, – я не хочу уходить из этого мира, не покаявшись перед тобой. Ты же знаешь, как я тебя люблю.

– Да, – прошептала Таня, и слезы сами собой потекли по щекам. Столько любви и нежности было в бабушкиных словах, но еще больше плескалось в ее глазах.

– Так вот, виновата я перед тобой гораздо больше, чем ты думаешь. Ведь я заставляла твою маму избавиться от тебя, сделать аборт, – тут бабушка запнулась, сжала руку Тани и поднесла к губам. На ладонь упали несколько слезинок.

– Баб, ну ты чего? – обняла ее Таня и прижала к себе. – Ну раз я родилась, значит ты передумала, – пыталась шутить она.

– Нет. Я выгнала свою дочь.

А вот об этом Таня даже не догадывалась, и мама никогда не рассказывала. Как можно выгнать собственную дочь? Ей нужно было прийти в себя, смириться с этой мыслью, потому что обвинять в чем-то бабушку она по-прежнему не могла.

Таня извинилась и вышла из дома. Она спряталась в тени беседки и опустилась на резную лавку. Казалось, время ненадолго остановилось, словно давало ей фору.

Но надолго ее одну не оставили. Вскоре вышла бабушка и присоединилась к ней в беседке.

– Ты как? – аккуратно спросила она.

– Как ты после секса, или как там это у вас называлось?.. – пыталась отшутиться Таня, хоть ей все еще было ужасно не по себе. – В голове никаких мыслей.

Бабушка звонко рассмеялась, и Таня сразу же расслабилась. Что было, то быльем поросло, а бабушка всегда была и останется ее самым любимым человеком в мире. Она положила голову той на колени и всхлипнула:

– Как я буду без тебя? Я не хочу…

– К сожалению, а может и к счастью, не все происходит так, как мы хотим того. Вот и твоя мама пошла против правил, – улыбнулась бабушка. – И знаешь, что самое интересное? – посмотрела она на Таню загадочно. – А то, что именно ты – та, от которой я тщетно пыталась избавить твою мать, вобрала в себя все лучшие черты нашего рода. Ты не похожа на всех остальных. Словно сама природа упрекает меня за недальновидность, – продолжала рассуждать она, задумчиво разглядывая лицо Тани. – Возможно, что-то ты унаследовала от своего отца. Но, к сожалению, я его никогда не видела, хоть и всегда считала шалопаем. А иначе, как он мог бросить твою маму?

Бабушка погладила ее по руке и замолчала. Еще долго они сидели в саду, пока совсем не стемнело. Когда уже собрались идти в дом, Таня спросила:

– А почему меня мама называла Янтарией?

– Этого я не знаю, дорогая моя. Но тебе это имя всегда шло. Ты, как этот благородный минерал – вся светишься изнутри. И я очень рада, что ты надела мой подарок, – подмигнула она Тане, беря под руку и уводя в дом.

Ночью бабушка умерла. Для Тани это явилось шоком, но не неожиданностью. Всего за несколько последних часов, что провела с ней, она узнала свою бабушку так близко, как не знала никогда. И сейчас она думала, что та была настоящей аристократкой, до мозга костей. Такой, до которой самой Тане очень далеко.

После тягостной процедуры похорон, на которую съехалась вся родня, Тане хотелось побыть одной. Она не могла находиться в доме, где больше не было бабушки, где родственники уже успели переругаться из-за наследства. Там было, что делить, но Тане все это не нужно было. Самым ценным сокровищем в этом доме всегда была бабушка, а сейчас ее не стало.

Она уходила все дальше от дома, погруженная в невеселые мысли. Все они сводились к одной – как жить дальше, когда из жизни ушел последний родной человек? Перед ней простиралось широкое поле, и оно сейчас символизировало ее длинную жизнь, в которой она никак не находила свое место.

Таня не заметила, как подошла к обрыву. Надо же! Она и не подозревала, что поле это раскинулось так высоко. Внизу блестело озеро. За ним не было видно ничего, лишь туманная дымка, в которой и тонул противоположный берег озера. Красота неописуемая, от которой захватывало дух и хотелось любоваться ею вечно. Только теперь она поняла, почему это место пользовалось такой популярностью у туристов. Их и сейчас было предостаточно на берегу озера. Там они раскинули целый палаточный городок.

Таня опасалась, что ее могут заметить снизу. Еще взбредет кому в голову с ней познакомиться. Потом ведь не отвяжешься… Она отошла от обрыва и направилась в сторону опушки леса. Про этот лес она тоже ничего не знала, а поэтому опасалась углубляться в него. Еще больше не хотела повстречать дикое животное, нежели общаться с незнакомыми людьми. Так и стояла на опушке, размышляя, куда еще можно пойти, чтобы скрыться от посторонних глаз и праздного любопытства, пока не захотела пить. День выдался жарким, и солнце припекало нещадно. Даже в тени дуба, под который спряталась Таня, становилось нестерпимо душно.

Нужно было возвращаться. Таня надеялась, что дележка уже подошла к концу, и родня ее успокоилась. Она пошла вдоль леса, чтобы не пересекать поле под палящим солнцем. Внезапно ее слуха коснулся звук льющейся воды. Где-то совсем рядом, судя по шуму, находилось что-то типа подземного источника. Пить захотелось еще сильнее. Таня углубилась в лес и буквально через двадцать метров увидела выступающий из земли огромный валун. Одна сторона его была словно срублена гигантским топором – совершенно отвесная. И по ней шустрым потоком струилась вода, стекая в небольшой водоем по желобку из камней и исчезая где-то в кустах. Поблагодарив проведение, Таня направилась к источнику.

Глава 2

Этот маленький уголок природы показался бы Тане самым живописным в мире, если бы не вытоптанная трава и мелкий мусор – следы пребывания туристов. Как можно быть такими небрежными? Зачем засорять то, что дано нам бесплатно, что выглядит настолько привлекательным при мизерном вложении со стороны человека?

Осторожно ступая по камням, Таня приблизилась к водоему. Пить хотелось нестерпимо, вода манила свежестью и прозрачностью. Странно, но при всей своей красоте, пить из этого водоема было очень неудобно. Чтобы не упасть, Таня уперлась одной рукой в каменную стену, а второй пыталась зачерпнуть воды. Наконец, у нее это получилось. Но не успела она сделать больше одного глотка, как та рука, что упиралась в стену, стала словно проваливать внутрь ее, притягиваемая чем-то очень мощным. Таня смотрела на руку и ничего не понимала – внешне все выглядело, как и раньше, только она явно куда-то падала. Мелькнула мысль: "Сейчас разобьюсь". В следующий момент ее окатило водой, да таким мощным потоком, что какое-то время она отплевывалась, чтобы не захлебнуться. И лишь после сообразила, что находится между двумя мужчинами. Они больно держали ее за руки, как будто собирались распять. Это уже ни в какие рамки не вписывалось – неужто туристы обнаглели до такой степени, что нападают на местных жителей средь бела дня?! Кипя от гнева и тщетно пытаясь вырваться, Таня произнесла:

– Уберите свои грязные лапы! Даже змея не кусает человека, когда тот пьет воду.

Ее голос прозвучал громко и величественно. Ему сопутствовало длинное многоголосое эхо. Только тут Таня сообразила, что находится не в лесу, а в длинном коридоре, теряющемся где-то вдали. Но как она тут оказалась? Верзилы, тем временем, выпустили ее руки и изумленно рассматривали. Но длилось это лишь мгновение. Опомнившись и не сказав ни слова, те снова схватили ее и потащили по коридору.

Таня не сопротивлялась, чтобы не остаться без рук. Пока двигалась по коридору, мозг ее лихорадочно работал. Кто эти люди? Почему они выглядят так странно? Торсы мужчин были обнажены по пояс, а нижняя часть одета в широкие шаровары. И совершенно босые… Их наряд больше смахивал на театральные костюмы. Вторая мысль, что посетила голову Тани, была, куда она попала. И третья, которая, по ее мнению, оказалась самой гениальной за всю ее жизнь – надо спросить об этом у бугаев. Что она незамедлительно и сделала, несмотря на призрачность надежды и самоиронию. Естественно похитители (а в том, что ее похитители, Таня уже не сомневалась) плевать хотели на все ее вопросы и молча продолжали тащить ее вперед. Может они глухие? Или немые, как вариант?..

Таня поражалась собственному хладнокровию. Почему не истерит, не бьется головой о стену? Или не теряет сознание от страха? Ведь это точно не сон. Она отчетливо осознавала, что только что с ней произошло нечто, не поддающееся описанию. И точно она не уснула посреди источника, чтобы увидеть этот чудный сон. Так почему же ей не страшно? Или выплеск адреналина в кровь так велик, что перекрыл все чувства, оставив лишь любопытство?

Тем временем коридор закончился, и они оказались около двери. За дверью начиналась лестница, уходящая вниз. На нее они и ступили. Тане казалось, что спускаются они вечность, что лестница никогда не закончится. Наверное, она ведет к центру земли. Каково же было ее удивление, когда лестница уперлась в глухую стену.

– Что, голубчики, заблудились, – усмехнулась Таня, переводя дух после стремительного спуска. – Учтите, я устала и не собираюсь идти обратно, не отдохнув.

И эту ее реплику, в которую она вложила все свое достоинство, верзилы проигнорировали. Не обращая на нее никакого внимания, один из них постучал по стене. Это точно был условный знак. Почти сразу же раздался жуткий скрежет, и прямоугольный кусок стены ушел внутрь, а потом отьехал в сторону. В образовавшемся проеме глазам Тани предстали еще двое мужчин. На них были шлемы, кольчуга, а на поясах висели огромные мечи. Посмотрев на пришедших, они расступились и впустили их внутрь.

Таня понимала все меньше, но продолжала безропотно следовать за похитителями. Теперь они шли по широкому светлому коридору. Потолок находился так высоко, что с трудом получалось его рассмотреть. С правой стороны тянулась сплошная стена, а с левой находились решетчатые двери. Судя по всему, каждая служила входом в отдельное помещение.