Планета свиней. Часть 1
- -
- 100%
- +
Но вот что поразительно: животный мир планеты будто не заметил беды, только наблюдая со стороны, как гибнут люди. Даже те зверюшки, которых доктор Варакин превратил в нечто одарённое разумом, спокойно переносили тяготы эпидемии. И тогда Роберт пошёл от обратного. Если он создал мыслящих зверей, наделив их частицей человеческой воли, то почему бы животным теперь не помочь двуногим и не поделиться умением выживать.
Вакцина сработала. Уцелевшие люди быстро шли на поправку. Но пришла беда, откуда не ждали.
Пока человечество гибло – гибридные звери размножались с геометрической прогрессией, словно им кто-то нашёптывал: «Торопись, зверюга! Твоё время пришло, великий антропоморф Земли!»
Гибридные кабаны, коты, тигры, муфлоны, быки, волки и медведи наполнили рыком оставленные людьми города. Зверей стало так много, что Роберту Варакину пришлось срочно придумать нового человека, способного устоять перед необузданной силой животных… И он снова справился!
Это были не оборотни из сказок – это были настоящие убийцы…
Человек, впавший в «ярость», обладал невероятной мощью. Он становился как киношный Халк, как мифический Давит. Сплав гибкости и стальной стойкости мог дать отпор любому гибриду, даже стае волков или отряду беспощадных тигров. Но чтобы усмирить безумную силу «ярости», держа её в рамках, Роберт Варакин создал ещё одно лекарство – цинично и безжалостно приготовленное из трупов гибридных свиней.
Он перепробовал тысячи вариантов. Скрещивал, синтезировал, использовал насекомых, частички птичьего помёта и высохшую сперму летучих мышей, но единственное, что давало стопроцентный результат, это лекарство, сваренное из кабаньих мертвецов, причём умерших насильственной смертью.
В мире новых существ слабый и больной человек мог запросто превратиться в непобедимого монстра. И чтобы умерить свой гнев, быть может и праведный, этот человек прятал свой собственный страх, поедая таблетки, изготовленные из гигантских антропоморфов.
Со времён Адама и Евы свиньи так и не перестали платить мистический долг человеку – даже после того, как сами превратились в людей.
***
Город Якутск. Третий год после написания конституции Страны Сибирь.
– Как успехи, Алёшка? – заходя в лабораторию, кинул на ходу доктор Варакин.
Шёл он широким шагом. Белый халат, немного заляпанный шоколадом у нагрудного кармана, развивался, как трепещущий стяг, словно в кабинет влетел не человек, а герой из кинофильма о великом спасителе, повернувшем историю вспять.
Роберт присел в кресло и строго спросил:
– Алёшка, ты сделал, что обещал?
Яша Караваев с самого утра проводил опыты над крысами – обычными серыми крысами, ещё не наделёнными разумом. Яков проснулся сегодня рано, быстро позавтракал и снова вернулся к пробиркам и формулам. Но доктор Варакин был строг и напорист. С присущей ему иронией он сыпал вопросами, зажигая энергией близкого друга – брата по вирусологическому оружию.
– Обещал, значит, сделаю, Роб… Я тут протестировал препарат «Вар-132» на первой тридцатке заражённых крыс… После чего издохли только шестеро и трое на грани. А у двадцати одного крысёныша прекрасное настроение и заебательский аппетит! – хлопнул в ладоши Яша и врезал ногами «цыганочку». – Очко, товарищ Варакин! Это наша победа, босс! Скоро мы с тобой сотворим настоящего сверхчеловека!
Роберт клацал по клавишам, набирая символы пароля. Но открыв файл, доктор Варакин быстро утопил хорошее настроение друга.
– Что ты заладил: очко, очко… Лучше не напоминай мне о карточных играх… А то, честное слово, запру тебя в клетке с грызунами, – поморщился Роберт. – У меня отличная память, товарищ Караваев. И я ещё не забыл, что ты устроил недавней ночью… Не доктор ты и не учёный, а одно слово – Алёшка!
Всё началось с того, что Яша встретил бывшего коллегу Спиридонова, выгнанного за пьянство из лабораторной команды доктора Варакина.
Сорокапятилетний вирусолог из Хабаровска, Спиридонов Борис Борисович, был не слабого десятка. Хорошо зная заводной характер Якова Караваева, он согласился перекинуться с ним в «дурачка» и, как говорится, скоротать время за стаканчиком белого вина… Что произошло далее, можно оправдать лишь смертельной усталостью учёных людей.
Карты так и не нашли. Пришлось рубиться в шахматы. И коллеги решили хорошенько встряхнуться.
Водка лилась рекой, и уже в десять вечера состоялся телефонный марафон. Порядком захмелевшие учёные обзвонили номера всех известных борделей в городе. Но якутские проститутки в ту ночь почему-то отказывались работать. Тогда, наплевав на комендантский час, мужчины вышли на улицу за добавкой в виде водки и сексуальных приключений.
В те голодные годы с топливом в Сибири было совсем худо, потому городская администрация организовала оленьи упряжки для передвижения полицейских патрулей. Якутск хоть и считался Меккой выживших и казался единственным уютным местом на Земле, но даже здесь в жуткий мороз можно встретить негодяев, которым приглянулся твой кошелёк.
Нарты с оленями, пережёвывающими ягель, лишь тонкой цепью были пристёгнуты к обледенелому столбу – прямо у Яшиного дома. Самих полицейских рядом не наблюдалось. Заметив свободное средство передвижения, Караваев предложил прокатиться с ветерком до круглосуточного магазина.
Парочка ловких манипуляций, и друзья умчались в завьюженный город.
Снег хлестал по лицу. В жилах кипела горячая кровь. Мохнатые звери живо шевелили копытами и хрипели. Вирусологи уходили от погони, будто всю свою жизнь угоняли нарты, словно в тысячный раз долбили палкой оленя в зад. Включив красно-синие маячки, размещённые в ветвистых рогах оленей, они мчались навстречу сорокоградусной жидкости, желая в эту ночь найти ещё и блудниц.
Поймали нарушителей правопорядка, в общем-то, случайно. Учёным удалось раствориться во мраке якутских улиц, но на одном из поворотов сани занесло, и изрядно выпивший Борис Борисыч неловко вывалился за борт и, прокатившись кубарем, врезался пьяным туловищем в обезлюдившую автобусную остановку.
Сотрясение мозга, ушибы спины, ссадины на руке и боль в груди не принимались в расчёт, но открытый перелом ноги Спиридонова положил конец ночным гонкам. Впрочем, разудалым вирусологам повезло. Подоспевший наряд полиции, усиленный двумя упряжками из четырёх кряжистых оленей, сразу вызвал медиков, отправив одного угонщика в больницу, второго, который почти не пострадал, точно в «обезьянник».
На допросе Караваев всё отрицал. Яша даже назвался следователю вымышленным именем – почему-то Алёшкой.
Уже под утро доктору Варакину сообщили о ночном приключении его сотрудника.
Роберта уважали не только учёные мужи. К тому времени его знал весь мир, включая полицейских города Якутска. И потому под его поручительство протрезвевшего коллегу отпустили на свободу.
Доктор Варакин сразу простил друга. С кем не бывает. Но в назидание пообещал страшную кару. Он стал брезгливо называть Якова Караваева просто Алёшкой.
Глава 5
Кошачье братство – залог сытого желудка.
Утро. Якутск. Сразу после завтрака.
Господин Абрамяу постукивал когтями по стеклянной столешнице, под которой в аквариуме плавали золотые и красные рыбки. Гибридный кот сидел в пустом зале, оттого что его кабак под названием «Молоко» открывался после 16:00.
Его заведение пользовалось огромной популярностью в Якутске. В кабак захаживали полицейские волки, не обходили стороной боевые кабаны и посещали тигры-снайперы, вернувшиеся с фронтов. В «Молоке» отдыхали даже люди, но сегодня утром наведался особенный гость, которого и гостем-то назвать нельзя, потому что чёрный кот вцепился смертельной хваткой в прибыльный бизнес и был готов порвать любого, кто помешает ему кормиться в шикарном зале. Выгнать Шмаля из кабака было попросту невозможно.
Но чёрный кот приносил и заметную пользу. Всякий сибирский вор знал, что «Молоко» находится под его зримой и незримой защитой.
– Ай, кого я вижу, батюшки мои! – вставая с мягкого кресла, замурлыкал господин Абрамяу.
Пробираясь между столиков, приближались двое: кот чёрной масти в коричневой жилетке и его неразлучный рыжий спутник в сиреневой майке-алкоголичке.
Абрамяу был из породы настоящих «персов». У него приплюснутый нос, большие лазурные глаза и великолепная шерсть. Пепельный окрас ухоженной шубки и тёмно-синяя жилетка с жёлтыми пуговицами придавали коту вид зажиточного горожанина, а круглые очки и красная тюбетейка, расшитая золотыми нитями, сообщали всем, что перед ними деловой партнёр, а не какой-то помойный бродяга. Это был тот редкий случай, когда кот выбился в люди.
– Салют, плосконосым! Как дела, как бизнес? Не чахнешь? – Шмаль присел в кресло без приглашения и сразу продолжил: – Слышь, Абраша, нам бы хавкой закинуться, а затем перетереть с тобой надо. Организуй что-нибудь из рыбной диеты. Да поскорее! Мне помощь твоя нужна. Дело верное… дело сложное, земеля!
Ничего другого Абрамяу не ожидал. Шмаль постоянно что-то просил – то рыбы, то мяса, то водки – и всегда у него были важные дела. Сегодня чёрный пожаловал с рыжим корешем, который пристроился за креслом босса, сложив лапы на спинке.
– Рамзес, будь любезен! – окликнул Абрамяу администратора, звонко щёлкнув когтем о коготь.
К столику подскочил худощавый, лысый котейка в белом халате с засученными рукавами и в тапочках на босу лапу. Под глазом у него желтел позавчерашний синяк, ухо подрано, на груди татуировка с профилями трёх бородатых вождей из далёкого прошлого.
– Значится так, – призадумался Абрамяу, хотя уже точно знал, чем порадовать гостей. – Принеси нам лосось с мятой и бутылочку «Княжеской» из моих запасов… На трёх персон.
Рамзес был совершенно лыс – как и подобает породе сфинксов.
Абрамяу набрал команду официантов именно из этих неморозостойких парней, чтобы шерсти в тарелках не было и воровство извести. Раньше в зале работали еноты. У них ловкие пальцы, это правда, и вообще неглупый народец, но воровали они просто жуть! Что ни день, всё недостача. То сало в рюкзаках тащат, то петушиную колбаску норовят в мусоре вынести – и каждый вечер испарялся ящик водки, будто гибридный бык слизал.
Кстати говоря, в «Молоке» можно было встретить огромных быков. Как-то на огонёк заглянули два антропоморфных зубра: парламентёры из далёкой страны. Говорят, что прибыли они из какой-то глуши или какой-то пущи. Что такое глушь знали все, что такое пуща не знал даже Абрамяу, а значит, знали только люди, где эта самая пуща находится и против кого она воюет.
– Смотри, братан, чего у меня есть, – похвастался Шмаль, осторожно вынув из кармашка вырезанную когтем картинку из книги.
Несколько секунд он любовался сам, потом передал картинку.
– Интересно-интересно… а это что? – поправляя очки, мякнул Абрамяу.
– Интересно ему. Ослеп, что ли? Это фурор! Это же дед мой! Он как живой! – с пафосом произнёс чёрный Шмаль, обшаривая карманы своей жилетки, но ничего не обнаружив, спросил у хозяина кабака: – Есть чего пыхнуть, братишка? Просто сигареты в такси оставил…
– Конечно-конечно, – протянул целенькую, ещё запечатанную пачку Абрамяу.
Прижимистый кот курил редко и не любил делать подарки. Но пришёл его славный друг. Это долг чести быть щедрым. Пусть пыхтит на здоровье.
Шмаль когтем мизинца быстро расправился с обёрткой. Закурил сам, угостил рыжего.
– Вот ты, Шмаль – молодчина! Всё-таки нашёл, что искал. Это же твой пропуск на крымский сходняк! Твой шанс на воровской престол! – разглядывая картину, сопел Абрамяу.
Легенды о воровской братве в Стране Крым сложены весьма громкие. Ходили слухи, что круче крымских котов нет никого на всей планете свиней.
– Ну ты артист, чёрный! – продолжал искренне восхищаться Абрамяу.
На снимке изображён Роберт Варакин – ещё тогда, в другой стране, в прошлой жизни, а рядом, держа императора за руку, стоял маленький кот по имени Макс Илларионов: первый антропоморф на Земле, прародитель всех гибридных животных. Макс был раза в три меньше нынешнего поколения котов, весь такой неказистый, потрёпанный, словно переболел гибридным триппером или рахитом; а может, и тем и другим сразу.
– Вылитый я! Чертовски красив! Просто доменюга! – намекая на близость к императору, хвастался Шмаль, пустив жирное кольцо дыма.
– Чёрных котов много. Не ты один такой, – разглядывал картинку Абрамяу. Но, заметив, что Шмаль напрягся, быстро исправился: – Нет-нет, очень похож. Осанка, стать – одно целое!
– А другие коты нам поверят? – не удержался Барс. – Мы, вообще-то, в Страну Крым собираемся. Только в Алдан нужно заскочить… По одному делу.
Абрамяу передал картинку обратно. Его манила мечта Шмаля, добраться до тёплого моря и вступить в тайный клуб кошачьей братвы, о котором много болтали, но была ли эта братва или всё выдумки – никому неизвестно.
Хозяин кабака очень хотел в Страну Крым, но бросить налаженный бизнес, чтобы отправиться в опасное путешествие, мешал страх. Потерять безвозвратно, что заработал якутско-персидской шкурой – весьма опрометчивый поступок, – да и глупо, в конце концов. С каждым поколением коты становились всё больше похожими на людей: семья, дети, деньги, работа, футбол. Но кровь свободы всё ещё бурлила в кошачьих жилах. Так хотелось иногда забраться на крышу и заорать во всю глотку: «Да пошли вы все козе в трещину, буржуи проклятые!»
– В Алдан, значится, собралися… – забегал глазками Абрамяу, где-то в глубине плутовской души желая присоединиться к походу.
Алдан, это отчаянная вольница – это город золотых артелей, территории, где нет власти князя Сибири. Там укрывались беглые кабаны, дезертировавшие с фронта; находили прибежище соболя и росомахи, за которыми гнались полицейские; и прятались сами волки, когда-то уволенные из полиции. Это город, где можно купить всё: оружие, разновидовых женщин, наркотики, золотые самородки, драгоценные камни, алмазы и бивни мамонтов. Можно купить всё, а можно проиграть свою жизнь – на спор или в карты, или обронив неосторожное слово. А ещё близ Алдана разводили свиней и баранов, не наделённых частицей человека, а значит – всегда можно отведать настоящего мяса, которое было под строжайшим запретом в Стране Сибирь.
В Алдане было всё, кроме самих людей. Только один человек имел право обитать среди свободных гибридов, потому что ни у кого не поднималась лапа убивать животных на скотобойне, как бы ни хотелось свежатины. У этого человека не было даже имени. Все звали его просто – Палач.
Алданского человека боялись и ненавидели. Сказывали, что Палач заключил сделку со всеми Великими князьями современного мира и даже встречался с дикими людьми из тайги, не признающими никакой власти. Палач жил на окраине города в окружении антропоморфных охранников, и никто из вольных горожан не смел приближаться к его владениям.
– Зачем тебе в Алдан, Шмаль? Это ведь опасно. Разве ты не помнишь, что свиньи с золотого прииска «Червонец» ищут тебя? – напомнил Абрамяу.
Чёрный совсем не думал о мстительных кабанах, которых оставил без денег, выпивки и петушиной тушёнки, поскольку был влюблён в прекрасную Му́ру. Эта девчонка снилась ему ночами и даже днём, когда он спал без причины. Шмаль грезил ею, и никто не мог остановить отчаянный путь в Алдан.
А как он добивался её любви?
Никто не умел ухаживать за кисами, как чёрный гибрид с коричневым пучком в подмышке. Ради прелестной Муры кот воровал цветы с клумбы и пел вечерами под окнами песни, не боясь, что нагрянет волчья полиция – потому что не было у него ни слуха, ни голоса… Драматургия отношений между чёрным и его возлюбленной – подобна песне великих поэтов.
Он обещал ей жениться, и она поверила ему. Влюблённые провели вместе два счастливых дня и две ночи, а затем его куколка, его воздушная принцесса, его ненаглядная пушинка – исчезла без следа, после того как Шмаль похвастался количеством женщин, которых он обнюхал ещё до знакомства с ней. Мура сбежала, оставив после себя лишь воспоминания, которые навещали Шмаля во снах, призывая проснуться, протрезветь и вернуть своё счастье.
Кто-то рассказал ему, что белоснежную шубку с пятнышком на спине видели на железнодорожном вокзале.
Один пенсионер, старый соболь, отошедший от дел два года назад, посоветовал искать девчонку в золотом Алдане.
Ему нашептали, что в самом крутом казино безумного города на улице Пролетарской выступает на сцене прекрасная кошечка. И все вольные старатели стремились увидеть эту красоту, а злые языки поговаривали, что если щедро заплатить сутенёрам, то можно прикоснуться к пушистой красотке… Или даже – переспать с ней.
Шмаль жаждал одного: скорее приехать в Алдан. Он должен опровергнуть все слухи и вернуть роскошную Муру любой ценой. А если кто-то удерживает её силой, то тогда… тогда он уничтожит все банды, разгромит все притоны, но спасёт свою прелестную кису – и никакой Палач не остановит его!
– Ты хочешь найти свою девочку? Вот оно в чём дело… Думаешь, она в Алдане? – догадался Абрамяу и закатил глаза, прикрыв лапой рот. – Но кто похитил её, Шмаль?
– Неприятелей у меня хватает, Абраша. Сдаётся мне, что это сделал косоглазый Фокс! – зашипел чёрный кот, выпустив острые когти. – Здеся не обошлось без его грязных лап… Хотя кто его знает – может быть, Мура просто разлюбила меня.
***
В пригороде Якутска произошло очередное убийство. Всё указывало на обычную бандитскую разборку. Взорванный автомобиль и два обгоревших трупа подтверждали, что криминальный мир продолжает передел сфер влияния.
Один мертвец сидел на водительском сиденье, второй – за его спиной.
Гомвуль подцепил когтем оплавившуюся цепь на груди пассажира сзади. Гибридный песец, которого звали Фокс, превратился в обгорелый кусок мяса, прожив свою короткую жизнь в вечной ссоре с другими антропоморфами. На него покушались десятки раз. В этот раз не свезло.
– Был песец, и нет песец… – иронично напевал полицейский волк, посмотрев на второго мертвеца.
Второй обугленный труп водителя принадлежал некому Чисуну. Вёрткий был соболь. Такого убить очень сложно.
– Допрыгались, доскакались! Засранцы! – зарычал Гомвуль, продолжая осмотр трупов.
– Как думаешь, кому он дорогу перешёл? – вскрывая ломиком деформированный огнём багажник, спросил капитан Зубов.
– Врагов у Фокса, что комаров в тайге. Хер его знает, напарник? – нервно рыскал лапой между пружинами заднего сиденья волк. – Он и наркотой торговал, и оружием, и девочками. Гиблое это дело, Стас. Висяк стопудовый… Снова премию не получим.
– Нераскрытых дел полный сейф, – разочарованно сказал Зубов, вскрыв дверцу багажника. – Помнишь пятиклассника Чижа, которому дамочка голову отсекла кухонным ножом?
– Помню, конечно. Как забыть? Снится мне этот кабанчик, – негромко рассмеялся волк. – Он мне на вертеле представляется: крутится свинья на шампуре, а учительница ножичком тонкие ломтики срезает и в пасть кладёт.
Зубов выбросил из багажника запаску, вернее, всё, что от неё осталось.
– Вчера отца этого Чижа нашли мёртвым в собственной квартире. Отравился или отравили газом. Или сам кран открыл, или ему помогли. Но я уверен, что убили папашу. Следы кто-то заметает. Потому и давит на нас начальство.
Гомвуль закончил осмотр.
Два громадных кабана, служивших в медицинской бригаде, выскребли обгорелые тела из машины, упаковали в чёрные мешки. Небрежно покидав трупы на носилки, медбратья потащили убиенных бандитов в труповозку.
– Ты знаешь, что у отца пятиклассника не было ног. В инвалидной коляске катался ветеран корейской войны. Он, между прочим, почётный гражданин Якутска, и под его командованием проводился общекорейский референдум. Это был непростой секач, – причмокнул Зубов. – Куда только князь Витольд смотрит и о чём только думает. Его воинов одного за другим на мыло отправляют, а ему дела нет.
– О волшебной сыворотке Витольд думает, – рыкнул волк. – Размышляет, чем накормить людей, чтобы не озверели и не сожрали его вместе со свитой… А инвалида, конечно, жаль. Скажем так: из ветеранских ног вышла паршивая таблетка, и попалась она нашей учителке Пяточенко… Карма, Стас! Какое сырьё, такое и лекарство. И как говорится: ноги отца убили сына… Вот такие дела, брат!
На лице Зубова появилась улыбка. Юмор напарника был своеобразен, но здравое зерно в шутке присутствовало.
Ну, во-первых – Гомвуль говорил правду. Из тел убитых боевых кабанов варилась сыворотка, из которой и делались таблетки от «ярости».
Во-вторых – качество продукта контролировалось чёрт знает как, поскольку элементарно не хватало надзирающих людей, и занимались производством лекарства исключительно сами свиньи.
Сначала кабаны воевали, убивая друг друга, затем похоронные команды, состоящие также из свиней, грузили тела в рефрижераторы, а по прибытии на фармакологическую фабрику не брезгливые рабочие, причём тоже свиньи, разгружали тушки, чтобы подключить следующее звено кабаньей цепочки. Но как проводилась обработка тел, соблюдалась ли должная дезинфекция, и в каких пропорциях заливался в чаны экстракт, проверялось крайне редко. Всё стряпалось на глазок. Возможно, только из-за элементарной безалаберности лекарство производилось недолжного качества.
– Потравят вашего брата. Придёт время, и свиные копыта убьют своих создателей, – вовсе не шутил волк, понимая, что гибель людей приведёт к неминуемому концу всего разумного мира.
Зубов пожал плечами, не соглашаясь с напарником.
– Не спеши нас хоронить. Люди – самые живучие твари в диком лесу. Придумаем что-нибудь… А ещё император у нас в запасе. Как ни относись к нему, но я всё-таки надеюсь на его гений.
– Сказано слишком громко: импера-атор! Князь Витольд его быстро к когтю прижмёт. Выбьет скипетром все необходимые формулы и обратно в лаборатории закроет, – рыкнул Гомвуль. – Ничего у вождя не выйдет. Если ему не помочь, конечно.
***
В массажном кабинете свет горел приглушённо. Лера и Лара выполняли своё прямое предназначение. Нежными ручками они втирали пахнущие полевыми цветами масла в кожу людей из прошлого. Лера массировала доктора Варакина. Лара – Яшу Караваева.
Лера стеснялась императора и делала свою работу крайне осторожно. А вот Лара была отчего-то раскована и постоянно, но будто случайно, прикасалась к мошонке Якова.
Для человека, проспавшего восемьдесят пять лет, Роберт выглядел довольно бодро. На вид ему немного за тридцать. Яше примерно столько же. Но Караваев заметно уступал в росте доктору Варакину и казался на его фоне хрупким и щупленьким. Роберт же впечатлял крепостью костей и шириной плеч.
Его спина была расписана татуировками в виде драконов. Сказочным тварям Лера массировала длинные шеи, прощупывала лапки и чесала животики. Самый крупный дракон, с раскрытой пастью, был наколот на правой лопатке. Его перепончатые крылья доставали до плеча императора. Лера гладила спину доктора Варакина, насчитав двух крупных особей, трёх драконов поменьше и два голубеньких яичка – возможно, ещё не вылупившихся детей драконьей семьи. Но даже к нарисованным яйцам Лера не прикасалась. Стеснялась…
– Чего притих, Алёшка? – лениво спросил Роберт.
– Кайфую я… Не сейчас, Роб… – будто во сне бормотал Яша.
Пять минут слышались хлопки ладошек по голым телам и блаженные стоны Яши Караваева.
– Федя, ты нам поляну накрыл? – вспомнил о княжеском советнике доктор Варакин.
– Я всё сделал, господин император! – с радостью отозвался Федот Мокрицин.
Советник государя сидел на лавочке, в самом уголке комнаты, натянув на голову шапку с красной звездой. Федоту было немного неловко. Глядя на стройные ноги одной и второй девицы, он втягивал живот и жадно глотал слюну. Хотелось поменяться местами – и лучше с Яшей Караваевым.
– Повара постарались на славу, – докладывал советник Мокрицин. – Трапезная готова к вашей встрече, господин император. Вероятно, сам князь пожалует на обед… Но если вам опостылел массаж, я могу приказать девушкам налить всем чаю. Ох и чай у нас вкусный, доложу я вам!
– Эй, Федька, не спеши с напитками… – продолжал нежиться Яша.
– Тише, Алёшка! Хватит здесь командовать! – приструнил друга Роберт и поддержал советника: – Федя, ты перестань унижаться и не называй меня императором. Звучит совсем не по-русски… И кому только в голову пришло титулы несуществующие раздавать?
– Императором вас нарёк князь Дмитрий Первый – отец нынешнего князя. Это он провозгласил вас императором Страны Сибирь. Теперь вашу биографию изучают в школах и военных институтах. Каждый гражданин Сибири надеется на вашу императорскую мудрость.
Роберт поднялся с кушетки, встряхнул руками, разгоняя дремоту.
– Ладно, девочки… Всем спасибо, можете быть свободны.
Белокурая массажистка Лера глупо хлопала ресницами. Она косилась на Федота, не понимая, как поступить. Лера и Лара ждали долгие годы, берегли честь смолоду, а тут – иди погуляй и всё закончилось?