- -
- 100%
- +
И неважно на самом деле, что через всю лавку вьется в воздухе прямо ко мне алая тонкая нить. Вьется не откуда-нибудь, из его руки, точнее – от черного каменного осколка в тонкой мальчишеской ладони. От одного из тех осколков, на которые раскололась та скорлупа, которой я его прикрывала, создавая для черномагической дряни фальшивую цель.
И он тут… С ней в пальцах.
– Здравствуйте, – Ситар Викрам Тиапшет Махавирский склоняет голову набок, разглядывая меня своими нахальными, и боже – такими ясными глазами, – вы – моя мама?
Честно говоря, такого быстрого разоблачения я не ожидала!
Как он здесь очутился? Где его отец?
Может, я умом рехнулась от тоски?
Да вроде не должна так резко…
И что мне ему сказать? Что он дверью ошибся?
Держу пари, он так закатит глаза, как я сама когда-то. Причем сестрицы мои в тринадцать-четырнадцать этим страдали, а я – с десяти лет была уверена, что лучше всех все знаю.
Ну как тут можно ошибиться, когда кровная нить моих чар через всю лавку ко мне вьется.
– Это ведь вы чаровали, – мальчик подходит вперед, протягивая вперед осколок расколотой его защиты, – я на неё своей кровью капнул и шестнадцать слов поиска нашептал.
Строго говоря – тут не было нужды в объяснениях. Все было прекрасно понятно и так. Только родич и смог бы протянуть линию крови между останком чар.
Самое смешное, никто его не учил. По крайней мере – никаких знающих ведунов рядом не было. Все сам, все сам. Ох, молодо, зелено. Помню я свои молодые денечки. Сколько чар было тогда сплетено на коленке, сколько шишек набито, сколько ожогов маслом мазано…
– Там, на стрельбище, у меня вот тут кололо, – Викрам тем временем не перестает объяснять, касается груди в районе сердца, – так бывает, когда папа беспокоится. Но потом вы начали колдовать, и я понял, что это не он за меня волнуется. Папа так не умеет. Он крутой, высший жрец Аспес, но он не ведает чар. Мама – должна уметь. Все говорят, что я ведьмин сын. Да я и сам знаю. Все знают, что наги не умеют ворожить. Только если мама или папа – умеют. И если они были из людей. Хоть один. А я – могу.
– Сделай одолжение, не тараторь так быстро, – тихо прошу, откладывая в сторону ступку. Пока я все это слушала – волхарец до мучной пыли перетерла, хоть булки теперь из него пеки – для настоев-то уже не годится.
– Так вы моя мама, да?
Боже, как лихорадочно у него блестят глаза. С какой надеждой он на меня смотрит. А я – вкус своей крови чувствую. До крови язык прокусила.
– Не повторяй это в третий раз, малыш, – тихо прошу я, – потому что вопрос, заданный колдуном колдуну трижды…
– Привлекает внимание духов, да, знаю, – он так нетерпеливо встряхивает головой… Глаз не отвести. Моя внутренняя ненасмотревшаяся наседка любуется каждым вихром, торчащим из-под капюшона.
– Знаешь, потому что ты большой молодец, – киваю, – и нам не нужно привлекать внимание духов-хранителей моего ковена. Просто поверь. Так же тебе придется понять, что я на твой вопрос отвечать не буду. Это не должно звучать вслух.
А вот это его обижает. До темнеющих глаз, до дерзко вскинутого подбородка.
– Где твой отец? – спрашиваю до того, как мне успели объявить войну. – Почему ты не с ним? Почему ты вообще один пришел? Сыну раджа положена охрана.
– А я их задурил, – насмешливо фыркает это несносное создание, – я им морок на крови колданул, три капли крови, пятнадцать минут возни. Все они уверены, что я вошел вслед за отцом в портал. Рассеется морок только к ужину.
– В портал? – я чуть за голову не хватаюсь от удивления и ужаса. – Твой отец покинул Завихград?
– Ага, – Викрам кивает, запихивая руки в карманы, – не, он спохватится, конечно. К вечеру. Велит Шресту послать зов вашей городской портальщице. Только вряд ли старикан раньше утра оклемается. Уж больно истощенный он со вчера.
– Ты не можешь оставаться в Завихграде без отца, – тихо выдыхаю, вцепляясь пальцами в край стола, – не можешь.
И дело даже не в том, что сын раджа – это в принципе яркая персона для нашего скромного города. Его присутствие в моей скромной лавке обязательно привлечет внимание. Но дело, конечно же, не в этом.
Наги не владеют человеческой магией, разумеется. Зато обладают мощнейшим сопротивлением к ней. Заклинание, созданное моей матерью и поддерживаемое мной, скрывающее существование Викрама, строилось во многом на крови его отца. Который должен был быть рядом с сыном. Ближе, чем я.
А вот сейчас… Это условие не соблюдается…
– Ну, ты же меня не выгонишь на улицу, – заявляет несносный нахаленок, – я ребенок. Один в большом городе обязательно пропаду. Разбойники меня поймают, чтобы с папы выкуп стрясти. Уши мне отрежут, чтобы его запугать. Ты меня не бросишь. А папа не придет за мной раньше, чем завтра. Так что…
– Цыц… – встряхиваю головой, – а не то я сама сейчас твои уши оторву. Мне надо подумать.
Кажется, убедительно получается. По крайней мере язык Викрам прикусывает. Таращится на меня выжидающе. С затаенным превосходством. Уверен, что все предусмотрел, кажется.
Ладно.
С места я шагаю быстро, сумку, припасенную для возможного ареста, вешаю на плечо, а потом прихватываю мальчишку за плечо.
– Идем, – подталкиваю к двери.
– Куда? – он вздрагивает, явно удивленный. – Папы нет в городе. Если ты хочешь проверить
– Я верю, что его нет, – киваю, останавливаясь у зеркала, рядом с дверью. Ныряю за него ладонью, вытягиваю из тайной ниши мешочек. В том мешочке – заначка для выкупа, по медянке собирала. На простеньких травяных сборах не так уж много заработаешь. А еще – там жемчужина. Круглая и яркая, размером с крупный орех. Подарок от одной моей хорошей родственницы. Подарок, который точно не соответствует оказанной мной услуге, но дары не отвергают. Другое дело, что отвергнутой ковеном ведьме даже такой жемчужины для выкупа маловато будет. Заплатить ведь надо не только за право начать свой путь с ковенными знаниями, но и за снятие Ведьмина Замка.
Немного подумав, ботинки оставляю на пороге. Гулять по ночам – это даже в столице дело рисковое. Гулять по ночам в компании сына я осмелюсь, только если у меня будет за пазухой запасной план. Возможность колдовать на такую вполне тянет. Даже если ноги замерзнут, не беда. По росе босиком полезно гулять.
– Так куда мы идем? – тараторит Викрам, когда я его вытаскиваю из лавки и запираю за собой дверь.
– В гости, милый, в гости, – отвечаю уклончиво.
Надеюсь, что Марьяна еще не легла спать. Без неё я Викрама к отцу до утра не отправлю. А это – мягко говоря, мой единственный шанс оставить наше с мамой заклинание целым и невредимым.
Глава 3. Тайны становятся явью. Хобби у них такое
Конечно, я бы хотела дойти тихо и спокойно, желательно – вообще молча, потому что болтовня ночью – лучший способ привлечь внимание. Не нечисти, так городской стражи. С учетом того, что сейчас стража на взводе из-за срыва турнира по стрельбе – мне бы не хотелось им попадаться. Еще не дай бог слепок магии сделают, да начнут сверять…
Увы, у меня очень разговорчивый попутчик.
– А почему ты босиком идешь? Может, мне тоже надо? – на мои босые ноги таращится с живым непосредственным интересом.
Ой, милый, я и так уже поняла, что ты у папы волшебный самородок вырос. Морок он наворожил. На крови. Убедительный, чтоб тебя, а это значит – вполне себе телесный. Прашка бы все локти искусала от таких вот достижений. У неё и сейчас с плотностью чар проблемы возникают.
Веер-то наколдовать – без проблем. А вот собственные копии у неё просвечивают.
– Тебе не надо, – качаю головой, – застудишь ноги, простынешь, сопли потекут, девчонкам нравиться не будешь.
– О, отличная идея, – мальчишка останавливается и склоняется к ботинкам, чтобы из расшнуровать, – а то совсем запарили. На всех приемах ходят за мной, и с каждой надо танцевать. А они не умеют.
Срочно приходится придумывать другой повод.
– Твой отец оторвет мне голову, если ты заболеешь, – говорю очень серьезно. Как ни крути, но именно вот этот серьезный тон со мной и срабатывал в его возрасте.
– Не оторвет, – не очень уверенно возражает мне Викрам, – ты же моя мама.
– Мы с твоим отцом плохо разошлись, когда я ему тебя отдала, – произношу очень тихо и прихватив острый мальчишеский локоток, увлекаю его вдоль по улице, – и для него сейчас будет достаточно малого повода.
Некоторое время, слава Праматери Иссини, он шагает молча. Правда не очень охотно – мне приходится прикладывать усилие, я буквально тащу своего сына на буксире. Что довольно тяжко, учитывая, что ему совсем не три годика.
А ведь до дома Марьяны идти довольно далеко. И как назло, мне по дороге ни одного кэба не попадается. Ну да, сейчас ни один кэбщик свою лошадь из стойла не выпустит. Голодным вурдалакам слаще нет лакомства, чем свежая конина.
– Почему ты меня отдала? – вдруг спрашивает Викрам. Господи, вот ведь чертенок. Нельзя такие вещи вот так спрашивать. Для таких разговоров нужна прорва чая на успокоительных травах, теплый огонь и…
Да ладно, нет разницы, даже в самых роскошных условиях у меня было бы ровно так же холодно в груди.
– Твой отец наверняка разъяснял тебе мои причины, – говорю тихо, стараясь не замедляться. Хотелось бы добраться до Марьяны поскорее. Чем ближе полуночный час – тем хуже находиться на улицах. А я ведь не одна – с ребенком.
– Он сказал, я был тебе не нужен, – произносит Викрам, и в его голосе впервые за вечер я не слышу ни единой нотки того радостного любопытства, с которым он со мной говорил, – он сказал, что звал тебя замуж, а ты не пошла. И меня ему отдала, потому что не любила совсем.
Больно все это слышать.
С одной стороны – уходя от Аджита, я все ему разрешила. Любыми словами меня оскорблять, любыми хулами проклинать. Лишь бы наш с ним сын даже не думал ко мне приближаться. Лишь бы его рождение так и осталось тайной для моего ковена.
Но одно дело – догадываться об этом всем. Надеяться на благородство змеиного раджа. В конце концов… Между нами настоящее было. Мы оба это знали. Но…
Было, да сплыло. Хвостом вильнуло, закончилось.
И слова, что Аджит произнес для нашего с ним сына – был не нужен, не любила, ушла и бросила.
– Отвечай, это правда была? – а в голосе Вика слышится ярость и боль. Он даже останавливается, вырывая у меня из пальцев свою руку. – Никуда с тобой не пойду, пока не ответишь.
Ох, Праматерь, ну зачем ты меня за язык дернула с этим распроклятым “отдала”? Взяла и задела больное его место, меньше всего желая ранить.
А сейчас – мягко говоря, и не время, и не место для семейных разборок.
Только за шиворот маленького ведьмака хватать и за собой волочь – это даже дура-мать делать не будет. Потому что я и так знаю, что он умеет неплохо чаровать. Вывернется из рук моих ужем, драпанет куда-нибудь в переулок. А я – мало того, что ответить ему смогу не так быстро, так еще и внимание городской магической стражи точно привлеку. Следы на поле – они затерты. Но уж на свежий образец моей искаженной магии они, поди, прискачут.
Поэтому надо как-то словами это все утрясти.
– Послушай, Вик, – первый раз называю сына по имени, – мы не можем сейчас стоять. Мы должны добраться до моей родственницы. Она поможет мне открыть портал в Махавир.
– И ты от меня опять избавишься? – мальчишка едко кривит губы. – Нет уж. Я не для того сбегал, чтобы ты меня отцу вернула. Я с тобой поговорить хотел. Твою правду услышать.
– Я все тебе расскажу, – прижимаю ладонь к сердцу, – поклясться тебе могу. Хочешь – с тобой зайду в портал и…
– Отец ни за что не допустит, чтобы ты со мной говорила, – Викрам качает головой. Обиженный такой, взъерошенный. Так обнять хочется – но нельзя ведь, нельзя…
– Говори сейчас, – Вик разошелся, даже ногой на меня топает, – папы нет. Он не помешает. Говори!
Ох, малыш. Как бы я хотела. Только не стоит тебе знать, что должны были сделать старшие мои сестры с моим ребенком, рожденным от нелюдя. Нам с тобой был бы предначертан один только черный и очень короткий путь. И себя мне было не жалко, я и живу-то только ради того, чтобы о существовании моего сына ковен никогда не узнал. Ну, по крайней мере – до двадцати лет Викрама. До тех пор, пока ковен мой не потеряет последнее право назвать его своей кровью.
– Мы стоим на земле моего ковена, малыш, – произношу негромко, – ковена, который за триста лет своего существования испачкал руки в крови нелюдей. Да-да, милый, нелюдь – это как ты. В земле этого города лежит алтарный камень моего ковена. В этом воздухе спят их духи. Я не зря не отвечаю на твои вопросы здесь. Здесь – нельзя.
– А мне плевать, – только глазами мне и отвечает. Ладно, попробуем иначе.
– Посмотри, – поднимаю запястье, задирая рукав. Обнажаю Ведьмин Замок, ненавистный браслет из двух змей, обвивающих мою руку, – знаешь, что это?
– Блокиратор, – тихо отвечает мальчишка, – папа как-то мне его надевал. Когда я княжне Скерсее в крем для лица веснушчатый настой намешал.
– Я его двенадцать лет ношу, малыш, – киваю, – и вчера колдовала очень сложным, обходным путем. Тебя защищала. Как думаешь, это потому было, что я тебя не люблю? Ведь о чарах моих никто не знал. Даже ты мог не почуять.
– Я почуял, – бурчит Викрам все так же насупленно.
– Потому, что ты большой молодец, милый, – улыбаюсь нетерпеливо, – поэтому просто поверь мне на слово. Нам нужно отвести тебя к отцу. Потому что ко мне никаких добрых бабушек не прилагается. Мы с тобой найдем способ поговорить. Я тебе письмо напишу, если не получится. Волшебное. Только для тебя. И папа твой не сможет помешать его получить. Только давай уже пойдем. Нам нужно как можно скорее увести тебя из Завихграда.
Он сходит с места сначала нехотя. Идет за мной молча, но постепенно – прибавляет шаг, и уже тащить его за мной вроде как и не надо.
Вот и чудно!
– А как ты блокиратор обошла? – тихохонько спрашивает мальчишка. – Можешь меня научить.
Я задумываюсь.
С одной стороны – материнский инстинкт требует обдумать этот запрос. Передо мной явно не самый послушный мальчик в мире. Давать ему такие секреты, да еще и точно зная, что за контракты с духами платят дорого – опрометчиво.
С другой стороны – лично я эти знания не бесплатно получила. И точно знаю, что при случае они мне жизнь спасут. И по уму, кто как не мать должна обучать юного ведьмака жизнеспасительным трюкам?
– Отрада? – громкий оклик, будто обухом по голове меня прикладывает. – Отрада, ты ли это?
Мда, честно говоря, хуже этого голоса мне сейчас и представить сложно.
Зарина Елагина, мать Праши, нынешняя старшая ведьма моего ковена. На дух меня не переваривает. Нелюдей терпеть не может.
Идет ко мне навстречу с другого конца улицы. И бежать уже просто некуда. И некуда.
– Стой молча, – таким особым, едва слышным, но при этом – прекрасно различимым, шипением обращаюсь к Викраму. Сама как можно незаметнее, сдвигаюсь так, чтобы прикрыть его своим боком.
Не люблю надеяться на авось, но все, на что я могу сейчас надеяться – это на то, что в потемках Зарина не заметит внешних признаков полукровки.
Тем более, что идет она явно от тетки Тианы, банками в сумке бряцает. Даже если мое заклинание и развалилось, и Викрам теперь виден на гобелене с родословным древом – Зарине для того, чтобы это узнать, нужно дойти до дома и зайти в алтарную.
И потом, не могут чары так быстро развалиться. Не настолько они нестабильные, чтобы не выдержать пару часов. Иначе я на стрельбище даже не подумала бы идти.
– Ты чего это так поздно гуляешь? – Зарина наконец доходит до меня и подозрительно на меня смотрит. Сколько бы мне ни было лет, я так и останусь для неё вечно виноватой. Не повзрослевшей. Ну, оно и понятно, ведьма считается состоявшейся, когда ковен надевает семейную печать на её первенца. Я своего по официальной информации – не сберегла, не сохранила. Соответственно – и доверия не достойна.
И потому должна как девчонка отчитываться, если вдруг в поздний час меня заметят вне дома.
– Вот, – чуть отклоняюсь, чтобы Зарина увидела стоящего за моей спиной мальчишку, – пришел ко мне в лавку без родителей. Веду теперь к папаше. Хочу сказать ему пару ласковых насчет того, что мальчишку в такое позднее время одного отпускает.
Самое смешное – не соврала ни словом. Викрам и правду пришел ко мне в лавку без родителей. Я ведь в лавке уже была!
И со всем остальным та же история. Филигранное искусство полуправды пришлось осваивать на лету. Старшие ведьмы постоянно окружали себя чарами искренности, которые сообщали тут же, стоило в их присутствии кому-нибудь соврать.
– Сама-то как обратно пойдешь? – Зарина обеспокоенно хмурится. – Скоро вурдалачий час, тебе с Замком по улице ходить опасно.
– К Марьяне зайти хотела, – снова честно говорю, – она или чудо-дверь откроет, или просто переночевать разрешит.
– Зря ты вообще с ней водишься, – Зарина недовольно кривится.
Марьяна ди Бухе – наша дальняя родственница, правнучка давно откупившейся от ковена Елагиных ведьмы, особенно ковену не нравилась. И много чего играло против неё – редкий, удивительной силы дар открывать порталы, происхождение – она явилась из другого мира, да и красавчик-вампир, лихо взявший её в оборот и в жены заодно, тоже портил Марьяне карму. На мой вкус, тете Зарине стоило бы ей спасибо сказать. Если бы не Марьяна – ходить бы нам всем под главенством Софик Елагиной – вот где настоящая холера скрывалась, на самом деле.
Зарина-то хоть и не любила меня, так хоть не плевала под ноги при моем приближении. А вот Софик…
Ну, да слава богу, на каторге дорогая Софик, за запрещенную черномагию. Репутация семьи, конечно, пострадала, но не сказать, что у Елагиных она была белоснежная.
– Хотела сказать. Собери для Ясмины травы для зелья поиска судьбы. Кровоточник, сладостраст, ты сама должна знать.
Меня, конечно, не волнует отсутствие слова “пожалуйста”. Я из провинившихся, со мной не церемонится вообще никто.
– Она решилась на ритуал? – спрашиваю, ощущаю, как кувыркается в желудке что-то холодное. Последней решившейся на этот шаг была я. Ну и… Ковен после этого семерых юных ведьм настойчиво отговаривал. Слишком уж рисковый ритуал, так просто можно напортачить и не исполнить свой долг перед семьей.
– Коза упрямая, – Зарина недовольно морщится, – пятеро старших её уговаривали, твоей судьбой убедить пытались, а она – уперлась. Хочу и все. Идти же против такой твердой воли – нельзя. Наши духи и так возбуждены в последнее время. Травы завтра занеси. Только тарьян-траву не надо. Её пусть сама ищет.
Ну конечно. Тарьян-трава – гарантирует удачный расклад ритуала. И считается, что её эффект можно легко испортить человеку с тяжелой кармой. Ну, как у меня, то есть.
– Я поняла, – киваю, – занесу, конечно. Тетя Зара, мы пойдем. Парню спать уже пора, а нам еще пилить да пилить.
– Идите, – Зарина милостиво кивает, отпуская меня, – к Марьяне пойдешь – постарайся у неё не ночевать. У неё там шалман настоящий. Змеелюдов уже принимала. Гиенолаков. Вампир этот её… Приличной ведьме в такой компании лучше не спать. Поналипнет всякого…
Надо будет Джулиану передать, что от него может поналипнуть. И Марьяне предложить у него блох поискать. Вот она посмеется.
– Хорошо, я дверь попрошу, – снова киваю, – ночевать буду у себя. Травы соберу для Яси.
– Добро.
Мы наконец расходимся. Пальцы так и зудят, требуют сложиться в щепоть благодарности Иссини. Пронесло, силами великой Матери!
– Отрада, – тетка окликает меня, и двух шагов не успеваю шагнуть, – погоди. Оберег возьми ночной. У тебя ведь нет наверняка.
– Да не надо, – пытаюсь возразить, но Зарина уже закапывается в сумку в поисках непрошенного дара.
– Ну как не надо, сама сказала ведь, что далеко идти! А у нас тут что ни подворотня – ворье да нелюди, – качает головой Зарина, – а ты сглазить их не можешь.
А я тишком, как можно незаметнее, подталкиваю Вика вперед себя. С глаз долой, и с сердца вон.
А Зарина все копается и копается в сумке.
–Господи, ну наконец-то, – в настроении мы с ней совпадаем. Когда овальный медальон из запеченной красной глины, испещренный рунами, появляется на свет – я уже приплясывать готова от нетерпения.
– Сама чаровала, – не без гордости комментирует Зарина, – ворью глаза отведет, нелюдь – слепит и пугает с дюжины шагов.
Мать моя, Иссинь! Только не это!
– Держи, – пока я в ужасе соображаю, что делать и куда бежать от нежданного блага Зарина размахивается и кидает амулет мне. Экономит время. Ну да…
Я шарахаюсь в сторону, закрывая Викрама спиной от вполне ожидаемой вспышки ледяного ведьминского света.
Бесполезно. Вик вскрикивает, закрывая глаза ладонью.
А тетка – и без того удивленная неожиданным срабатыванием амулета, ахает.
– Нелюдь, Рада! – и конечно, заносит руку для немедленного заклинания.
Хорошая ведьма – та, которая колдует быстрее, чем успевает осознать мысль в своей голове. Иначе просто нельзя, не добьешься ты успеха, когда у тебя есть семь мгновений, чтобы добыть корень светлынь-травы или приложить заковыристым проклятием ступившего на твою тень грабителя.
Если твои инстинкты не развиты в достаточной мере – лучше не называйся ведьмой.
Зарина – старшая ведьма. И на своем веку не одну нелюдь повидала, не одну – к праотцам отправила. Её инстинкт самосохранения – не требует никакого оспаривания.
А я…
А что я?
У меня свои инстинкты. Материнские!
Практически наверняка знаю, чем Зарина будет бить нелюдя. Мавьим капканом – это заклинанием всегда считалось верным средством в драке с любым нелюдем. Практически универсальное – оно не задевало только те виды магических существ, в которых не текло ни капли человеческой крови, не сохранялось ни единого следа человеческой души.
Только я представляю, как может Мавий капкан ударить по хрупкому мальчишескому телу нага-полукровки. Сколько костей будет поломано. Сколько боли хлебнет мой сын.
И… Нет… Ни за что я этого не допущу.
В этот раз мне не приходится будить змей-духов браслета. Я просто выбрасываю свою руку вперед. выхватывая из воздуха несколько волшебных нитей, чтобы одним только усилием воли переплести их в защитную чару “Лунного зеркала”. Только после ощущаю, как снова болезненно тянет кожу на запястье – это в подзажившие ранки снова впились тонкие иголочки змеиных зубов.
Лунное зеркало – хорошая чара. У нее такое сложное плетение, что ни одно из заклинаний, направленных против нелюдей, не имеет возможностей сквозь него продраться. Это заклинание без наставника узнать нельзя.
– Отрада… – Зарина в ужасе смотрит на меня, кажется, еще чуть-чуть – и прямо здесь седеть начнет, – ты что творишь, девочка? Ты каким духам душу продала, чтобы с Замком на руке колдовать?
Не буду комментировать, что как раз душа духам браслета была без надобности. Время жизни – да. Поглощая её энергию, они становились ближе к времени своего освобождения.
Ничего не говорю. Оступаю на шаг назад, нашариваю свободной рукой плечо Викрама. Нахожу. В мою ладонь тут же вцепляются холодные пальцы Вика. Он еще не видит, ведьмин огонь слепит на добрую четверть часа.
Молчи. Только молчи, малыш. Потому что один раз меня мамой назовешь – и нам с тобой обоим большой и могучий придет трындец.
– Он тебя околдовал, что ли? – Зарина щурится, а вокруг её пальцев медленно сгущается облачная синева. – Девочка, как же ты влипла.
Конечно, хочется рассмеяться на это. Но я не буду принимать опрометчивых решений. Мягко говоря – я в заднице.
Мне нужно защитить сына, да так, чтобы Зарина не поняла, зачем я это делаю. Не уловила мой личный интерес. Поэтому пусть думает, что меня околдовали. В принципе, нечисть, перерожденная из человечьих душ, тоже считающаяся нелюдью, такое умеет.
Второй удар Зарина наносит вдумчивей. Вычерпывает силу ночной тьмы вокруг себя и пытается накрыть уже нас обоих. Звездное марево – заклинание, парализующее на несколько часов любую цель на обозначенной площади. И конечно, Марева бы хватило, чтобы вывести из строя и меня, и почти беспомощного Вика, вот только это заклинание легко узнать на стадии его создания.