Звезда Давида

– Ну вы бросьте свои колья, ребята! – уже примирительно сказал Егор. – Что уж, пошутить нельзя?

– Егорка, пошли отсюда, – неуверенно проговорил Митяй. – От греха подальше.

– Погоди, ты только не трусь, – ответил Егор и показал в свете костра кинжал.

Это вызвало у местных взрыв ярости, и один из них ударил колом Егора. Тот успел увернуться, но руку слегка задело.

Митяй тоже вооружился кинжалом. Оба стали, ожидая продолжения. Деревенские угрожающе орали, на их крики появились мужики с кольями. Узнав хлыновцев, немного притормозили, но молодые парни деревни этого не приняли. Присутствие подкрепления воодушевило их. Они бросились на друзей, палки замелькали в воздухе. Всё произошло так быстро, что наши друзья и глазом не успели моргнуть, как всё закончилось. Мужики растащили дерущихся, а один мирно молвил, кивнув на огни лагеря:

– Идите к себе, ребята, и побыстрее. Вам и так досталось, могло быть и хуже.

– Пошли, Егорка! – заторопил Митяй. – Получили, и хватит. Мужик дело сказал.

Егор молча согласился и, отряхиваясь и трогая ушибленные места, отошёл на десяток шагов, продолжая сжимать рукоять кинжала. Негромко матерясь, Егор с Митяем стали спускаться к реке, левее, к огням лагеря.

– Я так и знал, что с тобой опасно дружить, – бурчал Митяй, размазывая кровь из носа. – Больше на меня не рассчитывай. Теперь насмешек будет хоть отбавляй! Хорошо, что темно и не сразу заметят.

– Да ладно тебе! – оскалился Егор. – Замолкни и поспеши, а то не успеем отдохнуть. А завтра ещё грести придётся. Надоело уже!

– Так ты совсем недавно из похода вернулся. Небось, все уже прогулял?

– А чего на них смотреть? Монеты для того и делают, Митяй.

– А как жить собираешься без них? Или тебя устраивает та, что у тебя есть?

– Может, и так, – нехотя ответил Егор. – Марфа пока ещё не такая старая, ха!

– Побойся бога, Егорка! Она и так без мужа живёт ради тебя, а ты насмехаешься. Весь город судачит о ней. Жалко бабу.

– Что ей сделается? – удивился Егор. – Бабы для того и явились на свет, чтобы нас ублажать. Я, например, и не думаю о семье. Не готов для этого. Обойдусь пока. Да и нет ничего у меня для семьи.

– И не будет, коль тут же всё спускаешь на гульбищах!

– Зато весело и есть что вспомнить, дурья твоя башка! – хохотнул Егор, но тут же с осторожностью полез в рот пощупать, шатается ли зуб. – И что стоит моя жизнь? Может, меня в первой же сшибке посекут. Тогда что мне надо будет? А так…

– Балбес ты, как я погляжу. А мне отец уже начал присматривать невесту. Как вернусь, так будут смотрины. Авось что привезу из добычи. Тогда вовсе знатно будет. На то и надеюсь.

– Ты же моложе меня, а уже думаешь закабалить себя семьёй! Чудной ты, Митяй!

– Сам чудной, – отмахнулся Митяй и замолчал, подходя к первым кострам.

Тихо, не привлекая внимания, ребята устроились на войлоке, укрывшись рядном от сырого, уже холодного ветра. Сон сморил уставшие избитые тела.

Месяц пути подходил к концу, когда караван приблизился к устью речки Шошмы. Атаман-посадник созвал совет атаманов.

– Атаманы, завтра мы разделяемся, – начал Прокопий серьёзно. – До сих пор о нас мало что было известно татарам. Но так будет недолго. Федя, тебе поручаю сие важное дело. Действуй скоро и решительно. Татарва сегодня в разброде, и этим стоит пользоваться. Я надеюсь на тебя и твоих людей. А мы поспешим под Казань, где и встретимся. Людей береги, их у нас и так мало. Коль найдёте наших в рабстве, то берите с собой. Пригодятся. И коней поболее. На волоке они тож сгодятся.

Атаманы одобрительно соглашались, поддакивали и обещали не подвести.

Атаман Фёдор недолго провожал глазами удаляющийся по реке караван. Устье Шошмы звало его в путь, и он махнул рукой, приглашая продолжить путь уже на полночь. Барабан забил сигнал, и ушкуй Фёдора пошёл в Шошму. Речка оказалась совсем малой, но караван свободно шёл по ней. Хлыновцы внимательно следили за лесистыми берегами, но татары не появлялись. Лишь к полудню на пологом холме увидели деревеньку, но останавливаться не решились. Продолжили путь, надеясь, что их примут за купцов.

Через четыре дня речка так заузилась и обмелела, что хлыновцы сошли в воду и тащили лодки почти по дну. Но к этому времени у разбойников уже имелись кони, и часть грузов переложили на них. И всё же самые большие лодки уже завязли в гальке речки.

– Завтра начнём волок преодолевать, – распорядился атаман Фёдор. – Только пять или шесть самых малых ещё смогут двигаться с помощью рук и коней.

– Тут, атаман, стоит сильную стражу высылать, – предлагал сотник Ванька Косой. – Чует моё сердце, что татары нас уже заприметили и готовы напасть. А волок для нас – самое худшее место.

– Всё и так ясно, Ваня, – соглашался атаман. – Так и сделаем. Ты и займись охраной. Вышли дозоры, следи за местностью. Лучников постоянно держи наготове. Без них будет трудно. К себе возьми Егора. Прокопий нам его передал как самого бесшабашного и лихого.

– Сей бабник и гуляка мало сможет нам подсобить, атаман.

– Не скажи, Ваня. Он хоть и баламут, но воин отменный. Под Костромой показал себя знатно. Так что бери и не сомневайся. Прокопий недаром его нам передал. Пусть послужит теперь нам.

Ванька быстро организовал дозоры, и в один из них назначил Егора главным.

– Думаю, что сам знаешь, что и как делать. Гляди зорко и труби, как только татар узришь. Они наверняка рыщут поблизости, копят силы.

– Сделаем, чего уж там, – лихо ответил Егорка и вскочил в седло заморенного конька. – Далеко не стоит отъезжать, Ваня. Да и леса вокруг, трудно будет отойти к своим.

Он обернулся на речку, где хлыновцы натужно тащили лодки уже по ручью, что хоть немного облегчало путь.

До вечера ничего не произошло, но среди воинов нарастало беспокойство. Короткая темнота особо беспокоила ушкуйников. Но обошлось, а с утра по берегу стали появляться татарские всадники, внимательно наблюдавшие за волоком. К этому времени речка Шошма кончилась, а до Казанки оставалось не меньше полутора вёрст.

И как раз в этом месте воины услышали сигнал тревоги. Он означал, что татары близко и надо бросить всё и приготовиться к бою.

Из леса выскочил дозор из трёх конников, они ещё издали кричали:

– Человек до двухсот на нас идут! Готовьте луки, ребята! Одевайтесь в доспехи! Шагах в ста позади нас! Конные!

Фёдор прокричал команду, хотя и без него воины опытом не обделены и сами всё понимали. Лучники укрылись за лодками. А первые татарские конники уже выскочили из перелеска и нахлёстывали коней, обнажив сабли и наставив пики.

Лучники тут же стали пускать стрелы. Сотня всадников уже вынеслась к веренице лодок не дальше полусотни шагов. И первые стрелы стали поражать коней и татар. Хлыновцы успели сдвинуть лодки, и теперь кони боялись их перескакивать и заплясали совсем рядом. Тут лучники и копейщики и положили почти полусотню, пока татары не отступили подальше назад. Конники тут же изготовили свои луки и начали обстреливать ушкуйников.

– Не высовываться! – орал атаман. – Пусть постреляют, а мы их потом встретим. Ванька, обойди их слева конным отрядом! Ударь сбоку!

Иван махнул рукой, и два десятка воинов отбежали к группе деревьев, где за кустами стояли кони. Вскоре ватага хлыновцев выскочила на простор, татары засуетились. Этим воспользовался Ванька и врезался в нестройные ряды татар.

Сшибка получилась яростной, сумбурной, но хлыновцы сумели проскочить насквозь весь отряд татар, рубя на обе стороны. Татары в нерешительности стали отходить к лесу, где к ним уже подходила подмога.

Ушкуйники в это время собирали у лодок стрелы и коней, протискивались через проходы, а другие лучники продолжали стрелять без особого успеха. И всё же татары потеряли убитыми и ранеными не меньше половины отряда. Хлыновцы притащили двух убитых товарищей и с десяток раненых. Татары же не спешили вновь организовать набег и толпились на опушке рощи.

Атаман Фёдор высмотрел главного среди татар и крикнул лучникам:

– Видите ихнего мурзу? Он на вороном коне! Всем стрелять только в него! Надо убить поганца! Давай, ребята!

Человек пятьдесят лучников выпустили рой стрел. Мурза свалился с коня, который уже не встал, дрыгая ногами.

– Молодцы, ребята!

Атаман был доволен. Без начальника любое войско теряет половину силы, если не больше. Так и произошло. Татары вопили, призывали гнев Аллаха на головы разбойников, но напасть больше не решались.

– Атаман, у них нет настоящих джигитов! – прокричал Ванька и даже не стал прятаться от редких стрел, летящих от татар. – Одни крестьяне. А что с них взять? Надо бы и нам сделать нападение!

– Можно! – согласился Фёдор. – Лучники, выйдите вперёд и обстреляйте басурман!

Эта вылазка имела успех, человек пять татар свалились с коней, остальные скрылись в лесу, наспех подобрав павших.

– Можно передохнуть, ребята! – прокричал Фёдор. – Потом Ваня посмотрит, куда те направились, а мы всё же двинем наш караван дальше. Осталось совсем малость!

Лодки медленно двинулись дальше. Шестёрка коней помогала тащить самую большую ладью атамана, и та, с трудом скребя днищем по траве, поползла к вершине пологой возвышенности, за которой должна начаться речка Казанка.

В этот день татары лишь сопровождали караван, но напасть не осмеливались.

– Хоть передохнуть дали, собаки аллаховы! – ругался Егор, но зорко оглядывал прибрежный лес, мрачно шелестевший рядом.

– И ты знатно рубился, – заметил Иван как начальник. – Под Ярославлем я с тобой не встретился.

– Меня оглушили по голове, так что пришлось отлёживаться дня три или больше. Тогда так болела голова, что многое позабыл.

– Зато мы с тобой целые вышли из нашей первой сшибки. И то слава Богу! – Ванька перекрестился и что-то прошептал про себя.

Лишь к вечеру следующего дня ушкуйники достигли ручья шириной не больше сажени. Это была Казанка.

– Ребята, лодки установить кругом, – распорядился атаман Фёдор. – Всю ночь нести сторожевую службу. Татары могут напасть в любой момент. Ванька, поручаю это тебе. Можешь взять себе и Егорку. Прошлый раз он отменно поработал.

– Так и было, атаман, – согласился Иван. – Парень он надёжный в деле.

Ночью татары подступили к лагерю. Их заметили и подняли тревогу. Лучники обстреляли далёкие тени, но толку не было. Егорке дали шестерых конников, и они сумели проскакать вблизи татар, стоящих в отдалении у леска. Одного хлыновца подстрелили, но слегка. Зато татары узнали, что русские начеку, и до рассвета не стали нападать. А Ванька доложил, что татар собралось около тысячи.

– Откуда столько набралось?! – возмущался атаман Фёдор. – Этак их число более нашего. К тому же у нас раненые имеются.

– Дай мне всех конников, атаман. Мы с ними обойдём татар и ударим с тыла. До рассвета осталось мало времени, нам стоит поспешить.

– Да что конники! Сколько их наберётся и что ты сделаешь с такой силой?

– Внезапность и натиск многое могут, атаман. А конников можно набрать три десятка с лишним. Можно на коней посадить по два воина. Кого-то все одно обязательно потеряем. Ещё повезёт, так лишних коней добудем. Ну, атаман!

– Вот дьявол! Вечно ты, как и тот Егор, придумываете самые опасные дела! А как ничего не получится? Что тогда?

– Война, атаман. Как без убитых и раненых? Такого не бывает. Соглашайся.

– Уж очень риск большой, Ваня. Только на твою ответственность.

– Само собой, атаман! Зато можно надеяться, что отгоним басурман и успеем выйти в Каму, а там нас уже не достать.

– Чёрт с тобой, парень! Отбирай себе людишек и гони побыстрее. Если что, ты дай сигнал. Мы на помощь прибежим.

– Обязательно, атаман! Рог со мной, да и у Егора имеется. Протрубим уж.

Небо над лесом ещё не начало сереть, когда тридцать семь воинов на тридцати двух конях углубились в лес, осторожно пробираясь вдоль речки. Через две версты переправились на правый берег и погнали коней в лес, черневший впереди.

Стало светать. В лесу с каждой минутой становилось светлее. Да и лес оказался не таким густым. Где-то левее едва слышно доносился лай собак. Видимо, впереди находилась деревня. Иван переглянулся с Егором. Тот понимающе кивнул.

Неожиданно впереди зашуршали кусты, показался воин из передового охранения.

– Вань, – заговорил Егор негромко, – шагах в трёхстах татары на поляне. Готовятся идти на наших, так я понял. Прошка остался следить.

– Много их? – в волнении спросил Ивашка.

– Кто их посчитает, Ваня! Много, целая орда.

– Прямо так и орда! Ну хоть приблизительно.

– Да чёрт их знает! Много сотен, так мне показалось!

– Со страху, что ли? – зло усмехнулся Иван.

Обернулся к конникам и кивнул:

– За мной, ребята. Наделаем шуму – и назад. Или вперёд, как получится. Приготовить луки. Вперёд, но тихо!

Скорым шагом кони вынесли отряд к поляне. Никто их не засёк. В сумеречном свете начинающегося утра было видно массу конников. Иван поднял руку, останавливая отряд. Обернулся и тихо проговорил:

– По две стрелы в самую гущу – и намётом на них! Пройдём сквозь – и к своим. Пешим стрелять и искать себе коней. Найдёте – скачите назад. Одним вам не прорваться. Приготовились! Они собираются трогаться.

Отряд тихо вышел к самой кромке поляны и все разом пустили по две стрелы. Потом с воплями и руганью бросили коней в самую гущу татар. Те растерялись. Даже не стали вытаскивать сабли. Просто расступались, шарахались в стороны. А хлыновцы рубили татар на две стороны, не разбирая, орали и понукали коней.

Наконец татары очнулись, было слышно, как начальники выкрикивали приказ догнать и изрубить всех до одного. Но ушкуйники уже проскочили основную массу и теперь отмахивались от редких всадников, что нерешительно пытались напасть с саблями наголо. Хлыновцы теперь уже неслись назад, нещадно нахлёстывая коней, и не обращали внимания на отставших или убитых. И лишь задние видели, как поредели их ряды.

Погоня быстро отстала. Никому не хотелось подставлять свои шеи под удары русских сабель.

– Ванька, ты что? – спросил, оборачиваясь, Егорка. – Ранен?

– Есть такое, – едва слышно ответил Иван. – Скачи к нашим и доложи. Я не поспею за вами.

Егор придержал дрожащего коня, схватил повод Ваньки и заторопил своего коня. Следом трусили ещё три всадника, тоже раненые. Егор вслушивался в отдалённые голоса и крики татар. Озираясь, словно затравленный зверь, парень спешил за ускакавшими вперёд всадниками.

Лес окончательно посветлел, и ехать стало легче. Он направил коня вправо, пытаясь выбраться к речке. Вслушивался, не почует ли звука рожка со стороны своих. Но лес молчал. Он остановил коня, криком вернул ускакавших вперёд. Их оказалось девять всадников, ещё он с Ванькой и тремя отставшими. Всего четырнадцать воинов из тридцати семи.

Ванька лежал на шее взмыленного коня. Товарищи осмотрели рану. Ничего страшного, но потеря крови сильно ослабила Ивана.

– Перевяжем раны, ребята, и потащимся искать своих. Думаю, что надо идти в сторону речки. Осмотрим других ребят. Они нам ещё сгодятся.

Полчаса спустя все четырнадцать конников тронулись к речке. Но прошло не меньше часа, а речка не появлялась. Один из воинов заметил:

– А верно мы двигаемся? Надо бы хоть по солнцу глянуть. Стойте, а я выеду на поляну и посмотрю.

Все согласились и поспешили слезть на землю. Усталость и жажда томили, воины припали губами к флягам.

Пожилой воин вернулся довольно скоро.

– Мы шли вдоль речки, ребятки. Сворачиваем правее. Думаю, что к речке мы выйдем скоро. Поехали.