Женщина-Волшебство

Уволили

Я была снова готова попробовать то, что год назад не получилось реализовать, а именно: сделать из себя машину по зарабатыванию денег.

В третьем стриптиз-клубе я начала заниматься сексом за финансовое вознаграждение. Я влилась в струю быстро, непринуждённо, в первую же смену. Я села за столик, предварительно уточнив, могу ли я составить компанию двум респектабельным мужчинам, и уже через пятнадцать минут приятного разговора меня пригласили в номера.

Номера были здесь же, не отходя от кассы. Я была счастлива, насколько это возможно, когда воспринимаешь своё тело и интеллект как инструмент для достижения цели.

Дело по осуществлению задуманного начало продвигаться. Я танцевала от души, пила умеренно, курила редко и регулярно клала заработанные деньги на счёт в банке. Так продолжалось в течение месяца, пока не произошло одно пренеприятное происшествие.

– Ты будешь с ним, а я с ним, мы уже обо всем договорились. Держи деньги, пойдём скорее! – торопила она меня.

Глаза блестели, а на лице была такая широкая улыбка, что я, не делающая из денег идола, даже представить себе не могла, что вся её сумасшедшая радость от шуршащей котлеты – между ног. Слишком силен был приступ её эйфории, чтобы связывать его только с возможностью заработать. Я ошибалась, поэтому и не увидела здесь подвоха. У нас были разные взгляды на жизнь, но я имела неосторожность мерить её со своей колокольни, даже на секунду не задумавшись, что её дикий экстаз может быть вызван непомерной алчностью.

Возможно, совершая подобное, Кира рассчитывала на мою безотказность после проведённой оплаты или малодушие и смиренное повиновение перед сложившимися обстоятельствами. Я не спрашивала о её мотивах, когда в номере отеля поняла, какую подставу она мне учинила. Кира как организатор всего действа привела меня на бойню, зная, что нас там ждёт, а в глаза, будучи в стенах клуба, говорила мне о другом сценарии.

Несколько девушек из нашей труппы знали, кто заплатил нам обеим, но промолчали, не предупредив меня, ехидно поглядывая мне вслед перед уходом. Одни знали, но промолчали, другая сказала неправду обеим сторонам, а я поверила на слово, не проверив информацию из первых уст. В результате получилось то, что получилось.

В номере отеля оказались, помимо двух юношей и двух прибывших с ними спутниц, ещё трое мужчин, рассчитывающих получить свой кусок пирога. Но это были ещё не все сюрпризы, уготованные мне. Помимо всего, я и моя напарница должны были немедленно начать жадно любить друг друга.

– Подождите, подождите, ребята! Что здесь происходит? Я не в курсе. Мне была описана иная программа. Честно. Я на самом деле не понимаю, что сейчас здесь творится. Не сердитесь, но если бы я была готова к этому, то не задавала бы подобных вопросов.

– Как? Мы договорились с твоей подругой. Она сказала, что ты на всё согласна, что всё с тобой обсудила.

– Теперь вы наглядно видите, что она наврала и мне, и вам. Так, где источник лжи? Куда она делась?

Врушка была в ванной, готовая к труду, но не к обороне, когда я в порыве сильнейшего негодования настежь раскрыла дверь. Она вздрогнула и, взглянув на меня, всё поняла.

– Какие ты басни рассказала мужчинам? Ты не понимаешь, что своим поступком ты всем здесь создала напряжение? Зачем ты наврала?

Я не кричала на неё, не материлась, не кидалась с кулаками, но я внятно дала всем понять, что обмана не потерплю.

– Я извиняюсь за недоразумение. Вернёмся к менеджеру, чтобы уладить вопрос? Я не планирую вас обманывать и забирать ваши деньги себе, ни в коем случае. Это некрасивое событие нужно утрясти.

– Ничего страшного. Пусть менеджер позвонит на мой мобильный телефон. Я останусь в номере.

– Хорошо. До свидания!

Я развернулась и ушла. Участвовать и потакать лжи я не собиралась.

Через пятнадцать минут я, наш менеджер Надя и глава церберов сидели втроём в кабинете. Начальник охраны не разделял моей позиции и был против подобного поведения.

– Где вы вообще её откопали? Кто она такая? Тебе заплатили деньги, иди и отрабатывай! Мы ничего не будем возвращать!

– Я уже договорилась с гостями, и они согласны, чтобы им вернули деньги. Кира наврала всем. У неё и спрашивайте, для чего она создала подобную ситуацию.

Я была спокойна как удав, это ещё больше рассердило цепного пса.

– За подобную выходку с тебя штраф! Те деньги, которые мы вернём им, заплатишь ты!

– На каком основании? Пусть она их и возвращает! Меня подставили, мужчин подставили, а виновата я?!

Я приняла защитную позицию.

– Разговор закончен!

– Я не буду ничего платить!

– Тогда ты уволена!

– Разве вы имеете право увольнять и принимать на работу? Не вы здесь директор! Когда директор вернётся из отпуска, я буду разговаривать лично с ним!

– В его отсутствие я решаю спорные вопросы! Ты уволена! Возомнила о себе чёрт знает что! Не платите ей деньги за сегодняшнюю смену, она их не заслужила!

– Это вы возомнили о себе чёрт знает что! Принимаете подобные решения без ведома директора, пока он далеко, не ставя его в известность о сложившейся ситуации!

– Закрой свой рот, потаскуха!

– Я вижу здесь одну потаскуху из нас троих! И она не женского пола!

– Ты мне поговори ещё! – О чем мне с вами разговаривать? Я же уволена.

Конец разговора происходил на повышенных тонах и уже не сидя, а стоя в позе атакующих противников. С начальником всевидящего ока меня разделял стол и Надя, которая с округлившимися глазами наблюдала за нашим эмоциональным диалогом, но дальше позиции смотрящего не двинулась и своё мнение оставила при себе.

Вернувшись в гримёрку, Надя попыталась внести свою лепту в происходящее. Свидетельницами моего непоколебимого решения стали несколько танцовщиц, находящихся в помещении.

– Не горячись… Ты ведь выплатишь эти деньги очень быстро. Стоит ли из-за этого случая уходить?

– Уволена, значит, уволена! Пошёл он к чёрту! Вершитель судеб! Ты слышала, какими словами он закидывал меня? Ты слышала? Это нормально? Это в порядке вещей? Я одна из тех, кто приносит доход этому заведению! А он мне же это ещё в вину ставит и оскорбляет меня за тот способ заработка, благодаря которому существует всё это! Ему нужны рабыни, пусть их и коллекционирует!

В этот вечер я забыла взять с собой кошелёк на работу. Утреннее такси до дома я планировала оплатить из чаевых, заработанных за ночь. Моего ночного заработка хватило бы на несколько десятков такси, но меня его лишили. Таким образом, я осталась совсем без денег.

Все делали сочувственные лица, старались меня подбодрить, при этом держась за свой карман как можно крепче. Когда я попросила помочь мне добраться до дома, никто из нашего многочисленного коллектива не откликнулся. Билет в общественном транспорте стоил несколько рублей, но денег ни у кого не нашлось, настолько все притворились нищими.

Вызывая такси, я честно рассказала водителю о случившемся и уточнила, готов ли он отвезти меня при отсутствии с собой денег. Деньги за поездку были дома. Он мне поверил.

Спустя месяц мне позвонила одна из сотрудниц танцевального ринга и предложила вернуться.

– Меня же заклеймили. В честь чего я вернусь обратно? По амнистии?

– Начальника службы охраны уволили.

Назад дороги нет

Я вновь занялась поисками работы в той же сфере, другие сферы деятельности меня уже не интересовали.

Как когда-то давным-давно я нашла объявления в газете и начала прозванивать предложения. Теперь я не бросалась на амбразуру, не рассматривала первых попавшихся работодателей: я искала человеческое отношение в нечеловеческих условиях.

Ищущий апартаменты да обрящет.

Смены в фирме были дневные и ночные. Меня это удивило, позабавило и одновременно смутило. Я не знала, о чём говорить с мужчинами, как себя вести, как сделать так, чтобы было красочно и интересно, а не серо и скучно. Я хотела создавать праздник также, как было в стриптиз-клубах, но я не очень хорошо себе представляла, как можно создать праздник в дневное время суток и без алкоголя. Настолько я уже привыкла к ночному режиму жизни и состоянию алкогольного опьянения.

Я задумалась: кому в голову может прийти навещать в дневное время жриц любви? Оказалось, что днём поток мог быть ещё больше, чем вечером и ночью. Я стала работать круглосуточно, двадцать четыре на семь, без выходных и перерывов.

Первые две недели я работала с девушками на одной квартире. Нас было трое. Квартира однокомнатная. Когда у одной из нас был гость, две другие, как мышки, сидели на кухне. Если клиента не устраивала девушка, к которой он приехал, то выходили её напарницы и он либо выбирал одну из нас, либо разворачивался и уезжал. Дальше так продолжаться не могло, нас было слишком много на один квадратный метр.

На третьей неделе фирма сняла отдельную двухкомнатную квартиру для меня и Кристины. Но на новом месте мы проработали недолго.

Прорвало

Наслаждаясь идиллией, витающей в пространстве, я была счастлива. Я имела возможность смотреть в окно на осеннее пасмурное и хмурое, но такое правдивое и настоящее русское утро, без насильно навьюченных прикрас и мишуры, созерцала, как мирно спят на незаправленной постели одни из прекраснейших в мире созданий природы, вдыхала ароматный чай с яблоком и корицей, испытывая блаженство и живя здесь и сейчас.

Теперь нас было трое. Новоиспечённый член нашей маленькой семьи нашёл меня у помойки почти так же, как когда-то её старшая сестричка. Контейнеры нашей встречи находились около дома, в котором начальство снимало квартиру для работы. Я тогда вышла прогуляться до магазина и заодно выкинуть отбросы, а котёнок беззвучно лежал, едва дыша, у кучи, куда был свален различного рода строительный мусор. Когда я взяла за пазуху, чтобы согреть, полуживое, уже успевшее пережить столько страданий маленькое существо, я забыла про работу и прямиком поехала в ветлечебницу. Малышке повезло. Через пару месяцев от прошлого не осталось и следа. Она преобразилась, стала красивой, ухоженной и грациозной девушкой на выданье. Плодить животных в мои планы не входило, я осознавала, сколько несчастных сидит по приютам в ожидании семьи, сколько выброшено на произвол судьбы. Я планировала её стерилизовать, найдя разумный выход из замкнутого круга страданий бездомных животных. Хотя бы здесь я могла внести свою лепту в прекращение страданий.

Было ещё немного времени, прежде чем начать собираться на работу. Я сидела в кресле, допивая остывающий чай, и размышляла о боге и дьяволе, космосе и Вселенной, Марсе и Венере, когда как гром среди ясного неба неожиданно зазвонил телефон.

Произошло чрезвычайное происшествие, которое заставило меня в спешке собраться и бежать. Кристина, моя одноквартирная коллега, позвонила в дикой истерике, выливая тонны мата, вопя о лопнувшей батарее и катастрофическом затоплении соседей.

Вслед за Кристиной раздался звонок от Вики, нашего диспетчера.

– К тебе едет гость.

– Виктория, это потрясающая новость! Но как же батарея? Что делать с затоплением? – скороговоркой спросила я, находясь в лёгком шоке от всего происходящего.

– Хрен с батареей! Хватай мужика и езжай на другую квартиру! – на повышенных тонах ответила она, – Мне уже тоже Кристина звонила! Невротична, блин, орёт и орёт, успокоиться не может, весь телефон оборвала! Мне гости звонят, а она мне мешает!

Не так страшен чёрт, как его малюют! То, что предстало моим глазам по прибытии, было поправимо. Я начала убирать последствия износа радиатора, пока гость был где-то в пути, и первым делом перекрыла источник нескончаемого потока горячей воды. До моего приезда Кристина и пальцем не пошевелила, чтобы хоть что-нибудь предпринять, а после продолжила беготню по квартире, вереща, ругаясь и проклиная всё вокруг, ведя себя ровно также, как и полчаса назад по телефону. Слёзно-буйный припадок был вызван тем унизительным для неё фактом, что придётся ползать на четвереньках с половой тряпкой в руках.

Она мешала мне своими визгами и бесполезностью, и моё терпение лопнуло, как батарея.

– Ты что, труп мёртвой шлюхи под матрасом нашла?! Что ты кричишь?! От твоей истерики никакого толку! Хватит! Бери в руки тряпку и собирай воду!

Через пятнадцать минут после моего прихода приехал гость. Я встретила его в образе женщины-крестьянки: кобылу на скаку остановила, в затопленную избу вошла. Держа в одной руке половую тряпку, а в другой ведро, я сквозь смущение и смех объясняла расклад.

– Я смотрю, у вас тут весело.

– Да нет, у нас обычно всё однообразно. Это просто ты везунчик.

Он никуда не спешил и предложил свою помощь. Его неожиданное предложение звучало мило, заботливо и по-мужски. Двое женщин и один мужчина с вёдрами, тряпками и тазами пытались спасти ситуацию, имущество и соседей снизу. Я и гость не унывали, с задором и юмором выполняя несложные механические движения, Кристина, как в воду опущенная, повторяла за нами. Мы старались не топать, не шлёпать и громко не смеяться, но в процессе разошлись так, что нас уже сложно было остановить.

Мы уже заканчивали убирать следы цунами, как вдруг позвонил сутенёр и нервно отрапортовал, что нам срочно нужно хватать ноги в руки и Рексом тякать из квартиры. До соседей дотекли следы катаклизма, они связались с собственниками, собственники с риэлтором, риэлтор с сутенёром, а сутенёр с работницами – моментальная цепная реакция.

Было ощущение, что мы улепётываем, как хулиганы, которые баллончиком уделали фасад администрации. Осознание этого ещё больше нас развеселило. Такие эмоции не купишь ни за какие деньги! И, хотя Кристина так и не вписалась в созданную атмосферу и не включилась в креатив, её кислая физиономия никоим образом не влияла на наше настроение.

Раздался стук в дверь, а это означало, что мы не успели улизнуть незамеченными.

Мне было стыдно врать соседям и на ходу придумывать басню, но ещё более постыдным было признаться, чем мы здесь промышляли и что не в моей власти урегулировать последствия. Я сказала то, что первое пришло мне в голову и выглядело максимально правдоподобно и логично, чтобы спасти всё сборище от публичности, полиции и статьи. Он стоял рядом и пристально наблюдал, как я разруливаю ситуацию, а я была не я. Я не успевала за своими словами и действиями, делая всё на каком-то заранее запрограммированном автопилоте, который включился в нужное время в нужном месте. Он был серьёзен при разговоре с пострадавшими, но лишь до того момента, как ушли соседи и я закрыла дверь. Он развлекался вовсю. Когда ещё попадёшь в такой квест – с проститутками, соседями, плавающими коврами и ошибкой жилищно-коммунального хозяйства? Мы спешно обулись, накинули куртки, натянули шапки, выбежали на улицу и прыгнули в такси.

Сначала мы доставили по адресу Кристину. Её первичная агония сменилась полнейшим ступором. С головой у неё было явно не всё в порядке, ей требовалось лечение. Я не знала точно, проституция была этому виной или нет, но наличие у неё зашкаливающей эмоциональной распущенности было видно за версту.

Казалось, я и он вымотались и натрахались вдоволь, но, несмотря на жизненные перипетии, мы поехали на один из свободных адресов. Всё лучшее было впереди.

Любопытство не порок

После технической аварии я снова оказалась выброшена на улицу, и бродяжничество по квартирам, в которых работали другие девушки, продолжилось.

При работе вдвоём в однокомнатной квартире в отсутствие дверей в кухню без казусов не обошлось. Когда перед носом – закрытая дверь, приличный человек не позволит себе её открыть и войти без приглашения, но, когда двери нет, все начинают расхаживать как у себя дома. Двери были сдерживающим фактором, но в Аллиной рабочей квартире мы были его лишены. Дизайном жилища была предусмотрена арка под потолок, вместо разделения пространства было объединение.

Гость приехал к ней. Можно было с непоколебимым видом сесть за кухонный стол и сделать вид, что так и должно быть, но, желая сохранить интимность их момента, я спряталась за холодильником. Мне так хотелось спать, что стоять целый час не было сил. Холодильник располагался таким образом, что я, оставаясь незамеченной, свернулась калачиком на полу, накрывшись с головой простыней, которая была всегда со мной, так как я имела привычку ходить по квартире завёрнутой в простыню и периодически цитировать Цицерона, развлекаясь подобным образом и не давая заплесневеть своим мозгам. Заснуть до конца не удалось: на полу было очень холодно, а в квартире – очень громко. Я находилась в полусне.

Когда Алла ушла в душ, мужчине позвонили, и он, разговаривая по телефону, деловито начал расхаживать сначала по комнате, а потом плавно переместился в кухню.

Сначала я расстроилась, ведь все мои старания были зря. Мне было стыдно перед самой собой и передними, что я нахожусь там, где нахожусь. Мне не нравилось, что приходится прятаться, слушая надрывные искусственные Аллины стоны в сопровождении естественных звуков полового акта.

По сменившейся интонации голоса было слышно его удивление от внезапно обнаруженной находки.

– Я перезвоню чуть позже.

Он тихо ответил абоненту на другом конце провода и закончил разговор. Долго не мешкая, он подошёл ко мне. Чувствуя его дыхание и руки, тянущиеся к простыне, я что было мочи притворялась спящей, еле-еле сдерживая улыбку. Мне очень хотелось резко открыть глаза и напугать его, но, зная, что мужская потенция – дело тонкое, я не стала подставлять Аллу и неимоверным усилием воли сдержалась, не напугав любопытный нос.

Подобным поступком я могла испортить оплаченное время и подложила бы тем самым свинью им обоим. Даже если бы мужчина оказался стойким, были возможны несколько вариантов дальнейшего развития событий, ни один из которых не устраивал меня. Я не хотела общения, секса и денег. Я хотела спать. И уж тем более я не хотела оказаться замеченной, но, уж коли так вышло, нужно было доигрывать роль спящей красавицы до конца.

Он приоткрыл завесу тайны и молча смотрел на меня в течение приблизительно тридцати секунд. Добродушно усмехнувшись и бережно накрыв меня простыней обратно, он вернулся в комнату, по возвращении Аллы не задавая ненужных вопросов.

Время истекло, и он ушёл. Я скорее побежала в комнату, прыгнула в кровать, зарывшись в тёплое одеяло, взятое по пути из шкафа в прихожей. Когда я погружалась в царство Морфея, где-то на стыке пространств на меня сквозь дремоту накатил безудержный смех. Алла приводила себя в порядок, сидя за трюмо, и через зеркало искоса поглядывала в мою сторону, искренне не понимая причины внезапно возникшего у меня веселья. Просмеявшись вдоволь, я поняла, что нужно объясниться, чтобы она не навыдумывала лишнего.

Она смотрела на меня пустыми бесцветными глазами. Её глаза потускнели уже давно, жизнь потеряла для неё всякие краски. Она напоминала оболочку женщины, выполняющую заурядные функции физического продления жизни. Внутри всё было разрушено и вынесено, как дом, в котором побывали вандалы. Некогда красивый и ухоженный цветущий сад её доброго сердца теперь находился в запустении. Она разменяла свою душу по мелочам – на цацки, платья, сапожки, наращённые волосы и ногти, – но даже они потеряли для неё былую привлекательность и перестали доставлять ей хоть какое-то удовольствие. Она давно перестала кичиться брендами, марками, ювелирными украшениями, косметикой и прочими слабостями – этот период уже прошёл сквозь неё. Бросающееся в глаза отсутствие скорости в её жизни не было внутренним спокойствием или мнимой уверенностью в завтрашнем дне, всё это было действием длительного приёма антидепрессантов, которыми она злоупотребляла. След её преждевременной старости читался в манере речи: она разговаривала слишком медленно и примитивно. Она умела вести беседы о погоде и делать минет.

Остатки былой роскоши в виде тела помогали ей держаться на плаву в этом бизнесе. Смотря на неё, я удивлялась физическим возможностям человека: не будучи живым, но при этом не являясь мёртвым, работать на холостых оборотах.

Её образ и модель существования навевали на меня тоску и уныние. Я начала ощущать, что вязну в болоте вместе с ней. Её вгоняла в ступор моя экспрессивность, а порой даже раздражала, если она вовремя не выпивала таблетку. Она боялась и не хотела оставаться одна, но при этом глушила ирритацию ко мне и окружающим медикаментозно.

Рабочую квартиру целиком оплачивали руководители притона. Алла не была полноправной хозяйкой помещения. Ввиду этого у Аллы сменилось несколько десятков напарниц за один год. Даже с учётом её пристрастия к глушителям стресса я не понимала, как ей хватает терпения на абсолютно разношёрстный калейдоскоп девушек. Мало того, что с улицы идёт нескончаемый поток мужчин, но ещё и внутри происходит винегрет. Спустя время я увидела, что организованный в квартире проходной двор вносил в её пустую жизнь хоть какое-то разнообразие. Она одномоментно испытывала противоречивые чувства: бешенство и успокоение.

Мы находились на разных полюсах. Настало время перемен.

Решив заняться поиском квартиры для встреч наедине, я знала, что если всё сложится, то впредь мне не придётся прятаться, соприкасаться с сексом других людей, делить рабочие часы. Это понимание значительно облегчило мне задачу по поиску своего места.

Нелюбовная любовь

За короткий срок я нашла квартиру для работы в пятнадцати минутах ходьбы от моего дома. Теперь не нужно было ехать через весь город туда, где работала Алла, не нужно было скитаться по другим адресам. Можно было прогуляться пешком на работу и с работы – это было очень удобно. Казённый дом был оборудован камерами видеонаблюдения и охраной, находящейся на первом этаже; он был не только с хорошим месторасположением, но и максимально безопасным. Я была рада, наконец-то за долгое время выдохнув и обретя спокойствие. С руководством мы условились оплачивать квартиру пятьдесят на пятьдесят, ровно так же, как делились заработанные деньги. Был лишь один значительный риск при заключении договора аренды на длительный срок на моё имя: арендодатель мог узнать о моей реальной сфере деятельности, что по большому счёту было не так уж и страшно в сравнении с тем и теми, с чем и кем порой сталкивала работа на панели.

Облагородив квартиру таким образом, чтобы гости не чувствовали себя как на экзамене, но и не задерживались, ложно ощущая себя как дома, спустя сутки я вернулась в струю.