- -
- 100%
- +
Разглядываю его руки, так как они мне нравятся, а в данную минуту любой позитив – это благо.
Босс не отвечает, но я вижу, как неспешно он поднимается и двигается в мою сторону. Когда между нами остаётся не более полуметра, а у меня перед глазами мельтешит его красный атласный галстук, Аренский останавливается.
Мне не надо смотреть на выражение мужского лица, чтобы понять его настроение. От него буквально волнами исходит раздражение и недовольство. Только вот из-за чего?
– Ну как, Ева, красивый? Нравится? – вкрадчиво и чуть ли не шёпотом спрашивает босс, слегка наклоняясь к моему уху.
В нос бьёт убийственный запах его парфюма, что приходится силой воли контролировать своё лицо, дабы не морщиться.
– Что нравится, Богдан Анатольевич? – аккуратно переспрашиваю, ибо пока не могла выкурить тему нашего разговора.
– Галстук. Специально для вас, чтоб было куда глаза девать.
Сглатываю, но в пересохшие горле пусто.
– Отличный. Вам идёт, – тут же выдаю я немного охрипшим голосом.
И всё-таки хмурюсь. Этот терминатор меня буквально поглощает всем своим существованием. Пытается сломить, заткнуть, и это … бесит.
Бесит так, что я выпрямляюсь насколько могу, и уверенно поднимаю подбородок вверх, пока наши взгляды не скрещиваются.
– О! Так лучше, Ева Леонидовна. Больше напоминать не стану, сразу буду премии лишать.
Как только Аренский добился своего, то тут же отошёл от меня, и вся я стала ему неинтересна. Когда мужчина снова садится в кресло, то уже пребывает в холодном и невозмутимом состоянии.
– Кофе?
Начиная дальше просматривать документы, флегматично интересуется он. В метре от него стоит шикарная ультрасовременная кофемашина, но этот утёс требует напиток от меня. И если этот гавнюк умеет вот так первоклассно контролировать свои эмоции, то я нет. Я всё ещё злюсь.
– Не откажусь. Капучино, пожалуйста.
Звук сломанного грифеля его карандаша слышим мы оба. Я делаю несколько шагов в сторону вешалки- треноги, начиная развязывать пояс плаща.
– Не понял.
Мне дают шанс исправиться, но я ещё не совсем успокоилась.
– Капучино, Богдан Анатольевич. Мой любимый, – спокойно повторяю я, даже не зная, через какую минуту меня уволят, но явно это будет скоро.
Наши взгляды снова пересекаются, только теперь босс смотрит на то, как я расстегиваю ряд пуговиц на плаще, а потом его снимаю.
На мне чёрная юбка-карандаш, шелковая блуза без рукавов, но с большим воротом, что застёгивается на манер шарфа, чулки чёрного цвета и шпильки. Классический деловой образ, если верить Гуглу и его сайтам.
Аренский оглядывает меня от острых носов туфель и завершает укладкой волос, что напрягает меня ещё больше, но я не поддаюсь. Прохожу к его столу и усаживаюсь в одно из кожаных кресел для посетителей.
Пока достаю из сумки ежедневник и ручку, меняю тему разговора.
– Изменили интерьер?! Красиво, – вежливо хвалю и, когда блокнот раскрыт на нужной мне странице, смотрю на босса. – Приступим? Какие будут задания на сегодня? И ещё мне нужно знать ваше личное расписание, так как пока не понятно, остаётся лишь наш прежний секретарь или вы и его увольняете.
Бомба запущена и теперь главное не упасть со стула в результате её взрыва. Я однозначно мазохистка!
Богдан Анатольевич пронзительно и бесконечно долго смотрит на меня. Я на него. Из звуков только равномерный шаг настенных часов, тик- так.
Меня от паники удерживает только чёткое понимание, что теперь или он, или я, но в первом случае мне светит роль бесхребетной дурочки, а я уже как-то в ней выступала.
Не понравилось и повторять совсем не хочется.
Наконец-то босс отмирает и ухмыляется.
Когда он встаёт из-за стола, я дёргаюсь всем телом, но продолжаю безмолвно сидеть.
– Увольняю.
Судорожно вздыхаю, но мужчина продолжает, а сам останавливается перед кофемашиной.
– Естественно, увольняю. Ваш штат непомерно раздут. Восемь руководящих должностей для одного кафе – это охренеть как много. Вместо всех я планирую оставить только вас.
Начинаю дышать более нормально. Тем более терминатор стоит спиной ко мне и что-то методично нажимает на аппарате.
– Теперь, Ева Леонидовна, вы мой помощник, секретарь и связующее звено со всеми отделами. Сабуров замещает меня в случаях моего отсутствия и выполняет ряд других функций в пределах моих поручений.
Таких, как следить за всеми? Кирилл Олегович – великолепный мужчина, но далеко не простой романтик, как пытается казаться.
– Справитесь?
Аренский с двумя кофейными чашками направляется ко мне.
– Я постараюсь, – честно отвечаю ему, но в душе сумятица.
Страшно вот так сразу всё взять на себя.
– Конечно, Ева Леонидовна, вы постараетесь, – уверенно добавляет он и протягивает мне одну чашку. – Ваш капучино.
Не уверена, что не ослышалась, но забираю напиток из его рук. Наши пальцы соприкасаются, что вызывает во мне смущение, но абсолютное безразличие на лице Аренского меня тут же успокаивает.
На память приходит факт наличия у него невесты, и тема моего сексуального рабства тут же отпадает.
– Спасибо, – тихо благодарю за любезность.
– Не за что, но не надо привыкать. Готовить кофе для меня тоже ваша обязанность. Я пью просто чёрный и крепкий. В идеале варёный в турке, но сойдёт и это.
Ну тут кто бы сомневался! В ответ просто киваю, спасибо и на этом.
– И раз я сегодня такой щедрый, то можете выбрать себе помощника. Боюсь, одна вы всю бумажную волокиту не осилите. Кого?
Снова садится на своё рабочее место и выжидательно смотрит на меня поверх кофейной чашки.
Время на раздумья мне не дали, но в принципе я и так знала ответ.
– Алёна Вячеславовна Круглова.
Шеф задумчиво делает первый глоток своего супер крепкого кофе, не морщась. Уверена, гадость первозданная.
– Хорошо. Она, как по мне, не совсем подходит на эту роль, но вам виднее.
Выдыхаю. Алёна мне нравится, и это главное, а с её некомпетентностью можно поработать.
– Список поручений на сегодня и следующую неделю, включая моё расписание, я отправил час назад на вашу почту. Хотелось бы, чтобы вы настроили свой телефон так, чтобы мои сообщения по любой сети сразу до вас доходили. Ваш мобильный на это способен? Или мне нужно его заменить на более современный гаджет?
Ага. И меня тоже заменить на более удобную и современную?!
– Нет. Я всё сделаю. Бывшее начальство пересылки по почте не жаловали, – не удержалась и стала оправдываться.
– Ваше бывшее только покер и секс жаловали. Часто здесь бывали, раз заметили смену интерьера?
О! А надо бы сделать пометку, держать ухо востро, так как Богдан Анатольевич запоминает всё и ещё и выводы тут же делает.
Неверные, зараза.
– Я была два раза. Мои данные не подходили к дизайну директора, и я была рада этому факту. Мне нравилось работать, а в ответ мне не мешали это делать.
Да, бывший босс намекал на интим, видимо, задаваясь целью попробовать всех женщин нашего коллектива, но я попросила работы. На меня свесили половину чужого за прежний оклад, зато никто не пытался залезть под мою юбку.
– Похвальное качество, Ева Леонидовна, и вам пригодится, так как теперь работы будет действительно много. Мне это предприятие в качестве простой забегаловки неинтересно, так что грядёт реорганизация и, соответственно, более масштабные проекты.
Это меня совсем не удивило. Аренский – властелин сладостей, и было бы глупо приобрести недвижимость и не сделать из неё чего-то крайне прибыльного.
– Хорошие новости, Богдан Анатольевич, – отзываюсь на планы начальства и даже позволяю лёгкую улыбку только краешком губ.
– Посмотрим, – многозначно отвечает мужчина, отставляя кофе в сторону. – Можете приступать к работе. Пока вы свободны.
Радостная, что срок моего пребывания завершён, быстро поднимаюсь и также поспешно иду за плащом. Не дай бог, этот терминатор передумает. Надо скорее валить.
– Далёко собрались? – вопрос Аренского тормозит меня. – Ваше рабочее место вон у того окна. Вчера даже мебель успели привезти.
Я леденею. Стою перед вешалкой с поднятой рукой и никак не могу справиться с чувством полной задницы.
Через силу поворачиваю голову в обозначенную шефом сторону, чтобы убедиться в его словах.
Красивый офисный стол, большое кожаное кресло, большой современный экран и даже полочки и шкаф позади.
Понимаю, что, если и дальше буду изображать статую, последуют комментарии от босса. Ну нет!
Оставляю плащ на месте и на деревянных ногах шагаю к рабочему месту.
На столе лежат папки с непонятно какими документами, планшет, в углу стоит ультрабук и подставка для канцелярии с уже готовым набором всего необходимого.
– Устроит? – интересует Аренский, уже стоя за моим плечом.
Вот чего ему на месте-то не сидится?! Когда только успел подойти?
– Вполне, – отвечаю сухо и едва разжимая губы, так как язык мой тоже примёрз к нёбу.
– Славно, а то я думал, сейчас личный кабинет начнёте требовать, а мне надо освободить место для упомянутой реорганизации. Смысл вам сидеть отдельно, когда нам нужно отработать слаженную эффективную команду.
– Ага, – выдавила из себя.
А зверёк внутри меня орал дурниной – писец и беги! Как я с этим человеком буду находиться рядом восемь часов, если меня после двадцати минут штормит?!
– Тем более иногда придётся задерживаться сверх рабочего времени. Это момент вам нужно тоже подготовить.
Более восьми часов!!!
Аренский отошёл и, наверное, вернулся за свой стол, но это чувство, когда он стоит за моей спиной, не проходило. Явственно, как никогда, я всей кожей спины и шеи ощущала его присутствие.
Всё! Это шизофрения!
Практически рухнула в своё новое кресло, пытаясь собраться и начать делать то, за что мне будут платить зарплату. Ведь по сути ничего страшного… это мелочи, главное, мне есть с чем сравнить.
Сердцебиение успокоилось и дыхание пришло в норму. Умничка, Ева, сложно только начинать.
Глава 10
Богдан
Усталость, отсутствие нормального сна, еды и секса отпечатывались на мне самым поганым образом, превращая мой тяжёлый характер в практически непереносимый.
Так что я ждал, когда мисс шарфик всё-таки сорвётся и пошлёт меня. Сам себе пообещал, что премию ей выпишу, но Тенева меня расстроила.
Прошла неделя нашей совместной работы, в течение который она бледнела, зеленела и немного синела, но, выдавая эпизодами «шпильки» в мой адрес, как тогда с капучино, Ева усердно трудилась.
Трудности её не пугали, но местами волшебный пинок приходилось выписывать. Тем более Сабуров практически поселился в моём кабинете и томно вздыхал и целовал украдкой тонкие пальцы моей помощницы. У меня же их милования вызывали лишь приступ тошноты, а иногда и блевоты.
Моя врушка то ли по привычке, то ли игра у неё такая, но безбожно скрывала себя настоящую от Кира. Мой друг, глядя на мир зачарованными в полный ноль глазами, нихрена не замечал. Так сказать, счастье в неведении.
Я же не лез обычно – со своими бабами надо только самим разбираться, но Ева в некотором смысле была и моя. Так что …
– Ты же не любишь театр, – огорошил свою помощницу за пять минут до окончания рабочего дня.
– Это ещё почему? Люблю, – тут же резко отозвалась она.
У нее болела голова, оттого её рука периодически взлетала к виску, но, опомнившись, она тут же возвращала конечность на место. А теперь после приглашения Кира на новую постановку у неё боль только усилилась.
– Три дня назад мы готовили программу праздника для моих спонсоров, – напоминаю очевидное и вижу, как Ева нервно закусывает нижнюю губу, осознавая свой провал в виде признания нелюбви к театрам.
– Ты когда скажешь Киру, что ты далеко не та девица, которую он придумал?
Тенева молчит, но и я не тороплю.
– Богдан Анатольевич, вам надо уменьшить дозу кофеина, иначе беда – галлюцинации и эректильная дисфункция.
В воздухе буквально звенело напряжение. Я явно утомил нашу малышку. Сейчас мне хочется видеть голубую сталь её глаз, так что приходится оторвать онемевший от многочасового сиденья зад и тащить его к столу помощницы.
– Ева, вас беспокоит дееспособность моего члена? – складывая руки на груди, усаживаюсь на дальний от нее угол стола. – Давно?
Мои знания об моей подопытной говорят, что девушка на грани. Она прячет лицо за каскадом распущенных до плеч волос, что мне очень мешает.
Я тварь, которая питается её эмоциями, и этот финт с её стороны решаю устранить.
Наклоняюсь к ней через стол и в одно движение небрежно собираю волосы в кулак. После чего тяну назад, заставляя приподнять голову.
– Я задал вопрос…
Наши лица совсем рядом, и я вижу убийственную голубизну злых глаз.
– Ваш член до вашего вопроса волновал меня меньше всего, но в данную минуту есть огромный риск вообще его лишиться.
Действительно, в её руке был зажат нож для открывания писем, и уверенность этого захвата говорила о серьёзных намерениях моей помощницы – покалечить меня.
– Вам не кажется, что это перебор? – намекая на холодное оружие, небрежно спрашиваю девушку, продолжая удерживать её волосы – мягкие, шелковистые, что меня отвлекает.
– А вам?
Вполне резонно, поэтому с ноткой сожаления отпускаю Еву и возвращаюсь на исходную позицию.
– Врушка, – добиваю её и поднимаюсь со стола.
– Я не лгу, – взрывается Тенева, выплёскивая своё негодование на мою спину.
– Лжешь. Постоянно и даже сама себе. В-руш-ка!
Последнее слово произношу по слогам, чтобы Ева точно расслышала.
Наверное, она мне этот нож сейчас прямо в спину между лопаток воткнет или чуть левее, чтобы сразу проткнуть моё чёрное сердце.
– Ева Леонидовна, вы готовы?
Кир, по всей видимости, задницей чувствует, что надо ворваться без стука в мой кабинет, что и делает. Усаживаюсь в своё кресло для просмотра очередной серии мелодрамы.
– Нет, – напряжённо отвечает моя помощница, бросая на меня быстрый взгляд. – Извините, Кирилл Олегович, сегодня не получается. Мне нужно срочно ехать в детский сад – забрать дочь.
– Снова говно? – встреваю я, чем вызываю удивленный взгляд Сабурова.
– Нет, Богдан Анатольевич, ветрянка. Карантин, – пытаясь скрыть язвительность своего ответа, Тенева отворачивается от нас и быстро собирается. – Завтра на работу приеду с ней.
– С ветрянкой?
– Нет, босс. С дочерью, но поверьте, ветрянка лучше.
Не то чтобы я ненавидел детей, но в любом случае они обычно мешают.
– А у нас изменились правила? – с холодом в голосе уточняю у девушки. – Я что-то пропустил?
Сабуров напрягается, мечась взглядами между нами. Ну я его в какой-то степени даже понимаю, но он сам решил совместить работу с отношениями. Я предупреждал, что это не всегда удобно и ВСЕГДА есть свои минусы, но уж если так приспичило… пожалуйста.
– Нет, Богдан Анатольевич, правила всегда остаются правилами, но для них имеются исключения по типу форс-мажоров.
Вопросительно изгибаю бровь.
Жду продолжения, но Ева не хочет разборок при Сабурове. Оно и понятно.
– Мне не с кем оставить Эвелину. Могу оформить больничный и не приходить.
Голубой взгляд снова изучает мои руки, потом галстук, но я уже привыкаю к этой странной манере Теневой.
Ева подготовилась к моему сопротивлению, и знает, что мне придётся согласиться, ибо завтра она мне нужна в офисе.
– Постарайтесь не переводить исключения в регулярную основу, – согласился я, решая подыграть девушке, а заодно ублажить молящие глаза друга. – Но чтоб было тихо.
Мадам шарфик вздохнула, но согласно кивнула. Посмотрим.
Глава 11
Богдан
На следующее утро меня снова постигло разочарование. Не знаю, что заботливая мамаша сказала своей дочери обо мне, но девчонка сидела в самом углу кабинета, а её присутствие выдавало только шуршание альбомами и иногда шёпот.
Придраться я не мог, так что пришлось полдня следить за речью, ибо смертельные уколы голубых глаз могли лишить меня жизни за пару телефонных звонков.
В обед девочку забрала Алёна, и я выдохнул. Вот же сука, вашу мать …
Ева быстро повернула голову в мою сторону, а чашка в её руках звякнула.
Оказывается, я выматерился вслух…
– Богдан Анатольевич, на вас плохо сказывается воздержание.
Это она зря начала… действительно плохо. Особенно когда я понял, что эти её юбки и чулки меня уже бесят, а бесконечные шарфики хочется порвать зубами.
– Неужели? – невозмутимо продолжил я, рассматривая линию чёрной стрелки, бегущей по задней поверхности чулка, а потом туго обтянутые тканью ягодицы.
Член встал, а ведь я даже в мыслях не успел её раздеть.
Тенева подошла ко мне, аккуратно расставляя на столе заказ из ресторана и только что приготовленный кофе. Быстро и уверенными движениями она выкладывала столовые приборы по размеру, салфетки.
– Работали официанткой? – пытаясь отвлечься от её тонких запястий и того факта, что смогу обхватить их одной своей рукой, спросил первое, что пришло на ум.
– Нет.
Жду.
– Это из детства. Мама приучала красиво сервировать стол и не только по праздникам.
– Мужу тоже так делала?
Женская рука дрогнула, смещая угол наклона вилки.
– Да, – спокойно ответила Ева, тут же возвращая столовый прибор на место.
– Так понимаю, сервировка стола не помогла, когда перед ним вильнули молодая задница и упругие титьки?
Я козёл. Ну, это примерный перевод выражения голубых глаз.
– Нет. Не помогло, – сдержанно отвечает Тенева, начиная опускать взгляд и отходить в сторону.
Но мне мало.
С радостью перехватываю запястье, заставляя девушку практически согнуться пополам. Теперь наши лица рядом, и мне удобно шептать ей на ухо все последующие гадости.
– Тогда нахуй ты это делаешь? Тебе нравится передо мной выслуживаться?
– Нет. Это … привычка, – нервно и уже растерянно отвечает Ева, пытаясь освободиться их моего захвата, дергая рукой.
– Хочешь сказать, что, ужиная дома одна или с четырёхлетним ребенком, вот так вилки по линейке вымеряешь? Ну, если это твоя любимая привычка. Значит, должна! – давлю на неё, желая правды из этого милого ротика, что сейчас искривился от негодования.
– Не любимая! – чуть ли не выплёвывает и тут же замирает.
Наконец-то до неё дошло осознание темы нашей беседы.
– Тогда вернёмся к началу? Зачем ты это делаешь? – меняю тон на более спокойный, пытаясь дожать мою врушку.
– Не знаю. Так положено, – тут же отделывается от меня дежурной фразой и снова дёргает рукой.
Я отпускаю, так как точно знаю, что сделаю в следующую секунду. Расшатаю нервную систему своей помощницы до основания.
– Да что ты говоришь? Значит, ты у нас воспитанная девочка? Тогда как тебе это.
Быстро встаю и, подхватив под колени, усаживаю Еву на стол, сдвигая тем самым все её геометрические фигуры. Она громко и коротко визжит, оглушая меня на одно ухо.
– Что вы делаете, Богдан Анатольевич?!
Я стою между её разведённых ног, от чего юбка того гляди не выдержит и начнёт рваться по боковому шву. Неспешно подтягиваю подол и заодно становлюсь к ней ближе, разводя сопротивляющиеся колени чуть сильнее.
– Ну как же! Секс на столе? Тебя неужели ни разу муж или любовник не трахали на обеденном столе? – выпуская из себя накопленное за это время возбуждение, позволяю голосу хрипеть, а рукам огладить шелковистую ткань на ногах, пока подушечки пальцев не нащупали край чулок. – Сразу после чудесно приготовленного тобою ужина или вообще вместо него. При этом стол качается, посуда звенит, а часть её падает на пол, но вам обоим посрать на это, так как его член глубоко внутри тебя, а сама ты через секунду бурно кончишь.
В конце предложения практически невесомо дотрагиваясь губами до мочки уха, но Ева отскакивает от меня так, будто я ей раскаленным железом клеймо оставил.
– Нет! Хватит! У вас же невеста! – верещит и с остервенением скидывает мои руки со своих ног.
Мне жаль прерывать наш психологический приём и особенно жаль моему налитому кровью члену, но я умею себя контролировать.
Делаю шаг в сторону, позволяя Еве спрыгнуть со стола.
Значит, Кир трепло, но умное. Подстраховался насчёт предпочтений моей помощницы, навесив на меня ярлык жениха. Значит, поэтому мадам шарфик была глубоко спокойна насчёт возможных с моей стороны приставаний.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.