Холодное сердце пустыни

27. Глава, в которой герой слышит отказ

– Нет.

Голосом Нии-Фэй можно отправлять на верную смерть, до того он сладок и нежен. Любое её слово звучало, как признание в любви – искреннее, глубокое, страстное. И что бы она не сказала смельчаки все равно вдохновились бы настолько, что сами ринулись на вооружённого до зубов врага.

Да и сама Нии-Фэй голосу своему не уступала – свела бы с ума не одного смертного воина, одним только тем, как отбрасывает волосы с плеч.

Она была богиня.

Этим можно было описать абсолютно все, что Пауль мог подумать о Нии-Фэй.

Уж насколько хороши были русалки, что сплывались к той дорожке, по которой он шагал, но богиня любви своей красотой могла затмить солнце на небе, если бы осмелилась настолько бросать вызов солнцеликой Шии-Ра.

Наверное, будь Пауль чуть поюнее, он, верно, с четверть часа мог бы простоять с открытым ртом, наблюдая за каждым плавным движением Нии-Фэй. Да даже за её волосами, вот уж на что действительно сложно было налюбоваться…

Эти кудри… При виде них не думалось о волосах, только о золоте, из которого пряли эти шелковые пряди и завивали их этими тугими локонами… В этих волосах, кажется, даже вспыхивали крохотные звезды – подарок самого Мафрея, который, по слухам, уже давно ухаживал за богиней любви и страсти.

И эта богиня сказала Паулю: «Нет». Паулю, что стоял сейчас перед ней преклонив колено и потратил столько собственного красноречия на самую изящнейшую просьбу, на которую вообще был способен. Не мудрено, конечно, даже в период своей купеческой практики, у Пауля не было настолько сложной цели, как богиня, у которой надо выпросить вожделенное.

– Я явился к тебе без дара, достойного тебя, и прогневал тебя, прекраснейшая? – осторожно начал Пауль, но Нии-Фэй просто качнула головой, не спуская с Пауля взгляда ярких небесно-лазурных глаз.

– Я не чту даров и не принимаю жертв, эффинец, это известно всем, кто слышал обо мне, – от холодности в тоне богини можно было околеть до смерти, – любой, чье сердце тронули любовь и страсть, уже приносит мне жертву. Большего дара мне не нужно.

– Но что тогда я сделал не так, прекраснейшая? – Пауль слышал, как шипят за его спиной русалки, но отступиться сейчас… он просто не мог. Он явился сюда за лотосом для Мун и без него уходить не собирался. Хотя…

Он ведь уже имел дело с разъяренной богиней и знал, чем может аукнуться их гнев. Вот только сейчас ему терять было нечего. Через три дня он встретится с Сальвадор на песке её капища, и может не уйти с него живым.

Хотелось оставить для Мун хотя бы что-то, после чего она бы его не забыла.

И у беглого гладиатора было довольно мало способов объяснить этой пустынной колючке, насколько глубоко она засела в его сердце. Что она не права, дело было совсем не в похоти…

Так мало времени у них осталось. И ни единого подходящего слова у Пауля так и не нашлось, чтобы с ней объясниться.

Но Нии-Фэй все так же непреклонно смотрит на него. Она не может солгать. Она не может сказать то, чего нет.

Неужто – он и сам ошибается? Неужели, он и вправду недостаточно места в своем сердце отдал Мун и принимает за глубокое чувство то, что этим чувством не является?

– Сердце твое – как раскрытая книга, эффинец, – Нии-Фэй все-таки решает удостоить его ответа, – и дар твой велик, и выбор твой крепок. Из всех, кто приходил ко мне и просил у меня мой лотос, ты достоин не меньше других. И все-таки нет. Мой ответ останется именно таким, и никак иначе.

– Почему же? – Пауль вновь повторяет свой вопрос, глазами же нашаривая подходящий бутон.

Необязательно получить лотос в дар от самой богини.

Можно и украсть…

Главное потом – выбраться из воды, встать ногами на твердую землю. По законам богов и смертных – в этом случае Пауль будет считаться победившим в поединке с богиней.

Нашел…

Лотосы тут везде – и парочка так удачно прикорнули на мраморной ступени, у самой золотой сандалии богини.

– Знак на твоем плече, эффинец, – тихо вздохнула Нии-Фэй и сделала шаг влево, чтобы опереться ладонью об узорчатые перильца лестницы, – это ведь знак благословения Эльяса эль Мора?

Она вроде как делала дистанцию между собой и Паулем больше, но он не был в обиде – это было очень кстати. Тугой синий бутон оказался у самой подошвы сандалии богини.

– Да, прекраснейшая, – недоумение не пришлось изображать, – но почему тебе это важно?

– Я не диктую смертным, как им жить и кому приносить жертвы, – в тоне Нии-Фэй звучали только неудовольствие и горечь, – но тем, кто взывает в сложный час к Королю Голода, я не даю своих благословений и не дарую своих цветов. Тебе лучше уйти. Я начинаю терять терпение.

– Прошу, прекраснейшая, не гневайся…

Пауль подался вперед, вставая уже на оба колена у ног богини, касаясь лбом узорчатой плитки у самых пальчиков ног Нии-Фэй.

Все это было не просто так – именно в эту секунду он и опустил свои ладони у сандалий Нии-Фэй. Одной из них накрыл тугой бутон. Сакральный момент. Аман говорил, что если сердце любит недостаточно крепко – как только сорвешь цветок, раздастся громкий звон…

Нии-Фэй топнула ногой.

Это было как подводное землетресение, и плотная волна просто отшвырнула Пауля назад на несколько шагов. Лишь чудом он успел укрыть крохотный бутон лотоса в плотно сжатой ладони.

Если Нии-Фэй не видит сквозь его плоть – она не увидит этого цветка.

Тихо. Или это просто в ушах зазвенело после сильного удара?

– В иное время, я бы нашла твою настойчивость очень милой, смертный, – Нии-Фэй говорила это негромко, но каждое ее слово будто капало на кожу каплей раскаленного свинца, – но я уже говорила. С теми, кто выбрал своим кумиром Эльяса эль Мора, я дел не имею. И с этим лживым недоразумением, что выдает себя за бога – тоже. Верни мой цветок.

Странно. Звона ведь не было… Но Нии-Фэй все равно в курсе свершившейся кражи.

Русалки могли бы, наверное, выдрать, а то и выгрызть нежный нераскрывшийся бутон лотоса из пальцев Пауля. Он случайно поймал пару улыбок этих красоток и понимал, о чем говорит – зубы у любимиц Нии-Фэй были мелкие и острые, абсолютно нечеловеческие.

В общем – забрать лотос у героя, что на ходу освоил профессию вора, они могли. Но почему-то они не стали этого делать.

Более того, и Нии-Фэй осталась неподвижна, ни на дюйм не сдвинулась с нижней ступеньки лестницы, что спускалась из её беседки.

Только ладонь вперед протянула, будто требуя свою вещь назад незамедлительно.

– Верни, – её слово было сказано шепотом, но именно оно пробрало Пауля глубже всех прочих. Слово-граница, последнее требование, последний шанс разрешить все мирно.

Пауль же просто качнул головой, осторожно опуская бутон лотоса в кожаный мешочек на поясе. И сделал первый шаг назад.

Нии-Фэй молчала всего одну секунду, а потом – качнула головой, неожиданно мягко улыбаясь. Нет, это не была уступка настырности Паулю.

– Он ваш, девочки, – нежно бросила она, поворачиваясь к русалкам, – только оставьте его сердце моему Деаму. Он тоже голоден.

– Боги, а он хорош…

– Ариш Тель Лан… Лучший воин Харибской Арены, – тихо шепнул Рик, будто ощущая, что сейчас может допустить эту реплику.

– А кто же ты? – Колкость сорвалась с языка сама по себе, но Рик её будто и не заметил.

– А я – мертвец и твоё орудие, госпожа. – невозмутимо хмыкнул он.

Ворчун… Приговорив себя к настолько дерзкому слуге, Сальвадор очень многое не взяла в расчет. Ну что ж, значит, ее ждёт очень веселая вечность. Но об этом она подумает позже.

Сальвадор медлила, выжидая.

Сама реакция Нии-Фэй, с одной стороны, была несправедливой, с другой стороны – это все еще могло быть испытание.

В воле и власти богини было не только вышвырнуть Пауля из озера и заставить украденный лотос истлеть в его ладони прахом, но и насыпать пару крепких проклятий на дорожку. Таких, чтоб до седьмого колена потомкам Пауля Ландерса икалось от дерзости их предка, что спер цветок самой Нии-Фэй, пойдя поперек воли его владелицы.

И все же – она всего лишь натравила на Пауля свою стражу.

Всего лишь…

Русалок было больше пяти десятков. Пока что… Вот только все они к Паулю сразу подплыть точно не могли. И он этим, разумеется, воспользовался.

Пожалуй, после той краткой стычки в переулке Сальвадор и не видела Пауля в бою. И сейчас ощущалось, что он в том узком тупичке Турфана особенно не расходился, предпочитая быть быстрым и эффективным.

Как и сейчас – только и пространства, и противников сию секунду у Пауля было больше.

Он был до крайности безрассуден, рисков, и наглости Паулю тоже отвесили немало, но назвать Пауля Ландерса никудышным воином у Сальвадор язык не поворачивался.

Сильный как медведь, он умудрился прорваться сквозь кольцо окруживших его русалок. Резкий как плеть, он не давал ни одной из подводных хищниц приблизиться к себе даже на пару шагов.

Он точно чем-то обработал клинок – потому что русалки цепенели от одной лишь скользящей царапины. Замирали, будто время для них останавливалось, еще сильнее распахивая свои глаза, пылающие во время охоты багровым цветом.

Парализующий яд арахнидов? Это Паулю даже покупать не требовалось, этих тварей он и в рейдах с охотниками бил в достатке. Для Фарея этот яд был слабоват, а вот для русалок Нии-Фэй его вполне хватило.

Может ли один воин без единой царапины отбиться от двенадцати русалок, налетающих на него разом, вооруженных короткими, но смазанными ядом динихтиса, копьями?

Может ли он делать это с непринужденной легкостью, умудряясь даже обезвреживать противниц без того, чтобы сворачивать им шеи и рубить головы?

Может ли он при этом – еще и отступать, по шагу, по два, по ровной каменной дорожке, туда, к лестнице, ведущей из воды?

Да. Да! Тысячу раз да!

Он мог бы быть эффективнее, он мог бы уже не одной неумелой русалке снести её чересчур красивую голову – уж Сальвадор, знавшая толк в искусстве боя, видела, где Пауль нарочно уводил клинок ниже и обходился легкими ранениями.

И вправду? Зачем, если было достаточно парализовать. Правда, у яда арахнидов ограниченный срок действия.

Им было сложно не любоваться. Им любовалась Сальвадор, которая вообще-то терпеть не могла всех этих драк, что мужчины устраивали, чтобы кому-то что-то доказать.

На него даже заинтересованно уставилась сама Нии-Фэй, явно удивленная, что этот смертный мужчина, оказывается, настолько упрям.

Ох, Ния, ты даже не представляешь степень его упрямства…

Но толку-то, что она таращилась на Пауля? Она лишь заставляла сердце самой Сальвадор ревниво подрагивать, а отзывать своих русалок хозяйка озера явно не спешила.

– Госпожа, – Рик осторожно покашливает, – нам не пора вмешаться?

Пауль как раз достиг подножия лестницы. Прохвост – он и под водой прохвост. Добрался все-таки…

– Еще ждем, – если бы Сальвадор могла мысленно покачать головой – она бы это сделала. Ждать было непросто… И пусть, в первую секунду, когда Ния дала добро своим гадинам начинать охоту – Сальвадор чуть не выдала себя, швырнув тело Анука вперед, сдирая с него невидимость, то потом перехватила собственный порыв.

Она не понимала, почему это делает и что её удержало. В иной ситуации, это могло стоить Паулю жизни.

Но… Не стоило…

Это все еще может быть испытание богини. И вмешиваться в него было опасно.

Ведь Пауль сам бросил Нии-Фэй вызов, утянув бутон лотоса обманом, и в некотором роде Ния имела права покарать наглого смертного…

Но с каких пор она вообще отказывает смертным только по одной их связи с Эльясом? Он же еще демоном умудрялся пролезть в Ахиллам, и здесь – портил и нимф, и русалок, и кого только не портил, и обычно боги – включая и Нии-Фэй – смотрели на это сквозь пальцы, как смотрят на шалости хулиганистого, но очаровательного ребенка.

Но Ния была так экспрессивна, так убедительна, столько враждебности было в каждом её слове, касавшемся Ворона… Будто у неё имелись к Эльясу счеты…

– Госпожа!

Рик заставил Сальвадор очнуться от этих размышлений.

Пауль поднимался все выше – медленно, осторожно, отбиваясь от новых русалок, что выползали из пещер и тоже присоединялись к охоте.

Пару раз он едва не оступился и уже обзавелся новыми рассечениями – на плече и на голени. Яд динихтиса не парализовывал… Но в принципе был очень токсичен…

И по движениям Пауля было заметно – у него начинает кружиться голова.

Вот только окликал Рик Сальвадор не поэтому.

Со дна, к верхним ступеням лестницы поднимался резкими сокращениями щупалец динихтис, явно решивший зайти к упрямому смертному со спины.

И Пауль и вправду не замечал самого опасного своего врага, которого точно не удалось бы нейтрализовать ядом арахнида. Водный демон яда не боялся – он был ядовит сам по себе. Зараза заразу не берет…

Но и это было не все…

Сейчас, когда Пауль поднялся выше – в поле зрения попадала уже и поверхность озера. Прозрачная раньше, настолько, что через неё звезды казались еще крупнее, сейчас она темнела, мутнела и… твердела, превращаясь в твердую корку. И… Что-то были у Сальвадор сомнения насчет того, что эта корка легко пробивается…

Один только взгляд Сальвадор заставила Рика бросить на Нии-Фэй.

На губах богини играла едкая улыбка.

Это было никакое не испытание.

Выпускать Пауля из своего озера живым Нии-Фэй была не намерена.

– А вот теперь нам пора вмешаться, Рик…

28. Глава, в которой герою спешат на помощь

– Прекрати, – Нии-Фэй не повысила голос ничуточки, но тон доведенной до белого каления богини отчаянно пытался добраться до самого уязвимого места души.

Интересно, до чьей души она пыталась доораться?

До души Сальвадор? После того, как попыталась прикончить её смертного? Ха!

И пусть он дерзкий, пусть он упрямый, но это не значит, что Сальвадор согласна дозволять кому попало покушаться на его жизнь. Уж если она не прибила Пауля Ландерса тёмной ночкой, чтобы дышалось проще, то заносчивой и ветреной богиньке точно не собиралась разрешать ничего подобного.

Уж если вмешиваться— то ни в чем себе не отказывать.

Сальвадор казалось, что она закусила удила. Как в первые годы, когда она еще не усвоила никаких правил взаимодействия с богами, и являлась по душу любого из них, вздумай они как-то поиграться с дочерьми пустыни и выбросить наскучившие игрушки. Именно тогда она и поняла— силу Шии-Ра в её руки вложила исключительную. Потому-то ей и не надо было никакого храма, никакого ранга полноценной богини.

Правосудие в любом случае было сильнее всего. И даже сильнее капризов богов.

Боги, кстати, оказались понятливее смертных, истории о том, как Оррес владыка кровавой жатвы спустился в пустыню и заделал особо понравившейся ему особе ребенка, а её потом забили камнями за нарушение храмовнего обета безбрачия сошли на нет.

Увы, но и Сальвадор все-таки пришлось следовать неким правилам, по личной просьбе Шии-Ра. Иногда…

Не сегодня.

У динихтиса не хватало уже трех пальцев, и одна клешня ядовитого демона болталась на сухожилии.

Сражаться спина к спине с братом Рику явно безумно понравилось…

По крайней мере динихтиса он вдумчиво кромсал уже сам своим тяжеленным двуручником, иногда откликаясь на замечания Сальвадор.

– Я сказала, хватит, – уже в голос рявкнула Нии-Фэй, и за спиной Рика пошатнулся Пауль. Случайно? Так вышло?

– Все в порядке, – сипло бросил тем временем этот ужасно бледный упрямец и ужалил коротким острым ударом подошедшую близко русалку, – лучше скажи, ты сможешь пробиться на поверхность?

– Госпожа?– Рику, кажется, это тоже было интересно.

– Мы сможем, – тихо откликнулась Сальвадор, – нужно только убрать с дороги динихтиса.

А вот динихтис ужасно не хотел, чтобы его убирали с дороги. Он напрягся, напружинился и внезапно вдруг – в прямом смысле этого слова, будто вобрал в себя воды и раздулся, став выше вдвое. Делал он это как-то незаметно, увы, напрягись он для этого магического трюка— Сальвадор непременно подкараулила момент, когда наливается магией сердце водного демона.

Возможно, дело именно в том, что сердце его было в руках у Нии-Фэй? И это она придала своему цепному псу такой облик именно в эту секунду?

– Госпожа!– во встревоженном вскрике Рика смысла не было.

Она и сама услышала глухой стон за спиной.

Время… Его было мало. Ещё меньше было шансов обойтись малой кровью без жертв.

Ну, что ж, значит, будем по-крупному…

Сальвадор губами Рика рявкнула заклятие— одно из древнейших, сложнейших, требовавших больше магии, чем все те чародейства, что он творил этой ночью.

Динихтис замер, лишенный своего времени напрочь. Заклятие поймало его до того, как он яростно оскалился, тварь только успела ощериться, показывая длинные острые зубы, из каждого из которых можно было сделать хороший нож…

Любоваться не было времени— откат от заклятия пришел тут же, нити контроля, что удерживали тело Рика во власти Сальвадор уже даже не зазвенели— они взвыли, будто озлобленные вайги, и в первую же минуту Сальвадор лишилась почти половины. С тихими всхлипами начали лопаться и все остальные.

Еще пять минут, и это орудие она потеряет.

– К Паулю, быстро, – шепнула она отчаянно, напрягаясь всей сущностью.

У неё был выход. Самый паршивый из всех возможных, но он был! Главное— не дать Паулю умереть. Те, кто умирали в озере Нии-Фэй считались её жертвами…

Пауль был бледен. И не стоял на своих двоих— осел на одно колено и тяжело упирался в белый мрамор ступени собственным клинком.

Лишь вглядевшись в него магическим зрением, она заметила то, на что не обратила внимания сразу.

Нити. Тонкие энергетические нити тянулись от Пауля к динихтису.

Вот же стерва…

Яд её демона просто высасывал силы из всех, кого им умудрились отравить.

Поэтому яд был на копьях, кинжалах и на прочем оружии русалок. Даже на когтях их наточенных. Чтобы лишить приговоренного на русалочью охоту и малейшего шанса на побег.

Одну царапину получить несложно— Пауль обзавелся даже несколькими, хотя уж его-то воинское искусство давало фору многим смертным.

Если бы заклятие Сальвадор распространялось только на динихтиса, и не парализовало и русалок, атаковавших смертного, то этого несносного искателя приключений пришлось бы вырывать из их челюстей по частям.

Но в магии Судья была весьма искусно

Парализовало всех, кто был рангом младше Сальвадор. Русалки, динихтис, мелкие магические создания, коих Нии-Фэй использовала для украшения собственного подводного сада…

– Быстрее, – шепнула Сальвадор, когда руки Рика подхватывали Пауля подмышками, – у меня мало времени. После того как я потеряю контроль над телом, у тебя будет полчаса. Потом это тело просто развеется прахом. Ты должен успеть за это время вывести его из Ахиллама. Запомни только одно— ты можешь разрушить барьер на поверхности воды. Магии хватит. А там— колдуй портал и проваливайте подальше. С рассветом Паулю уже не будет ничего угрожать.

– А ты, госпожа?– в тон ей откликнулся Рик. – Что ты будешь делать?

– А я, – она подняла голову Рика и глянула вперед, – я разберусь с ней.

Как уже говорилось— во власть заклятия попали те, кто был слабее полубогини Сальвадор. А вот богиня…

Нии-Фэй шла вперед. Своими точеными ножками в золотых сандалиях она ступала по белым камням дорожки и шагала к ним— к своим гостям.

Ведь в её озере не осталось никого, кто мог бы помешать Рику увести Пауля.

Кроме самой хозяйки этого гадюшника.

– Я знаю про твое пари, Судья, – Нии-Фэй остановилась у самого подножия лестницы и подняла голову, – тебе нельзя являть свой истинный облик при смертных. А в Ахиллам в ином виде тебе ходу нет.