Возрождение Феникса. Том 1

Глава 4 – Усмирение властных

– Это ты здорово придумал, Сень, – смотрит на меня Тимофей сквозь прорези лыжной маски. – Прямо юный Липранди. Тебе бы в разведке служить.

– Захвалишь, Тимофей, – я тоже напяливаю балаклаву бандита. Запашок, конечно, не очень, головорез явно не слышал про зубную пасту. Бе-е, ладно, до болотопсовских трясин далеко.

План я придумал еще на парковке. Покидать бандитов в их фургон «газель», благо на ключах, что нашли в кармане коротышки, был брелок с маркой автомобиля, надеть их маски и поехать на бандитской тачке на Батенскую.

Сейчас мы как раз выруливаем в параллельный переулок. За водителя, конечно, Тимофей. Я сижу на переднем, бандиты в бессознанке сгружены «на задах». Эх, надо бы тоже сдать на права. Арсений почему-то не озаботился. Хотя понятно почему – из-за ноги.

– Не захвалю, Сеня, препятствий не вижу. Вот уже скачешь как горный козел… про ногу ты когда расскажешь? – все же спрашивает Тимофей. Фенька, наверняка, еще с утра прощебетала домашним о поправке барина. Только слуга запросто мог не поверить «рыжей самоплетке». У Феньки-веснушки репутация болтушки и выдумщицы. А теперь Тимофей сам узрел мои финты.

– Хотел бы, да нечего рассказывать, Тимофей.

– Как это нечего?! Тебя же Целители не смогли вылечить! Целители, Сеня, блин…!

Он резко замолкает, напоровшись на мой взгляд.

– Тимофей, – серьезно говорю. – Ты будто и не рад за мое выздоровление. Если хочешь меня в чем-то обвинить, давай обвиняй. А чужих вздохов удивления слушать мне некогда. Своих эмоций хватает. Я и без твоих «Сеня, блин» сам в полном шоке. Ну?

Толика магнетизма в сочетании с укоряющим взглядом, и Тимофей виновато опускает голову:

– Забудем, Арсений. Руководи. Батенская за этим углом. Заруливать?

– Погоди чуток, – я набираю на смартфоне Елизавету. – Алло, ма. Ты можешь сейчас пригласить на ужин Юрия Ивановича? Да, земского исправника. Не могу сказать в подробностях. Но это очень поможет нам, да ты и сама понимаешь, ведь Давыдычев, считай, руководитель уезда, полезно с ним дружить. Отлично. И, ма, настаивай именно на сегодня… ммм… на семь. Не беспокойся, он согласится, – усмехаюсь. – Да, сразу перезвони. Если вдруг откажет, тоже сообщи. Тимофей, встань пока на тротуаре. Не глуши мотор.

Еще десять минут проходят в ожидании. Я задумал забавную комбинацию, которая отобьет у Свиридовых желание бить по мне нагло в лоб, только, разве что, пакостить исподтишка. Конечно, не факт, что все звезды сойдутся. Так у Давыдычева, например, могут оказаться другие дела на вечер. На этот случай у меня в голове накинут набросок запасного плана.

Приходит уведомление из установленного на смартфоне приложения соцсети: «Алеся Борова хочет добавить вас в друзья».

Что за Алеся? А, точно же, любовь младшенького Свиридова. Ну давай, добавим, хоть и странно. Девушки у Арсения нет, за два месяца в тверской школе подружился он только со Степой, тем рыбаком. С Алесей общался пару раз, за что тут же и отхватил на Щучьем озере.

Пилик. Высвечивается аватарка симпатичной девушки. Буйные русые пряди ниспадают бронзовыми кольцами ей на плечи, на нежном лице улыбка.

Отправитель: Алеся Борова.

«Привет, слышала, на тебя напали эти козлы. Ты же вернешься в школу?»

Отправитель: Арсений Беркутов.

«(⊙_⊙) Прошу прощения?»

Шатенка даром что аристократка, а такое ляпнула. Будь мы простолюдинами или близкими друзьями, ладно, но мы чужие друг для друга люди, а этим вопросом девушка напрямую обзывает меня трусом. Самому смешно, конечно, из-за месседжа брыкаться, но такова эта боярская Россия: если проглочу, а затем Алеся поймет, что сморозила, и как я при этом отреагировал, то есть проглотил, то и решит, что верно поступила и просто назвала вещи своими именами. Трус, он и в Африке трус, как здесь говорят.

Пилик.

«Не поняла. Что-то не так?»

Набираю: «Прочитай свое смс еще раз»

Пауза. Пилик.

«Ой-йо, я поняла! Извини, я вовсе не то имела в виду :(((((((! Не злись! Волновалась же просто»

Ох, сколько много слов. Надо заканчивать. Быстро набираю.

«Встретимся завтра на уроках»

Пилик. «Ура! Беркутов, ну ты и бука! Я беспокоюсь о твоем здоровье, а ты! Злой, злой, злой:-P».

Да она заигрывает. Ну это всё нафиг. Пора прощаться.

«Увидимся, Алеся»

Пилик. «Пока ;)»

Закрываю приложение, предварительно отключив уведомления, а то слишком много времени отнимает.

Телефон завибрировал.

– Да, мам.

– Юрий Иванович заедет к нам в шесть, – сообщает удивленная Елизавета. – Надо же, а я слышала от Сливовых, что наш исправник очень занят и его надо чуть ли не за месяц приглашать.

– Я потом покажу тебе причину твоего успеха, мам.

– Покажешь? – прямо слышу, как она хлопает ресницами.

– Ага, поставлю зеркало прямо перед тобой и покажу.

– Ах, сынок, – засмеялась она красивым, переливающимся смехом.

– Пока, ма, – бросаю трубку. – Тимофей, едем.

Эх, Елизавета Юрьевна, вы сами не понимаете своей замечательности. Мне досталась в матери очень красивая женщина, а у Давыдычева всего только две жены, что считается неполным комплектом. Тем более, в усадьбе Свиридовых от меня не укрылись взгляды, бросаемые исправником в сторону Елизаветы.

Выезжаем на Батенскую. Почти сразу видим и припаркованную у фонаря «Весту» Свиридовых. Элитное авто, мотор выключен. Внутри водитель и минимум один пассажир на заднем сидении. Хотя, вряд ли Павел посадил рядом с собой охранника, он бы на переднем сидел. Значит, в машине всего двое.

– Вставай вплотную, – приказываю слуге. – Сразу же выскакиваем. На тебе водитель, я займусь тем, кто сзади. Действуем быстро. Нападаем, вырубаем каждый свою цель, потом помогаешь мне затащить в фургон Павла.

Говоря, я достаю из кармана брюк сложенный листок бумаги с каплями моей крови. Заготовил еще дома.

– Управишься с ним один? – тревожится Тимофей, вставая перед самым бампером. – Он наверняка Кмет. Наследник рода, как-никак. Приложит тебя какой-будь техникой. Морозякой аль огнем.

– Управлюсь, – коротко отвечаю. – Вперед.

Выскакиваем наружу. Тимофей резко дергает на себя переднюю дверь «Весты» и наносит апперкот в челюсть водителю. Дальше краем глаза замечаю удар в висок, достигает или нет, не вижу, сам я, обогнув машину по кругу, уже распахнул заднюю дверь.

– Вы, твари, что себе позволяете! – орет Павел, приняв нас за нанятых бандюганов. – Кормящую руку кусать вздумали?! Ну я вас!

Мне в лицо летят ледяные иглы. Хм, правда, Кмет. Не беда. Я даже не уклоняюсь. Лишь делаю шаг назад и активирую жар-эфир посредством катализатора – моей крови. Засохшие капли на листке обращаются в стаю мелких огненных воробьев. Рароги словно вылетают из моего кулака и врезаются в облако ледяной крошки.

Кстати, огонь, вызванный жар-эфиром, не просто огонь. Пламя – всего лишь внешнее проявление фантазма. На самом деле Рароги – сгустки разрушительной энергии, которая пожирает всё, от физических оболочек до той же живы.

Мой фантазм сжигает большинство игл, до меня долетают только несколько растаявших штук. Ослабленные и подтаявшие, они крошатся о кожу, лишь оставляя на закрывших лицо предплечьях кровоподтеки. Не страшно. Зато часть проскочивших Рарогов поджигает автомобиль. Трещит горящая обивка салона. Поднимаются клубы огня. Один «воробей» летит в плечо Павлу, наследник сначала не обращает внимания. Рассчитывает, что доспех спасет. А зря.

– А-а-а-а! – взвывает Свиридов от удара. Фантазм достал его сквозь защиту.

Пока Павла перекашивает, я опустошаю Ладу, «колодец» в правом плече. Поток живы стекает по меридианам в кулак.

Бью хуком Свиридова в скулу. Удар пробивает остаточный доспех – ощущаю костяшками, как щит трескается. Готов. Павел отправляется в аут, я хватаю его за волосы и воротник рубашки и тащу из горящего салона.

– Сеня! – кричит Тимофей, обегая машину. – Сгоришь же. Вали оттуда.

– Валю, а ты вытащи водителя.

– О, точно.

Тимофей слушается, оттаскивает вырубленного противника по тротуару, подальше от «Весты». Затем мы вместе шустро кидаем Свиридова в фургон, сами запрыгиваем и уезжаем.

Через два поворота стягиваем душные маски. Мимо проносится пожарная машина. Быстро они.

– Куда, Сеня? – коротко спрашивает слуга.

Я ищу на карте в телефоне подходящее место. Подальше в глуши, куда бы свезти Свиридова.

– К Щучьему озеру, – наконец отвечаю. Затем перелезаю к нашему «грузу» и, обыскав карманы Павла, конфискую его телефон.

Бандюганов мы сгружаем по дороге к водоему. Всех, кроме Павла. Прямо на тротуар и бросаем. Если им повезет, сердобольные прохожие вызовут скорую. Затем уже за чертой города, в районе четырех вечера, я нахожу в телефоне Павла контакт Свиридова Анатолия и отправляю:

«Хочешь увидеть сына – приезжай к Беркутовым ровно в шесть. Не раньше, не позже».

О-хо, сегодня предстоит веселый ужин.

***

– Дядя, пойдем ужинать, – заглядывает Мария Свиридова в дверь.

Анатолий Свиридов перебирает бумаги в своем кабинете.

– Сейчас, племянница, сейчас.

Мило опустив глазки, девушка задерживается, и Анатолий со вздохом спрашивает:

– Что такое?

– А Вите можно спуститься ко всем?

– Нет, Витя наказан.

– За то, что его побил Арсений Беркутов? – хлопает ресничками барышня.

– Что за ерунда? – приподнимает бровь Анатолий. – Разве я могу наказать сына за то, что его побили?

– Так Витя сказал…

– Значит, Витя глупость сморозил как всегда и ничего не понял, – мужчина берет кружку чая и делает глоток. – А ты, кстати, видела этого Беркутова в школе? Какой он?

– Скромный очень, – задумывается Мария, поднеся пальчик к губам. – А еще робкий, и неуверенный…

– Гхм-кхм… – подавился Свиридов-старший. – Гхэ-кхэ, кхм, хэ-э.

– Дядя, осторожнее, – подбегает девушка и хлопает мужчину по спине.

Анатолий отодвигает кружку и пытается оклематься.

– Скромный, кха-а? Неуверенный? Это сын Беркутовой-то?

– Ну да, – кивает удивленная Мария. – А что?

– Ничего, – Анатолий продолжает раскладывать документы. – Я спущусь через минуты две.

– Хорошо, дядя, – племянница уходит, тихо, без стука, прикрыв за собой дверь.

– Скромный? – Анатолий смотрит на бумаги. – Да наглее морды я в жизни не встречал!

В руки попадается уже, читаная не раз, аналитическая заметка экономистов по поводу будущего коттеджного поселка для аристократов на Белом озере. Речь об очень прибыльной бизнес-идее поставить рядом ТРЦ. Была бы прибыльной, если бы не чертов сопляк. Мысли Анатолия снова крутятся вокруг вчерашнего провала. Гребаный мальчишка! Где он научился таким хитрым ходам? Прямо дипломат какой-то, а не рядовой школьник. Вывел из себя Павла, самого Анатолия макнул лицом в грязь. Сыновья, конечно, уже наказаны, но вряд ли чему-то научатся.

Убыточный завод Беркутовых находится в очень выгодном месте. Анатолий собирался получить его только ради земли. Чтобы снести эту рухлядь и построить ТРЦ. Аристократы из поселка гуляли бы там, закупались товарами, смотрели фильмы в кинотеатре… Но вытрясти завод в качестве виры не вышло, значит, сработают другие способы. Теперь уже это дело принципа. Сопляк Беркутов должен поплатиться за свою наглость.

На телефон приходит сообщение от Павла:

«Хочешь увидеть сына – приезжай к Беркутовым ровно в шесть. Не раньше, не позже».

В первые секунды текст приводит Свиридова в ступор, а затем он кричит:

– Вот так скромный, твою мать! Ах ты, гаденыш! – Анатолий сжимает смартфон до громкого треска. – На кого руку поднял! На моего сына?! Да я же тебя урою!

Пытается дозвониться до Павла. Не берут. Гудки быстрые, словно телефон выключен.

– Вашу мать, тварюги!

Он отбрасывает мобильник на стол и набирает по домашнему главу СБ:

– Степаныч, готовь ребят. Боевой кортеж, семь полных машин. Час на сборы. Едем к Беркутовым. Твари похитили Пашу.

– Вас понял, Анатолий Игоревич, – коротко отвечает безопасник, будто бы не удивившись. Такой уж у него характер. Тертый калач.

Свиридов барабанит пальцами по столу, пытаясь успокоиться. Что вообще происходит? У гаденыша нет резона бросаться на Павла, двести тысяч Беркутовы еще утром получили и должны быть довольны, нищеброды. Значит, Павел сам его спровоцировал, сам нарвался, болван. Ох, Паша, дурачье, когда научишься головой думать? Что у меня за дебил-наследник?

Хотя стоп… да, это можно хитро использовать. Гаденыш похитил наследника рода, а, значит, род имеет право напасть без разрешения князя Тверского. Анатолий чувствует, как губы растягиваются в оскале. Решено, Беркутовым конец. Надо только замять тот факт, что Паша первый напал на щенка. Но если Анатолий уничтожит всех Беркутовых, вместе с их слугами, то и рассказать будет некому. А то, что Павел был похищен, легко можно будет подтвердить перед князем. Геолокация на смартфоне, «смс» с него же.

Анатолий снова снимает трубку с домашнего телефона:

– Степаныч, набери-ка десять машин. Патронов побольше возьмите.

– Возьмем, Анатолий Игоревич. Нам только что пришло сообщение из полиции. Машина наследника сожжена, водитель лежит в «бессознанке» в больнице, самого Павла Анатольевича нет нигде.

Свиридов бьет кулаком по столу.

– Есть. У Беркутовых.

Через час не менее тридцати бойцов рода Свиридовых выезжают вызволять наследника главы. В одном из вместительных внедорожников сидит Анатолий.

«Доигрался, щенок», – Свиридов довольно оглядывает свою мини-армию.

До усадьбы нищебродов они доскакивают чуть больше, чем за полчаса. Авангардный броневик, оглушительно газанув, сшибает автоматические ворота. Девять джипов влетают следом и берут в кольцо господский дом с постройками. Бронированные покрышки сминают клумбы сада. Наружу высыпает пехота с автоматами, в новейшей экипировке. Тактические бронешлемы, кевларовые жилеты, винтовки с тепловизионной системой прицеливания.

Анатолий, тоже в бронежилете и ментальном доспехе, идет к собравшимся на крыльце домочадцам. Сгустившиеся вечерние сумерки не дают разглядеть лица. Ничего, сейчас он подойдет поближе и вдоволь насладится испуганными глазами щенка, прежде чем Степаныч пустит пулю ему в лоб…

– Ана-то-лий! – гремит знакомый голос. – Что это за беспредел?!

Свиридов застывает.

– Ю-юрий Иванович? Что вы здесь делаете?

– Ужинал у Елизаветы Юрьевны, – земский исправник спускается по ступенькам, за ним стучит тростью белобрысый щенок. Елизавета Беркутова остается на крыльце. – Пока ты не вломился как террорист. Как ты объяснишь свое поведение? Неужели ты решил напасть на Беркутовых? Или, может быть, даже на меня?

По всему двору резко врубаются фонари. В бледно-призрачном свете Анатолий видит строгие лица.

От взгляда Давыдычева хочется провалиться сквозь землю. Да и щенок смотрит на Анатолия не менее давяще своими огненно-янтарными глазами. Кажется, раньше они были другого цвета, да и волосы будто бы не тепло-золотого оттенка…

– Так ты ответишь, Свиридов? – грохочет зычный баритон… нет, не исправника. Щенка! – Ты пришел убить меня и мою мать? Даже не объявив родовою войну? Настолько осмелел?

«Скромный очень» – вспоминаются не к месту слова племянницы.

– Я… нет…моего Павла похитили… я за ним…вот.

– Что за бред, – морщится Арсений и подступает почти вплотную к Анатолию. – Я не держу у себя твоего сына, Свиридов.

От его гневного взгляда хочется зажмуриться.

– Держишь! – рычит Анатолий.

– У тебя есть доказательства, Толя? – спрашивает Давыдычев.

– Вот сообщение, – быстро открыв «смс», Свиридов передает телефон исправнику.

Давыдычев читает задумчиво, затем чешет подбородок:

– Но причем здесь Беркутовы?

– Как причем? Здесь же написано! «Приезжай к Беркутовым»!

В ночи раздается громкий фырк Арсения:

– На заборе тоже кое-что написано.

– Сообщение пришло не с номера Беркутовых, – замечает Давыдычев. – Судя по наименованию контакта «Павел Свиридов», его послали с телефона твоего сына.

– Да, но…

Телефон Анатолия неожиданно звонит. Высвечивается незнакомый городской номер.

– Позволишь? – спрашивает Давыдычев и принимает звонок по громкой связи: – Слушаю.

– Пап, это Паша, – раздается тихий голос в трубке. – Ты только не злись, ладно? Но можешь меня забрать с тридцать пятого километра Щелковского шоссе, за городом? Я три часа топал с Щучьего озера вдоль трассы. Босиком. В одних трусах. Никто не хотел подбирать автостопом. Едва до заправки добрел, мелочь пришлось у бомжа отобрать, чтобы позвонить по таксофону.

Анатолий чувствует на лице настоящий пожар. Давыдычев смотрит на Свиридова, как на последнего придурка. А вот у щенка Арсения взгляд вдруг стал равнодушно-скучающий.

– Сынок, – хрипит Анатолий, надеясь исправить ситуацию. – Как ты оказался на Щучьем? И где твой телефон?

– Па, я в трусах, говорю же. Не знаю, где телефон, да и все остальное тоже. Меня «кабаны» похитили. Те самые, которых мы с тобой пару раз использовали, помнишь? Ну, чтобы Бирмучевым рынок поджечь.

Ох, заткнись! Не по телефону же об этом, дурак!

– Так вот кто подпалил торговые ряды на востоке города, – охреневает Давыдычев. – Ох, Толя-Толя, боюсь, земский суд с тобой всё же будет. Это еще если не Княжеский.

Анатолий скрипит зубами. Воспитал болвана на свою голову.

– Сын, оставайся на месте, за тобой приедут, – он протягивает руку за телефоном, но Давыдычев убирает его себе в карман пиджака.

– Извини, Анатолий, но это уже весомая улика. Советую тебе возвращаться домой, сына, конечно, вызволить из беды и дожидаться повестки в земство.

– Я понял, – коротко отвечает Свиридов. Что тут еще скажешь? Самое лучшее сейчас – молчать. Молчать и думать. Главное – отделаться штрафами, безумно большими, но это лучше, чем… в общем лучше.

Анатолий уже отворачивается, чтобы сбежать из этого проклятого двора, когда раздается уже знакомый звук, от которого Свиридова-старшего аж передернуло. Этот звук – стук трости.

– Боюсь, судари, мы не решили, а куда мне-то подавать иск, – заявляет Арсений и показывает рукой на выбитые ворота и кольцо внедорожников. – Как понимаю, такой чудовищный беспредел в юрисдикции князя?

Глава 5 – В школу

– Барин, удачи в школе, – весело улыбаясь, Дося усиленно машет мне салфеткой для уборки мебели. Точь-в-точь, как валинорские леди, которые взмахами белоснежных платков провожают мужей-легионеров в галактический поход.

На ходу оборачиваюсь к девушке, ощущая, как уложенная муссом челка чуть сдвигается на лоб.

– Это школе нужна удача, – усмехаюсь залихватски, впрочем, тут же сдерживаюсь, чтобы снова не нокаутировать служанку своим магнетизмом.

Только эффект, похоже, все равно избыточный. Дося смущенно опускает глаза, прижав к объемной груди руки в хозяйственных резиновых перчатках. Даже закачалась из стороны в сторону.

Пока не дождались нового обморока, оставляю девушку, но на лестнице натыкаюсь на еще одно украшение дома Беркутовых. Рыженькая Феня испуганно смотрит на меня. При этом выпрямляет свою тонкую фигурку и пятится. Маленькие ручки девушки тоже тонут в резиновых перчатках для уборки. Она оглядывает мой коричневый костюм, а также рубашку высокого качества с перламутровыми пуговицами и вшитой в воротник прокладкой.

– Ах, барин, – тихо шепчет она, – Хоть школу пожалейте.

Ба! Господа, да это же полная капитуляция.

– Ты о чем? – приподнимаю бровь, будто удивляясь.

– От том, что нас с Досей вы не пожалели, – вздыхает, сверкнув глазками.