Три лепестка королевской лилии

– Как же можно любить одно свое дитя и ненавидеть других? – удивилась Анна.

– В душе королевы Констанции было много загадок. Я слышал однажды сплетню, что Роберт родился в период очередной ссоры моих родителей. Мол, после смерти своей дражайшей Берты король был в трауре, и в меланхолии просиживал в Санлисе, оплакивая ее кончину. Исходя из этого, злые языки поговаривали, что отцом Роберта был вовсе не король. Этим и объясняется исключительное отношение со стороны Констанс к третьему сыну. Все может быть, конечно, но я думаю тут дело в другом. Королева всю жизнь стремилась к власти, подчиняя своей воле мужа, чтобы управлять самой. Она хотела упрочить свое положение, и подавить точно так же Гуго. Когда ему было десять лет, она настояла на его коронации в Компьене под предлогом обычая, заведенного Гуго Капетом, короновать наследника престола при жизни отца. Но по мере взросления брат стал требовать себе все больше власти и вконец рассорился с матерью. Она добилась того, что отец официально изгнал своего со-правителя от двора и лишил его всякого наследства. Гуго был вынужден уйти в Компьен и вести жизнь странствующего рыцаря, не гнушаясь разбоя и грабежей. На самом деле он собирал силы для мятежа против отца, за которого фактически правила Констанс. Но этому бунту не удалось даже оформиться, ибо через два года брат погиб при падении с коня на компьенских дорогах. Моя мать решила, что я не слишком гожусь в правители Франции, не слишком умен и силен, в отличии от Роберта. Его же жестокость и неукротимость граничила порой с безумием. К тому же, ей не давала покоя мысль, что отец назначил герцогом Бургундии именно меня, хоть мне и было тогда всего 8 лет, обойдя ее любимого Роберта, так похожего на нее саму. После смерти Гуго она приложила все усилия, чтобы наследником был провозглашен брат, а не я. Видимо, она считала, что братцем ей будет легче управлять. Но ей пришлось смириться с поражением – отец как никогда проявил твердость и в Реймсе архиепископ помазал меня на царство. Однако и тут королева не унялась. Она подзуживала нас с братом начать войну против отца, который вовсе потерял, казалось, волю к жизни и не интересовался делами королевства. Она добивалась, чтобы отец лишил наследства и меня изгнав, как Гуго, от двора. В чем-то она добилась своего – мне действительно пришлось покинуть Францию и бежать в Бургундию. Но вместе со мной отправился и Роберт, который принимал тоже участие в готовящемся мятеже. Нас принял у себя граф Рено Невер, муж нашей сестры. Именно он и примирил нас с отцом и я вернулся в Париж. – он прервался, отпил вина и внезапно спросил: – Вы еще не устали, княжна? Не потеряли нить повествования?

– Отнюдь. – Анна чувствовала, что голова гудит от обилия имен и титулов, как колокольня Собора Святой Софии, но она старалась не упускать ничего из рассказа короля. – Мне очень интересно.

– В принципе мы добрались почти до Тибо. Через год после примирения в Бургундии, отец скончался, оставив меня королем. Но, повторюсь, моя мать не была довольна таким раскладом. Живя в замке Мелён, она плела интриги против меня, мечтая посадить на трон более достойного, по ее мнению, Роберта. Брат поддался на ее уговоры и начал собирать против меня войска. Самым могущественным его сторонником оказался граф де Блуа, уже упомянутый мной Эд.

– Сын Берты от первого брака?

– А у вас хорошая память, княжна. – засмеялся Генрих. – Как я уже говорил, Берта родила своему первому мужу восьмерых детей. Самый старший мальчик умер через шесть лет после рождения и за год до второго замужества их матери. Остальных мой отец взял к себе во дворец под свою опеку. Обширное наследство после смерти старого Эда I получил следующий сын Тибо. Но поскольку он был ребенком, мой отец управлял его землями и отстаивая их независимость вплоть до его совершеннолетия. Он умер молодым, не успев женится и, соответственно, оставить потомство. Еще до моего рождения следующим графом де Блуа стал третий сын Берты – Эд. Уж не знаю чем он руководствовался вставая под знамена Роберта. Могу только догадываться, что питая ненависть ко всей нашей семье, любой конфликт между нами был ему на руку.

– Вы же говорили, что король Роберт воспитывал всю семью покойного графа. Почему он ненавидел вас?

– Эд боготворил своего отца, считая, что Берта предала его память, вступив в новый брак еще до окончания траура. Потом, когда королю пришлось оставить свою жену, чтобы заключить другой союз, Эд еще больше обозлился, считая, что мать опозорена, как брошенная жена. К тому же, если бы Роберт остался в браке с Бертой, и у них не было бы детей, а возраст Берты говорил в пользу этого, то юного Блуа могли короновать наследником престола. Но ему пришлось смириться с положением вещей. При жизни Берты он сидел в Туре, и занимался делами исключительно своего графства. Участие в мятеже для меня было шоком: я думал, что он не встанет не под чьи знамена, так как ненавидел нас обоих одинаково. Может Констанс купила его обещаниями небывалого богатства и власти, если он поддержит притязания Роберта. С уверенностью могу сказать одно – граф де Блуа был самым влиятельным и могущественным союзником моего брата. Он помог собирать войска против меня, деньги, заключал выгодные сделки и очень талантливо вел все сражения. И я проиграл эту войну. Был вынужден бежать в Нормандию в Фекан. Роберт Дьявол, мой дальний родич, согласился мне помочь тогда. Во главе безумных потомков викингов я вернулся в Иль-де-Франс и уже разбил армию моих противников. Я сохранил тогда трон, но дорогой ценой: в благодарность за помощь герцогу Нормандскому мне пришлось отдать южную часть Вексена. Роберт согласился отказаться от своих притязаний на мой трон в обмен на корону герцога Бургундии. Так, мне пришлось отдать львиную долю моих земель, чтобы сохранить престол. На время я вздохнул спокойно, пока нормандцы открыто меня поддерживали, мои прочие вассалы не дерзали поднимать против меня головы открыто. Но через три года умер Роберт Дьявол, оставив вместо себя наследником своего семилетнего незаконнорожденного сына Вильгельма, взяв с меня обещание помогать и оберегать мальчика. И сразу же после этого взбунтовались бароны Нормандии, подстрекаемые дядьями юного герцога и мне пришлось приложить не мало усилий, чтобы помочь мальчику сохранить не только жизнь, но и трон. Одновременно с этим Эд поднял против меня снова мятеж, понимая прекрасно, что теперь, лишившись мощной поддержки Роберта Нормандского, я слаб. Это был очень харизматичный лидер и отличный полководец, дальновидный стратег и отличный воин. За ним пошли люди. Им удалось собрать против меня обширную оппозицию. Я потерял на полях сражений тысячи своих рыцарей, отвоевывая право на трон. Наконец, в битве при Бар-де-Люк, мне удалось разбить их армию. Более того, в этой решающем сражении пал и сам Эд. Лишившись своего лидера, мятежники сдались на милость короля. Совершая правосудие над бунтарями, нарушившими свои присяги вассалов, я старался проявлять милосердие. За что уже неоднократно поплатился. Например, я сохранил жизнь и имущество сыну Эда – Тибо. Он унаследовал воинские таланты отца, амбициозность и лютую ненависть ко мне. К тому же он еще и дьявольски хитер. Сильнее, чем покойный Эд. И уже вскоре после смерти отца, он снова поднял восстание, как из-под земли собрав новое войско. С этим восстанием я боролся долго. Надо признать, Анна, что земли графа Блуа гораздо обширнее моего домена, армия Тибо превосходила мою в два раза. А к тому же к нему присоединялись другие: например, граф Валуа.

– Валуа? – удивилась Анна и, постаравшись придать себе невозмутимый вид, игнорируя бешенный стук сердца, спросила – Я думала он ваш друг.

– Именно после того, как Рауль перешел на мою сторону, при поддержке Бодуэна я и смог одержать победу. Но до этого момента прошло пять лет. Тибо пришлось отдать мне Тур, перенеся свой центр в Шампань. Сами понимаете, княжна, что особенной любви он ко мне не питает. Помножьте его собственный позор поражения на ненависть его отца ко мне. Ведь из-за меня он претендуя на Санс и королевство Бургундия, рассорился с Императором и вынужден уже на полях Шампани воевать с ним, забыв про меня. Теперь Тибо вассал французской короны, но вынужден еще принести присягу Генриху III, что совсем противоречит его свободолюбивой и хитрой натуре. – Генрих снова сделал большой глоток и долго изучал свой бокал, прежде чем продолжить. – Не так давно я вернул Блуа ко двору, вернув кое-что из его имений.

– Зачем?

– Роберт Дьявол в свое время дал мне мудрый совет: «Держи своих друзей рядом. А врагов еще ближе». Если Тибо плетет интриги, а я уверен, что он вынашивает какие-то планы против меня, я быстрее узнаю о них, если он будет при дворе

– Разумно и мудро. – задумалась Анна.

– Но он хитер, получил от меня титул своего отца, вместо утраченного графства Тур и теперь нос не кажет сюда. За все время всего несколько раз прибывал ко двору, остальное время сидит в своем Блуа. А тут неожиданно сообщил, что приедет на свадьбу. Это не к добру. К сожалению, княжна, – вздохнул Генрих. – Вся моя жизнь – одна сплошная битва. Со всеми и против всех. Никто и никогда не хотел меня видеть на троне. Ни двадцать лет назад, ни сейчас. Мои вассалы бесконечно бунтуют против меня, плетут интриги. По одиночке, или все разом. И нет никакой возможности заставить их повиноваться. Я слишком слаб, моя армия не велика, домен, где я безраздельный хозяин, ничтожно мал. Блуа, Анжу и другие только и ждут, когда я оступлюсь и сделаю ошибку. Будьте уверены, как только я упаду, они набросятся на меня как стая волков и раздерут на части все то, что я создавал таким трудом.

– Ваше Величество, – Анна видела, что у захмелевшего от выпитого вина короля, развязался язык, иначе бы он вряд ли стал так откровенничать с ней. Но княжна услышала практически все, что хотела, и знала что сказать в ответ. – Кажется, я знаю, как помочь вам держать в узде мятежных герцогов и повысить престиж короны.

– Вот как? – поднял на нее мутные и хмельные глаза король.

– Полагаю, что у ваших мятежных вассалов есть дочери?

– Возможно… скорее всего… – от такого вопроса Генрих явно растерялся и пытался понять ее задумку. – не у всех…

– Ну или сестры? Которые живут на их попечении? Или жены, на худой конец?

– Должны быть.. а зачем это вам?

– С вашего позволения, Ваше величество, – она скромно опустила глаза и понизила голос, – я бы хотела набрать новых своих придворных дам. После нашего венчания и моей коронации, вы можете объявить своим вассалам, что королева желает, чтобы их дочери, сестры или жены, прибыли ко двору. Жены будут моими спутницами и наставницами во Франции, будут меня обучать этикету, который принят в вашей стране, а также совершенствовать мой французский. Девицы же найдут в моем лице опекуншу, и под моим надзором так же будут обучаться всему, что положено знать благородной даме: рукоделию, танцам, музыке, языкам и, разумеется вере христовой. Да и женихов им будет легче найти при дворе короля. А потом, когда эти девицы выйдут замуж и родят своим супругам детей, им будет проще воспитывать сыновей жить в мире и союзе и с королем и с соседями. Ведь будущие рыцари – сыновья их подруг.

– Вы так заботитесь о французской знати, Анна… Однако, я не понимаю, как это поможет мне усмирять моих вассалов?

– Официально, это и будет выглядеть так как я описала. На самом же деле, у такого поступка есть много достоинств. Например, зная, что во дворце короля живет близкая ему женщина, вассал сильно подумает прежде, чем обнажить против вас меч. Ведь в противном случае, при набеге на королевскую резиденцию она может пострадать. Не стоит недооценивать роль женщины в таких вопросах.

– Не думаю, что это поможет. Но отчего не попробовать. – после долгой паузы ответил Генрих. – Завтра же велю Роже найти герольдов и составить список ваших новых потенциальных дам. Вы чем-то правы, пора, наконец, обогатить королевский двор. Вообще-то, – он задумчиво почесал бороду, – я помню, что у матери были придворные дамы вроде бы тоже из знатных семейств… но сами понимаете, я редко живу во дворце в Париже, проводя почти все время в военных походах. А королевы во Франции не было давно, поэтому мой двор не отличается ни утонченностью, ни изысканностью. Нынешние дамы – дочери местной реймской знати. Их подбором занимался граф Рауль и Бодуэн.

– Ну вы же не могли быть всюду одновременно. – проникновенно кивнула девушка. – Вы же живой человек, хоть и король. За всем уследить невозможно. А я буду рада разделить с вами бремя и тяготы власти. Разумеется, если вы сами этого захотите.

– Анна, вы очень странная женщина. Не похожая ни на кого, кого бы я знал раньше. – внезапно он отставил бокал и полными хмеля глазами уставился на нее, поглаживая черную бороду. – В вас говорит мужской ум, столь не свойственный девицам. И в то же время, вы настолько невинны, юны и свежи, сколь и прекрасны.

– Благодарю, вас, ваше Величество, но я не стою таких комплиментов. – за пунцовела Анна и опустила глаза, как ее учили в детстве, стараясь понравится ему еще больше, и демонстрируя женскую покорность и смирение. Но внезапно на нее нахлынули совершенно новые мало знакомые чувства, от которых ей стало дурно. От чего-то к горлу подкатила тошнота, а в сердце затрепетало от непонятного страха и все тело пронзило отвращение к королю. Она боялась поднять глаза, опасаясь, чтобы Генрих не понял ее чувств, и все усилия направленные на его очарования не пошли на прахом. Поэтому она решила закончить их трапезу на столько позитивной ноте и побыстрее оказаться за пределами его пронзительного взгляда.

– Ваше величество, как ни приятно мне ваше общество, как ни рада я разделить с вами ужин, но прошу разрешения покинуть вас и вернуться в свои покои. Час уже поздний, а последние мои дни наполнены приготовлениями к свадьбе. Мне надо немного отдохнуть, иначе вы поведете к алтарю бледную как луна куклу с синяками под глазами.

– Уверен, Анна, это не испортит вашей красоты. – ответил король. Анна, уже поднимавшаяся из-за стола, вернулась на место. Король ее не отпускал, а значит надо дальше играть свою роль очарованной юной девицы и демонстрировать свое расположение к нему.

– Мы с вами не говорили еще о коронации. Ваш отец отдельно настаивал в письме на этом условии. – пояснил он, продолжая буравить ее орлиным взором, от которого Анне каждый раз было не по себе. И в этот раз, она старалась не поднимать глаз, чтобы ее чувства улеглись, и остались только в ее памяти.

– Великий князь, оговаривал пункт этого договора отдельно с преподобными отцами. Они сказали, что это возможно.

– Кстати о епископах, раз вы их помянули. – король залпом осушил кубок, услужливый Шарль снова его наполнил, хотя Анна видела, что Генрих уже изрядно пьян. – Похоже вы слишком близко сошлись с епископом Готье.

– Это достойный и ученый человек, ваше величество. Он учил меня в дороге французскому языку, особенностям и обычаям вашей страны. Кроме того, его мудрость и благочестие..

– Сколько хвалебных слов! – хохотнул Генрих и неожиданно рыгнул в голос Анна вздрогнула от неожиданности и опустила глаза. Король вытер рот рукавом и продолжил. – Вам следует подыскать духовника. Насколько мне известно, с вами не приехал русский священник?

– Увы, нет. – по мимо своей воли Анна ответила слишком сухо, не сумев сдержать раздражение к пьяному собеседнику. Но тут же взяла себя в руки. – Возможно, с вашего позволения моим духовником станет епископ Готье?

– Он епископ города Мо. – нахмурился Генрих. – А это земли Тибо.

– Тогда как он оказался в делегации в Киев?

– Роже выбирал себе попутчиков. – пожал плечами Генрих. – Вроде бы для охраны с ним отправился рыцарь Гаслен де Шони, его дальний родич. А Готье, по его словам, ученый богослов, к тому же владеющий несколькими языками, среди которых и славянский.

– Ну вот видите, ваше величество, в выборе моим духовником Савейера есть много достоинств. Кроме той лестной характеристики, что вы ему сами только что дали, можно извлечь выгоду даже из его связи с графом де Блуа

– Какую же? – потерянным взглядом уставился на нее король, а Анна еще больше укрепилась в мнении, что пора закруглять свидание.

– Графу Тибо,– старательно сдерживая раздражение, начала разъяснять она. – будет безусловно льстить, что епископ епархии его владений стоит настолько близко к королевской семье и имеет влияние при дворе. Нет сомнений, к тому же, что он постарается сделать Савейера своим шпионом и осведомителем.

– Тогда какой смысл приближать к себе заведомого шпиона?

– Зато мы будем знать что именно известно графу де Блуа, – вздохнула Анна. Похоже королю были совсем не знакомы понятия интриг. – Ведь всю информацию епископ, если он и станет осведомителем Блуа, будет получать от меня. А уже от меня будет зависеть, что конкретно я ему расскажу. Впрочем, я сомневаюсь, что Готье будет шпионить для графа Тибо. Но и в таком случае, вы останетесь в выигрыше: Папа высоко оценит такой ход, как приближение к королю епископа графства Шампань.

– Черт возьми! – и снова грохнул кулаком Генрих, отчего Анна вздрогнула. – В этой милой головке кроется дьявольский ум! А я еще сомневался стоит ли короновать ее! Да Реймс – самое место для ее миропомазания!

– Благодарю вас, Ваше Величество. Так ко мне будет допущен епископ Савейер? – деловым тоном спросила Анна. Король кивнул, стараясь держать голову прямо. Но выпитое вино затрудняло эту задачу, и Генрих слегка покачивался. – Спасибо. Наше венчание и коронация состоится через несколько дней, уверена, что он отлично разъяснит все детали таинств. Ваше величество, – девушка решила зайти с другой стороны. – вы очень устали, день был не легким. Вам нужно беречь себя и больше отдыхать. Час поздний…

– Вовсе нет, я не устал…– возразил было Генрих, но тут внезапно на выручку пришла баронесса. Она слегка кашлянула и выразительно посмотрела на Шарля. Юноша смущенно опустил глаза, поняв намек и вкрадчиво зашептал королю на ухо.

– Ваше величество, завтра вам предстоит посветить в рыцари несколько оруженосцев, посетить Реймский собор и отправиться на соколиную охоту. Вам стоит отдохнуть перед этим, а то собрались уже почти все ожидаемые главы доменов.

– Ты прав… – вздохнул король. – уступлю вашим уговорам. Отдыхайте и вы, Анна. Завтра Савейер будет у вас