- -
- 100%
- +
От неожиданности капитан побледнел, глядя на Артура распахнутыми от удивления глазами, а затем покраснел так, будто кровь в нём начала закипать. Он вскочил, и схватил Артура за воротник.
– Щенок! Ты что, берега попутал?!
Пульс Сафронова усилился вдвое, а зрачки его стали ощутимо больше. Дыхание было тяжёлым, горячим, и капитан был готов убить обидчика прямо на месте. Артур его бесил в принципе, и своим поступком он окончательно вывел капитана из себя, а в бешенстве Сафронов не мог ручаться за свои действия.
Но Артур опередил его. Он схватил Сафронов за кисть, резко вывернув её, и Сафронов взвизгнул от боли, повалившись на стол.
– Ты сука! Сука! Пусти! – злобно заорал Капитан. – Я тебя кончу, мразь!
Вены на висках капитана вспухли от напряжения, он моментально вспотел, напрягся, и попытался вырваться. Сосуды на глазах полопались, и взгляд стал таким бешенным, что Артур на секунду даже испугался, но хватки не ослабил.
– Ты у меня сейчас за каждую секунду моих страданий ответишь, паскуда, – произнёс Артур, вывернув кисть капитана с такой силой, что хрустнула кость.
За спиной раздался щелчок замка, скрип двери, и крик Валеры:
– Артур, ты что?! С ума сошёл?! Пусти его!
Сафронов завизжал от боли, когда Артур сильнее надавал на кисть. Валера обхватил Артура за грудь, силой отдернув его от капитана, и рука Сафронова выскользнула из захвата. Освободившийся Сафронов чуть не повалился на пол, но успел схватиться за край стола, простонав.
– Мразь! – брызнул слюной Сафронов, взглянув на Артура глазами, в которых блестели слёзы. – Ты мне кисть сломал, падла!
– Баба ты, а не офицер, – сплюнул Артур, и попытался выкрутиться из рук Валеры. – Плачешь, как сучка!
– Идиот! Идиот! – кричал Валера прямо под ухо, до боли сдавив грудь Артура. – Прекрати! Тебе же хана будет! Совсем не соображаешь?!
– И пять тысяч свои забери, в качестве моральной компенсации, сучара! И только попробуй в военную прокуратуру заявить, я тебя сам с потрохами сдам, и всё твоё монголо татарское иго с пошлинами! Понял меня?!
– Пошёл вон, гнида! Я тебе жизнь угроблю! Перечеркну! Сука! Ты ответишь!
– Идём, уходим! – Валера потянул Артура к двери, и с трудом вытащил его из кабинета. Артур брыкал руками и ногами, пытаясь вырваться. Удержать его было не намного легче, чем взбесившегося безумца. – Валим, валим!
– Иди в жопу! – крикнул Артур, успев схватиться за ручку двери, и захлопнув её. – Мудак!
– Успокоился?! – крикнул Валера, всё ещё не отпуская разбушевавшегося друга. – Успокоился?!
– Да! Да! Не ори под ухо только!
Валера ослабил хватку, и позволил Артуру высвободиться. Тот глубоко вдохнул, и вытер со лба обильно ливший пот. Дыхание перехватывало и сводило мышцы, вспухшие от прилива крови. От резкого перепада давления на секунду потемнело в глазах, захотелось отдышаться, и Артур начал жадно хватать ртом воздух.
Валера неожиданно рассмеялся. Схватившись за голову, он ошарашенно смотрел на Артура, видя заевший в воображении момент, где Сафронов корчился от боли и визжал, как свинья.
– Мужик! Вот это ты вытворил! Ты ваще на всю башку! Ты хоть в курсе, что тебя теперь! Тебяж в дисбат нахрен! Ты псих!
Конечно, Валера негодовал по поводу случившегося, но и сказать, что он не был в восторге, тоже нельзя. Каждый солдат в роте мечтал набить морду капитану Сафронову, и лишь одному Артуру хватило духу к нему прикоснуться. Теперь, очевидно, Артур мог стать лицом сопротивления, и вдохновением для всех бойцов, но это маловероятно. Единственный свидетель зрелища – Валера, а Валере никто не поверит.
– Хренбат! – огрызнулся Артур, выпрямившись, и разгладив одежду. – Слюной всего забрызгал, бульдог сраный! Пусть только вякнет что-нибудь, я его конторку быстро спалю, и уверен, найдутся желающие меня поддержать. Так что, мы в расчете.
Это было слишком самоуверенное заявление. Да, в военную прокуратору Сафронов не пошёл, потому что сам был не паинькой, но управу на нерадивого бойца ему всё равно удалось найти. Воспользовавшись связями у психологов, Сафронов отправил Артура на медосмотр, и разумеется, у того нашлись отклонения.
Психолог сидел за рабочим столом, и глядел в монитор. В его очках отражался свет экрана.
– Расстройство адаптации, и расстройство личности, – заключил психолог, взглянув на Артура. – Слушай, понимаю, что у вас напряги с Сафроновым, потому, как человек, понимающий твоё положение, могу предложить тебе расстройство адаптации. Так тебя хотя бы работодатели браковать не будут.
– И сколько вы за это хотите?
– Чуть меньше, чем дал Сафронов. Вдвое.
Артур удивлённо взглянул на психолога. Только что Артур стал свидетелем коррупционного акта, и не мог поверить в услышанное. Этот человек спокойно сидел в кресле психолога, за деньги фальсифицируя результаты тестов, причем совершенно безнаказанно.
– А сколько вам дал Сафронов?
– Сорок тысяч.
К горлу Артура подступил ком. Даже при всём желании он не мог бы откупиться, ибо на это ему пришлось бы потратить всё состояние, скопленное к этому моменту. Разумеется, в ход пошли разнообразные мысли, и находились спасительные решения. Можно было залезть в кредиты, набрать долгов у родственников и сослуживцев, а потом расплатиться. Двадцать тысяч – не такая уж большая сумма, и попасть на неё было не страшно, но это для обычного человека. Для Артура же, любой долг, даже маленький и незначительный, был кошмаром. Он не залезал в них их принципа, потому что в его голове укоренилось крепкое понимание того, что люди, берущие в долг на потребительские нужды, несчастны и хронически бедны.
Любой человек на месте Артура увидел бы шанс в предложении психолога, но сам Артур шанса не увидел. Он видел коррумпированную мразь, наживавшуюся на чужом горе, и не хотел иметь к этому никакого отношения.
– Нет, – Артур покачал головой. – Мне это не интересно.
– Уверен? – психолог вернул взгляд к монитору, но клиента упускать не хотел. – Я укажу в твоей истории болезни расстройство личности, и расстройство адаптации тоже, прямо по заказу Сафронова. За двадцать тысяч я предлагаю тебе смягчение падения, и более лёгкую жизнь. Жесткого врага ты себе нажил.
– Спасибо за щедрость, но уж справлюсь как-нибудь сам. Пишите, что хотите.
– Ну, как хочешь, – пожал плечами психолог.
Он распечатал историю болезни, в нужных местах поставил подписи и печати, и определил Артура в санчасть.
– Зачем меня в санчугу?
– Ты же теперь не нормальный, – усмехнулся психолог. – Люди вроде тебя опасны. Тебя с бойцами держать нельзя. В санчасти ты будешь ждать отправку в военный госпиталь, а там тебя положат в психитатрическое отделение, на обследование. Одному можешь порадоваться – дома ты будешь раньше тех, кто с тобой призвался.
Артур провёл в психиатрическом отделении военного госпиталя около полугода, и произошло это прежде, чем он был комиссован из рядов вооружённых сил по «состоянию здоровья», которое, на самом деле, было совершенно нормальным.
В военном билете ему написали «расстройство адаптации, расстройство личности», а затем поставили страшную синюю печать. На самом деле эта запись в военном билете нисколько не мешала Артуру в дальнейшем. В Российских реалиях работодателю было вообще плевать, псих ты, или не псих. При трудоутройстве проверка военника была крайне редким явлением, и твоему начальнику было важно лишь то, готов ли ты работать сверх нормы за двадцать тысяч рублей, как это делает большинство людей в стране.
– Туря, – ласково произнесла Оля, обеспокоенно потянув Артура за руку. – А зачем нам домой идти? Может, сразу пойдём к Ирише? Зачем время терять?
– Можешь верить, можешь нет, но у меня очень дурное предчувствие, – сказал Артур. – И думаю, что предчувствие это, судя по происходящему в городе, вполне оправдано. Хочу взять кое-что.
Вскоре вдали показалась многоэтажка, в которой Артур с Олей прожили уже несколько лет. Пятиэтажная панелька, возведённая тут ещё в Хрущёвские времена, была такой же неприметной, как и все остальные дома в округе. Артур и Оля вполне могли позволить себе поселиться в престижном районе Куратовска, но им этого совсем не хотелось. Они считали попросту опасным светить своим состоянием, и потому приняли решение остановиться здесь, но всё же, перед ремонтом в квартире им устоять не удалось. Вышел он весьма дорогой и необычный.
Они зашли в подъезд, оглядели привычно изрисованные похабными рисунками стены, поднялись по лестнице, и Оля открыла тяжёлую железную дверь, которая выделялась из числа остальных. Дверь была крупной, толстой, и вскрыть её было не проще, чем дверь в банковское хранилище. У соседей двери были самые обычные, которые, по рекламным уверениям, были не вскрываемые, но на самом деле, их можно было легко распотрошить консервным ножом.
Для того, чтобы проникнуть в квартиру к Артуру, нужно было разломать стену, в которую встроена дверь, и никак иначе. Без специальных, сложных, и дорогостоящих инструментов ее нереально было открыть. Мелкое ворье подобные вещи себе позволить не могло, а крупное ворье в Куратовске не водилось. Слишком мал был город.
– Туря, помоги пожалуйста, – попросила Оля. Ей было трудно открывать дверь в одиночку.
Артур взялся за ручку, и потянул её на себя с таким усилием, что мышцы моментально вспухли от напряжения, налившись горячей кровью. Дверь открылась с натужным скрипом, и пара шагнула в квартиру. В глаза сразу бросилась нетипичная для русских квартир интерьерная расцветка. Оля хотела, чтобы было как у всех, второсортное евро, которое мог позволить себе каждый среднестатистический обыватель, но Артур слишком тяготел к востоку. Когда они приценивались к стоимости ремонта, у них, не смотря на состоятельность, глаза на лоб полезли.
Прихожая была выполнена в бело-коричневых тонах, прямо в манере домов средневековой Японии. Артур вдохнул полные легкие, и улыбнулся. В воздухе висел приятный запах древесины, а под ногами, при каждом шаге, хрустел соломенный ковёр татами, которым был устлан весь пол в доме.
Подойдя к одному из дверей, Артур отодвинул ее, и вошел в спальню, в которой царил идеальный порядок. Кровати там не было, и в качестве спального места пара использовала мягкое постельное бельё, лежавшее на полу.
Ощущение было таким, будто бы ты попал в жилище даймё эпохи Эдо, а жили даймё, как известно, самым наилучшим образом.
Мебели было немного. Справа от постели был расположен Олин столик, на котором стоял ночник, и любимая фотография Артура, на которой они с Олей сидят в позе лотоса на горном фоне. У стены высился небольшой светло-коричневый шкаф, идеально вписывающийся в дизайн комнаты.
У изголовья спального места стояла подставка для мечей, на которой разместились две изящно изогнутых катаны, но при этом самых обычных на вид. Без изысков. «Меч нужен для того, чтобы рубить, и ни для чего больше. Он не должен быть пестрящей красотой и бросающейся в глаза игрушкой. От меча требуется лишь хорошая сталь, и ты должен понимать, что сможешь разрубить им врага от головы до жопы» – вспомнил Артур слова своего Учителя. Один меч был самый обычный, по типу того, который носило большинство самураев, а второй – вакидзаши. Артур купил их через знакомого, который держал небольшой оружейный магазин в Японии, и купил за приличную сумму, равную доходу среднестатистического гражданина за семь-восемь лет.
Артур был специалистом по коммерческой недвижимости, причем, специалистом очень востребованным, от чего ему не было замены, и деньги, соответственно, он имел хорошие.
Вначале было тяжело. Набор клиентской базы давался с большим трудом, и доходы были настолько мизерными, что приходилось влачить нищенское существование, но как только у Артура появилось имя в агентсткой сфере, все изменилось в одночасье. Появились постоянные клиенты, и появились люди, которые с потрясающей частотой приходили по рекомендациям довольных работой Артура клиентов. Все это позволило ему разбогатеть.
Подойдя к шкафу, он открыл дверцу, и достал оттуда лёгкую балахонистую ветровку, проверив её изнанку. Под полой он увидел небольшую петельку, по размеру идеально подходящую к ножнам вакидзаши. Собственно, для скрытого ношения маленького клинка эта петля и была туда вшита.
Привычка носить с собой холодное оружие была у Артура с самого детства. Во-первых, она была продиктована опасностью района, в котором он жил, во-вторых, он просто любил ножи, а потому, всегда хотел иметь один при себе. К счастью, или к сожалению, против людей еще не приходилось применять оружие, но Артур был уверен, что если возникнет необходимость – он без труда вскроет человеку горло.
Увидев, как Артур надевает ветровку, Оля недовольно сморщилась.
– Ты опять, что ли? Вот как маленький! Сколько тебе говорить, что нельзя носить с собой клинок, которым руку можно отрубить! Посадят же! Когда у тебя пропадет эта дурная привычка?
– Эта привычка может спасти жизнь. Лишняя перестраховка не помешает, – сказал Артур, погладив шелковистую ткань ветровки.
– Ты выглядишь как гопник, – буркнула Оля, и ушла на кухню.
– Ага, – сказал Артур. – Последнее, что меня волнует, это внешний вид.
Он снял вакидзаши со стойки, и поместил ножны в петельку, затянув её потуже. Взглянув на себя в зеркало, Артур убедился, что клинок никаким образом себя не выдаёт. Происходило это благодаря балахонистости ветровки. В противном случае клинок бы выпирал, как стояк, нарушая ровные контуры тела.
Вообразив перед собой лысого мужика со злой рожей, Артур быстро метнул ладонь под полу ветровки, и с металлическим звоном извлёк вакидзаши, молниеносно полоснув воображаемого врага по глотке. Лезвие со свистом рассекло воздух.
Он убрал вакидзаши в ножны, довольно улыбнулся, поправил ветровку так, чтобы клинка не было видно, а затем отправился к Оле на кухню.
Она возилась у открытой двери холодильника, сортируя и считая продукты.
– Наигрался? – сказал она, явно недовольная поведением мужа.
– Ага, – с улыбкой ответил он. – Что у нас по еде?
– К счастью, в магазин пока не надо. Блин! – Оля укоризненно взглянула на Артура. – У всех парни, как парни, а у меня бандит какой-то. Груби всем, с ножом ходит.
– Если бы я соответствовал общепринятому женскому эталону, то ты бы вряд ли со мной была.
– И это верно, – кивнула Оля.
Артур достал телефон, и вызвал такси, которое вскоре подъехало к подъезду. Разбитая двенашка, припарковавшаяся у тротуара, явно знала лучшие времена. Она была побитой, исцарапанной во многих местах, а двигатель работал с перебоями, будто вот-вот заглохнет. За рулём сидел тучный грузин, и, увидев своих пассажиров, он расплылся в широкой улыбке. Они сели назад, и грузин спросил:
– Куда едем, дорогой?
В салоне пахло табаком, и под потолком клубились облака дыма.
Оля назвала адрес, грузин повел автомобиль по ухабистым дорогам, и ругался матом.
Артур сидел, и задумчиво глядел в окно, наблюдая за проносящимися мимо аптеками, которых в городе было немало, и редкими прохожими. От чего-то у местных предпринимателей сформировалось глубинное убеждение в том, что население Куратовска очень подвержено заболеваниям, и что тут можно разгуляться на фармацевтическом поприще. Трудно было сказать, что они не правы, но с другой стороны, сам Артур почти никогда не болел.
Неожиданно по встречной полосе промчалась полицейская машина, и с такой скоростью, что двенашка таксиста слегка качнулась от потоков воздуха. На всю улицу выла сирена. Артур вздрогнул от неожиданности, и обернулся, разглядывая удаляющийся полицейский автомобиль в заднее окно.
– Куда гонят, интересно?
– Дураков в последнее время, дорогой, много, – сказал грузин, взглянув на Артура в зеркало заднего вида. – Я вон, задолбался уже им головы разбивать. Без бита под сиденьем вообще не выезжаю.
Ощутив острое жжение в паху, будто бы там содрали небольшой слой кожи, Артур сжал губы в тонкую нить. Всё-таки, он переусердствовал, занимаясь с Олей сексом несколько часов подряд перед отъездом. Всего лишь захотел продлить удовольствие, а теперь было такое ощущение, что по хозяйству елозили наждачной бумагой. Оля-то то была вполне довольна, а вот Артур теперь страдал.
Не в силах больше выносить неприятных ощущений, Артур попросил водителя тормознуть у ближайшей аптеки.
– Конечно, дорогой! Сейчас! – сказал грузин, выкручивая руль, и направляя автомобиль к придорожной аптеке. Он ткнул на кнопку аварийного сигнала, и двенашка стала мигать жёлтыми огоньками.
Едва машина прекратила движение, как справа тут же раздался душераздирающий вопль, который глухо пробился сквозь стёкла, будто через вату.
Лысый человек, с раскрасневшимися от злости глазами и пунцовой кожей, мчался на автомобиль со всех ног. Увидев его, Артур ощутил, как пульс участился. Оля же просто побледнела от испуга, пальцами вцепившись в бедро Артура, и с ужасом наблюдала за бегущим безумцем. Он свирепо кричал, изо рта его валила пена, а вены по всему телу вспухли так сильно, будто бы он десять секунд назад жал триста килограмм от груди.
Он с разгону врезался лбом в боковое стекло со стороны Артура с такой силой, что оно тут же покрылось сетью многочисленных трещин, а машина качнулась, затем став покачиваться на мягких амортизаторах, как лодка на небольших волнах. На стекле осталось кровавое пятно, которое стало расползаться по трещинам багровыми ручейками, что пробудило в Артуре первобытный страх, сопровождавшийся готовностью убить с целью защиты себя и самки. Безумец был отброшен от двенашки силой противодействия сразу после столкновения, и с дикими воплями повалился на спину, хватаясь за голову, и изгибаясь, словно у него в мозгах работала бензопила.
– Ара! Ты что паскуда с машина делаешь! – без стеснения заорал грузин, доставая из-под пассажирского сидения металлическую бейсбольную биту. – Я тебе лицо сейчас в кровий говно превращать буду! Беги лучше!
Артур, нащупав под ветровкой шершавую рукоять клинка, оголил вакидзаши на треть, подумав: «Давай, только сунься сюда, и я всажу тебе его по самые гланды». Единственной целью Артура сейчас была защита жизни Оли, а так же своей собственной, потому до проблем других ему не было совершенно никакого дела. Он решил, что вмешается, и поможет грузину только в том случае, если тот очевидно будет не справляться.
Оля, затаив дыхание, без отвлечения смотрела на кровавое пятно, расползающееся по стеклу.
– Туря, – прошептала она, – так кровь, Туря.
– Не смотри, – велел Артур.
Оля вцепилась ему в руку, и уткнулась в плечо, крепко зажмурив глаза. И правильно сделала, потому что то, что было дальше, слабонервной девушке лучше было не видеть. Покрасневший от злости грузин, напомнивший Артуру спелый помидор, не смотря на свою грузность, с удивительной скоростью подбежал к безумцу, пнув его ногой.
– Ты что паскуда дэлаешь?! Я тебе рот надвое рвать буду! Ты что с машина сдэлал?! Чинить ты будэшь?!
Безумец не тянул с ответом. Он вскочил с удивительной прытью, ударил грузина ладонью по лицу, и тот, ощутив жгучую боль в щеке, отскочил к капоту двенашки, с грохотом на него упав. Артур увидел глаза безумца, и оторопел, почувствовав, как ухнуло сердце. Взгляд того был настолько диким, настолько бесчеловечным, что безумец напоминал голодавшего неделю льва, который теперь с вожделением смотрел на пойманную добычу.
– Щайтан! – крикнул грузин, нисколько не растерявшись после такой атаки. – Я тебе твой глаз на жопа натяну!
Грузин вскочил с капота, и в этот момент безумец скакнул в сторону пытавшейся сопротивляться жертвы, вытянув руки. Но ловкий грузин уклонился, тяжело ударив психа битой между лопаток. Хрустнул позвонок, после чего спину безумца пронзила дичайшая, острая боль. Безумец упал на капот. Он заверещал от боли, изворачиваясь на нагретом двигателем металле, и измазывая машину кровью, которая валила изо рта вперемешку с пеной.
Оля сильнее прижалась к плечу Артура, а Артур, в свою очередь, крепко сжимал рукоять клинка, морально готовясь лишать живое существо жизни. Его трусило, трусило от страха, но это был не испуг труса, а страх смельчака, наделявший хозяина силой для драки. По спине поползли мурашки. Сердце бешено перекачивало кровь, которая стучала в висках из-за высокого давления.
Артур отчётливо понимал, что если возникнет необходимость, он без колебаний убьёт эту пародию на человека, потому что жалости она не вызывала вообще никакой.
Но к счастью, делать этого не пришлось. Взвыла сирена, на тротуар въехал полицейский автомобиль, из которого молниеносно выскочили трое сотрудников полиции. Артур испытал облегчение, и невольно улыбнулся, радуясь блюстителям порядка. Это всем в унисон люди умные говорить, что менты козлы, но как только наступает жопа, то больше надеяться не на кого, если ты сам за себя постоять не можешь. Грузин тут же отскочил назад, освобождая полиции пространство для работы, и те бросились на безумца, стянув его с капота за ноги.
– Заламывай руки! Заламывай!
Артур погрузил клинок в ножны, и, открыв дверь, вышел на улицу, оставив Олю внутри. Она прижалась к спинке сиденья, зажмурив глаза и закрыв уши руками. Ее сердце неистово билось, резонируя с ужасом ожидания новых воплей, новых криков, и новой крови, которая, безусловно, должна была пролиться. «Хватит друг друга бить!» – жалобно подумала Оля, уже не разделяя людей на врагов и друзей.
В воздухе висел запах крови и подгнившего мяса. Двое полицейских навалились на безумца, но в том было столько дури, что он без труда поднялся, скинув их с себя, как надоедливых мух.
Безумец добрался до ближайшего полицейского, и яростно вцепился зубами ему в плечо. Полицейский вскрикнул от боли, оттолкнул психа, сделал ему подсечку, а потом схватился за место укуса. Безумец тяжело упал на асфальт, и очухавшиеся от предыдущей атаки полицейские снова на него навалились. В этот раз им удалось успешно положить безумца на живот, выкрутить ему руки, до хруста, и вдеть его запястья в наручники.
– С-сука! Скотина! – прошипел укушенный полицейский, с испугом наблюдая за кровавым пятном, которое расползалось по синей ткани. – Тварь!
– Сильно цапнул? – спросил один из товарищей, усевшись на психа верхом. Со лбов полицейских потоками лился пот, и они пытались отдышаться, с осторожностью смотря на арестанта. – Жесть! Ну и силища!
– Чуть кусок мяса не вырвал! Падла! – пожаловался укушенный.
– Не ссы… Ща мы тебя в больничку отвезём… Только этого… – Полицейский ударил безумца локтем в бок, в ответ на что тот неистово взвыл. – Упакуем и доставим… Фух! – вздохнул полицейский.
– Товарищи милиция, – сказал грузин, не понимающий своей дальнейшей участи. – Я могу эхать? Меня пассажир ждёт, – грузин посмотрел на Артура.
– Не, дорогой, ты поедешь с нами, – осадил его полицейский. – Придётся твоим пассажирам пешком прогуляться. У нас с тобой ещё много неразрешённых вопросов. Насчёт тебя и твоей биты потолковать надо… Ты ещё сколько собираешься алкашей терроризировать, а? Героя из себя возомнил?
– Ну товарищ милиция…
Поняв положение грузина, Артур возмущаться не стал, а тот, в свою очередь, не потребовал с него денег. Артур с испугом смотрел на арестованного безумца, но тот, вроде, успокоился, из агрессивного перейдя в пассивное состояние. Он лишь с любопытством, граничащим с каким-то нездоровым интересом, осматривал присутствующих, будто куски мяса.
– Вы только меня с этой абезьяна не везите, харащо? Он же сожрёт меня…
– Не ссы, – сказал полицейский, вытерев пот со лба, – с нами в салоне поедешь.
Потеряв интерес к развитию судьбы грузина, Артур благодарно кивнул ему, и, выпустив Олю из машины, предложил прогуляться пешком.
Оля согласилась неохотно, опасаясь других нападений, но долго её уговаривать не пришлось. Рядом с Артуром она чувствовала себя в безопасности, и теперь даже была ему благодарна за то, что он таскает с собой нож. Вот, казалось бы, такая безумная привычка, теперь была гарантом безопасности.
Они побрели по улице, иногда на пути встречая большие мусорные контейнеры, стоявшие перед металлическими оградами. Несмотря на то, что опасность давно была позади, неприятный осадок всё равно оставался. У Артура из головы не выходили дикие вопли напавшего на них человека, перед глазами по-прежнему было его искажённое злостью лицо. Но это пугало ни сколько своим видом, а сколько отсутствием знания о произошедшем.
– Как ты думаешь, что с ним случилось? – растерянно спросила Оля. – Почему он так странно себя вёл? Господи, Туря, там столько крови… – Оля закрыла рот руками, всё ещё не в силах забыть ужасающих сцен атаки. – Что с ним случилось?
– Не знаю, – пожал плечами Артур. – Может, новый вид психического заболевания. У меня такое впечатление сложилось, что это вовсе не человек был, а животное, вселившееся в человека. Он будто одержимый демонами.
– А такое возможно? Одержимость демонами?