Возрождение Феникса. Том 10

Глава 3 – Кругом

– Хлебни водички, одноножка! На еще! Миша, ты только представь! Он с моей Леськой уроки делал! Во-о-от же, скот!

Писклявый голос доносится сквозь толщу воды. Она повсюду, рвется в глотку, забивает уши, из-за отсутствия воздуха жутко горят легкие, дерет гортань. На мой затылок давит чья-то рука, не дернуться. Что это за бугай? Нет, правда, что за гигантский монстр способен на такое… минуточку, «одноножка»? «Моя Леська»?

Разум мыслит холодно, несмотря на нестандартную ситуацию, всё же, судя по запасу легких, мое резко ослабшее тело еще способно прожить семь минут, целая вечность. Услышанные слова быстро проанализировались. Чувство ностальгии не покидает меня, но ладно, с этим потом разберемся, сейчас первостепенен доступ к воздуху.

На инстинкте резко двигаю локтем назад.

Хрусь!

Вой боли глушится толщей воды, но давящая хватка исчезает, и я выныриваю. Глубоким вдохом наполняю легкие воздухом, пока глаза исследуют окружение. Увиденное не радует.

Обижают меня двое дрыщей, второй раз обижают, причем, по уже однажды пройденному точь-в-точь сценарию. Витя Свиридов и Миша Корсов собственной персоной. Первый по традиции закрывает рукой фонтанирующий кровью разбитый нос. Вокруг лесной берег и водная гладь реки. Природа под Тверью всё так же завораживает.

– Меньше всего на свете ожидал увидеть вас двоих, болотопсы молокососные, – вздыхаю, нащупывая рукой локтевой костыль, где-то он здесь валяется, если память мне не изменяет…Ага, вот он.

Кряхтя, поднимаюсь. Нога болит, да и везде на костях не мышцы, а тонкий слой разнеженного мяса. Долбанное худое слабое тело. Лиза, родная, что же ты учудила, детка? Ох, отхлестаю тебя, непослушная, ремнем, похоже, когда и разгребу завалы в этой заднице болотопса.

– Что за хрень?! – визжит Свиридов, который должен на плацу стоять в Омском кадетском корпусе, но почему-то прохлаждается на речке вблизи родных стен. – Миша, избей эту паскуду! Сломай придурку все кости!

Корсов, послушный как тупой пес, бросается на меня. Я без замаха бью кулаком в челюсть – несильно, просто чтобы оттолкнуть, да и сам он помогает, испуганно отшатывается, заходит за край причала и падает в воду с громким всплеском.

Плюх.

– Сука! А-а-а, мёрзло! – орет он, посинев. Причал высокий, достать до досок у него не выходит, поэтому суматошными гребками уплывает на берег.

Замечаю, что тело слушалось с запозданием. Будь Корсов пошустрей, хрен бы в него попал. Отстойное ощущение. Уже и забыл, каково это – быть полным нолем с кривой ногой. Живы в теле совсем мало, а жар-эфир так вообще не чувствую, даже крохи. В прошлый раз разве так было?

Так, если мне не изменяет память и если меня, правда, закинуло в прошлое, сейчас объявится слуга Свиридова.

– Ваше благородие! – легок на помине.

– Прибей калеку! – журчит разбитым шнобелем Свиридов.

Здоровый мужик в костюме с галстуком бежит до меня целую вечность – только для того, чтобы получить костылем в лицо. Нижняя челюсть выбивается из пазов. Слуга, упав на колени, хватается за поехавшее лицо. Я тут же хреначу в висок мыском туфли. Затем нокаутирующий удар в ухо. Здоровяк вырубается…Здоровяк, надо же, хех, в этой избивающей детей паскуде нет и восьмидесяти килограммов. Но всё познается в сравнении.

Следующим, по классике, должен быть Свиридов. Он, конечно, уже отложил в штаны кладку кирпичей, но отступать не собирается, не настолько сильно я ему порвал шаблоны. Ну что же, тебе же, Витя, хуже.

Парень наступает, размахивая кулаком широко, как медведь. Ну у медведя, ладно, нет рода с боевыми техниками, а ты-то что за неуч? Я наливаю живой здоровую ногу. Вот и вся подготовка. Гад подходит, и я, опершись на костыль, подпрыгиваю, даю пяткой щенку в лобешник. Он с глухим стуком падает на настил, вырубившись еще в полете. В прошлый раз я ему руку сломал, в рестарте поумней буду, чтобы Свиридов-старший не прикопался к Беркутовым и земского исправника без повода не позвал.

Не забываю перевернуть засранца со спины набок, а то с него станется задохнуться из-за перекрывшего гортань языка. Ох, снова начался детский сад. Ну нет, я на это не подписывался. Слугу же не трогаю: если задохнется, то и хрен с ним.

Прыжок с ударом мне дался с последствиями. Растянул неподготовленную мышцу, даже почти порвал. Но регенерация мигом исправляет травму.

Прислушиваюсь к себе. К сожалению, не ошибся: жар-эфира нет вообще, даже крошки. Есть магнетизм, есть регенеративные свойства души, но моя могучая сила повелевать фантазмами канула в лету. Что еще изменилось в этой реальности, а, Лиза? Может, Монстров Хаоса больше нет в помине? Было бы неплохо.

Стуча костылем по доскам, ухожу с причала. И, как по сценарию, из кустов возникает Тимофей:

– Барин…Сеня, фу-у-х, живой, – выдыхает коренастый воспитатель. – Думал, уже рыбам тебя скормили.

Он крутит головой, замечает два тела на пристани.

– Кто это их так? – очумелым голосом спрашивает слуга.

– Я, – чувствую прямо дежавю. – Ты на машине же? Вези меня домой.

Он начинает причитать, что со Свиридовыми шутки плохи, что они во власти и тд и тп, но некогда повторно слушать его стенания, я шагаю в лес на неприглядную тропу. Оттуда выскакивает Степа, мой одноклассник. Он и позвал Тимофея мне на выручку, сейчас будет извиняться и рассказывать, почему сам не влез, уже рот раскрыл.

– Ты поступил как друг, – прерываю его невысказанные извинения и нисколько не кривлю душой. Не как мужчина, конечно, но как друг тоже неплохо.– Твой поступок заслуживает благодарности делом. Скажи отцу, что он может устроиться к нам на работу. Платить будем в два раза больше, чем у Свиридовых. Ну всё, пока.

Я ковыляю мимо. Степка хлопает ртом, как рыба, а глаза округлились и прямо блестят.

– Сеня, какая еще работа? – догоняет меня Тимофей. – Ты хоть знаешь какая у его отца специальность? А если он, допустим, резчик стекол? У твоей матери завод радиотехники, и он ни к чему вообще.

– Это лишь пока ни к чему, Тимофей, – загадочно произношу, думая о своем. – Скоро завод будет заниматься не только радиодеталями, да и не один завод у нас будет, а больше, мы их даже точное число знать не будем, лишь смотреть прогрессию или регрессию для принятия стратегических решений. Как-то вот так.

Воспитатель крепко задумался, кустистые брови сдвинулись, в глазах вспыхнуло беспокойство.

– Сеня, а тебя там, на причале…головой не шибанули случайно? Ты вот мокрый весь.

Пересиливаю желание плюнуть, лишь качаю головой. Не до пустой брехни сейчас, сам всё увидит. Подходим к нашей старенькой «Волге», но сразу не сажусь, оглядываюсь на дорогу. Неподалеку сверкает новеньким кузовом «Веста», словно только что с конвейера. Перестукивая костылем по асфальту, добираюсь до машины. Наливаю кулак живой и разбиваю лобовое стекло.

– Сеня! – бухтит Тимофей. – Это же Свиридовская повозка! Сына избил, хоть и понятно за что, да еще машину вдребезги! Он же теперь с матери твоей не слезет!

– За свои поступки надо отвечать, воспитатель. Особенно дворянам, – спокойно отвечаю. Сам перегибаюсь и достаю gps-навигатор с флэш-картой. – Тут запись, из-за которой Свиридов не посмеет ничего сказать маме. Так что успокойся.

Тимофей, правда, затыкается. Видно, понял, что отрок резко поумнел. Только смотрит странно. Но скоро ему удивляться часто придется. Мы садимся в «Волгу» и уносимся из лесной гущи.

Разглядываю себя в зеркало заднего вида. Мда, Корсов со Свиридовым хорошо порезвились. Синяки и рассечение на лбу. Ничего в этом плане не изменилось в рестарте. Ну зато и на флэш-карте есть что посмотреть точно.

Я откидываюсь на спинку кресла. Погружаюсь в медитативный анализ тела. Жива-«колодцы» присутствуют, они придаток этого тела. А вот с Анреалиумом непонятно что происходит. Купола вроде нет, но и жар-эфир не течет рекой. Зато есть что-то другое внутри меня. Какое-то темное сосредоточение, вроде закрытого ящика. Я никак не могу зачерпнуть из него. Странно.

Беру телефон, задаю в поиске браузера «Бесоновы».

– Странный ты какой-то, Сень… – Тимофей отрабатывает сценарий прошлой жизни, сворачивая в город. – «Колодцы» вдруг освоил, здорового мужика из….

Он что-то говорит, я что-то отвечаю на автомате, не сильно вникая. Больше волнуют заголовки газет про Великий Дом. Мм, Перуна нет и в этом мире. Говорится, что князь в командировке в Высшем мире. Это там ведь ангелы? Интересно. Ищу новости про Лизу, но в прессе последние фото с ней появлялись полгода назад. Куда же ты делась, жена моя? Зато находится Астра – в грязной спортивной футболке, с разводами земли на лице на фоне стадиона. В Грон всё так же играет. Ксюшу тоже нахожу. Стоит на пьедестале, получает из рук судьи медальку за победу в турнире войстези.

Ничего непонятно, но очень жжет задницу. Где я, болотопса дери? В мультиверсе? То есть, в параллельной реальности? Или в своем же прошлом, но измененном? Кого спросить? Лизы нет, вот кто точно помнит меня настоящего, ведь она же дров и наломала. Кто еще? Перун? Тот в командировке. Другие Бесоновы? Вряд ли, попробовать стоит, конечно, но осторожно, ненавязчиво, а то меня могут и за хаосита принять, и свирепая Кали тут же прирежет красными Когтями.

А вообще, сперва стоит оглядеться, не привлекая внимания. Я не Маска, старый правдивый баян, но сейчас лучше попридержать коней, а не сразу гнать к Бесоновым. Всё же, если кто-то из них помнит меня, то сам прилетит в Тверь.

Эх, Лиза, Лиза. «Чтобы мой Сеня был жив», говоришь? А меня, вообще, спросила? Я, конечно, не знаю, что ты сделала, может, даже всё обернула лучше, чем было и могло быть. Но эта тьма внутри меня не внушает оптимизма.

Кстати, я же помню личности хаоситов. Бемижар вселился в сына японского дайме, Гвард тоже в азиата где-то рядышком, до Префектов, конечно, мне не добраться, но есть люди и проще. Например, Демьян, одноклассник блондинки Симоны, оказался Вороном. Надо установить слежку, проверить и прихлопнуть по-тихому.

– Сеня, чего сидишь? Приехали, – бурчит Тимофей.

А я и не заметил, как заглох мотор. Прихлопнуть, ага, размечтался, легко сказать. Людей нет, в смысле надежной дружины, моих «броненосцев» тех же, Чугун вообще пока еще в Африке лежит в люльке, надо опять собирать верных легионеров. Но сначала завод и расположение Волконского.

Да, потрепанная усадьба совсем не радовала. Ведь восстановили, ведь всё обустроили, и вот опять. Впрочем, я согласен, если такова цена победы над Монстрами. Нанять ремонтников всяко лучше, чем повторять тот кошмар.

На крыльце меня уже ждет Дося – фигуристая, вся налитая, покачивает грудями, будто сметаной наполненная. Пуговки на синем сарафане едва не лопаются.

– Фу-ух, вызволил юного барина, дядя Тимофей, – выдыхает пока еще невинная русская красавица.

– Он сам себя…

Пока они переговариваются, хочу пройти по-тихому в свою комнату. Нужно запереться, всё хорошенько обдумать в тишине и покое, провести вероятностный транс. Хотя он здесь мало чем поможет, слишком мало информации, но хотя бы подскажет что требуется разузнать первым делом.

– Барин, – Дося вдруг хватает меня за руку, когда встаю на последнюю ступеньку. Невольно останавливаюсь, мои глаза оказываются на уровне ее глаз, не по возрасту строгих, вопрошающих. – Герой вы наш, куда собрались? А лечиться? После, того как победили вражьих супостатов, необходимо раны-то заживлять.

Ох, вроде бы мы всё это уже проходили, пускай и по-иному. Некогда подобным заниматься. Во второй раз точно.

– У меня нет ран, – отмахиваюсь – свободной рукой, вырывать занятую постеснялся.

– Нету? – чистые глаза смотрят на меня строго. – А как же на лбу красное.

Она загорелыми пальцами нежно и осторожно касается моей челки, отводит в сторону.

– Сварожечки, сколько же кровищи! – возмутилась она.

Вздохнул – не отстанет же. Поэтому быстро напрягаю регенеративную функцию души. Не сильно, хромую ногу пока не вылечит, но ссадины затянет.

– Это кровь вражьего супостата, – подмигиваю красавице. – На мне ни царапины.

Дося смотрит недоверчиво, даже ручки в бока уперла, а Тимофей в стороне лыбится в усы. Видите ли, в радость воспитателю детские проказы. Я-то прекрасно понимаю в чем дело, в первый раз еще понимал, а во второй раз вообще ученый. Эта фифа вместе с Феней на пару любили смущать Сеню. Сейчас, конечно, больше искренняя забота, но не без кокетства, не без кокетства….

– Позвольте убедиться, – требует Дося. Не дожидаясь ответа, подносит пальчик ко рту, смачивает розовым язычком, а потом трогает корку крови, стирает мягко. Я послушно жду, терплю экзекуцию. Так меньше временных затрат выйдет. Глаза девушки округляются. – Ой, и правда. Простите, барин, волновалась сильно за вас.

– Ага, ничего страшного, – оставляю девушку позади и быстро сигаю в холл.

Но там меня ждет новое препятствие. Рыжая Феня только выглянула из кухни, медные пряди накрывает сверкающий белый чепчик.

– Барин, ой, мамочки! – делает она лицо буквой «О». – А чего лоб в крови?

– Брызнуло с одного по дороге, – отмахиваюсь. – Не волнуйся, уже иду умываться.

Быстро на лестницу, нырок в свою комнату. Ну еще дверь не забыл захлопнуть. Падаю на знакомую кровать и вздыхаю.

– Энергокогти мне в колени! – рычу. – И что дальше делать? А, Лиза?

Ответить жена мне не ответила. Поэтому встаю и иду умываться в примыкающей к комнате ванной. Сейчас придет мама, ей доложат о стычке со Свиридовым, нужно подготовиться.

Вскоре дверь отворяется, входит Елизавета Юрьевна. Красивая блондинка, которую я воспринимаю своей матерью, опечалена, а еще она устала, очень устала. Под голубыми глазами образовались темные мешки.

– Сеня, – бросается Елизавета ко мне, обнимает, заглядывает в лицо внимательным взглядом – ищет ушибы и ссадины. – Тимофей сказал, что ты подрался со Свиридовым и с его слугой. С тобой всё хорошо?

– Всё отлично, – хрипло выдыхаю, всё же крепко меня стиснули. – Свиридов-младший, правда, напал на меня. Вот доказательство, – беру с тумбочки флешку, вынутую из gps-навигатора. – Сейчас сделаю копию, а затем мы отправим это Анатолию Игоревичу. Пускай выплатит компенсацию в двести тысяч рублей.

– Двести тысяч? – пугается мать. – Ты думаешь, он выплатит?

– Выплатит. А если нет, по сети загуляет видео, где его сын с другом нападают на покалеченного дворянина. Это позорно и грязно. Свиридов не захочет портить репутацию.

– Что ж, это правда. Но он нас возненавидит… – под моим серьезным взглядом Елизавета выпрямляется, отводит плечи назад, яростно вскидывается. – Хотя о чем это я! На моего сына напали! Он выплатит нам компенсацию, Сеня, либо правда, пускай позорится на всю Тверь.

– Узнаю свою маму, – улыбаюсь гордо, ведь я почти не использовал магнетизма. – Кстати, завтра я еду на завод. Хочу провести проверку руководства.

– Проверку? – удивляется мать. – Ты? Сам?

– Да, я глава рода, – теперь в моем голосе бурлит море харизмы и психической воли. – Это мое право и моя обязанность – следить за собственностью Беркутовых. И за родными. Я обещаю, что скоро эта нищета кончится, мама. Скоро я верну нам весь этот мир.

– Вернешь? – шепчет ошеломленная блондинка.

Мм, неувязочка. Ну не Маска, двадцать пятый раз. Зато Феникс!

– Конечно, – киваю и вдохновляюще улыбаюсь. – Мы должны им править, просто сам мир еще не знает об этом. А начну я с завода. Скоро он получит первую прибыль, и все тверские дворяне искусают локти от зависти. Готовься.

Второй раз я здесь. Рестарт? Ну что же, главное разобраться, что изменилось и с чем мне предстоит бороться. А заодно возвысить род Беркутовых, свой род, ибо я не настолько низок, чтобы не позаботиться о матери с сестрой.

Глава 4 – Поручения

– Георгий Степанев слушает, – наконец взял трубку офицер в отставке. – Кто это?

– Твой Префект, – устало отвечаю. Потребовалось много времени и сил, чтобы найти личный номер владельца охранной организации «Псы войны». Всё же он имеет личное дворянство, и особые законы защищают конфиденциальную информацию высшего сословия. Плюс сам Степанев далеко не бедный человек и может себе позволить мониторинг интернета на наличие этой самой информации. Пришлось взломать популярную социальную сеть, где у него должен быть личный кабинет. А ведь штата хакеров у меня нет, только свои собственные руки. – Первый капитан пятой когорты Третьего гранд-батальона, доложи обстановку.

Пауза. Степанев, конечно, не торопится отвечать. Прямо вижу, как он обдумывает, подозрительно щурится, давит пробудившуюся надежду. Ведь может и хаосит так звякнуть запросто.

– Доложу, но не по телефону, – наконец отвечает. – Кафе «Матрешка» на Николаевской, через пять часов.

Ага, это кафе ему принадлежит. Он любит проводить там неформальные встречи с заказчиками и не только. А еще там официанты не простые ребята, а наемники под прикрытием. Чуть что, готовы грохнуть указанное лицо. Для этого под фартуками припрятаны Стечкины с ножичками.

– Через три с половиной, – веско произношу. Командирский гонор уже пора проявлять, пускай с самого начала привыкает подчиняться. Да ловушку долго они готовят, за пять часов можно взять на абордаж небольшую планету.

– Хорошо, – не спорит Степанев. – Приходите один, без оружия. Пожалуйста, – добавляет он, помедлив. Пытается играть, словно бы немного верит мне, но паршиво, любой Ворон его бы уже на смех взял. Эх, мои Фениксы такие же не Маски, как и я сам. По образу и подобию, как говорится.

Кладу трубку и, прихрамывая, иду к шкафу. Едва распахиваю дверцу на распашку, как меня бьет мандраж. Ох, болотопс жеваный! К такому жизнь меня не готовила. Будто заглянул в Хаос со сливающимися в отвратной оргиастической близости тварями. Гардероб у Сени был не ахти. А я и подзабыл уже, насколько он ужасен.

– Дося, заходи, – уловил я стук туфелек на пороге.

Девушка в сарафане тихонько заглядывает внутрь. На нежном личике удивление, ясные карие глаза большие, как у совенка.

– Барин, я даже стукнуть не успела, – щебечет она, как воробушек. – А вы меня что, учуяли как волк?

– Нет, услышал твои ножки, – не оборачиваясь, выбираю себе голубую водолазку и бежевые зауженные брюки.

– Ну уж скажите, барин, – обиженно протягивает служанка. – Будто я слон какой.