Холодное сердце пустыни
- -
- 100%
- +
Звякал, видимо, пояс девчонки, украшенный мелкими монетками. Новый? Тот-то, вроде, так и остался в переулке.
Пауль опомнился лишь три секунды спустя, понял, что слушает, как бьется сердце девчонки и… Выдыхает. Неведомо почему, Мун действовала на него как крепкий успокоительный настой, коими в Эффинах приторговывали некоторые ведьмы.
Пауль шагнул назад, опуская руку с ножом и отчаянно на себя ругаясь. Вот надо же так видеть во всем опасность. Взял и напугал девчонку.
Сказались эти несколько недель после побега, когда дергаться приходилось от каждого шороха.
– Ты долго, – проворчал Пауль, возвращая кинжал в ножны на поясе.
– Хозяин не засыпает без моей флейты, – Мун пожала плечами, – я говорила, что приду ночью.
Говорила. Да и Пауль сейчас недоволен был больше собой, чем ею.
Девушка была все в тех же черных шароварах и синем покрывале, обернутом вокруг головы так, чтобы скрыть волосы и шею. Только сейчас сверху была не коротенькая кофточка-чоли, открывающая плечи и живот, а просторная белая рубаха, спрятавшая абсолютно все, на что можно было втихомолку попялиться.
И это было даже немножко обидно, но все понятно – во-первых, кто такой этой девушке Пауль, чтобы она брала и открывала ему свое тело, а во вторых, вечера в пустыне прохладные. Что ей, мерзнуть из-за капризов чужого ей Пауля, которому глаза покормить приспичило?
Да и в рубахе этой Мун не была хуже, отнюдь. Её красота будто стала меньше лезть в глаза, стала какой-то приглушенной, но отнюдь не менее волнующей.
– Идем, герой, – Мун чуть улыбнулась своими яркими губами и шагнула к окну Анука. Перед этим лишь ненадолго склонилась к чернокожему рабу, заботливо провела ладонью по его плечу. Что-то шепнула.
Анук дернулся, кажется, кивая, и простенькая решетка из двух прутьев, крест накрест, что перегораживала окно, стала прозрачной и почти невидимой. И сам проем круглого окна вдруг резко стал шире.
– Пролезешь? – Мун кивнула на окно, снимая с плеча холщовую сумку.
Пауль пролез.
В это окошко пролез бы даже Анук с его разворотом плеч. Нет, если он был способен на такие трюки даже без обучения, магик из него вышел бы способный, если бы не рождение рабом.
Все было не просто, за окном барака оказался лишь только задний двор дома, и где-то неподалеку кто-то переговаривался.
– Эй, герой, лови, – тихонько крикнула Мун с той стороны окна, и в руки Пауля шлепнулась её сумка. Объемная. И пахнущая хлебом. Пауль, не евший со вчерашнего вечера, этот запах ощутил сразу же, как сумка пролетела мимо его лица. И даже удивился, что не унюхал сразу. Хотя… Так ли это удивительно?
Зато он помнил, что от Мун пахло апельсиновым маслом и сандалом…
Девушка выскользнула из окна и сама, продемонстрировав гибкость песчаной змеи.
Выскользнула, соскочила на землю, забрала у Пауля сумку и, качнув головой, повела его между низенькими круглыми и прямоугольными домишками слуг.
Поместье хозяина Мун окружала высокая каменная стена. Вся обмазанная глиной, чтобы если что – не получилось по ней просто так забраться. И если центральные ворота утром стояли нараспашку, только два стражника по бокам вели караул, то задняя дверь была скромная и небольшая.
Мун вывела Пауля к ней, обернулась и прижала палец к губам.
У калитки спал, звонко похрапывая, крепкий широкоплечий мужик в воинском доспехе.
Рука Пауля легла на рукоять кинжала быстрее, чем он успел сообразить.
– Не вздумай, – шикнула на него Мун, сверкнув глазами, – я на него столько сонного зелья потратила не для того, чтоб ты его прирезал.
Ох ты. Какая занятная девочка, в зельях разбиралась…
– Ты случайно не ведьма, милая? – с любопытством поинтересовался Пауль.
Нежные губки девушки насмешливо скривились.
– Не угадал, герой, – мурлыкнула она, – какая жалость. Угадал бы, я бы тебя поцеловала. Может быть, даже в губы.
Бесовка.
– Идем, – шепнула Мун, взмахивая тонкой рукой и указывая на калитку, – и помалкивай, Саллем, конечно, крепко спит, но петь мне серенады над его ухом все-таки не стоит.
По губам Пауля пробежалась улыбка. Девчонка все-таки была ужасно забавная.
Она дернула за ручку двери, но было заперто. Мун метнулась к стражнику и склонилась к нему, зашарила по карманам шаровар.
И вроде все было понятно, все логично. Было что-то, от чего Паулю захотелось, чтобы девчонка закончила с этим своим обыском побыстрее. Уж больно неприлично смотрелись эти ладошки, щупающие спящего мужика за бедра. И попробуй еще выскажи претензию, она ведь для Пауля это делала.
– Ты скоро? – недовольно буркнул Пауль, и видимо, слишком громко – потому что спящий вдруг вздрогнул, встрепенулся, глядя осоловелыми глазами вперед. На Пауля.
Пальцы снова стиснулись, теперь уже на рукояти меча. Сейчас стражник вскочит, заорет и придется прорываться с боем… Девчонку жалко, с собой не возьмешь – её убьют ошейником, а здесь оставишь – и её убьют за то, что провела в дом чужака…
– Спи, мой сладкий, спи, мой сахарный, спи, чего вскочил? – мягко и певуче шепнула Мун на ухо стражнику и замурлыкала какой-то успокаивающий мотивчик.
Это не должно было сработать.
Но сработало.
Саллем снова осел на спинку скамьи, на которой сидел, моргнул пару раз и опустил голову на изящное плечико Мун. Это было лишнее…
Мун стояла, закостенев, явно боясь разбудить спящего, но потом цокнула языком, привлекая внимание Пауля и махнула свободной рукой в его сторону. Что-то блеснуло в лунном свете. Пауль поймал это на чистом рефлексе, даже не сообразив, что конкретно ему кинули, и только глянув в ладонь, увидел ключ. Нашла все-таки…
– Открой дверь, – Пауль даже не услышал это, прочитал по губам девчонки. – И уходи.
– А ты?
– Иди, – Мун убийственно округлила глаза и ткнула пальцем в сумку, которую повесила на ручку калитки, – не забудь.
– Выйди хоть на минутку, – настойчивым шепотом взмолился Пауль.
– Зачем?
И правда, зачем ему лишняя минутка с чужой рабыней? Она его вывела, кажется, даже хлеба припасла на дорожку. Что еще надо?
И все-таки, не хотелось уходить не попрощавшись.
– Пожалуйста.
Мун посмотрела на него пристально, улыбнулась самым краешком губ, как-то слегка странно.
– Иди, – снова одними губами велела девушка, – я выйду.
– Обещаешь? – Мун закатила глаза, видно, впечатленная настырности Пауля. Он и сам себе удивлялся. Свобода дурманила рассудок, но как же хорошо, что она была – эта свобода. Можно было и на глупости её чуть-чуть растратить.
– Клянусь. Выйду. Иди.
Пауль чуть улыбнулся и шагнул к калитке. Ключ провернулся в замочной скважине совершенно беззвучно. А потом Пауль шагнул в ночной темный Турфан.
Тишина окутала его. Тишина полная, абсолютная, лишенная всяческих шепотков. Горожане явно побаивались духов, которые просыпались вместе с луной.
Там, во дворе поместья таинственного господина али Хмара, горели костры, у которых сидели рабы и слуги. Сидели, переговаривались, ничего не боясь, ведь по периметру стены, защищающей дом, снаружи была прокопана канавка, и по ней текла вода. Где-то работал насос, приводящий эту воду в движение. Дорогая вещь, даже в родных Паулю Эффинах стоившая больших денег – он знал, ведь именно его отец был одним из механиков, создававших такие механизмы. А здесь, в Турфане насос, обеспечивающий вокруг дома защитный контур из подвижной воды и не пропускающий духов, стоил, наверное, как хороший дом.
Пауль же лишь втянул прохладный воздух с удовольствием. Духи почему-то казались ему меньшей опасностью, чем человеческие патрули стражи. И если в Харибе, накрытом магическим куполом, стража ходила и по ночам, распугивая вечерних воришек, то в Турфане так никто не рисковал.
Что воришки – о них побеспокоятся голодные вайги или хорлы, коих тут наверняка хватает.
Плохо, конечно, было оказаться на улице в такое время без зачарованного оружия. Но если вести себя тихо и быстро найти какой-нибудь пустой заброшенный дом, в котором есть очаг для огня и твердый пол, на котором можно начертить углем защитный круг – то в принципе Пауль сможет там скоротать ночь. Еще бы найти такой дом…
Тихонько скрипнула дверь за его спиной.
Пауль обернулся и прямо ощутил, как споткнулся взглядом о Мун. Или не споткнулся, а просто налетел на неё взглядом, будто огромный тяжелый кит на отмель.
Девушка стояла за его спиной и смотрела на Пауля с выжиданием. Потом подняла руку, в которой держала ту самую сумку с хлебом.
– Ты забыл, – недовольно заметила она.
– Не забыл, а нарочно оставил, красивая, – Пауль усмехнулся, – чтобы ты точно вышла.
– Глупо, – девушка повела плечами, – я могла решить, что раз ты дурак, то и хлеб тебе не очень нужен.
– Но ведь не решила? – Пауль широко ей улыбнулся, любуясь игрой эмоций на изящном личике.
Мун насмешливо покачала головой и бросила Паулю в руки сумку. Ну что ж, ужин у него все-таки есть. Может быть, даже и на завтра хватит. Еще бы…
– Там есть вода, – добавила Мун, будто читая мысли Пауля, – я знаю, она лишней не бывает.
– Ты на редкость сообразительное сокровище, милая, – Пауль шагнул к девушке и осторожно сжал её в объятиях. Он так обязательно обнял бы Мег, если бы она так отличилась. Ну, по крайней мере себе Пауль именно такое оправдание придумал для того, чтобы аккуратно стиснуть в своей медвежьей хватке хрупкую чужую рабыню.
Две секунды так продержал её, а потом разжал руки и шагнул прочь. Девушка выглядела будто слегка напуганной и удивленной. Ну, да, в их традициях это чересчур. Это и в Эффинах несколько чересчур, но если что и глаза прикроют, а в городах пустынь таких жестов даже боятся.
– Чего ты хотел? – спросила Мун, нервно впиваясь пальцами в самый кончик расшитого покрывала, лежавший на её груди.
– Хотел поглядеть на тебя на прощанье, – Пауль пожал плечами, – у нас в Эффинах есть поверье, что боги сталкивают людей не просто так. Спасибо, что выручила.
– Вообще-то это ты меня выручил, – чуть улыбнулась Мун, – и это мне надо тебе говорить спасибо, герой. Могу ли я тебе еще чем-то помочь?
– Ну, разве что ты знаешь такое место, где я смогу переночевать, и хорошо бы если бы мне за это платить не пришлось, – Пауль чуть подмигнул девушке, намекая, что шутит.
– Ну, вообще знаю я такое место, – задумчиво откликнулась Мун, все так же с любопытством тараща на Пауля свои темные, как ночное небо над пустыней, глаза. – Отвести?
6. Глава, в которой герой находит ночлег
Пауль почувствовал себя дураком. Не больше и не меньше. Ну, да, конечно, девочка наверняка уже давно жила в Турфане.
– Далеко? – уточнил на всякий случай. Просто потому что сам-то он если что сбежать от хорлы успеет. А вот напади дух на него в компании девушки – возникнет вопрос, за каким шайтаном он вообще её отбивал от бандитов. Чтобы скормить голодному духу?
– Да нет, недалеко, в конце улицы, – девушка махнула ладонью, и на её тонком запястье звякнули браслеты. Кем бы ни был её хозяин – он не скупился на то, чтобы девушка выглядела красиво.
В который раз Пауль подумал о том, что наверняка Мун – не просто хозяину рабыня, а наложница, и снова ему это очень не понравилось. Тысяча шайтанов на его безумную голову.
– Пауль, – Мун щелкнула пальцами перед его лицом, – мы идем? Час духов миновал, луна поднимается. Скоро начнут просыпаться вэйги, а мне желательно успеть домой к этому времени.
– Ты очень смелая для рабыни, – задумчиво заметил Пауль, а Мун лишь рассмеялась.
– Я не твоя рабыня, мой герой, вот в этом дело. Чего тебя бояться? Перекупи меня у моего хозяина, и увидишь, какой я бываю шелковой.
Пауль чуть язык не прикусил от этой её реплики. Купить её? Жалко, что нет такой возможности. В положении беглого раба он будет зарабатывать на неё ровно столько времени, сколько Мун понадобится, чтобы умереть от старости.
– Я пошутила, – заметив, как он вздрогнул, Мун поспешила добить Пауля окончательно, и с совсем пасмурной мордашкой вздохнула, – Мансул меня дешево не отдаст. А ты…
– А я сам беглый, и у меня в карманах гуляет ветер, – Пауль горько усмехнулся, – показывай дорогу, красивая, надеюсь, что не к страже меня отведешь.
– А что, большое за тебя вознаграждение? – насмешливым шепотом поинтересовалась Мун.
– Ну, на тебя, может, и хватит, – Пауль мрачно хохотнул, – отличная идея, сдаться страже и забрать себе выкуп за свою поимку.
По улице они шли молча, очень осторожно ступая по темному песку. Пустынные духи, даже самые примитивные, по ночам оставляли ловушки, можно было легко попасться в такой капкан. Даже там, где днем ты ходил спокойно, ночью могла оказаться яма зыбучего песка.
– Тот человек, к которому я тебя отведу, он – маг, – осторожно заметила Мун тихим шепотом, – так что…
– Тогда давай сразу не пойдем никуда, – Пауль аж на месте остановился, – красивая, я же тебе говорил, я к магикам не сунусь. Для меня это риск.
– Он мне должен, – Мун сжала локоть Пауля, – он даст тебе приют на ночь и не выдаст тебя, клянусь. Ему незачем. Он не колдун халифа, он сам по себе.
– Ох, Мун… – Пауль зажмурился, прикидывая имеющиеся варианты. Выбора у него на самом деле было немного, девушка была права – с каждым часом духи просыпались все больше. – Ты точно уверена, что он меня не сдаст?
– Да, – Мун улыбнулась, будто заражая Пауля своим спокойствием.
– Хорошо. Я тебе поверю, красивая, надеюсь, мне не придется перерезать твоему другу глотку, – Пауль коснулся пальцами рукояти кинжала, – магов ведь тоже можно убить, ты же знаешь?
Мун тихо вздохнула. Будто бы даже с легкой тоской.
То ли сегодня пустынные духи решили, что Пауль заслужил, чтобы прикрыть глаза на его “прогулку”, то ли в принципе, в кои-то веки ему улыбнулась удача, но до высокого здания, похожего на пузатый гриб, обмазанный белой глиной, он и Мун дошли без приключений.
И в синюю деревянную дверь Мун застучала, даже не особенно церемонясь о соблюдении тишины.
Нужно сказать, барабанила она довольно долго. Потом дверь приоткрылась, и на улицу высунулась заспанная мордашка девушки. Не очень похожей на чью-то жену, потому, в основном, что выглянула на улицу она, не накинув на волосы покрывала, видимо, она приходилась магику служанкой. Или сестрой… Она была симпатичной, ей шли распущенные по плечам тяжелые волосы, да и черты лица были весьма приятны, но Пауль сравнил её с Мун, и чаша последней перевесила. К этой новой девице у него не шевельнулось ровным счетом ничего. В ней не чувствовалось ни ума, ни задора.
– Мун? – девушка глянула на рабыню, глянула на Пауля, удивленно вытаращилась. – Ты что тут делаешь в такой час?
– Падме, мне очень нужен господин Аман, – торопливо и ужасно подобострастно выпалила Мун, – этому господину нужна его помощь, а господин Аман обещал мне одну услугу. Он не спит?
– Обещал? Услугу? – брови Падме удивленно вздрогнули. – Хорошо, я его сейчас позову. Он в лаборатории.
Господин Аман, явившийся в окружении шести желтых светляков-оберегов от духов, оказался тощим парнем, обритым наголо. И что в нем было примечательно – так это его глаза. Яркие, очень редкого лилового оттенка. Он вышел на крыльцо дома с трубкой в одной руке и шелковым тюрбаном в другой.
– Здравствуй, прелестница, – усмехнулся он Мун, и Паулю пришлось напоминать себе, что вообще в восточных городах все эти комплименты собеседнику – часть этикета, – чем обязан удовольствию тебя видеть своими глазами?
– Господин Аман, – девушка рухнула на колени и чуть ли не лбом в песок уткнулась, – вы обещали мне помочь. Помните?
Маг задумчиво уставился на девушку у своих ног, прикусил губами мундштук трубки и щелкнул пальцами, поджигая в ней курительную смесь. И не сказать, что он выглядел каким-то довольным подобным унижением, но ничего в его лице не дрогнуло.
А Паулю хотелось наклониться, взять эту дурную девчонку за шиворот рубахи и вздернуть на ноги. Потому что не стоило ради него творить вот это.
– Одну услугу? Припоминаю что-то такое, – помолчав с пару минут откликнулся Аман и перевел взгляд на Пауля. – Кого ты привела, сахарная? Беглого?
Пауль не схватился за меч только потому, что Мун, севшая на пятки, вцепилась в запястье Пауля своими пальцами. Маг же, глядя на этот резкий рывок только нахмурился.
Ох, так можно было испортить все. Хотя, куда еще хуже?
– Господин сегодня спас меня от бандитов, – дрожащим голосом сообщила она, и Пауль аж удивился. Он и не думал, что произвел на неё такое впечатление, а Мун тем временем не замолкала.
– Кто знает, что было бы со мной, если бы господин не подоспел вовремя. Мне верно боги его послали, – тут девушка сделала паузу, но только для того, чтобы набрать в грудь воздуха и продолжить причитать. – Но вот беда, пока Анук лечил господина – настала ночь, и теперь господину совершенно негде укрыться от духов. Пустите его на одну ночь, господин Аман, вы обещали, что выполните одну мою просьбу.
Пауль поморщился – на его вкус в этой речи было слишком много господ. Когда Мун называла его по имени, было лучше. Да даже её “герой”, произносимый то с теплом, то с иронией, грел как-то сильнее.
– Твой друг может сломать мне хребет одним ударом, Мун, – тем временем без лишнего обливания медом комплиментов заметил маг.
– Такой благородный воин? – переспросила Мун с неприкрытым удивлением. – Господин Аман, я не верю, что господин Ландерс поступит с вами настолько вероломно. Прошу. Одну ночь. Вы же человек слова, про вас все так говорят.
Лиловые глаза чародея уперлись Паулю в переносицу.
Ему совершенно незачем было помогать чужаку, которого притащила даже не его рабыня.
Было вообще разумно предположить, что сейчас он просто сделает шаг назад, вернется в свой дом и захлопнет за собой дверь, оставив Мун и Пауля на расправу ночным духам.
А Аман чуть склонил голову набок и протянул Паулю руку.
– Ну что, обет дадите, господин Ландерс? – неторопливо поинтересовался он. – Вы не убиваете меня и мою служанку никакими доступными вам способами, я не сдаю вас страже.
– Дам, конечно, – от неожиданности Пауль ответил громче, чем следовало.
Кажется, этот Аман и вправду был человеком слова…
Ладонь у чародея была сухая и по ощущению – “спокойная”.
– Чьим именем будете клясться, гость мой нежданный? – чуть щуря свои яркие глаза поинтересовался Аман.
– Именем эффинского Поссея?
– Поссей велик, но живет далековато от наших песков, счет за нарушенное слово будет спрашивать долго, – Аман ухмыльнулся и покачал головой – не годится, мол, – выбери кого-то из наших судей, дорогой будущий гость. Кто тебе по нутру? Мудрейшая Шии-Ра? Безжалостный Эльяс эль Мор? Справедливая Сальвадор?
У Пауля от последней фразы свело лицо в неприязненной судороге. Вот именно поэтому он не любил заговаривать с пустынниками о тех, в кого они верят.
Она? Справедливая? Ох, сколько он мог сказать по этому поводу.
Впрочем, пустынники – очень многие пустынники – Паулю бы не поверили.
Сальвадор действительно славилась в этих краях не только как Королева Ядов, но и как Пустынная Судья, безжалостно истребляющая то, что она считала несправедливостью. Именно поэтому, даже при том, что богиней она не была – её именем клялись, часто предпочитая девушку-духа богам. Мол, боги слишком заняты, а Сальвадор-то точно найдет время спросить за нарушенную клятву.
– Вижу, Сальвадор тебе не по нутру? – протянул Аман. – Что-то личное, господин Ландерс?
– Пожалуй, даже слишком, – выдохнул Пауль, – заверь обет именем Эльяса эль Мора, господин Аман, Шии-Ра на мой вкус слишком милосердна.
– Что ж, пусть так и будет, – огонь светляков причудливо плясал в лиловых глазах магика, казалось, что он смотрит не на Пауля, а куда-то вглубь, пронизывая до самого дна души.
– Именем Эльяса эль Мора приглашаю тебя в свой дом, господин Ландерс, и ты пробудешь моим гостем до той самой поры, как сам не шагнешь за порог. Даешь ли ты слово никакими известными тебе способами не вредить мне, хозяину, что готов тебя принять?
Черная тонкая магическая змейка обвилась вокруг запястья Пауля будто живая, настоящая.
– Даю слово не платить злом за щедрость и смертью за гостеприимство. И пусть Вороний Король спросит с меня кровью, если я нарушу клятву.
У змейки ярко вспыхнули глаза, и она прижалась холодным брюхом к запястью Пауля. Растаяла. Чтобы появиться снова, если он вздумает нарушить клятву.
– Ну что ж, – Аман разжал пальцы, встряхивая кисть, и между его пальцами затрещали магические искры, – будем надеяться, нам не придется отвлекать Его Черное Величество. Ты можешь войти, Пауль. Мун, ты тоже заходи в дом. Падме уже наверняка заварила чай.
Мун, кажется, от этого даже воздухом подавилась.
– Господин Аман, мне нужно домой, – возразила она, сцепляя пальцы на руках, – если хозяин проснется, и меня не будет…
– Ерунда, – Аман отмахнулся, – Мансул сроду не просыпается раньше полудня, на рассвете уйдешь. А сейчас – мы не пустим тебя шастать по улице. Духи уже проснулись. Мы же не можем пустить тебя рисковать своей шкурой. Так ведь, господин Ландерс?
– Справедливо, – это Пауль говорил не без облегчения. Отпускать девушку ему и вправду не хотелось. Да, рано или поздно придется это сделать, но хорошо, что сейчас имелся повод этого не допустить.
Темные глаза Мун, непроницаемые, усталые, скользнули на лицо Пауля, а потом вернулись к Аману.
– Заходи, сахарная, поди, не съем тебя, господин Ландерс не даст, – подмигнул девушке магик.
А она – все еще молчала, в сомнении поджав губы. Понятное дело, ей не хотелось получать наказание, но ведь все еще могло обойтись.
– Мун, останься до рассвета, я тебя прошу, – умоляюще выдохнул Пауль, – иначе я пойду тебя провожать, а кто знает, найду ли я без тебя дом господина Амана.
Девушка закатила глаза. Видимо, притвориться глупцом, способным заблудиться в трех соснах, у Пауля так себе получилось.
И нет, что значило “я тебя прошу” – для неё? Пауль был для неё случайным знакомцем, да, выручившим её из беды, но она уже отплатила ему как могла. Не до конца же жизни ей кланяться Паулю в ноги.
И все-таки хотелось верить, что между ними есть какая-то связующая нить. Иначе почему Паулю так не хотелось расставаться с этой девушкой?
Три тысячи шайтанов, а ведь утром всех этих глупостей в его голове не было…
– Я останусь, – глухо произнесла Мун, а потом глянула на Амана с неожиданной твердостью, – только до рассвета. Потом – уйду.
– Конечно-конечно, – закивал магик, и почему-то улыбка на его лице Паулю показалась до странного удовлетворенной.
В доме господина Амана пахло травами.
Пауль в первый раз за последние семь лет заходил в дом к чародею, поэтому сразу ощутил, как отвык от свежего запаха магии. Не темной, не кровной магии, которой пованивало в том переулке, где он встретил Мун, но свежей, светлой, пустынной.
У стен стояли несколько широких сундуков, на которых, судя по подушкам, предполагалось сидеть. У окна стоял низкий столик, у которого и правда уже стояла на коленях Падме с глиняным чайничком в руках. На самом столике в круглых блюдцах щедрой рукой служанки Амана уже были разложены и халва, и лукум. Видимо, она догадывалась, что без чая все-таки не обойдется.
Неужели не все магики настолько ушлые, неужели даже среди них есть те, кому можно довериться, и не стоит их обходить стороной? Нет уж, может, и есть пара исключений, одно из которых – Аман, но колдунов халифа точно стоит обходить стороной и за три улицы.
– К нему ты хотела меня отвести? – шепнул Пауль Мун, оглядываясь и разглядывая круглую комнатку. – К Аману? Могла и переубедить.
– Я не стала настаивать. До Анука было ближе, – отстраненно откликнулась рабыня. Что-то прозвучало в её голосе не то.
– Эй, красивая, я тебя обидел? – Пауль сжал пальцами локоть девушки раньше, чем понял, что это вообще-то не принято. – Ты так хотела уйти домой?
– Будь моя воля, я бы туда вообще не возвращалась, Пауль, – Мун поморщилась, – так что нет, ты меня не обидел.
Она лгала. Пауль не очень понимал, с чего он это взял, но она совершенно точно лгала. Обидел. Не понятно чем, не понятно когда именно, но обидел. И шайтанова девка, разумеется, сидела и дулась молча. Сидела с пиалой в руках, медленно пила терпкий травяной чай и смотрела на потолок, где кружились вокруг висящего в воздухе магического светильника глупые мотыльки. Прямо как Мег. Просто один в один.
Аман тоже не отличался разговорчивостью, он, кажется, ушел всеми мыслями во что-то, далекое от этого чаепития. Но его молчание не казалось таким чужеродным, оно вполне ему подходило, и стоило пиале Амана опустеть, как гостеприимный хозяин поднялся с колен, стряхивая с них невидимые Паулю пылинки.
– Падме, устрой господина Ландерса наверху. Мун поспит в твоей комнате этой ночью.
– Хорошо, господин Аман.