Многонациональный стратегический блок

Ключевая цель: «Заложник» под кодовым именем «Доктор Фабер» — на самом деле профессор Людвиг Штраус, бывший ведущий биофизик проекта, который месяц назад исчез из-под домашнего ареста в Швейцарии. По слухам, в его памяти — ключевой алгоритм селективной блокировки побочных эффектов наночастиц. Данные, которые «Омнилайф» хочет заполучить для создания стабильных «продуктов», а европейские спецслужбы — чтобы иметь рычаг давления.

Командование: Полковник Лефевр даёт Петру чёткое, почти оскорбительное указание: «Ваша зона ответственности — внешний периметр и наблюдение. Блок B — красная линия. Вы её не пересекаете. Внутренние помещения будет зачищать основная группа «АШЕР». Ваша задача — следить, чтобы никто не сбежал. Понятно?»

Действие Петра: Анализ и инсайт.

Пётр молча кивает, но его мозг уже работает. Изучая план объекта на тактическом планшете, он видит несоответствие: система вентиляции на чертежах не совпадает с массивными, новыми воздуховодами, видными на тепловизоре снаружи блока B. Взломав локальный сервер с инженерной документацией (простейший эксплойт через уязвимость в ПО для учений), он находит скрытую схему. Под лабораторией BSL-4 проходит старый тоннель для транспортировки образцов, ведущий к заброшенной котельной за пределами ограды.

Вывод: Это не учения. Это операция по изъятию носителя под прикрытием. «Террористы» из «Некст-Джен» — группа захвата. Их задача — «захватить» Штрауса, «отбиться» от штурма «АШЕР», а на самом деле — вывести его через тот самый тоннель во время суматохи. А затем — либо перевербовать, либо стереть его разум, выкачав данные. Лефевр либо в сговоре, либо слепой инструмент.

Испытание: Тактический саботаж и первый бой.

Пётр не нарушает приказ. Он выполняет его с убийственной точностью. Его оружие — не пистолет, а информация, хаос и, как выяснится, стальные нервы.

Ослепление («Перерезанные нервы»): За 15 минут до «штурма» он находит скрытый коммутационный узел связи в подвале. Не ломая его, он аккуратно переключает оптоволоконные патч-корды. Теперь основной канал управления «террористов» заведён в петлю, а запасная рация их командира транслирует его переговоры на частоту... дежурной службы охраны периметра. У «Некст-Джен» остаётся только внутренняя сеть с радиусом в 50 метров и полная неразбериха.

Захват коридора и первая встреча («Тень в тоннеле»): Пока «АШЕР» готовится к frontal assault, Пётр, используя карту вентиляции, проникает в старый тоннель. Он находит там двух «техников» «Некст-Джен», которые готовят бесшумный электрокар для эвакуации. Пётр не нападает. Он скрывается в нише, берёт кусок трубы и резко бьёт им по стальной балке в дальнем конце тоннеля. Звук, усиленный акустикой коридора, подобен выстрелу. Техники, решив, что это «АШЕР» прорвался с другой стороны, бросают пост и бегут на звук. Пётр быстро осматривает электрокар. В багажнике — не оружие, а переносной нейроинтерфейсный сканер «Когнитрон-7» и шприцы с мутной, переливающейся жидкостью. Нанотрансмиттеры. Для принудительного считывания памяти.

Именно в этот момент из тени выходят пять человек. Не техники. Это бойцы, передвигающиеся с неестественной, кошачьей плавностью. Их глаза в темноте светятся тусклым, нездоровым жёлтым светом — побочный эффект ранней версии «Эффекта Кая». Один из них в комбинезоне «Некст-Джен» что-то шепчет в микрофон: «Объект в коридоре «Альфа». Незапланированное лицо. Ликвидировать».

Это не обычные наёмники. Это «образцы» — люди, уже подвергнутые первичной модификации. Они быстрее, выносливее, их реакция на долю секунды превосходит человеческую норму. Они окружают Петра без суеты, в полной тишине.

Бой начинается мгновенно. Первый боец бросается вперёд, его рука занесена для удара, способного сломать кость. Пётр, полагаясь не на скорость, а на предвидение, отступает на полшага, уводя корпус, и коротким, резким ударом ребра ладони бьёт по локтевому суставу атакующего. Слышен сухой хруст. Человек даже не вскрикивает, лишь рычит от боли и отскакивает, но его рука повисает плетью. Это первая проверка: их болевой порог повышен, но анатомия — всё ещё человеческая.

Двое других нападают одновременно. Пётр использует тесноту коридора, отступая к стене, заставляя их мешать друг другу. Он ловит запястье одного, использует его же инерцию, чтобы вколотить головой второго в бетонную стену. Тот оседает. Но третий, самый массивный, успевает схватить Петра в захват сзади, сдавливая рёбра с силой гидравлического пресса. Воздух с хрипом вырывается из лёгких. В глазах темнеет.

Мысль проносится холодной искрой: «Они сильнее. Значит, надо быть умнее». Вместо того чтобы вырываться, Пётр резко бьётся затылком в лицо держащего его, целясь в переносицу. Слышен ещё один хруст. Хватка на миг ослабевает. Этого мига достаточно. Пётр, используя опору о стену, делает резкое движение тазом и бросает противника через себя, используя его же силу и вес. Тот с глухим стуком приземляется на спину. Пётр тут же добивает его коротким, точным ударом каблука в висок — не на смерть, но на долгое выключение.

Оставшиеся двое колеблются. Они видят, как их превосходящий физически отряд методично, почти беззвучно, выводится из строя одним человеком, который использует пространство, их собственную агрессию и знание слабых точек против них. Пётр, тяжело дыша, поднимает с пола трубу. Он не смотрит на них как на чудовищ. Он смотрит как на проблему, которую нужно решить.

— Первый шаг неправильный, — говорит он тихо, но чётко. — Следующий будет последним.

Они отступают, растворяясь в темноте тоннеля, утаскивая своих покалеченных товарищей. Пётр не преследует. У него другая цель.

Контроль над целью и создание катастрофы («Фальшивая чума»): Следы борьбы на теле, Пётр пробирается в лабораторию через аварийный люк. Внутри — профессор Штраус, пристёгнутый к креслу медицинскими ремнями. Рядом «террорист»-медик в полном костюме химзащиты вводит ему сыворотку. Штраус бредит: «...они ищут последовательность... кодон-стабилизатор... без него частицы вызывают агрессию, когнитивный распад... они создадут управляемых берсерков...» Пётр, игнорируя ноющую боль в боку, стреляет медику в предплечье из компактного травмата (несмертельный, но выводящий из строя патрон с резиновой пулей). Освобождает профессора, но видит: тот слаб, дезориентирован. Выводить его под огонь — смерть.

Пётр принимает решение. Он не выводит цель. Он делает цель невозможной для изъятия. Он усаживает Штрауса в дезактивационный шлюз, ведущий в наружную ливнёвку. «Через семь минут беги на восток 400 метров. Стоять под большим дубом. Там будет ждать машина». Затем Пётр подходит к панели управления лабораторией. Он не взрывает её. Он инициирует протокол «Биологическая угроза уровня 4». С рёвом включаются сирены, двери герметично блокируются, а из потолка начинает хлестать струя розовой дезинфекционной пены, имитируя аварийный выброс патогена.

Хаос как щит: Основная группа «АШЕР» начинает штурм, но попадает в ад, созданный Петром. «Террористы» дезориентированы, их командир не может отдать внятный приказ, а сработавшая биотревога автоматически блокирует все внутренние проходы стальными щитами. Группа захвата «Некст-Джен» не может ни попасть в лабораторию, ни вывести профессора — пути отрезаны. Пётр, надев один из костюмов химзащиты, появляется на КПП «АШЕР» и докладывает Лефевру ледяным тоном: «В блоке B — аварийный выброс! Система идентифицирует неизвестный биологический агент высокой контагиозности! Я изолировал зону, но «заложник» предположительно заражён и представляет критическую опасность! Требуется немедленная эвакуация и карантин всего персонала!» Лефевр багровеет от ярости, но его собственные офицеры, слышавшие сирены и видящие пену на мониторах, настаивают на соблюдении протокола. Дорогая, чистая операция превращается в паническую спасательную миссию по эвакуации своих. Цель — профессор Штраус — исчезает в ночи и дожде, как и планировал Пётр, но не в руках «Некст-Джен», а в руках агента, который уже ждал его у дуба.

Развязка и вербовка: Через два часа, когда угроза признана ложной (анализ «выброса» показал обычный дезинфектант), Петра берут под стражу в кабинете Лефевра. Полковник кричит о «диверсии, шпионаже и саботаже высшего порядка». Петру грозит не просто высылка, а пожизненное заключение в крепости за государственную измену в пользу «неизвестной державы».

В пустой комнате для допросов к нему приходит человек в штатском с дипломатическим паспортом ЕС. Но говорит он с лёгким славянским акцентом, тихо и чётко: «Капитан Крансов. Вы не сорвали операцию. Вы провели свою — на три хода вперёд. «Омнилайф» не получил профессора. Мы — получили. И мы получили кое-что более ценное — подтверждение. Вы не просто мыслите как хирург. Вы только что в рукопашной доказали, что ум и подготовка могут переиграть грубую силу, даже усиленную наночастицами. Наши враги вкладывают миллиарды в то, чтобы создать сверхчеловека. Им нужны грубая сила и управляемая ярость. Нам же нужны те, кто может переиграть этот замысел, не обладая ни одной их «суперспособностью». Вам предлагают выбор: стать козлом отпущения в этой грязной игре спецслужб... или стать архитектором защиты от той, новой игры, где ставка — будущее человеческого вида».

Пётр ощущает ноющую боль в сломанном, вероятно, ребре и ссадины на костяшках. Он смотрит на безупречно белые стены камеры. Он всегда презирал грязь бюрократических игр. Здесь ему предлагают не чистую совесть — её не бывает на этой войне. Но ему предлагают поле боя, где его ум и навыки — самое грозное оружие. Бороться не с рядовым злом, а с тем, что угрожает превратить людей в биороботов, запрограммированных на послушание или агрессию. Он медленно кивает, глядя в глаза вербовщику.