- -
- 100%
- +
Я сажусь на ветках и вижу рядом с собой деревянный гребень. Взволнованно беру его в руки и рассматриваю. На нем нет огромного количества зубчиков: всего лишь шесть. Края грубые и неровные. Прямоугольная форма немного кривая. Но… я не могу оторвать взгляда от гребня.
Преодолев свою озадаченность, вскакиваю и направляюсь к Демьяну. Встав перед ним, я загораживаю ему путь. Он резко останавливается и бегает по мне суровым взглядом. Заметив, что я сжимаю в руках гребень, суровость в его глазах сменяется спокойствием.
– Ты сделал для меня гребень? – шепотом спрашиваю его.
– Неважно. – Власов хочет шагнуть в сторону, но я не позволяю ему.
– Так сложно ответить?
Демьян раздраженно вздыхает и сжимает челюсть. Видимо, ему не хочется признаваться в этом. Но я желаю получить ответ на свой вопрос и упрямо смотрю ему в глаза.
– Да. Я сделал, Аурелия, – недовольно отвечает он.
Улыбаюсь уголками губ и, шагнув вперед, решаюсь обнять его. Даже если ему это не нравится, я просто хочу искренне поблагодарить его. Для меня важно поделиться этими эмоциями с ним.
– Спасибо, – хриплым голосом говорю я.
Этот маленький жест с его стороны слишком дорог для сердца. Я часто получала подарки, купленные за баснословные деньги. Да, они имели для меня ценность. Но в большинстве случаев знала, что, если сломаю что-то или испорчу, смогу купить лучше и дороже. Однако в данный момент я держу в руках подарок, сделанный своими руками. Он имеет куда большую ценность. Такое не купить ни за какие деньги.
Демьян будто не дышит, пока я прижимаюсь к его груди. Он не попытается обнять меня в ответ. Я не удивлена и не огорчена. Это на него похоже.
Отпускаю его и отступаю назад. Не хочется мучить его излишним проявлением эмоций. Мужчина слишком скуп на них и наверняка не желает проживать их с другими людьми. Я тоже не люблю показывать свои эмоции, потому что в моей семье обходились без них. Но рядом с Власовым начинаю давать слабину.
Мы поздно выходим в путь, доев остатки рыбы. Нам предстоит найти еду и воду. Река больше не протекает рядом с нами. Это тревожит меня, но Демьян говорит, что это ненадолго. Скоро мы снова услышим ее шум. Мне хочется пить, поэтому я прислушиваюсь к каждому шороху. Но больше всего до моих ушей доносится цоканье белки-сталкера и громкое дыхание Амарока.
Внезапно над нами раздается жужжание. Я сразу узнаю этот звук. Запрокинув голову назад, вижу белый дрон. За нами снова следят. Я закатываю глаза и бросаю взгляд на Демьяна. Он замечает дрон, но не придает этому значения.
– А они нас слышат? – интересуюсь я. – Или только видят?
– У них низкая слышимость. Если будешь говорить громко и четко, то они тебя услышат. – Демьян ухмыляется. – Хочешь поговорить с ними?
– К сожалению, в моей голове нет приличных слов, которые я могла бы им сказать. А бросаться нецензурными фразами на весь лес у меня нет никакого желания, – фыркаю в ответ. – А может, сбить дрон камнем?
– Не сейчас.
– А что будет, если это сделать сейчас?
– Мы разозлим их, и тогда они попытаются убить нас раньше. Сейчас мы им интересны. Именно поэтому за нами просто следят и не предпринимают никаких действий. Но и это не продлится слишком долго. – Власов перепрыгивает через небольшую яму, опираясь посохом о землю.
– Как думаешь, каким будет их следующий шаг? – Я заправляю в шапку пару непослушных прядей, постоянно падающих на лицо. В голову приходит мысль, что я похожа на мальчишку в таком образе. – Разве им не наскучило взрывать и травить игроков?
– Не забывай, что некоторых убивают хищники.
– Помню. Но это тоже может наскучить. Люди, придумавшие Лудус, наверняка не остановятся на чем-то одном.
– Они и не останавливаются. Все эти испытания придумали не сразу. Из года в год они добавляли что-то новенькое. Так появились разные дроны, хищники.
Демьян точно следил за игроками. И делал он это на протяжении долгих лет. Но… кто дал ему такое право? Если это его отец, то зачем позволил своему сыну участвовать в Лудусе? Может ли быть, что он заставил его? Что, если отец избил его и бросил в лес? Но зачем поступать так с человеком, который беспрекословно выполняет все приказы?
Я долго думаю над этим и предполагаю, что Демьян мог нарушить приказ или что-то в этом роде. Но даже если это так, то посылать его на верную смерть – это жестоко со стороны родного отца.
– Что они добавили в этом году?
– Меня, – не раздумывая, отвечает Власов.
Он неожиданно останавливается и оборачивается. Я непонимающе разглядываю мужчину. Амарок начинает рычать и смотрит куда-то за деревья. Демьян внезапно хватает меня за руку и прячет за собой.
– Что случилось? – взволнованно спрашиваю я, выглядывая из-за его широкой спины
– Здесь кто-то есть. – Его взгляд бегает между деревьями. Толстые стволы могут скрывать кого угодно. – Выходи, – приказывает Демьян.
Из-за одного из деревьев показывается высокая мужская фигура. Голубые глаза осторожно бегают по нам и задерживаются на Амароке. Я замечаю в них страх и тревогу. Незнакомец сглатывает слюну и напрягается. Его губы сложены в ровную полоску. На грязной водолазке, которая, видимо, когда-то была белой, есть пятна крови. Черные брюки порваны в нескольких местах.
– Кто ты? – сурово спрашивает Власов, впившись в него цепким взглядом.
– Я… Филат, – настороженно отвечает незнакомец. – А вы?
– Ты следил за нами? – игнорирует он его вопрос.
– Нет. Я… просто шел в эту сторону и увидел вас.
– Почему ты шел именно в эту сторону?
Филат, если его на самом деле так зовут, прижимается боком к стволу. Его взгляд то и дело падает на Амарока. Он слишком напуган и хочет спрятаться.
– А что, в эту сторону позволено идти только вам? – недовольно морщится парень.
– Почему ты выбрал эту сторону? – Демьян начинает злиться. Незнакомец не внушает доверия, но Власов очень бурно реагирует. Он готов наброситься на Филата раньше Амарока.
– Почему этот волк не нападает на вас?
Демьян сжимает посох и поднимает его как копье, направив острый край на Филата. Обстановка накаляется. Дрон летает над нами, словно надоедливый журналист, снимающий происходящее.
– Кто тебя послал? – низкий, грохочущий голос Власова вызывает у меня мурашки. Я не вижу его лица, но уверена, что на нем застыла угроза. Его тело будто вибрирует от гнева.
– О чем ты? – Филат делает шаг назад. – Кто мог меня послать? Я проснулся в лесу неделю назад.
– И сразу решил идти на север?
– Я даже не знаю, какая это сторона. Просто шел по следам, которые заметил. Видимо, они принадлежали вам.
– Возможно, он говорит правду, – шепчу я. – Этот парень такой же игрок, как и мы.
– Он не пойдет с нами. – Демьян мрачно смотрит на меня через плечо, разгадав ход моих мыслей.
Я уже думаю о том, что Филат может помочь ему в охоте. Да и не только. Демьяну приходится во многом прилагать усилия. Мужчине и так сложно, потому что на нем много закрытых ран, которые продолжают заживать. А я не во всем могу помочь.
– Он может помогать тебе.
– Я не нуждаюсь в помощи.
Глубоко вздыхаю и пытаюсь подобрать слова, которые повлияют на него. Но Власов слишком твердолобый, чтобы слушать меня. Ему не хочется подпускать к себе еще одного человека.
– Демьян…
– Если ты будешь настаивать, то пойдешь с ним сама.
Я стараюсь не подавать виду, что его слова задевают меня. Он – жестокий человек, и мне не стоит забывать об этом. Власову легче оставить меня с незнакомцем. Куда комфортнее идти одному.
Демьян вновь смотрит на Филата и опускает свой посох. Я догадываюсь, что он ему скажет.
– Не ходи больше за нами. Хочешь спастись, делай это сам.
– Это нереально, когда я даже не знаю, что здесь происходит.
– Я объясню тебе. – Хочу выйти из-за спины озлобленного Тарзана, но он вновь прячет меня, не позволяя сделать шаг. – Что ты делаешь?
– Стой, где стоишь, – рычит Демьян.
– Надо объяснить ему, как выжить. Мы не можем бросить его так, – возмущаюсь я.
Демьян оборачивается и внимательно смотрит мне в глаза. Его злит мое упрямство, но мужчина ничего говорит. Раздраженно кивнув, Власов позволяет мне шагнуть в сторону Филата.
Я смотрю на игрока, которому с виду лет тридцать. Его темные волосы так сильно спутаны, что напоминают гнездо на голове. Кажется, мои будут выглядеть не лучше, если сниму шапку. Как хорошо, что в лесу нет зеркал, и я не вижу ничего из этого.
– Это Лудус, – начинаю объяснять парню, пока он изучает меня взглядом. – Ты что-нибудь слышал об этом?
– Игра, о которой рассказывают сказки, – усмехается он. – Не думал, что это окажется правдой.
– Это правда. Чтобы выжить, тебе надо постоянно идти на север. Так ты выйдешь к трассе. На это может потребоваться несколько недель. Но будь осторожен. Хищники могут разорвать тебя.
– Я это уже понял. – Филат тяжело вздыхает. – Я видел, как разорвали одну девушку. Зрелище не из приятных.
Меня передергивает. Я вновь слышу ее крик в голове. Не представляю, какую боль она перенесла.
– Вы тоже проснулись в лесу? – интересуется игрок.
– Да. Меня похитили у аптеки, а затем я проснулась здесь.
– А эти штуки? – Он кивает в сторону дрона. – Что это такое?
– Это дроны. Через белые за нами следят. Но есть и другие. Красные пускают яд. Зеленые – бомбы. Это все, что я знаю. Дальше тебе придется идти самому. – Поджимаю губы и поворачиваюсь к Демьяну, пристально наблюдающему за нами.
– Идем, – спокойно говорит он мне и бросает грозный взгляд на Филата.
– Стойте. – Игрок делает шаг в нашу сторону, заставив Амарока зарычать.
– Что еще? – раздраженно спрашивает Демьян.
– Как определить, где север?
– По смоле на деревьях. Там, где она гуще, находится юг, – отвечаю я.
– Спасибо, – искренне говорит он.
Я сдержанно улыбаюсь ему и иду за Демьяном, который уже шагает в сторону севера. Даже его походка дает понять, что он зол. Я не понимаю причину этого. Мы бы могли забрать Филата с собой и действовать умнее. Но из-за этого недоверия человек остается один.
– Почему ты так злишься? – Мы долгое время идем молча, прежде чем я решаюсь задать этот вопрос.
Демьян ничего не отвечает. Это злит меня.
– Не делай вид, что не слышишь, – возмущаюсь я. – Зачем так злиться? Ты бы мог помочь ему, но не стал этого делать. Почему? Ему нечего было предложить тебе взамен?
Он внезапно останавливается и разворачивается. Я не успеваю вовремя среагировать и сталкиваюсь с ним. Мое лицо впечатывается в твердую грудную клетку. Испугавшись, делаю шаг назад и ловлю на себе грозный взгляд.
– Ты разве не видела пятна крови на нем? – низким, почти чужим голосом спрашивает Демьян.
– Видела. Это могла быть его кровь, – предполагаю я.
– Я знаю, как брызжет кровь, когда убивают или ранят человека, Аурелия. Он ранил ту девушку в артерию и бросил на съедение хищникам, чтобы спасти свою шкуру. У него есть нож.
Я замираю от шока и удивленно вскидываю брови:
– Ты… не можешь знать наверняка.
– Но я знаю, Релли. – Демьян проводит ладонью по лицу. – Не доверяй игрокам. Они – незнакомцы. Любой пожертвует тобой, чтобы спасти свою шкуру.
В моей голове вспыхивает момент, когда Власов помог мне взобраться на дерево. Ему не хотелось, чтобы я пострадала. Но и Демьян не любой.
– Я знаю, что ты не дорожишь своей жизнью. – Он тяжело вздыхает. – Но уверен, что тебе не хочется быть преданной.
Власов разворачивается и идет дальше. А я плетусь за ним, еще долгое время думая над его словами.
Глава 10
Я смотрю на свои наручные часы, казавшиеся слишком потрепанными. За десять дней, проведенных в лесу, черная кожа на ремешках порвалась в нескольких местах. На стекле появилась трещина. Чего еще ждать от подделки? У меня никогда не было денег купить хорошие часы или одежду. Те копейки, которые я получал, приходилось откладывать. Я собирал деньги, чтобы моим братьям было на что жить, когда я их освобожу. Без денег они не смогли бы далеко убежать или спрятаться. Никто не стал бы им помогать.
Я единственный человек, который пекся о братьях. Но отец постарался сделать все, чтобы у меня не было возможности нормально общаться с ними. Живя в большом замке, мы редко пересекались. Но даже когда такое происходило, нам с трудом выпадал шанс сказать друг другу пару слов. Однако мы много времени проводили вместе, когда я наказывал их. В основном это происходило в подвалах замка, по которым эхом разносились их крики боли.
Я отрываю взгляд от часов и перевожу его на Аурелию. Она спит рядом со мной, свернувшись калачиком от холода. Наконец-то сдалась и не пытается лечь подальше от меня. Ее светлая фарфоровая кожа выглядит слегка бледной. Выглядывающие из-под шапки черные волосы слишком сухие. На губах трещины, кровоточащие в нескольких местах. На руках есть несколько ссадин. Под глазами образовались темные круги. Но она крепко держалась и находила в себе силы идти. Выносливости ей не занимать. Как и упрямства.
Я снимаю свою ветровку и накидываю на нее. С утра в лесу в разы прохладнее, чем ночью. Я не так чувствителен к холоду, но Аурелия постоянно мерзнет.
Поднимаюсь с веток и разминаюсь. Кости болят не так сильно, как в первый день. Мое самочувствие улучшается. Конечно, я еще не рискую быстро бегать или прыгать. Но двигаться уже легче. Мне не приходится опираться на посох, чтобы сделать шаг. Я могу попробовать немного ускориться.
Прикрываю глаза и вспоминаю путь к трассе. Моя память воспроизводит видео с дронов, которые снимали игроков. Если я правильно помню, то впереди нас ждет еще одно ущелье. Оно не такое узкое как прошлое. Нам придется спуститься вниз по лианам и подняться тем же путем. Перепрыгнуть не получится. В этот раз слишком рискованно проворачивать тот же трюк.
Позади меня раздается чихание. Я оборачиваюсь и смотрю на Аурелию. Она сидит на ветках, укутавшись в мою ветровку. Шмыгнув носом, Релли хмурится, что мне сразу не нравится.
– Ты простыла? – Я присел на колено напротив нее и немного напрягся. Если она заболела, то это задержит нас. Не самая лучшая новость, когда я собираюсь ускориться. И в лесу нечем лечить простуду.
– Нет. Со мной все в порядке, – неуверенно отвечает она.
Я накрываю ладонью ее лоб, чтобы удостовериться в том, что у нее нет жара. Аурелия бросает на меня настороженный взгляд. У нее нет высокой температуры, но она плохо себя чувствует. Однако признаваться в этом не собирается.
– Жара нет, – спокойно говорю, не прерывая зрительного контакта.
– Я же сказала, что все в порядке. – Она отводит взгляд и собирается встать. Ловлю ее за локоть и сажаю обратно.
– Куда?
– К реке. Хочу умыться, – прочистив горло, отвечает она. – Ты против? – На ее губах появляется едва заметная улыбка.
– Нет. – Отпускаю ее и поднимаюсь на ноги. Мой взгляд все еще прикован к ней.
Аурелия медленно встает и плетется к реке. Странное зудящее чувство в груди не позволяет мне стоять на месте. Оно неожиданно вспыхивает, как восковая свеча, и дергает меня пойти за ней. Не придаю этому значения и не считаю это чем-то важным. Но я все равно иду к реке. Встав рядом с Аурелией, жду, пока она умоется. Заметив меня, девушка постоянно косится в мою сторону.
– Ты… хочешь забрать ветровку? – настороженно спрашивает она. По ее лицу скатываются капельки воды, которые Релли вытирает тыльной стороной ладони.
– Я хочу понять, что ты здорова, и мы сможем спокойно продолжить свой путь.
– Я здорова, Демьян.
Аурелия ломает сучок ветки дерева и, обтерев конец о ствол, мочит в реке. Засунув его в рот мягкой стороной, она начинает чистить им зубы. Эта девушка нашла способ почистить зубы даже в Черном лесу.
– Я понимаю, что ты не хочешь задерживаться. – Она бегает взглядом по своей зубной щетке. – И не собираюсь тебя задерживать. Но если со мной что-то случится, то я не стану просить тебя не бросать меня. Ты можешь спокойно идти дальше один.
– Уже не боишься остаться в лесу одна? – Вопросительно вскидываю бровь и, скрестив руки на груди, прислоняюсь спиной к дереву. Твердая кора впивается в кожу, но я игнорирую неприятное покалывание.
– Боюсь, – равнодушно бросает она. – Пауков я тоже боюсь, но на ветках спать все равно приходится.
Хмурюсь и сжимаю челюсть. Не знаю, как я поступлю, если окажусь в ситуации, где мне придется делать выбор. Я должен идти дальше, чтобы спасти братьев. Но мысль о том, что мне придется бросить Аурелию, плохо отзывается в груди. Видимо, на мгновение во мне просыпается совесть.
– На ветках ты спишь рядом со мной, Релли, – напоминаю я ей. – Подсознательно ты знаешь, что тебе не угрожает опасность. Девушка смотрит мне в глаза и задерживает свой взгляд. Несколько секунд мы просто молчим, будто передаем друг другу свои мысли. А они достаточно тяжелые.
– Наверное, ты прав. – Она опускает взгляд и выбрасывает использованный сучок. – Если я буду плохо себя чувствовать…
– Я тебя не брошу, – прерываю ее.
Отталкиваюсь от дерева и, умывшись, возвращаюсь к месту нашего ночлега. Мой взгляд падает на Амарока, который крутится у мешочка с едой.
Пару дней назад мне удалось обнаружить двух кроликов благодаря ему. Он выследил их нору по запаху, а я поймал обоих и освежевал. Я также выловил рыбу и в ближайшую неделю могу не думать о еде. По крайней мере, с этим пока не возникало проблем.
Я подхожу к мешку и раскрываю его. Бросив волку кусок крольчатины, сажусь на большой пень и жду Аурелию. Она возвращается через пару минут, и мы начинаем есть. Я не спешу, так как вижу ее состояние. Хочу убедиться, что с ней все хорошо.
– Если что-то болит, то прими обезболивающее, – строго говорю я, испепеляя ее взглядом.
Она кивает мне и все-таки закидывает в рот таблетку.
– Что болит? – В этот раз я жду четкого ответа на свой вопрос, и она понимает это по моим глазам.
– Голова и живот. Кажется, я действительно немного простыла. – Ее ответ сопровождался весьма красноречивым чихом.
– Иди поспи. Я разведу для тебя огонь.
Аурелия с трудом добирается до веток и ложится на них, завернувшись в мою ветровку. Сразу начинаю разводить для нее огонь, чтобы девушка согрелась. Пока я занимаюсь этим, она засыпает, подложив сложенные ладони под щеку. Выглядит так, словно ей станет еще хуже. Одно обезболивающее не поможет. Нужно что-то еще.
Я ломаю толстую ветку дуба и рублю ножом широкую часть. Очистив ее от коры, принимаюсь делать в ней углубление и вожусь с куском древесины почти два часа. С помощью ножа у меня получается сделать нечто похожее на миску. Выходит не очень аккуратно, но я доволен результатом.
Я иду к реке и набираю в миску воды. Убедившись, что она не протекает, возвращаюсь к Аурелии. Выкопав небольшую ямку в земле, я достаю из огня тлеющие угольки и помещаю их туда. Поставив миску сверху, я закидываю в нее кусок крольчатины. Мне остается только ждать, когда будет готов горячий бульон.
Я не дожидаюсь, пока Аурелия проснется. Когда бульон закипает, собираюсь напоить ее им. Возможно, он не очень вкусный, но ей же лучше, если она его выпьет.
Я подхожу к ней, чтобы разбудить, но застываю в нескольких шагах от девушки. Причиной служит ее невинная улыбка. Не знаю, что ей снится, но она явно пребывает в месте лучше этого. Мне не хочется красть у Аурелии это мгновение. Прекрасные сны – редкость, которой не стоит пренебрегать. По крайней мере, для меня. Не помню, когда мне в последний раз снилось что-то хорошее. Обычно в моей голове возникали только кошмары. Но у моих кошмаров была одна особенность – я просыпался, но они не заканчивались.
Сажусь на землю около дуба и прислоняюсь к нему спиной. Обхватив ладонью затылок, разминаю шею и плечи. Мой взгляд падает в сторону белого дрона, который летает над нами. Он появляется намного чаще, из чего я делаю вывод, что половина игроков уже мертвы. Их наверняка загрызли звери или убил сам лес.
В моей памяти всплывают моменты, когда игроки погибали от голода, страха и собственной глупости. Я следил за ними, но не мог ничем помочь. Единственное, что мог, это наблюдать за тем, как ублюдки вроде моего отца смеются, увидев смерть очередного игрока. Не скажу, что я более сердечен, чем они, и мне было жаль погибших. Просто ненавидел смех своего отца и всех его дружков. Я не хотел и не хочу, чтобы они были счастливы, забирая это право у других, даже у собственных детей. Мы росли в страданиях и пытках. Мы не раз чувствовали вкус собственной крови. Мы оставались голодными и одетыми в лохмотья. Даже к игрокам Лудуса относились человечнее, чем к нам. Надо мной и моими братьями глумились все, а мы терпели. Ненависть в наших сердцах достигла своего пика.
– Демьян.
Я заостряю внимание на Аурелии, отгоняя мысли о своей жизни прочь. Не самое лучшее время думать обо всем этом.
– Как ты себя чувствуешь?
– Немного лучше. – Ее тяжелый взгляд говорит мне об обратном. Она выглядит так, будто вот-вот начнет бредить.
Я беру деревянную миску с горячим бульоном и подхожу к ней. Обхватив ладонью ее затылок, помогаю ей сесть. Аурелия бегает взглядом вокруг и не может задержать его на чем-то одном. Ее глаза слегка опухли, а по щекам начинают скатываться слезы. Я сажусь рядом с ней и, положив миску на землю, поворачиваю ее боком к себе. Ее голова падает мне на грудь. Шапка слегка сползает, и я поправляю ее, прикрывая холодные уши.
– Я думала, что ты ушел, – признается она. На самом деле, если бы я совсем не узнал ее за эти дни, то не стал бы спасать и помогать. Она задерживает меня, и я рискую жизнями братьев. Дороже них у меня никого нет. Но я обещал, что она выживет и свое слово не нарушу, пока жив.
– Не думай много. —Беру в руку миску и подношу к ее губам. – Выпей.
Аурелия не спрашивает, что я ей даю. Не находись она в таком состоянии, точно задала бы множество вопросов. Но сейчас девушка просто пьет бульон, прикрыв слезящиеся глаза. Амарок и белка-сталкер наблюдают за ней. Волк лежит у дерева, на котором находится его подруга. Судя по их взглядам, животные чувствуют, что ей плохо и нужно время на восстановление сил.
Когда бульон в миске заканчивается, я откладываю ее в сторону и лучше укутываю Аурелию в свою ветровку. Она утопает в ней. Тем более сейчас, когда кажется слишком хрупкой и маленькой. Прижавшись ко мне в поисках тепла, она слегка дрожит. Температура ее тела поднимается. Я понимаю, что ее знобит. Прислонившись спиной к дереву, обнимаю ее, надеясь, что девушке станет теплее.
– Демьян, – шепотом зовет она меня.
– Да? – Опускаю на нее взгляд.
– Спасибо.
Кажется, за время Лудуса я услышал от нее больше слов благодарности, чем за всю свою жизнь. Это редкий случай, когда кто-то искренне говорит спасибо.
– Спи, – спокойно говорю я.
Меня напрягает то, что за нами сейчас следят. Мое отношение к Аурелии сделает ее мишенью для отца. Ему доставляет особое удовольствие лишать меня тех, кто становится мне дорог. Я должен быть внимателен, чтобы она не умерла из-за меня.
На секунду задумываюсь о том, что мой отец был ко мне более жесток, чем к моим братьям. Он ненавидел меня намного сильнее, чем показывал. Я замечал, что ему нравится пытать меня не только физически, но и морально. И второму он уделял больше внимания.
Последние годы я все сильнее хотел убить его. Однако сделать это было не так легко. Отец не из тех, чья смерть не повлечет последствий. Понимал, что как только лишу его жизни, моих братьев убьют в ту же секунду. Именно поэтому я должен был освободить сначала их. Но мой план потерпел поражение. Я не учел того факта, что мы с отцом частенько мыслили одинаково. Порой это угнетало и вселяло страх. Я совсем не хотел быть похожим на него.
Прикрываю глаза, вспоминая лица своих братьев. За все эти годы в моей памяти все же сохранились моменты, когда они улыбались. Пусть с блеском в глазах и с обидой в сердце, но они улыбались. Сквозь боль, унижения, оскорбления и слезы – они улыбались. В особенности Валериан, любящий пугать своим маниакальным оскалом.
Я слышу бормотание Аурелии, заставившее меня открыть глаза. Она бредит, царапая мою грудную клетку. На ее лбу появляются капельки пота. Я напрягаюсь, чувствуя, что температура поднимается. Быстро нащупав пачку обезболивающего в ее кармане, я достаю одну таблетку и закидываю девушке в рот.
– Глотай, Релли, – громко говорю я, чтобы она услышала меня. Ее веки слегка дрожат, но глаза не открываются. Она глотает таблетку, и по щекам девушки снова катятся слезы. – Сейчас все пройдет.
Я снимаю с нее шапку и даю черным волосам рассыпаться. Им совсем не хватает воздуха. Про солнечный свет вообще не думаю. Он просто не попадает сюда. Я долго сижу с Аурелией, надеясь, что ей не станет хуже. Если такое произойдет, то здесь я не смогу помочь. Она может умереть в этом лесу, как и многие другие игроки.