По велению вселенной… Я принимаю бой

Глава 5

После этого диалога я перестал нормально спать. Мой режим был нарушен. По ночам я безрезультатно колотил чучело. Засыпал после обеда, но не больше чем на 3 часа.

Казалось бы, меня приняли, но я сам словно нос воротил. Я понимал мозгом, что не был одинок, но сердце не успокаивалось от этой мысли.

Я видел сны и тут же забывал их.

Когда мы тренировались, я чувствовал ненависть.

Удары летели мне навстречу. Теперь я мог отбиваться от них, и получалось это весьма неплохо. Не мастерски, не с ловкостью змеи, но мое тело перестало отрицать природную пластичность. Я перестал стесняться как-то показать себя.

Сухой и Полусухой, залечившие свои раны, даже похлопали в ладоши в знак одобрения моего прогресса. Я улыбнулся, но так… для галочки. Я не был рад их оценке. Мне это не льстило. Я даже перестал описывать бои в своей тетрадке, потому что они стали для меня обычной рутиной. Я сломался. Просто морально подавил былой пылкий дух.

Преодолел себя в глазах других, но… потерпел крах для самого себя.

Один сон я помню лучше всего. Я держал в руках деревянную палку, но не обработанную, как тренировочный меч. Отмахивался им от какой-то тени. Точнее, это был человек, но… я не могу описать детально, кто он и как выглядел.

Сверкала молния, шел сильный дождь. По округе доносился шелест листьев. Деревья раскачивались, обламывая стволы и ветки. Мои босые ноги утопали в грязи. Воздух был свеж, но холоден. Изо рта валил пар. Но я был сам не свой. Точнее, я оставался прежним, но более взрослым, как будто.

Человек начал что-то говорить, и я хотел занести самодельное оружие за голову, но в этот момент я проснулся. Весь в мыле, неприятно пахнущий. Я только продрал глаза, но уже стал себе неприятен.

Эта тень хотела подчинить меня себе. Она хотела… мое имя…

На улице стояла похожая погода, только без ветра и обильной влаги.

Я был плохим…

Не знаю почему. Что-то само подталкивало на этот вывод.

Я сидел в пустой столовой, но кусок не лез в горло.

– У тебя все в порядке? – Спросила меня обеспокоенная Маша.

Она знала, что я вынужден жить в закрытой школе, поэтому пришла в гости вместе со своим другом, чтобы угостить меня бутербродами.

– Честно? Не очень.

– Может, ты заболел? – Переглянувшись с ней, спросил Антон. Он был не менее заботлив. Даже жаль, что я не смог выдавить из себя хотя бы немного благодарности.

– Да не… – я скривил уголки рта, в надежде, что это сойдет за улыбку, – просто… период такой.

– Понимаю. Мне тоже бывает грустно.

Я чуть было не подавился от такой откровенности: – Тебе? Я думал, ты – душа компании.

– Да, но… какой ценой! – Да ему бы в театре играть с такими выразительными возгласами. – Ты знаешь, это нелегко поддерживать даже самый ненавистный разговор. Вот порой приходится через себя перешагивать. История: был у меня «друг», значит, так он мне свои стихи рассказывал. Не то чтобы они были плохие, но… Но с другой стороны, он не просил моей критики, понимаешь? Вот сидел и молчал. Пытался не ранить его чувства. И знаешь, что самое обидное? Он по отношению ко мне не испытывал то же самое.

– Неравноценная дружба, одним словом. – Включилась Маша.

– Вот-вот, да. Я это и хотел сказать. Я это к чему. Иногда ты даже не догадываешься, что на самом деле для кого-то ты пуст. Никто. Но делают вид, что ты важен, потому что ты – ценный ресурс для собственного самообмана. А бывает наоборот, человек пустой, а ты его переоцениваешь, чтобы он не догадался. Все смотрят на тебя по-разному. Одинаково хорош для всех ты никогда не будешь.

Мне понадобилась минута, чтобы собрать свои мысли воедино.

Теперь я запутался в себе окончательно. Точнее, я понял одну главную мысль: я никогда не узнаю кто я на самом деле. Почему? Мне просто никто не скажет об этом. Я услышу тысячу голосов, и все будут говорить разные мнения. Я – ученик, питомец, а быть может, даже чей-то друг, а кому-то – враг.

Я невесело хмыкнул.

Столько времени напрасно. Думать-думать и ни к чему в итоге не прийти. Какая ирония…

– Знаешь, я тут подумал. У тебя все-таки есть суперспособность.

Тот оживился: – Да? Какая же?

– Ты человек -… человек.

Он посмеялся: – И моя способность: совершать ошибки!

Я не смог подавить улыбку. Хорошо все-таки, когда собеседник понимает шутки.

– Но при этом осознавать их.

– Да уж, – не без печали подметил он, – а куда деваться?

***

Прежде чем пойти проведать Мару, мне нужно было выполнить ряд задач: изучить карту, разведать местность, прояснить все нюансы. В конце концов, мне нужен был подробный адрес. Раздобыть оказалось не так уж и трудно, спасибо Маше за это.

Вообще, мне хотелось бы обсудить свой поход с Яной, но, во-первых, ее не было, во-вторых, я усомнился в ее авторитете. У меня все никак не выходило из головы все это представление. Два экспоната в музее. Вроде бы люди живые, а не иначе как статуи.

Моросил дождь.

Подумать только, это был второй раз, когда я покидал территорию самостоятельно. Ни тогда, ни сейчас трепета не испытывал. Обычный долг и веление сердца.

Найти нужный дом – уже посложнее задача. Она находилась не более чем в километре от школы, потому путь был не долог, но… эти кирпичики словно под «копировать-вставить» сделаны. Да и номера надо было ухитриться поискать. Они обычно расположены в одном из углов, а его еще надо постараться не пропустить. Потому я больше вокруг, да около шагал, от того времени потратил больше, чем хотелось бы.

О гимназистах я даже не думал. Теперь я был способен защитить себя. В подсобке я выкрал легкий стальной меч. Перед походом я покрутил его в руках. Новые ощущения. Интересные. Он, само собой, был тяжелее кинжала. Как-никак, это оружие и длиннее и больше, выковано не тяп-ляп. Однако и охватывал он большие территории. Теперь врага можно было держать на расстоянии.

Да и после тех переговоров во мне прибавилось уверенности в себе. Я умел дерзить. Я смог отстоять свое право быть там, где мне хочется жить. Не разлучать меня с местом, к которому я привык, пусть эти стены мне и наскучили.

Кое-как я подобрал код к подъезду и поднялся на нужный этаж.

Я не догадывался о такой вещи, как дверной звонок, потому я постучался и тут же оговорился: – Это я.

Я услышал щелчки не менее восьми замков. Мара, закутанная в плед, открыла дверь. Похоже, она была напугана моим присутствием: – Как ты…

– Никого нет. Некому следить за мной.

Кивнув, она поторопила позвать меня в дом.

Я продолжил беседу, пока она закрывала вход.

– Ты очень бережно относишься к собственной безопасности. – Подметил я.

Но она оставалась невозмутимой. – Меры предосторожности. Не более.

Я не стал настаивать. Отряхнувшись от капель дождя, я снял ботинки, помыл руки, и мы пошли на кухню.

– Чай? Кофе?

– Не знаю, я… я не принимал таких зелий.

Кажется, я услышал подавленный смешок. А ведь я до этого пил только то, что мне выдавали в столовой. Обычно это была настойка из сухофруктов именуемая компотом. А, еще там была противная розовая жижа, название которой я благополучно забыл. Она и на вкус и на консистенцию была слишком противная. Сказки о ее пользе для пищеварения я и вовсе выкинул из головы.

– Значит, попробуешь кофе.

В доме было темно по вине скрывшегося за тучами солнца. Нигде не горел свет. Шторы были задернуты. Стены белые, но все равно, хоть глаз выколи, ненароком можно наткнуться на уголки мебели. Не думал, что она ведет настолько затворнический образ жизни.

– Ты здесь одна?

– Мои опекуны работают. Для них не существует каникул.

– Хм… Добывают золото?

– Типа того. Школа не всегда будет с тобой. Рано или поздно период приключений заканчивается и тебе нужно выбирать, что делать дальше. Увы, это необходимо – если хочешь выжить. Так что тебя сюда привело?

–Я… просто поговорить хотел. В последнее время так много всего произошло.

– Со мной?

Я пожал плечами: – Кроме тебя у меня никого… – Я заметил ее скептичный прищур. Та будто наперед знала, что я скажу. – Ну, почему бы и нет?

– Ох, ладно… Держи кружку.

Я отхлебнул этой черной жижи и чуть не поперхнулся.

– О, дождь апрельский! Что за…

– Ты и, правда, не знаком с этим напитком?

– Да как это вообще пить можно? Он же горький!… И горячий!

Мара пожала плечами: – Ну, не знаю. Взрослые балдеют.

Меня аж передернуло. Какой отстой! Впрочем, это заставило меня задуматься о будущем. Я жил здесь и сейчас и не задумывался, а что же будет дальше? Закончится еще один учебный год и мне придется выходить в свободное плавание. Меня уже не будут опекать другие, похожие на меня, ребята. Что я вообще буду делать вне стен школы?

– О чем задумался? – Прервала меня она.

– Да так. Кажется, больную мозоль расковырял. Ну, метафорично выражаясь. Я вообще в последнее время чувствую какую-то боль. Вот будто из той жизни, до потери памяти. Я не могу сообразить. Не могу выразить, что конкретно стало ее причиной. – Вопреки моим ожиданиями, она не стала подкалывать меня и даже перебивать. Внимательно вслушивалась в мои душевные потуги. – Я думаю, точнее, я боюсь, что на самом деле я сделал что-то плохое и… сам себе стер память. Даже сейчас я делаю что-то не то. Да, это звучит наивно, но… что если я специально не хотел помнить, кто я такой?

– Знаешь, – она хлебнула этой дрянной жидкости и немного подумала перед полным ответом, – а ведь это имеет смысл. И ничего это не наивно. Знаешь, я бы все на свете отдала, чтобы больше не возвращаться в деревню и не видеть эти лица, полные скорби и презрения. Неприятно, когда в тебе видят потенциал, а ты не можешь его воплотить. Тебе будто навязывают роль, которой ты не можешь соответствовать. Полина как-то обмолвилась, что существует настойка из пера василиска и еще каких-то трав, но немного поразмыслив, я поняла. Я не могу стереть себе память.

– Почему?

– Я уже нашла свое место в этом мире. От меня здесь многого не ждут. Свои пределы я оговорила сразу. Я просто умею обращаться с инструментом, не более. Никаких воскрешений из мертвых, никаких лечений болезней. Хожу, пою песенки, латаю небольшие раны. Вот и все. Этого достаточно, чтобы меня любили.

Я тяжело вздохнул: – Жаль, я не могу похвастать тем же. Иногда мне кажется, что на самом деле, искренне, меня вообще никто не любит.

Ответа не было.

Насупила печальная тишина.

– А что-нибудь еще ты помнишь?

Я пересказал ей тот самый сон, разве что про погодные условия промолчал: – … и так я проснулся. Даже не представляю, кем был этот человек.

– Может, это не человек вовсе?

– О, нет, он самый. Он стоял на двух ногах… вроде. Я не чувствовал, что он хочет убить меня. Или устранить. Не знаю, что тут правильнее произнести. У него были планы на меня. Я… был нужен, но не в хорошем смысле слова. Правда, я тоже шел к нему с намерением. Я не защищался от него. Это не была самооборона.

– И все же ты не знаешь наверняка.

– Я так чувствую.

– Хм…

В этой тишине и темноте я не сразу понял, что так напрягало мой мозг. Это был тик часов, которые висели на стене. Их громкий стук отдавался эхом, а потому время, казалось, идет медленнее.

– Когда я перешла сюда, Яна рассказала мне интересную теорию. Я ее вскользь упоминала. Думала, что ты в курсе, но судя по всему, она тебя не посвящала. Есть такая устоявшаяся мысль: Любое, даже самое неаккуратное, действие имеет последствия. Если ты где-то когда-то раздавил бабочку, она не сможет долететь до своей стаи, а те, в свою очередь, лишившись лидера, не полетят в другие края и не опылят цветы. Из цветов не опадут семена. Из семян не вырастут новые растения. Оно умрет и канет в лету. Я это к чему, может, у тебя была цель, но кто-то, метафорично, раздавил тебя? Может, ты нес тайное знание, но тебе препятствовали?

– Тогда, получается, ты спасла меня, но я не могу продолжить путь. Я все еще без памяти.

– Неудивительно. Если бы я была твоим врагом, я бы стерла то, что для меня невыгодно.

– Ужасно запутанно. Эта ситуация выглядит еще абсурднее.

Она предпочла не обращать внимания на мое резкое замечание: – Говоришь, ты, будто, был взрослее, так?

– Да.

– Но сейчас ты ребенок. В теле ребенка, по крайней мере.

– На что ты намекаешь?

Она встала из-за стола и начала бродить по кухне: – Ты не помнишь своего имени. Ты не помнишь вообще ничего, кроме смутных событий, являвшихся во сне. Это очень… недостоверные воспоминания. Ты мог просто насмотреться фильмов и вообразить что-то подобное…

– В том-то и дело, что я не припомню похожих сюжетов. Клянусь.

– Тогда… ох, нет… нет-нет, это невозможно.

Она закрыла лицо ладонью, будто на нее резко свалилась вся дневная усталость.

Я забеспокоился за ее состояние: – Ты в порядке?

– Я… я ведь первая увидела тебя в той яме.

– Да, отчасти я здесь из-за этого. Мне приятно поговорить с тобой, но я хотел бы послушать, что ты скажешь по этому поводу.

Она посмотрела на меня и снова села за стол.

– Меня тогда послали на поляну выполнить один квест. Мне нужна была эпическая кружка Грааля. Говорят, она делает любой напиток святым. Да и опыт не помешал бы. Так вот, как ты уже знаешь, это был период «Великой меланхолии». Мы сами так назвали его. Изначально, я испугалась тебя, когда нашла эту выемку. Я думала, там лежит кто-то намного старше меня. Когда я позвала на помощь ребят, чтобы они вытащили тебя, я не поверила своим глазам. Я подумала: «Может, из-за плохой погоды мне померещилось что-то не то». Там, как оказалось, лежал обычный мальчик среднего роста, да еще и на вид погодка. Я тогда помялась, неудобно было перед ребятами. Так и объяснила, что обозналась. Правда, они особо не расспрашивали. Отнеслись к моей спешке с пониманием. Мы итак прибыли спустя пару часов. Я все боялась, вдруг тебя дождем затопит или кто другой тебя обнаружит. В общем, теперь ты тут.

– Стало быть, это могло и не померещиться?

– Я все еще не могу отрицать это, но я не понимаю тогда еще больше. Как это могло получиться? Ты просто взял и принял другую форму?

– Может… быть… Та девушка, которая главная из гимназии, тебе ведь докладывали, что она приходила к нам договариваться на мир? – Она кивнула в ответ. – Так вот, она сказала, что «непогода» – это самое малое на что я способен. Мне, конечно, неловко такое говорить тебе, да и я сам в это не верю, но…

– Ты способен благословить и наказать?

Я пытался подавлять растерянность, но тщетно: – Д-да… Ты знала?

– Нет. Точнее… Ах, они ведь и правда те еще сектанты. Больные на голову люди. Ох, дождь… В общем, эти гимназисты почитают старое верование. Мне в детстве рассказывали такую легенду, что до появления первых людей, Вселенная создала Героя. Это он создал землю и указал путь до цивилизации. Когда появились люди, он стал их учителем и научил их жить, как бы глупо это не было сказано. А когда земляне стали передавать знания сами, из поколения в поколение, они перестали в нем нуждаться и тогда Вселенная забрала Героя себе на небо. Он превратился в созвездие и наблюдал за своим наследием с высоты. Но некоторые маги до сих пор не могут найти покоя. Есть те, кто стремится завладеть великой силой того самого, что был послан созидать.

В этот момент у меня бешено заколотилось сердце. Я понимал, к чему она клонит, но старался удержаться на стуле.

– Ты ведь… не хочешь сказать, что я – тот Герой?

– Я думаю, что они так считают. Многое указывает на это. Себя ты не помнишь. Что делал – не знаешь. Та яма… Ты будто с небес свалился как метеорит. Твои способности – это вообще что-то невообразимое. Они хотят заполучить тебя, чтобы просто оставить себе. Как трофей. Как легендарный лут или артефакт ценный. Их не интересует твоя жизнь и твои потребности. Им нужно твое благословение, чтобы оправдать ценность своих убеждений. Просто потому что они считают себя высшей расой. И потому твоя сила – должна принадлежать им. Прости, что я цинично отталкиваю тебя от них, но… я хочу, чтобы ты знал это. Ты имеешь право быть предупрежденным. А насчет Героя – это, конечно, миф. Сказка, которую рассказывают детям по ночам. Есть другие варианты, кем ты мог бы являться, более приземленные и реальные. Даже тем же магом. Но пока мы имеем то, что имеем. Поверь, если кто и не хочет тебя пугать этим, так это – я. Однако я не могу тебе не поведать об этом, понимаешь?

– Конечно. Понимаю. Знаешь, ты… ты первая, кто мне худо-бедно объяснил, что к чему. Я даже не задумывался, почему меня готовы… хм…

– Порвать на две части? Да, к сожалению, если бы была такая возможность, они бы тебя и в клочья разодрали. Кто не желает заполучить избранного?

Я выдохнул: – Это жестоко…

– Да, знаю.

Я встал, чтобы помыть кружку. Выйдя в прихожую, я начал обуваться.

– Ты точно не хочешь стереть себе память?

Немного подумав, Мара ответила: – Не. Раньше я была Мария, а теперь у меня другая жизнь и окружают меня другие люди. Какой смысл? Да и о своих ошибках порой лучше не забывать.

***

Нас окружила толпа.

Хоть хилерша и вызвалась проводить меня, но помочь в данной ситуации она ничем не могла. Да и не имел морального права спрашивать с нее защиту.

Некоторых из них я уже видел тогда, в библиотеке.

Я достал из инвентаря оружие: – Я думал, что уже отказал вам.

– Не пытайся сопротивляться! – Сказал стоявший позади толпы уже знакомый мне Волшебник. – У нас приказ и мы…

– … Мы должны доставить тебя целым и невредимым. – Перебил его смущенный Отшельник.

Я не стал ждать их наступления и подбежал первым. Замахнувшись мечом, я рассек воздух. Поток свистел, я подавлял боль в мышцах. Я никак не мог задеть кого либо. Они были быстрые, прыткие, гибкие. В разы лучше, чем я. Те уворачивались с нечеловеческой скоростью. Настырные. Никто не любит быть побежденным.

Я только сейчас понял, что «Вечное молчание» для них не требовалось. Тайное стало явным, а значит, можно было поглощать любые настойки. Черт побери. То, чем я занимался – не более чем тот же дождь ранней весной, то есть такое же бесполезное занятие. Я понял, почему он апрельский. Потому что ранней весной ничего не посеяно.

И все-таки спустя пару минут изнурительного пыхтения мне удалось зацепить двоих. Уклонившись, я чуть было не потерял равновесие и не упал. Дороги были скользкие, пропитанные водой. Наши шаги поднимали плески воды. Я чувствовал влагу в носках и на штанинах.

Мои соперники также начали спотыкаться по вине капризов непогоды.

Потеряв самообладание, я почувствовал гулкий звон в левом ухе. Теперь мне стало больно. Кажется, я пропустил сильный удар и у меня, пусть и слабо, но треснуло сердце. Единственное.

Виновник, осознав свой промах, округлил глаза от испуга и принялся отходить.

Я огрызнулся и побежал вслед за ним. Догнать его казалась нереальной задачей, но он быстро выдохся. Побочка «Змеиной ловкости». Воткнув в него стальной клинок, он завопил. Одно сердце было потеряно. Я не стремился его устранять, мне было обидно за собственный промах. Я хотел таким образом восстановить справедливость.

Видимо, он бывалый боец. Быстро пришел в себя и уже был готов нанести новый урон. Он замахнулся ногой, а я, обвив двумя руками меч, описал полукруг и задел его грудную клетку.

Он снова упал на мокрую траву. Удар пришелся как надо. Правда, я не учел один важный нюанс. Получить по причинному месту довольно-таки больно…

Теперь и я упал. Почувствовал влагу на своей щеке, вдохнул свежего воздуха, в котором витал запах горькой травы и сырой земли. Странно, но я не чувствовал ни холода, ни абсурдности ситуации, ни поражения. Мысли были где-то далеко. Я скорее чувствовал, что хочу исчезнуть. Бесследно. То, что я лишний в этом мире людей, за плечами у которых целая история, не вызывала у меня сомнения. Кажется, моя борьба закончена.

Я закрыл глаза.

Я проснулся от пения Мары.

– Жив?

– Ага.

– Цел?

– Не уверен. – Я и впрямь ощущал потерю. Кажется, свою честь я верну еще не скоро.

Она смотрела на меня с беспокойством и сожалением. Вся мокрая, продрогшая, волосы растрепанные, слипшиеся. Если бы у меня было что-то из верхней одежды, я бы обязательно поделился с ней, но я и, правда, был беднее, чем Сашин кошелек.

Нас окружала толпа во главе Ксении и Яны.

Сговор. К гадалке не ходи.

– А я ведь знал, что тебе доверять нельзя. – Хриплым голосом пробормотал я.

– Не серчай, мальчишка. Вырастешь, поймешь.

– Что… что ты собираешься делать с ним? – Выпалила Мара, не скрывая разочарования и злости.

– То же, что и всегда: Защищать своих учеников.

– И ты готова отдать его ради всеобщего спокойствия? Вот этим блаженным?

Яна начала расхаживать вокруг нас: – Знаешь, человек всегда склонен повторять одни и те же события, чтобы почувствовать старые, или даже забытые, чувства. Я ведь не просто так отказывала тебе в «вольном путешествии». Думала, как быстро тебя искусит запретный плод, который, согласно легенде, так желаем и сладок.

Я пытался подняться, но она громко приказала мне сесть. Как бы я этого не хотел, тело само исполнило ее поручение.

– Все эти тренировки, запреты, давящие четыре стены, неволя, одни и те же фильмы по ночам. Жалкий кинжал, который мы доверили тебе, чтобы ты показал себя настоящим жалким трусом в стрессовой ситуации. Ты оказался намного более стойким. Люди без имени обычно следуют по пути апатии уже на первой неделе такой жизни. Я даже глазам своим не поверила. Подумала: «Может, к тебе нужен другой подход?», так я отправила тебя с ребятами на прогулку. Тебя и тогда не смогли выкрасть, но зато набрался опыта. Стало понятно, чего от тебя стоит ожидать. Все-таки мои ребята молодцы, хорошо натаскали тебя. Изумительный опыт у нас получился! Ты действительно превзошел мои ожидания. Может, ты и правда нечто большее, чем просто человек? Жаль, твоя подруга тут, но ничего, я лично почищу ей код. А про тебя скажем, что ты пропал без вести. Убежал к гимназистам, следуя за путеводной звездой в лучшую жизнь, где все кругом элитарии. Будем изучать тебя детальнее. Кто знает, какое следующее поколение у нас получится, если мы поймем, из чего ты состоишь. Может, твои настройки пригодны и для меня. Не волнуйся, мы позаботимся о тебе и твоем теле. Тебе не будет больно. Больше никогда не будет больно, поверь. Ты больше никогда не повторишь былой горький опыт.

– Так, получается… – полушепотом проговорила Мара, – … ты нас использовала?

– Ох, ты тут ни при чем, но ты оказалась полезной. Не думала, что ты сможешь разговорить его. Я рассчитывала в этом деле на ту эльфийку-палладинку и магичку, если честно. Но, похоже, я и тут потерпела неудачу. Именно ты смогла пробудить в не человечность. С тобой следует тоже поэкспериментировать. Мало ли, на что ты еще способна.

– Плохо же ты знаешь людей.

– Что поделать! Каждому дано ошибаться.

– Но не советчику…