- -
- 100%
- +
© Д. Волкова, 2024
© ООО «Издательство АСТ», 2024
Глава 1. По просёлочной дороге шёл я молча. Сказать было нечего
– Ыыыиии… еееааа… ааааееееыыыы…
Адские звуки продирались сквозь голову, набитую ватой. К ним присоединился стон. Звуки ада стали разборчивее.
– Быыиии… беееее… неееаааа…
Что может быть хуже похмелья? Только просыпаться с похмелья под звуки… Вот под такие звуки…
Я села на кровати. Ну как села – попыталась. Комната предательски качнулась. А если виски сжать – вращение прекратится.
Вертолёты, вертолёты… Эх, мама, а я лётчика люблю…
– Быыыылиии белеее снегааа сваааадебные цветыыыы. Мнеее ууууулыбалсяя тыыы…
На этом месте я, простите, сблевала. Ничего личного, чисто физиология.
Полегчало.
Потом по плану были душ, чайник с зелёным чаем и сигареты.
На последнем пункте вышел облом.
Я смяла пустую пачку. Какая сволочь вчера весь зелёный чай скурила? И все сигареты?
Может, на балконе что осталось?
Хмурясь на раннее, но яркое июньское солнце, я вышла на балкон. А оттуда грянуло бодро:
– Чистый букет надежды, свадебные цветы!
А не поблевать ли нам с шестнадцатого этажа?..
Представьте себе, что на часах десять утра субботы. И у вас с похмелья трещит голова. А голова трещит потому, что вчера вы самым свинским образом нажрались. А нажрались вы потому, что вчера отмечали с подружками свой развод. Ну как развод… без штампа, конечно, развод. Так и брак был такой же – гражданский. Но полтора года вместе прожили. Ярик даже электрический гриль купил, хозяйственный шо песец. Этим грилем я его вчера чуть не зашибла, когда выгоняла из своей квартиры.
Нет, тут сейчас не будет никакой душещипательной истории про мужскую подлость, и что я застукала его в постели со своей ближайшей подругой. Подруг у меня две, обе – огонь, и Ярика они на дух не выносили. Было за что, если рассудить здраво. Ни кожи, ни рожи, простите. Ни характера, ни денег – если уж совсем начистоту. Зачем я его пригрела, – а по версии подруг, именно так дело и обстояло, – сама не пойму. Наверное, чтобы было к кому приходить вечерами. И к кому прижиматься ночами. Да-да, тут можно вспомнить фразу про «стакан воды подать», но мне до этого далековато, я надеюсь. Всего двадцать семь, жить еще и жить до стакана. Но уже без Ярика.
Знаете, есть такая фраза: «Бойтесь тех, кто молчит. Когда у них кончается терпение, они сжигают не корабли, они уничтожают порты». Наверное, это про меня. Я не выясняла отношения – не люблю этого. Да и некогда, знаете ли, вджобывала я – мама не горюй, в нашем деле волка ноги кормят. И руки. Почему я терпела Ярика – его лень, растянутые треники и футболки, неспособность найти нормальную работу, «танчики» и пиво – ответов у меня теперь, хоть убей, не было. Но в один прекрасный день, – а он наступил вчера, – у терпеливого человека терпение кончилось.
Для Ярика это прозвучало громом среди ясного неба. Он попытался оправдаться. Полез обниматься. Выхватил леща и принялся оскорблять. А когда неосторожно помянул – всуе! – мою маму…
Во мне проснулся Халк. В девушке, которая даже до ста семидесяти сантиметров не доросла, но компенсировала это объёмами в области бёдер и груди. На лестничную площадку я Ярика выкинула в чем был – в трениках и танковой футболке. Гриль хотела вышвырнуть с балкона, но побоялась попасть в припаркованные машины. Зато веером вышвырнула все его трусы и с наслаждением наблюдала, как Ярик ползал по газону и их собирал. Одни повисли на дереве.
А потом во мне вдруг вместо Халка проснулась девочка. Какого-то хрена – брошенная. И я пошла звонить Фене. А Феня позвонила Гане.
И вот стою я перед вами, простая русская баба. На балконе. Внизу беснуется и волнуется, как море, свадьба – украшенные машины, гости, суета, вопли. Колонки орут на весь двор. И я смутно вспоминаю что-то из слов, сказанных тётей Галей – соседкой снизу. Вообще-то, при виде нее я сразу вспоминаю, что ходить пешком полезно. Особенно по лестницам, и шестнадцатый этаж – не так уж и высоко. Но как-то недавно, замученная особенно продуктивным днём, – с девяти до девяти на ногах, и три ложки супа в рот успела закинуть, – я потеряла бдительность. И тётя Галя зажала меня в лифте. И что-то вжовывала весь подъем про свадьбу своей ненаглядной дочурки Виолетты с каким-то невероятной чудесности принцем. Вот, это, похоже, оно.
У кого-то вчера личная жизнь, – ну уж какая есть, – медным тазом накрылась. Кого-то, – если что, – даже замуж всерьез в жизни ни разу не звали. Кто-то, – ну да, конечно, – взрослая эмансипированная женщина во взрослом эмансипированном мире. И коня на скаку, и в горящую избу, и грилем по хребту – это всё про нас.
А кто-то сегодня с шумом и помпой выходит замуж. За принца, так его растак.
Я еще раз глянула вниз, во двор. На берёзе сиротливо колыхались «семейники» Ярика. В такт песне про свадебные цветы.
Мысль поблевать с шестнадцатого этажа вернулась. Но уже, увы, нечем.
Как же хочется курить…
* * *Страдания – вещь приятная, кто бы спорил. Но бесполезная. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. А мне теперь и стакан воды подать некому, и за сигаретами послать – тоже некого. Сама-сама-сама.
Ну что же, сама так сама. Скрутила волосы в гулю, натянула трикотажные штаны. Посмотрела в зеркало, вздохнула. Да и ладно, не у меня же сегодня свадьба. Не ко мне там, внизу, принц на белом коне, то есть, простите, лимузине приехал. Хотя вид у меня сейчас такой, что если и жду я кого-то в свою личную жизнь, то уж никак не принца. В лучшем случае – коня. Да и тот не факт что польстится. Ну да и черт с ними, сигареты продадут – и то хлеб.
И я пошла. Навстречу, как позже выяснилось, приключениям.
Дверь квартиры и двери лифта лязгнули одновременно. Квартирная дверь закрылась, но ключ я не успела повернуть, а двери лифта – раскрылись. И глазам моим предстал… конь.
Нет, ну натурально конь. Ростом конкретно за метр девяносто, плечи по ширине аккурат под двери лифта. Облачите все это великолепие в строгий серый костюм, добавьте сюда белую рубашку и белую бутоньерку, увенчайте безумными глазами дикой лошади, впервые оказавшейся на арене цирка, – и вы поймёте, какая картина передо мной нарисовалась. Мудрено ли, что дар речи я тут же мгновенно утратила? Зато конь оказался говорящим. Может быть, его зовут Юлий?
– Выход на крышу есть? – хриплым голосом поинтересовался «Юлий». И башкой мотнул вверх для большей ясности.
– Заперт, – автоматически ответила я. Не размышляя об уместности такого вопроса, просто констатируя факт.
Ибо не далее как позавчера, когда я возвращалась с работы, сурового вида дяденька по указанию управляющей компании вешал на эту дверь очередной замок. Наша крыша очень уж пришлась по душе местным руферам, и их борьба с эксплуатирующей организацией носила строго цикличный характер. Одни срезали замки, другие их вешали. Вчера вперёд снова вырвались «жилищники».
– Н-да? – нахмурился «Юлий». Зачем-то вздохнул. – Ну, значит, без вариантов.
Шагнул, оттёр меня в сторону плечом и открыл дверь.
В мою квартиру.
И вошёл.
В мою квартиру.
В этот момент во мне должен был проснуться, как минимум, вождь краснокожих. Но не проснулся никто. Я стояла и тупо смотрела, как чужой человек заходит ко мне домой. В мою квартиру!
И лишь когда мы оказались по разные стороны от порога – он внутри квартиры, а я снаружи, – я отмерла. И ринулась отвоёвывать свою территорию.
Я что-то вопила из серии «Кто ты такой?!», «Что за дела, пошёл вон!» и «Я сейчас полицию вызову!». Вопила долго, громко. И безрезультатно.
Чужой тип в моей прихожей, не обращая на мои вопли ни малейшего внимания, отстранил меня и запер дверь. И принялся раздеваться.
Выдернул из петлицы и с отвращением отшвырнул в угол бутоньерку. Шипя и матерясь, развязал и туда же швырнул галстук. И, взявшись за пуговицу на пиджаке, спросил:
– У тебя мужик есть?
Батюшки, насиловать будут! Дождалась, слава тебе господи!
– Нет.
На самом деле, я должна была сказать: «Есть! Огромный, как Халк, и как раз сейчас он бреется в ванной топором». Я, собственно, так и сказала, но уже не вслух, а мысленно, и после того, как вслух было произнесено совсем другое слово. И я поспешно кое-что добавила. Нет, не про Халка.
– Еще вчера был.
Пальцы «Юлия» замерли. А потом он быстро расправился с последней пуговицей, бросил пиджак в компанию к бутоньерке и галстуку.
– Отлично. Тащи его шмотки.
Нормальный расклад, да? Я стояла и, раскрыв рот, смотрела за набирающим обороты мужским стриптизом, не выходя из прихожей моей квартиры.
Но это же подруга Феня просила на Новый год у Деда Мороза стриптизёра на дом! А не я!
Однако дело стремительно принимало необратимый оборот. Уже жилетка тоже поставлена в угол, а конь собрался скинуть последнюю попонку, тьфу ты, то есть рубашку. Осознав, что еще чуть-чуть – и окажусь наедине с полуголым незнакомым мужиком, я юркнула в спальню. Это все же хорошо, что я выкинула с балкона только трусы Ярика. Этот же… не до трусов он там собрался раздеваться?
Но вещи Ярика вынула из шкафа и на всякий случай протянула из-за угла. Их у меня споро выхватили. А я пошла курить. Потому что, роясь на полке с вещами бывшего, я обнаружила заначенный блок сигарет. Говорю же, хозяйственный шо песец. Ну хоть какой-то от него прок.
Я как раз прикурила вторую, когда за спиной раздался шорох. Я обернулась и поперхнулась дымом. Закашлялась. А потом согнулась пополам от приступа кашля и хохота.
Ярик у меня был, прямо скажем, не конь. Так, полудохлый ослик. И вещи, которые висели на Ярике весьма свободно, на «Юлии» сидели так, что вот-вот треснут. Треники с вытянутыми коленками превратились на нем в стильные суперсекси-лосины, которые обтягивали мощные бедра и атлетичные икры. Футболка на бицепсе натянулась так, что вот-вот лопнет. А на груди ткань футболки никоим образом не скрывала мощные пласты грудных мышц.
Вот вам и конь. Конь-огонь.
– Ну что там? – снова мотнул башкой «Юлий» в сторону балконных перил. – Как обстановка за окном?
Я посмотрела на это чудо в Яриковых перьях. Потом выглянула с балкона, полюбовалась на нездоровую суету внизу, у подъезда. И сложила два плюс два.
– Так это твоя свадьба?
– Угу. – Он сцапал из пачки сигарету, взял зажигалку, спокойно прикурил и с наслаждением затянулся. – Была моя.
– Была? А сейчас чья?
«Юлий» блаженно жмурился и курил. На мой вопрос лишь дёрнул плечом. Футболка таки треснула по рукаву. А потом это животное изволило задать самый, ну вот просто самый-самый дурацкий вопрос на сегодняшний день. Вопрос, который способен мгновенно взбесить любую нормальную теплокровную женщину.
– Есть чё пожрать?
* * *Много что на это можно было ответить. Скажем прямо – бездна разных вариантов. А наш вот какой. Спустя некоторое время, – ну не засекала я секундомером, – «Юлий» в облегающей попонке сидел на моей кухне и точил гречку с сосисками. Разносолов для коней не приготовили, силоса не завезли, уж чем богаты. «Юлий» не жаловался. Гречку уминал большой ложкой, сосиски и вовсе не побрезговал брать рукой и смачно откусывать крупными белыми зубами, а потом облизывать устряпанные кетчупом пальцы.
А я что? А я сидела, курила и любовалась на жрущего коня. Такое впечатление, что мальчика не кормили неделю. Малыш между тем опустошил тарелку и выразительно на меня посмотрел. Никогда, слышите, никогда моя стряпня не пользовалась таким успехом! Я встала, чтобы пополнить тарелку, и именно в этот момент зазвонил телефон «Юлия». Вообще-то, мобильник звонил и до этого, но он с ним что-то сделал и тот замолк. Но вот теперь – снова подал голос. Конь «Юлий» напоследок смачно облизал пальцы и ответил:
– Да, мамуль?
Я чуть не обронила кастрюлю с гречкой. Интрига-то закручивается!
– Я где? Я… – «Юлий» вытянул длиннющие ноги в ничего не скрывающих «лосинах от Ярика» поперёк кухни.
Я некстати вдруг посмотрела на его пах. Конский, судя по всему. Как и всё остальное. Я раздражённо поставила кастрюлю на стол, а парень отложил ложку, вытер пальцы об Ярикову (!) футболку и мечтательно произнёс:
– Я в раю. Что значит – в каком? В самом обыкновенном. Мог бы, между прочим, ответить в рифму, но не стал. Мама, не кричи на меня. Мама! Я уже тридцать один год как Ярослав!
Тут у меня из рук выпала со звоном чистая ложка. Ярослав! Я его уже полчаса Юлием называю, а он Ярослав! Вот кто он после этого?! Проклял меня, что ли, кто-то на это имя?! Юлий-Ярослав и бровью, между прочим, не повел, не отреагировал на звук звякнувшей о плитку ложки. У него был важный разговор. С мамой.
– Свадьба? Да на … я вертел эту свадьбу!
Тут я ахнула и зажала рот ладонью. Нормально он с мамой разговаривает! Меня бы за такие слова… Даже не знаю, что со мной сделали. А невоспитанная личность между тем продолжала:
– Как могу в данный момент, так и выражаюсь! Мама, ты завкафедрой русского языка, я не верю, что ты не знаешь этого слова! Нет, я не ёрничаю. Именно поэтому. Именно потому, что ты кандидат филологических наук, ты найдёшь нужные слова, мама. Чтобы объяснить всё это. Мама, мне всё равно, что ты им скажешь, серьёзно. Я в своём уме. Именно как целиком и полностью здравомыслящий человек говорю тебе, что жениться не буду. Расходы все возьму на себя, оплачу всё – и машины, и ресторан, и чего там еще, пусть выставляют счет. А с остальным – не ко мне. Всё, мамуль. Целую нежно, покажусь перед твои очи светлые, когда ты остынешь. Ну, значит, в следующем году. Папе привет.
На кухне надолго воцарилась тишина. Потом я подняла ложку и положила ее в раковину, достала чистую. Телефон несостоявшегося Юлия по имени Ярослав издал прощальную песнь, отключаясь. А его владелец сцапал пакет от чипсов, вытряхнул остатки себе в горсть, а потом в рот и сунул телефон в пакет.
– Ты «Терминатора» не пересмотрел? – Я наконец отмерла и принялась снова накладывать коню гречки.
– Бережёного бог бережёт, – пожал тот великолепными плечами. – К тому же ты не знаешь, с кем я связался.
Я поставила тарелку со второй порцией перед конем, села напротив, потянулась к пачке и замерла. Вспомнила рассказ тёти Гали. И наконец сложила еще раз два плюс два. Снова, да. У меня еще со школы с математикой не всё ладно.
– Ой, спасибо, так вкусно, – с набитым ртом мычал тем временем Ярослав-Юлий.
Ну привыкла я уже к «Юлию», так просто не отвыкнуть!
– Со вчерашнего дня ничего не жрал!
Это что же, предсвадебный мандраж настиг тебя, мальчик? Что, аж кусок в горло не лез?
– Ты на Виолетке, что ли, собирался жениться? – озвучила я вслух свои подозрения.
Ярослав замер, не донеся ложку до рта.
– А ты с ней дружишь? – спросил он опасливо.
– Вот еще! – фыркнула я и снова потянулась за сигаретой.
– Не сдашь меня ей? – всё так же подозрительно поинтересовался Ярослав.
– Да мы даже в детстве в казаков-разбойников всегда за разные команды играли! – возмутилась я.
– Это хорошо, – вздохнул несостоявшийся жених и снова принялся за еду. Зачистил тарелку, закурил.
Потом я соорудила нам чай, и под чай мне поведали крайне драматическую историю. Нет, серьёзно. Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ярославе и Виолетте. Не, я помню, что это про кого-то другого. Просто удачненько в рифму.
* * *– Поймали меня, в общем… – Ярослав смачно слизнул с пальца остаток кетчупа.
Так-то по манерам и не скажешь, что мама – завкафедрой русского языка. Или мама научную карьеру делала, а мальчика воспитывали двор и полиция?
– Меня поймали.
– Как «поймали»?
– Ну, а как обычно бабы мужиков ловят? – ухмыльнулся он.
Я, конечно, хотела фыркнуть, что не в курсе, как бабы мужиков ловят. Но не стала. Ибо, во-первых, не баба. А во-вторых, толку на этого коня фыркать?
– На блесну или на мормышку? – блеснула я невесть откуда взявшимися познаниями в рыбной ловле.
Ярослав хмыкнул, закинул в рот последний хвостик сосиски, а потом откинулся на спинку стула и молча на меня уставился.
– Знаешь, – протянул он медленно, – вот если от твоих волос отрезать локон да закрутить, то щука будет клевать как сумасшедшая. Клёвый цвет волос. В самый раз для клёва.
Вот только таких изысканных комплиментов мне не отвешивали!
– Оставь в покое мой цвет волос и рассказывай.
– На две полоски меня поймали, – хмуро буркнул Ярослав и уставился на пачку сигарет.
– На какие две полоски? – Я озадаченно покосилась на треники своего бывшего. Про полоски я помнила только то, что три полоски – это «адидас», но эти треники – китайский ноунейм, то есть торговой марки не имеют.
– Ты как с Луны свалилась, – печально посмотрел на меня незваный гость. – Две полоски, – проговорил медленно, как будто пытался донести мысль до умственно ущербного человека, – это тест на беременность.
Я вздрогнула. Именно в этот момент во мне проснулись все: Халк, вождь команчей и других прочих воинственных племён, а заодно все брошенные женщины разом.
– Так ты что… – прошипела я страшным утробным шёпотом. – Ты бросил беременную невесту?!
– Вот вы ба… женщины! – Ярослав взмахнул рукой. – Дослушала хоть бы сначала, прежде чем приговор выносить!
– Рассказывай! – тоном прокурора потребовала я.
Ярослав выудил очередную сигарету из пачки, закурил и начал свой рассказ. И скажу я вам, что от Ромео с Джульеттой в нем не было ни хрена.
* * *Началась история женитьбы Ярослава Огарёва (да-да, у парня оказалась еще и очень литературная фамилия!), как ни странно, задолго до его рождения.
Давным-давно в одном классе учились две девочки, подружки Ната и Галя. Девочки сидели за одной партой, дружили. Но потом, как водится, жизнь развела – по разным учебным заведениям, по разным молодым людям, а там – семья, дети.
Но велика сила соцсетей. И снова, спустя десятилетия, на встрече выпускников встретились две школьные подружки. И у одной, по дивному совпадению – умница, красавица дочка Виолетта. А у другой – холостой чудо-сынок Ярослав. Закономерно был составлен заговор.
Ярослав сначала посмеялся, потом решил, что проще один раз сходить на свидание с этой Виолеттой, чем раз за разом отбивать подкаты матери. А Виолетта оказалась вполне ничего. Стройная, симпатичная, общительная, без заморочек. Закрутилось у них, в общем. Весёлый и необременительный роман с кино, ресторанами и хорошим сексом. Виолетта даже к нему вещи свои какие-то перевезла, часто оставалась ночевать, но Ярослава это не слишком беспокоило. Когда иногда тебе женщина с утра готовит завтрак и делает минет – это даже приятно.
А потом – две полоски. Как гром среди ясного неба. Ярослав вопрос контрацепции никогда не оставлял на самотёк, и презервативы были всегда под рукой, и с Виолеттой у них ни разу не было без предохранения.
– Ты же знаешь… Они не дают стопроцентной гарантии, – шмыгнула носом Виолетта, демонстрируя тест для определения беременности.
И не поспоришь. Раз в год и палка стреляет.
Вариантов не было, от слова «совсем». Порядочность в Ярослава вбивали с шестнадцати лет, с первой девочки, которую он не успел выпроводить до прихода матери. И были долгие лекции об ответственности. И была даже первая и единственная оплеуха от матери. Когда он ляпнул, что это, дескать, если что – не его проблема. В общем, внушили и объяснили Ярославу доходчиво, что генофондом разбрасываться нельзя. Он и не разбрасывался, все дисциплинированно доверял мусорному пакету.
Но тут оказался какой-то особо пронырливый генофонд – так Ярослав тогда решил. Ну и что теперь? А одно только – готовиться к свадьбе.
Ну и начали – в спешном темпе, чтобы соблюсти внешние приличия и невеста была в ЗАГСе без живота. Ярослав находился словно во сне и никак не мог поверить, что это всё с ним происходит. Еще два месяца назад был вольной птахой, а теперь вот – без пяти минут муж и отец.
Виолетта перебралась к нему домой уже с концами, с косметичкой и тапочками. Тошно было, но он мужественно давил в себе паникёра.
А потом вдруг случился казус. Пакет мусорный порвался прямо в двух шагах от мусорного бака, когда Ярослав утром его выносил. И среди мусора, который он спешно – на работу опаздывал! – закидывал в контейнер, Ярослав обнаружил аккуратно свёрнутый…
Вот черт его пойми, почему взгляд зацепился, но Ярославэто развернул. Копошащийся рядом бомж выдохнул: «Извращенец!» – и поспешно заковылял прочь. А Ярослав стоял и тупо пялился на развёрнутую в его руке прокладку. Всю в засохшей крови.
О женской физиологии Ярослав был осведомлён. И поэтому Виолетте вечером был устроен допрос.
– У меня был выкидыш, – рыдала она. – На раннем сроке! Я не хотела тебе говорить! Я не хотела тебя расстраивать!
Он не поверил. То есть Виолетте ничего не сказал и даже обнимал и какие-то утешительные слова сумел из себя выдавить. Но где-то внутри червяк сомнения поселился. Только вот маховик-то уже раскрутился, набрал обороты. Заявления поданы, дата назначена, платья, кольца и прочая лабуда – куплены. И всё покатилось дальше. Словно в пыльном мешке в этой предсвадебной кутерьме катился и Ярослав. И лишь сегодня, в день своей свадьбы, где-то между третьим и четвертым этажами, слушая условия очередного идиотского запроса на бесконечной процедуре выкупа, он вдруг словно проснулся. Скинул с себя пыльный мешок, нажал кнопку лифта и…
…И вот он тут.
* * *– Понимаешь… – Мой гость выдохнул длинную струю дыма, поскрёб щеку. – Стою я на площадке между этажами весь обсыпанный рисом, какими-то конфетти, еще хрен знает чем! Чего-то мне орут в ухо: то спой им, то спляши, то анекдот расскажи. Ну, со стороны поглядеть: идиот идиотом. И ради чего это мне всё? Чтобы связать себя с женщиной, к которой я ничего не испытываю, кроме раздражения – она меня последнее время прямо бесила. Хотя перед свадьбой этой дурацкой меня всё бесило! И спросил я себя: «Огарёв… Это моя фамилия, кстати. Огарёв, какого хрена ты творишь?!» Ну ладно бы ребёнок был, так ведь нет же ребёнка! Хотя знаешь… – Тут господин Огарёв как-то вдруг невесело или даже недобро усмехнулся. – Чего-то подумал я крепко и рассудил так, что с двумя полосками меня просто как мальчика развели. Не была Виолетта беременна, нутром чую.
Возразить мне было нечего, да не больно и хотелось. Пакостный характер соседки снизу был известен мне еще с детства. Доскребаться до пацана битый час, таскаться за ним, лупить его исподтишка, а когда у него лопнет терпение, и он огреет со всей дури по спине – помчаться с рёвом жаловаться маме – это всё Виолеткино. Мне, по моей детской наивности, – мои подруги считали, что я это качество и сейчас не утратила, – такое поведение казалось верхом подлости и глупости. А оно вон чего – приносит, оказывается, плоды. И принцев приносит. Под дверь. Чужую.
Тут я не выдержала и прыснула.
– Извини. – Я увидела, как Огарёв нахмурился. – Я не над тобой смеюсь. Я так… детство вспомнила. Виолетка не очень-то изменилась, знаешь.
Темные брови разошлись, мой собеседник улыбнулся. И знаете что? Улыбка коню явно шла.
– Меня, кстати, Ярославом зовут, – вдруг соизволил он представиться. – Ярослав Огарёв. А тебя?
– А тебе зачем?
– Ну так, беседу поддержать, – ухмыльнулся Ярослав. – Ну, раз не хочешь говорить, буду звать тебя «мечта щуки».
Он так это произнёс… Не «щуки». А что-то среднее между «шчуки» и «сцуки». В общем, всё сделал, чтобы меня взбесить.
– Да называй как хочешь… Ярик, – сладко промурлыкала я.
– Я не Ярик!
Ой, прелесть какая, заводится с пол-оборота.
– Меня зовут Ярослав. Если тебе слишком сложно произнести это имя по причине дислалии – можешь называть меня Яр. Ну, на крайний случай – Слава. Но никак иначе, ясно?!
О-о, а вот и мама завкафедрой прорезалась.
– А можно, я тебя просто на хрен пошлю? Вот такими шагами? – Я развела руки в стороны.
Какое-то время мы сверлили друг друга взглядами. Сдался первым Ярослав Огарёв.
– Ладно, извини, – буркнул он, отвернувшись.
– Антонина, – соизволила принять извинения я. – Можно Тоня. Но никак иначе, ясно?
И он снова улыбнулся. А потом вдруг сладко зевнул, прикрыв кулаком рот.
– Слушай, можно я у тебя покемарю?
Ну, просто классика жанра. Люди добрые, дайте воды попить, а то так жрать хочется, что переночевать негде.
– Ну подумай сама! – тут же принялся, не откладывая дело в долгий ящик, оправдывать свое возмутительное предложение Ярослав. – Куда я сейчас пойду? Там же возня еще, в подъезде возьмут тёпленьким. А я не спал сегодня ночью ни хрена, сейчас просто срубает… – Он еще раз смачно зевнул. – Покемарю пару часиков, народ рассосётся, и я уйду, а? Ну что тебе, жалко, что ли?