Золотая клетка для трясогузки

Глава 7

Перед уходом мужчина бросил последний взгляд на зеркало – в отражении на него, как обычно, смотрел безупречный молодой человек, только волосы упрямо топорщились. Ну да, длинные, ну да, топорщатся. Но время сходить в парикмахерскую не было. Нет, надо с ними что-то делать, а то портят общий внешний вид и создают впечатление «я упал на сеновал, тормозил головой». А хотя не всё ли равно? Разве кого-то до сих пор интересует внешний вид? В целом он удовлетворён и полностью готов, позабыв о таких чувствах, как страх, переживание перед первым рабочим днём. Возможно, где-то в глубине они прятались, но в целом он был уверен в своих силах.

Вообще, в этот город из столицы он прибыл не просто, а с определенной целью. В преподавательстве он достиг больших высот, правда, в основном это были теоретические знания, а не практические, но опять же его это не волновало.

Проработав всего год педагогом в начальных классах, он понял: работа мешает ему углубленно изучать историю. Вот здесь ему нет равных, он может говорить об этом днями напролёт, точнее ему приносит это удовольствие.

Закончив первую пару, мужчина вышел из аудитории и удалился по длинному коридору в отдел кадров, благо он был на том же втором этаже, что позволило сильно сэкономить время. Перемена между парами всегда была чуточку больше, дабы студенты могли перемещаться из аудитории в аудиторию, не боясь опоздать на лекции.

В отделе кадров его ждала ректор, заставившая объяснить нестыковки и дыры, возникшие за несколько лет. Разобравшись с ними, ректор потребовала вновь написать заявление на устройство на работу, подписав задним числом. Теперь документы были в полном порядке. Зато мужчина чувствовал себя как выжатый лимон.

Звонок прозвучал вовремя, и профессор, более не задерживаясь в кабинете, направившись на очередную лекцию, так и не посмотрев группу, у которой собирался проводить занятие. Зайдя в класс, он был обескуражен и, так сказать, слегка шокирован. Та, которую он искал, была здесь. Но, что было хуже, он встретил взгляд, из-за которого его накрыла злость и захотелось выругаться. Сдержавшись, он принял безразличный вид с издевкой. И когда разъярённый молодой человек покинул группу, мужчина немного расслабился, правда ненадолго. Вызвав к доске девушку, он не был готов к тому, что она упадет в обморок. Мужчина растерялся и чуть не совершил ряд приятных ошибок. Надо запомнить её фамилию, подумал мужчина, он не очень хорошо относился к выскочкам.

Сорванная лекция никому радости не приносила. Взяв девушку на руки, он посмотрел на обманчивые синяки под глазами и даже не ожидал, что она может быть настолько тяжёлой.

– Ладно, Линькова, показывай медкабинет, быстро! – Пока нёс, он смотрел на девушку. Ему она казалась совсем незнакомой и чужой, хотя, без сомнений, это была она. Он был уверен это она, хоть и не сразу узнал, но узнал. Положив девушку на кушетку, мужчина присел рядом. Он вздохнул полной грудью и заметил присутствующим:

– Теперь понятно, зачем вам диеты, сидите на них чаще. – Сокурсницы синхронно закатили глаза и хихикнули. Медсестра не сильно удивилась пациентке, лишь покачала головой.

– Опять? – Взяв нашатырный спирт, она подошла к лежащей девушке, мужчина отошёл в сторону, чтобы не создавать помех. В кабинете воцарилась тишина на несколько минут, пока девушка не начала подавать признаки жизни. Алина тем временем взглядом умоляла медсестру оставить её в кабинете. Сжалившись, женщина замолвила за неё словечко.

– Можно эта девочка останется пока тут, это же никак не повлияет на пары? – мужчина поморщился, но не стал говорить, что думает о прогульщицах.

– Хорошо, Линькова, пойдёмте. – Константин Витальевич подхватил Екатерину, и они удалились, оставив Алину. Кате не понравился такой расклад, но спорить с новым преподавателем себе дороже, вдруг рядом в койке с Леной окажется.

Глава 8

Понедельник стал для меня долгим и тяжелым. Не зря говорят, что это день тяжёлый, верю. Но каким же он был долгим и бесполезным. С удовольствием отдохнув на парах. Встречала ночь в общаге с девочками. Ну и, как всегда, бывает в общежитии, спать легли подшофе. Ночь наступила для меня рано, для восполнения сил приходилось ложиться спать при любой возможности. День выдался очень сложным, сессия не за горами, зачёты, экзамены, перенервничав в свете недавних событий. Сон не заставил себя долго ждать.

Сидела на паре по истории, все дружно писали самостоятельную работу, преподаватель сидел за своим столом, вытянув ноги над столом, и увлечённо читал книгу. Никакого интереса к нему у меня не было, я просто писала стих в своей тетради. Понимала, что так нельзя, но мне не хотелось отвлекаться на такую ерунду, как угрызения совести. Уйдя в мир фантазий, я полностью потеряла счёт времени. Выписывая слова, глубоко проникаясь их смыслом. Вот они, идеальные фразы, идеальный полёт мысли. Я так долго хотела поймать этот момент.

Взяв тетрадь в руки, прочитала стих целиком. Всё мысли записаны, никуда не денутся. Я с удовлетворением осмотрела аудиторию. В классе повисла тишина. Я напряглась. Сев удобнее, посмотрела на Константина Витальевича, но его не было за учительским столом. И тут над моим левым ухом раздалось короткое покашливание. Медленно повернув голову и нервно сглотнув, не успев ничего предпринять, как Константин Витальевич выхватил раскрытую тетрадь. Он читал стих, не выражая никаких эмоций. Я смотрела на него с негодованием. Понятно, что писать стихи на парах не положено. Но брать мои вещи без разрешения и уж тем более читать мои стихи – непозволительно.

«Да как он посмел!» – Я зло смотрела на мужчину, а он лишь смерил меня взглядом и, нахмурив брови, спросил:

– Сама написала?

«Нет, блин Киркоров написал!» – хотелось ответить мне, но, вспомнив истину, что молчание – золото, я сдержалась. Вероятно, мои мысли, отразились в выражении лица, так как Константин Витальевич вдруг улыбнулся и сказал:

– Прекрасный стих, хочу зачитать всей группе.

И это не было вопросом! А я уже была готова зарычать. Мои однокурсники оживились и смотрели на Константина Витальевича с обожанием. Правда, у мужской части обожание было вызвано не смазливой мордашкой преподавателя, а тем, что у них появился повод оторваться от самостоятельной работы. Лишь один парень смотрел на всю эту сцену скрестив руки на груди с ненавистью и презрением, но любопытство уберегло его от поспешных неверных шагов. Профессор посмотрел на меня с интересом, а я не придумала ничего лучшего, чем тут же выбежать из аудитории, даже не собрав свои вещи.

Картинка смазалась и поплыла – то ли от слёз, то ли от сценария сна. Интерьер и действующие лица сменились за считанные секунды.

Сижу в подвале за компьютером. Сон казался абсолютно реальным. Я работала над проектом, который давно уже пора было заканчивать… Но мой стих! Как он мог, как посмел! Скрипя зубами, я писала. Но тут мне помешал друг – он принёс кофе и начал подбадривать. Потом вновь всё стало размытым.

Стою у открытого кабинета истории, думала, идти или не стоит рисковать. Разум подсказывал не ходить. Не вняв его совету, постучалась для приличия и, не дожидаясь ответа, зашла в аудиторию. Преподаватель сидел за столом и задумчиво читал тетрадку. Я подошла ближе. Константин Витальевич оторвался от тетради и удивлённо посмотрел на меня.

– Константин Витальевич, я должна извиниться перед вами за своё поведение. – Константин Витальевич посмотрел на меня, чуть приподняв бровь. Он отложил в сторону тетрадь, нашёл ручку соседнего шкафчика и достал из него знакомую тетрадь.

– Можете не извиняться. Но могу я задать вам один вопрос? – Преподаватель встал, подошёл ко мне вплотную, больно схватил за подбородок и приподнял моё лицо. Наши взгляды встретились, и – у меня не осталось ни шанса – я утонула в его неотразимых серых глазах с жёлтыми искорками, похожими на пробивающиеся сквозь тучи лучики солнца. Я замешкалась, утопая в его взгляде, и вдруг поняла. Это сон. И он не подчинялся мне. Мои руки и ноги сковала коварная магия ночи, сделав меня беззащитной пленницей ситуации. Взгляд мужчины был долгим и пристальным. Он подчинял себе, обжигал, заставлял зажмуриться и подчиниться воле победителя. Когда я закрыла глаза, он склонился к губам и, чуть прикасаясь к ним своими губами, прошептал:

– И что прикажешь с тобой делать? – Любые попытки сопротивления были тщетны, его приоткрытые губы вдруг прижались к моим, не дожидаясь ответа. Я не смела шелохнуться и всё же изо всех сил пыталась взять себя в руки. Увы, мозг не желал мне помогать, заявив: «Во сне можно», – отдав меня на волю победителя.

Я была в его крепких объятиях. Но пока ещё могла соображать.

Профессор тем временем крепко обхватил меня одной рукой за талию, а второй медленно скользил вверх, намеренно запутавшись пальцами в волосах, сильно запрокинув мою голову. Чуть прикусив уголок нижней губы, невольно разжав губы, я простонала ему в рот от боли и отчаяния, но не так громко, как мне бы хотелось. Прижав меня к себе сильнее и позволяя привыкнуть к его жадным губам, в порыве он прикусывал мои губы. Не знаю точно, сколько продолжалась эта болезненная пытка, но закончилась она тем, что его язык варварски проник в мой рот и завладел языком. Разум медленно покидал моё тело.

Почувствовав сильное возбуждение, прилившее к голове шквалом кипятка. Мужчина рывком прервал уже ставший сладким поцелуй, оценил ситуацию и, убедившись в своей абсолютной победе, вновь приник к губам более жадным и сладким поцелуем. Вновь отстранившись, он рывком развернул меня спиной к столу.

Через пару шагов стол упёрся мне в поясницу, меня безжалостно посадили на него и резко раздвинули мои ноги. Мужчина вплотную прижался ко мне, одна рука придерживала голову, укладывая её медленно на стол, другая скользила вверх по наружной стороне бедра. Он приподнял подол платья и вновь склонился с поцелуем.

Через пару минут я оценила удобство платья, хотя мне было непонятно, зачем я вообще его надела. И даже не успела понять, когда мужчина завладел мной целиком. Хотя это уже было неважно.

преподаватель дышал часто и глубоко, продолжая меня целовать. Два сильных толчка заставили застонать ему в рот.

Он впился долгим поцелуем. Я с громким стоном запрокинула голову назад. Его поцелуи и покусывания сразу стали спускаться к шее. Еще несколько громких стонов, и мои губы вновь накрыл нежный, полный любви поцелуй. Вдруг ко мне пришло осознание, где я и с кем. Дверь кабинета была не заперта. Более того – она была приоткрыта, хотя я точно помнила, что закрывала её за собой.

Пытаясь сдержать эмоции, рука добралась до его напряженной спины. Решив отомстить партнёру, она медленно прошлась по коже, чуть впиваясь в неё ногтями. Мужчина не разочаровал, издав несколько стонов и прикусывая мою шею. Он прижимался всё сильнее и набивал всё новый ритм.

Мои коготки уже начали гулять по всей спине снизу вверх и обратно вдоль позвоночника, заставляя партнёра перейти в мир экстаза. Не заставив себя долго ждать, он поймал мой стон в новом страстном поцелуе, ускоряясь и не давая двигаться и дышать. По телу одновременно пробежали тысячи электрических разрядов, сосредоточились в одной точке, резко разбежались в разные стороны и исчезли. Всё кончилось долгим поцелуем.

Моя утихшая страсть уходила на второй план и позволила мне осознать произошедшее. «Вот же влипла!» Переспать с преподом, пусть даже с красивым, в его же кабинете не входило в мои планы на будущее. Открывать глаза теперь было страшно стыдно. Доигралась. Я прошептала почти не слышно:

– Пресвятая Мать Божья, скажите, что это всего лишь сон. – На что получила ответ невозмутимым шёпотом:

– Даже если сон, разве это что-то меняет? – Он склонился к губам, вновь поцеловал и, почти сразу оборвав поцелуй, прошептал на ухо:

– Свою суть надолго ты не скроешь,

Желания выплеснешь нарочно.

Сгорая от страсти каждый вечер,

Ты сдашься в плен ко мне навечно.

Без какого-либо сопротивления с моей стороны, он прикусил мочку уха, и я, закусив губу, издала тихий протяжный стон. Меня просто обожгло новой волной возбуждения. Мужчина воспользовался моим бездействием, целуя щёки, шею, спускаясь ниже. Мы вновь забыли о реальности, ситуацию спасла лишь заминка с платьем, в котором я была. У платья и намёка на глубокий вырез не было. Скромное декольте не позволяло спуститься ниже шеи к груди, не расстегнув молнию. Этих секунд было достаточно, чтобы прийти в себя и не дать совершить ошибку второй раз. Я поймала его руку и не позволила сделать задуманное. Он, не растерявшись, ретировался вверх и коснулся языком губ. Вторая рука опустилась на холмик груди, сжав его до боли. Невольно издала стон отвечая на поцелуй. Оторвавшись простонала в ухо:

– Умоляю, хватит.

Не знаю, что именно заставило его внять моей просьбе, но он отстранился от меня, задумчиво промычал и помог мне встать со стола. Я поморщилась от медленно стекающей по ноге тёплой вязкой жидкости. Противно донельзя. Себе на будущее заметила, что ужасно противно заниматься любовью вдали от ванной комнаты. Мужчина резко прервал мои мысли.

– Ты же не думаешь здесь остаться на ночь? Может, продолжим в более приятной обстановке? – Я медленно повернулась к Константину Витальевичу, выражая взглядом негодование.

На этом моменте я проснулась. Повернувшись на бок, почувствовала липкую лужу: «Ну надо же – кончить во сне». Но дальше было хуже. Я поняла, что девочки не спят. Женя подтвердила мои опасения.

– Лена, у тебя всё хорошо? Ты так стонала во сне. – Другая подхватила с издевкой:

– Леночка, а ты нас потом научишь так же от призраков махаться?

– У тебя когда последний раз был секс? – уточнила Алина. Я в ответ недовольно буркнула себе под нос:

– Спасибо, сегодня. – Катя хихикнула и посоветовала:

– Переспала бы наконец с Дэном, глядишь, он поостынет к тебе быстрее, а ты напряжение снимешь. В конце концов, ты не девочка и для тебя давно не секрет: замуж после секса необязательно идти.

– Ага, лично проверяла, девочка я или нет? – Не совсем понятно, что меня больше раздражало: что я кончила во сне или что сон был слишком реалистичным. Хотя, наверное, всё-таки больше всего злило, что он был просто сном.

Глава 9

Из-за бурных утренних обсуждений сон немного поистёрся, забылся. Стих вылетел из головы. Произошедшее во сне в реальности ушло на второй план. Пока умывалась, чистила зубы и допивала кружку горячего какао, пыталась вспомнить стих, но отдельные отголоски стиха лишь вертелись где-то в подсознании. Одеваясь, я вспомнила остальной сон и решила на пары надеть джинсы и легкую белую вязаную кофту, припоминая, что сны снятся наоборот.

На занятиях не могла сосредоточиться, и только на предпоследней паре в моей бедовой голове вдруг начали всплывать строки одна за другой – сразу после слов Константина Витальевича, обрадовавшего всю группу самостоятельной.

– Открываем тетради и пишем, номера заданий на доске. – Я как на доску посмотрела, так меня и унесло.

И, вместо того чтобы внять сновидению и заняться самостоятельной, я начала нагло записывать в тетрадь всплывшие в памяти строки. Так увлеклась стихом, что забыла обо всём на свете.

Пропустила я и тот момент, когда в группе стало чересчур тихо. Дописав последнее предложение, поставила точку, хотела перечитать, но вдруг услышала сзади знакомый кашель. Медленно повернувшись, я увидела, как Константин Витальевич смотрел то на меня, то на тетрадь, лежащую на столе. Мы оба кинулись к тетради, но он оказался шустрее. Преподаватель пробежался взглядом по странице, его глаза заблестели, и он на всю аудиторию спросил:

– Сама написала? – Молчу. Нет, ну моя тетрадь – мои записи. Неужели непонятно? Вопрос мужчины меня покоробил.

– Обижаете. – Константин Витальевич никак не отреагировал на мой ответ, повернулся к аудитории и возвестил:

– Я зачитаю стих вслух. Такой талант скрывать нельзя. – Он глубоко вдохнул, намереваясь начать декламировать. А я даже смотреть не стала на вещи и просто вылетела из аудитории в слезах.

Долго сидела и тихо ревела в подвале университета. Беззвучно, не желая нарушать хрупкую тишину. Когда немного успокоилась, открыла ноутбук и стала читать в надежде вспомнить стих. Но всё было тщетно. Обидно-то как. Дэн, как всегда, застал меня врасплох. Вот откуда он узнал, что я здесь? Давно ли выяснил, куда я от него прячусь в универе? Собственно говоря, это одно из моих тайных мест, где я могу побыть одна. Коридоры университета очень шумные, постоянное общение, столпотворение, хождение, визг, смех – и это на мои бедные ушки. Голова просто разрывается, обычные вещи начинают раздражать.

Раньше здесь проводили физкультуру, подвал полностью оснащён и переделан под спортзал. Обычный спортзал советского времени. По каким-то причинам, мне неизвестным, подвал закрыли, а спортзал переехал на второй этаж. Все комнаты закрыты, точнее мужская и женская раздевалка, пара кабинетов и, собственно, сам спортзал, туда хода нет и не будет. Хотелось, конечно, побывать внутри закрытых кабинетов, я даже пыталась в них проникнуть, но мне это не удалось. Пришлось довольствоваться тёмным коридором, хотя он был достаточно просторным и удобным.

Старые скамейки вдоль стены, тусклое освещение сквозь мою лазейку, недлинная лестница и пара розеток – вот и всё, что нужно для моей музы. Нигде меня так часто не посещало вдохновение, как в этом месте. Я без страха оставляла здесь свой ноутбук, зарядку и пару флешек на всякий случай. Ну и минимальный запас провизии в виде газировки, сока, сухариков и чипсов – вдруг понадобится для вдохновения.

Раз Даниэль в курсе моего маленького штаба, смысла отпираться не было. Да, я здесь, и это моё место. Я не выношу шума, не люблю посидеть с подругами, меня всегда привлекала тишина, спокойствие и одиночество. Именно одиночество никогда не предавало меня, именно оттуда я черпала вдохновение для своих романов. Нигде покоя нет, подумала я, глядя на Дэна, хотя сейчас его поддержка не была лишней. Напрягало, что в голове проносились отрезки увиденного ранее сна.

В тот момент я работала над очередным проектом, но ничего не клеилось. Не везёт. А ведь так хорошо начинался день – с творчества. В голове была каша. Мне было обидно: «Как он смел?» Из глаз текли непрошенные слёзы, хорошо, что в подвале было темно. Тусклый свет монитора тоже не выдал моего секрета.

Услышав шарканье шагов, я тут же перестала хлюпать носом. Повернула голову в сторону гостя, но уже не сомневалась в его личности. Чутьё меня никогда не подводило – ну кто, кроме него, принесёт кофе. Явно успокаивать пришёл. Наверное, он всё неправильно понял и тем не менее принёс мне волшебный напиток. Для убедительности спросила:

– Дэн, это ты?

– А кто ещё в здравом уме сюда придёт, если не я? – Дэн протянул мне стаканчик и, не дожидаясь, пока я приду в себя, сел рядом. Молча взяв кофе, я вдохнула приятный аромат горячего напитка. Да, Дэн – волшебник, может, всё-таки я дура, что держу его на расстоянии. Может, ну их, мои принципы, взять и перейти в близкие отношения.

Пока я витала в облаках и наслаждалась кофе, Дэн молчал. Кофе – это восторг, удовольствие от каждого глотка, переносящего меня в мир фантазий и мечтаний. Решив всё же пожалеть друга, я выпила напиток гораздо быстрее, чем могла бы себе позволить.

– Я пришёл сказать, – неуверенно начал парень, – что Константин Витальевич не читал твой стих. И более того, он извинился перед нами, когда ты выскочила из аудитории. Я хотел пойти за тобой, но профессор не позволил мне выйти из кабинета, лишь попросил передать, что «энки» тебе не поставит. Исправить сможешь в любое время, можно на следующем занятии. Так что не переживай насчёт этого. Если хочешь, подвезу до общежития.

Говоря это, Дэн как будто нервничал, болтая ногами. Я просияла. Значит, у меня есть шанс забрать свой стих. Если сейчас получится, то завтра я завершу свой застарелый проект. Пытаясь сэкономить время и забыв от счастья про все приличия, я закрыла ноутбук, обняла Дэна и даже в щёчку успела его поцеловать. Но когда от парня последовала ответная реакция, я ударила его по щеке – я молниеносно реагирую на излишние прикосновения мужчин, особенно если они нежеланные или неожиданные.