По велению вселенной… Я завоевываю земли

Глава 6

Я стою у задней части школы с ржавым мечом в руке и смотрю на курящего пухленького парня, что укрывался от дождя кожаной курткой под небольшим куском крыши.

Проморгавшись, я не поверила своим глазам. Это не могло быть дежавю, но я уже где-то это видела.

И тут я вспомнила: «Точно, я же сохранилась…», я уже и забыла про былой боевой опыт. Я получила его, еще будучи «террористкой» в той школе. Да, я тогда много кого выбила из игры. Они бы наверняка до сих пор ненавидели меня, если б помнили.

Устранение всегда чревато потерей данных, но не загрузка сохранения, к сожалению.

Я стояла и смотрела на него, как одурманенная. Теперь он был моей точкой, от которой не получалось отвести взгляд. Хорошо, что он не смотрит в мою сторону и не видит моего тупого выражения лица.

От волнения подташнивало.

Осмотрев свой первый меч, я пренебрежительно отбросила его подальше.

Я подошла к нему и посмотрела в его голубые глаза. «Вот ты какой, хороший боец» – подумала я не без иронии. Видимо, у тебя тоже есть и семья и жизнь своя. Может, не такой ты отброс, как я раньше думала?

– Эй, ты чего? – Недоумевая от происходящего, спросил он.

Я отрицательно помотала головой.

Что я ему могу сказать? Извиниться за то, чего уже не было? Он не помнит меня, я его не знаю. Между нами пропасть, которой на самом деле не существует.

– Сигаретки не найдется?

Он хмыкнул: – Не маленькая курить, а?

Я не изображала усталость. Она была частью меня.

Похоже, он заметил эту потухшую искру в моих глазах. – Ладно, на. – Сказал тот, передав бесполезный лут.

Я зажгла сигарету, сглотнула горький вкус едкого дыма, прокашлялась и как давай горько плакать. Все те ситуации, что я пережила ранее, уже не имели значения. Все ушло в небытие. В голове возникала лишь одна мысль: «Я – проиграла…»

Я ревела буквально в такт ливня, чем ненароком напугала своего оппонента.

– Эй, да ты чего? Из-за первого сентября что ли? Да ты че, нашла из-за чего страдать!

Отвлекшись на его панику, я сделала паузу.

Немного подумала и как давай хохотать сквозь слезы. Это было так глупо и мудро одновременно. Да, я была разбита о скалу реальности, но счастлива, что все еще твердо стою на ногах. Я больше не хочу мечтать о большем. Я здесь и сейчас. Я – реальна и хорошо провожу время, пока есть силы.

– Да и, правда, чего это я?… Тебя как зовут-то, боец?

Он улыбнулся. Видимо, его персоной нечасто интересуются. Жаль, очень своеобразный ум у парня.

– Меня? Антон!

– Будем знакомы, Антон. Как Игорь поживает?

***

Я начала переживать не только внутренние изменения, но и внешние. Обустроила кухню так, чтобы в ней было приятно готовить. Постирала занавески, почистила холодильник, старалась не копить в раковине посуду, а мыть сразу. Было непросто, но это и занимало разум, и дисциплинировало. Записку оставила на всякий случай. Пусть мозолит глаза. Будет моим напоминанием о происходящем.

В последнее время я стала чаще бывать с отцом. Да, он все также пропадал на работе, но я старалась проявлять к нему заботу, иногда даже превозмогая себя. Кроме него у меня больше никого не было. Он – моя новая семья.

Сначала было трудно, но привыкнуть можно. У него возникали разные родительские бзики на почве «вечного ребенка – меня», но я старалась не обращать на это внимания. Он переживал горе. Я тоже. Это важно. Он старался держаться за меня, пусть я – всего лишь соломинка, в сравнение со всем миром.

– Думаешь, мне стоит продолжить пить эти таблетки? – Спросила я, собираясь в школу.

Он пожал плечами: – Есть улучшение после них?

– Да не особо.

– Тогда делай так, как знаешь.

Я чуть кухонную лопатку не обронила, а вместе с ним и сковородку с омлетом.

– Не ожидала от тебя услышать это.

Он выдержал паузу: – Просто ставлю в известность.

– А… Ну, теперь понятнее стало.

Иногда ощущалось напряжение, но позже он и сам начал идти на уступки. Видимо, понял, что все-таки доверять мне можно.

Временами он впадал в депрессию, но он больше не был один. Я слышала тихое: «Светы больше нет». В эти моменты я смотрела ему в глаза и отвечала: – «Да, пап. Это так».

Однажды вечером мы просто сидели на диване, когда он отошел от тревожного состояния после работы. Пустым взглядом смотрели в телевизор и ни о чем не разговаривали. Я положила голову ему на плечо, а он в ответ поддержал меня ладонью. Ни плохое, ни хорошее воспоминание. Обычное доказательство того, что мы всегда были семьей и ей останемся.

Он больше не прятал от нее больничные письма. Я перечитывала их, глотая слезы. Там было так много личных мыслей, что не смогу озвучить все это вкратце. Но главный посыл один – после смерти ответственность не кончается. «Я счастлива тем, что имела. Я рада тем, что оставила после себя вас».

Мы стали по-настоящему сильными.

– Не жалеешь, что перешла в эту школу?

– Не знаю. – Честно ответила я. – Что-то лучше, что-то хуже. Особенно по географии страдаю. Никак не дается этот предмет, хоть тресни.

– Наверстаешь.

– Наверное. Я тебе рассказывала, что я с Машей Ниловой учусь? А, или я не рассказывала тебе о ней? Это моя подруга детства.

Он пытался что-то вспомнить. Потер подбородок, немного почесал затылок, но все действия были тщетны: – Нет, не рассказывала. Честно говоря, я даже не знал, что у тебя друзья были. Я помню, ты всегда соседских мальчишек палкой мутузила, мы потом от их родителей огребали. Они ругались, пытались обратить внимание на твое поведение, а мы только разводили руками. Старались оправдаться, что ты себя защищаешь.

– Да уж. Но, как говорится, раз в год и палка стреляет. Странно, что я никогда не упоминала это.

– Ты всегда была замкнутым ребенком. Вечно что-то придумывала, а мы не лезли.

– Вот как…

– Да, мы тебя называли «защитницей». Как возьмешь палку в руки – и давай кусты бить, типа это монстр травяной, как Леший в сказках. Мы так смеялись над этим. – Я давно не видела улыбки на его лице. – Думали: «Вот фантазерка растет». Надо же, я стал забывать такие простые вещи. Ты не обижаешься?

Я улыбнулась в ответ: – Да нет, что ты. Какие обиды?

***

Иногда я встречала безымянную девушку в невзрачной водолазке. Она скиталась по школьным коридорам, низко опустив голову. Наверное, не хотела быть заметной для окружающих. Правда, я не могла отказать себе в удовольствии наблюдать за ней. Та осторожно смотрела на компании хохочущих девушек в коротких юбках. Было на что. У них и форма не дешевая, да и вид приятный. Да, поведение вызывающее, но это не от большого ума и легко лечится воспитательным процессом. Мне не было ее жалко, она сама выбрала себе путь забвения. Остается лишь гадать: на что она еще готова ради денег, если не только напороться на нож?

Видела Аню со своей компанией смеющихся девчонок. Они были заметны и дружны. Я по-доброму завидовала витающей около них атмосфере. Впрочем, история умалчивает некоторые подводные камни. Со стороны не всегда понятно насколько у людей гладкие отношения. На виду же, мы все играем в свою стратегию.

Нельзя было не заметить и красавчика, который еще недавно зажимал меня в углу, а теперь не обращал никакого внимания. Да и зачем ему это? Около него всегда была хотя бы одна, та, что отражала его свечение. Ему не до таких мелких сошек как я. Все его очарование – не более чем пыль в глаза для неокрепшего ума. Взгляд со стороны лишь дополнительное подтверждение моей догадки. Он также живет свою жизнь и пытается быть в ней счастливым. Пусть даже гнусной дорогой использования других.

Что касается выдающегося ученика Силантьева – я даже не знаю что добавить. Был и был. Какую жизнь проживал, и какую играл роль – я не пыталась узнать. Я делала вид, будто не замечала его. Он меня никак не касался.

Впрочем, все они мной тоже никак не интересовались. Меня это устраивало. Ни слухов, ни перешептываний, ни тайн. Даже Лариса, которую я заставала лишь мгновениями, слыла как мышь канцелярская и всюду по пятам следовала за завучем, как за новым покровителем. Ее дело. Не скажу что понимаю, но некоторым просто приятно быть актером второго плана.

Я знаю, что многие недолюблювали Машу. Раньше я не замечала косых взглядов в ее сторону, но теперь, когда с моих глаз спала пелена, ситуация прояснилась.

Все это время я думала только о себе, и даже не могла представить, в каком одиночестве она живет на протяжении нескольких лет.

Мой переход сюда – ее отдушина.

Я знать не знала, на что она готова ради друга. Концерт, кино, готовые задания и конспекты – это просто повод. Шаг вперед, чтобы я могла сделать ответный навстречу.

Мы начали больше проводить времени и даже гуляли после занятий, как в старые добрые времена.

– Ты знаешь, я тут с папой разговаривала насчет работы.

– И что он сказал?

– Все еще против моей идеи с уходом из школы. Говорит, я должна побыть ребенком, пока могу. Нечего взрослеть раньше времени. Труженик. У него проблем выше крыши, а сам перерабатывать рад. Папа – гном: горе в семье. Хорошо хоть нашел время крышу починить.

– Ну, не знаю, по-моему, есть смысл. Уйти – всегда успеешь.

– От обучения?

– От детства.

– А…

Мы долго пялились на многоэтажки в свете малинового заката. Окна отражали солнечный свет, создавая дополнительное освещение. Осень заканчивалась, наступали холода. Мокрый снег, ветер дует. Тоскливо, но ностальгически приятно. И что я так была зла на этот ландшафт? Жилье как жилье. Простое и функциональное. Раньше я только искала повод позлиться, и находила его даже в мелочах. Меня отпускало, и теперь я думала о вещах более глобальных.

– Что будешь делать, когда учеба закончится?

Она немного подумала, но вскоре оживилась: – Вариантов много. Можно пойти в вышку. Или тоже на работу устроиться. Я вот думаю, курьером пойду. Люблю гулять, а по дороге можно и книжку почитать, и музыку послушать. Или, знаешь, к бабушке уеду. Там и тетя, папина сестра, живет, вместе будем время проводить, рыбу ловить. У меня это, кстати, хорошо получается. Да, много всего меня ждет, оказывается.

– Здорово. Позови меня как-нибудь, я никогда не бывала на рыбалке.

С такой широкой улыбкой я ее никогда не видела. Я даже не поверила своим глазам. Рыжая, ты ли это?

– Конечно! Вот бы уже отучиться, но всему свое время. Ты только не забывай обо мне, ладно?

– Больше не забуду. – Я положила ладонь на свое сердце. – Я тебе обещаю это. И, кстати, бабушке привет передавай.

Она одобрительно закивала головой: – Обязательно.

А почему бы и нет? Как возьму, как куплю кучу клубков шерсти, да отправлю курьерской почтой «Нилова Эспресс», пусть и у меня будет свитер.

***

Я долго не решалась подойти к нему.

Он сидел на качелях, что-то слушал.

Серая шапка все еще «украшала» его голову.

Теперь, когда мой взгляд стал более трезвым, я даже смотрела на него по-другому. Перестала раздражаться, находить изъяны. Да нормальный мальчик, самый обычный. И чего я так злилась от одного его вида? Взять да подойти. Познакомиться. Снова.

Не получается. Не понимаю почему.

Я, как и прежде, боюсь быть чьей-то насмешкой.

Я так боюсь отказа и горького послевкусия неоправданных ожиданий. Готова к ним морально, но все еще слабо принимаю реальность. Есть где-то глубоко в душе томящаяся надежда на лучший исход. Глупая слабачка…

Я шла медленно, будто без цели.

Вскоре я была рядом. Мы посмотрели друг другу в глаза и молчали.

Сняв наушник, он решил первым нарушить тишину: – Что-то не так?

– Как… Как служба несется?

Он немного удивился. Я думала, у него будет более бурная реакция. Хотя, о чем это я? Он знать ничего не знает обо мне.

– Новенькая, значит?

Я, в свою очередь, невесело улыбнулась. Даже волнение куда-то пропало. Что ж, пусть так. Всяко лучше, чем прятаться.

– Правила знаешь?

– Не отзываться, не делать поспешных выводов, действовать молча и вдумчиво. Хм… Ну, и еще не быть варваром, вроде.

– Отлично, можно считать, полдела сделано. С остальными знакома? – Я отрицательно покачала головой. – Сделаем. Завтра тогда скажу где и во сколько. До скорого.

Он встал, чтобы пойти своей дорогой.

– Слушай… – сказала я вслед, но не нашла должного продолжения. Я сделала это бездумно. Окликнула, чтобы не отпускать его вот так просто. Наступила неловкая тишина.

– Что?

Столько мыслей было, а все пустое. Иногда нужно просто научиться начинать с нуля. Долго, трудно, но не безнадежно. Не знаю, какая развилка сейчас ждет меня. Быть может, я больше его не интересую. Что ж, так тому и быть. Но с другой стороны, мы можем быть роднее, чем прежде. Все-таки нравился он мне. Он и рисковал ради меня, и помогал без корысти. Показал, что есть другая жизнь без доли хвастовства с наградой за упорные старания. Был честен и открыт.

Он, должно быть, тоже просто вовремя сохранился, как и его коллеги. Правильно сделал, что не загадал желание. Нет ничего более пустого, чем привносить смысл туда, где о нем и речи быть не может. Теперь мы стали мудрее и будем помогать другим не совершать подобных ошибок. Вместе…

Подобрав нужные слова, я с шумом выдохнула: – Отличная шапка.