- -
- 100%
- +
Степан Петрович от воспоминаний раскраснелся и говорил очень увлечённо. Видно, нечасто доводилось ему пересказывать эту историю.
– Я ей: "Куда это ты меня заберёшь, и кто ты такая вообще?" А она в ответ: "Да какая тебе уже разница?" – и лезет в пузырь языком своим раздвоенным. И тут прямо разобрало меня! Вот наглая ж тварь – я жив ещё, а она уже мою настойку жрёт. Выхватил у неё настойку, пальцем горлышко заткнул и говорю: "А ну-ка веди себя прилично, говори, кто ты и куда собралась меня тащить, тогда налью тебе мензурочку!" Она остепенилась, приняла приличный вид, села у кровати, рассказала, что она смерть, что ходит она не с косой, а с мешком (мешок мне тут же предъявила), что сдать ей положено меня на склад и что если я сам сейчас в этот мешок залезу, чтобы ей меньше труда, то будет она мне очень признательна. То есть поведение всё равно наглое, вызывающее, неспортивное, я бы сказал, поведение, а меня такое и на смертном одре заводит. Я ей, как обещал, налил в чашку чуток, сам приглядываюсь. Лакает, языком своим противным облизывается. В секунды выжрала и хвостом, как собака, виляет, ещё просит. "Не, – говорю, – больше не дам, завтра приходи, а то много слишком!" Она тут ощетинилась, за палец меня цап, больно, а я чую – так же больно, как было в груди мне. Так вот кто, значит, меня кусает там! Ладно. Хитрю. Накапал ей ещё побольше. Она вылакала и охмелела. Глаза змеиные косые, водит её. И что на меня нашло тогда, не знаю, а взял и выпалил ей: "Спорим, что не заберёшь меня ни завтра, ни послезавтра?" Она удивилась, почему, мол, да как. А я ей соврал, что у них на складе переучёт идёт, и всё равно туда никого не сдать, "ни мышонка, ни лягушку, ни неведому зверушку", ни, тем более, меня. Она озадачилась: "Ты почём знаешь?", а я не потерялся: "Так я лежу только новости и смотрю, делать-то нечего больше. Там говорят, что вчера и сегодня невиданное сокращение смертности на Земле – не помирает никто. Так что готов спорить, что ни сегодня, ни завтра ты меня не заберёшь!" Она давай возмущаться, мол, нечестно так, против правил. А я ей в ответ, что хлебать чужую настойку при живом хозяине тоже против правил, так что квиты. "Ну ладно, – говорит, – давай спорить. Если проспоришь, сам в мешок лезешь, всю дорогу до склада сидишь тихо и сбежать не пытаешься!" Я в ответ согласился и договорились, что если не заберёт она меня сегодня-завтра, то оставит в покое и уберётся восвояси с пустым мешком с глаз долой из сердца вон.
Дед замолчал. Устал, наверное. Вадим уже начитался про спортивное сердце и с интересом смотрел на деда, готовясь парировать удар. Рано, ещё пара фраз, и он разрушит его карточный домик до основания!
– И что же дальше?
– Да понятно что. Я же здесь.
– А как она проиграла-то?
– Да по пьяни и по дури. Побежала на склад, узнавать, есть ли учёт. Далеко он, видать. К утру только явилась, устроила мне скандал, мол, наврал. Я обиделся, говорю, это ж из новостей, мне откуда знать, врут или нет? Ты прогноз погоды слыхала какой бывает? Я ж играю ва-банк, можно сказать, а она такие обвинения. Блефовал, в общем, по-чёрному, проставился ей за это ещё чаркой дряни. Потом говорю: "Раз уж такое дело, и нет учёта, давай я тебе на дорожку ещё бутылочку сделаю вкусненького и в мешок полезу". Она обрадовалась, хвостом завиляла, отпустила меня аж до кухни. А тут уж меня не удержать. Я живой воды своей выпил, травы пожевал, силы набрался, и дозу ей такую крепкую намешал, что вырубилась она с полчашки и очнулась только на другой день, когда поздно было. Проспорила. Обещание сдержала, надо отдать ей должное. И вот я теперь весь живой, работаю.
Красивая была история, но истина была Вадиму дороже.
– Дедушка, а как же с другими-то её видите?
– Так на настойку приманиваю. Всегда является, для неё настойка эта – как для кота валерьянка.
– И что дальше?
– А всё то же – спорю я со смертью.
Тадам! Вот он, момент истины. Вадим набрал побольше воздуха и с излишней торжественностью изрёк:
– Так что же, у неё память такая короткая, что она снова и снова на одну и ту же утку покупается?
Дед посмотрел на него как на полного идиота, с сожалением, причмокнул губами, покачал головой.
– Ой, молодёжь! Не доведут вас до добра компьютеры эти! Совсем простых вещей уже не понимаете! Неужто ты и правда думаешь, что она одна по свету бродит? Может, ты ещё и в Деда Мороза веришь? – усмехнулся старик. – Как бы ей одной успеть за всеми, ежели каждый миг умирает по два-три человека по всему шарику. В день сколько, ну-ка посчитай.
Вадим засмущался. На калькуляторе принялся считать.
– Тысяч двести.
– Ну примерно так, может поменьше. Хоть для чего-то ваши телефоны пригодны. Так вот и представь, сколько их по миру бегает, если человека надо ещё довести до мешка-то? Иногда месяцы пасёт ведь, змеюка. Она говорила, что их мульёнов пять уже, и ещё обучают. Так что я пока ту же ни разу не встречал.
– А если встретишь?
– А если встречу, у меня для неё ещё домашняя заготовка есть. Буду спорить, что она бутыль мою зараз из горла не выпьет. Уложу её на пару дней, дам время подняться человеку своему болезному без её укусов. А ещё встречу, буду спорить, что она предыдущие два раза мне проспорила, потому что в школе хуже меня училась. Заставлю мне табель тащить. Когда кто-то на выпивку слаб и на спор заводится – с ним совладать дело нехитрое. Так что, может, и с вашим болящим её переспорю. Судно только купите, а то смерть смертью, а писать куда-то ему надо будет.
Они попрощались. Дед уходил расстроенный, думал не возьмут. Вадим остался озадаченный. Позвонил в патронажную службу, попросил телефоны рекомендателей. Потом позвонил в патронажную службу и попросил телефоны выживших. Потом позвонил жене и отчитался, что смотрел сегодня троих.
– Берём деда, Степана Петровича.
Она что-то затараторила в ответ про "мне надо послушать".
– Я уже отзвонился в патронаж и заключил договор. Третьего у нас будет два деда: наш и спорящий со смертью.
2020
О пользе свежего воздуха и французского шоколада
– Мне всё равно, какая у нас программа. Я сюда приехала смотреть и буду смотреть столько, сколько мне понадобится! – ответила белокурая старушка в панаме на предложение экскурсовода поторопиться с осмотром замка, потому что автобус попал в пробку, из-за чего группа выбилась из графика. – Пробок много, а жизнь у меня одна, и, судя по последним годам, не такая уж долгая. Я буду смотреть, ждите.
Сказала и ушла фотографировать клумбы замка Амбуаз* на свой старенький телефон.
– Ну что ж, будем ждать. Можете тоже пофотографироваться, пока Елизавета Тихоновна не вернётся, – скомандовала гид группе.
– И что потом? – зашумели все, опасаясь расходиться. Экскурсионная группа за границей сродни группе детского сада – лучше к воспитательнице поближе и слушаться.
– А потом я попробую договориться, чтобы нам обед перенесли на более позднее время.
– Так может быть, не будем ждать её? Сколько можно уже терпеть эти старушечьи капризы! Пусть остается здесь, с Леонардо рядышком. Воздух тут свежий, на пользу ей пойдёт, глядишь, мозгом чуток поправится, и замок для принцессы, и усыпальница, опять же, по случаю пригодится. – Интересы грузного мужчины в жилете и старушки в панаме расходились уже не раз. В автобусе их перепалки стали привычным сопровождением пути, а в вопросах своевременного принятия пищи мужчина оказался особенно щепетильным и от угрозы переноса обеда разгневался не на шутку.
Впервые они схлестнулись еще на выезде из Парижа. Мужчина в жилетке сидел позади старушки. Он был велик, ему было жарко, и он требовал включить кондиционер. Ей, щупленькой, всё время холодно, и она требовала отключить кондиционер. Она доставала из сумочки заранее припасенный алюминиевый крючок, цепляла его за боковую ручку сиденья и вешала свой светлый плащ родом из семидесятых годов XX века в проходе. Мужчина его пару раз уронил, не со зла, а потому что плохо помещался в отведенном ему пространстве, и потому что крючок вряд ли был предназначен для этой цели вообще. Она, регулируя спинку сиденья, ему всё время мешала – каждый сантиметр был у него на счету, он же якобы всё время пинал её в спину. Она пристроила удобно, как ей казалось, свой мусорный пакетик, практически ему на колени. Они ругались, ругались, ругались.
– Ну что вы говорите, ей-богу! – гид была расстроена. – Разве можно так, она ведь человек, а не вещь. Это старый шкаф можно оставить, а её я не оставлю.
– Да ладно вам, красота какая! Восторг! Побыть тут лишних десять минут никому не повредит, – вступился за старушку один из канадцев.
Всего их в группе двое, эмигрантов из Канады, которые купили тур с русской группой по замкам специально, чтобы побыть телом во Франции и в России душой одновременно. Сами гиду хвастались, теперь весь автобус об этом знает. Поселялись они всегда в один номер на двоих, но вели себя очень прилично, и разве что по слишком долгим взглядам глаза в глаза можно было догадаться, почему они путешествуют вместе. Понял это и грузный мужчина в жилете и плевал на чистые дорожки замков каждый раз, когда оказывался с канадцами рядом. Вот и сейчас плюнул и отошёл в сторону.
Гид убеждала кого-то по телефону, красиво по-французски грассируя, просила, даже умоляла, но с досадой опустила руки.
– Моя группа, мои "Медведи", подойдите ко мне на минуту. Время обеда нам перенести не удалось – у них очень плотный график сегодня, группа за группой, поэтому наш дальнейший план меняется. Сейчас у нас с вами сорок минут свободного времени. Вы можете погулять здесь в замке или выйти на площадь перед замком, там есть магазинчики с сувенирами, и особо обратите внимание на шоколадную лавку – такого шоколада вы точно никогда и нигде не найдёте! Только не наедайтесь, потому что потом мы быстро обедаем и идём пешком в Замок Клу**, где жил в последние годы, творил и умер великий Леонардо.
– А куда мы сувениры-то денем, если их накупим? В автобус можно положить? Пусть подъедет ненадолго.
– Автобус стоит на стоянке примерно в километре отсюда. Ему нельзя двинуться с места, потому что водитель сейчас должен отдыхать четыре часа, или система слежения автоматически отключит его и не даст нам ехать дальше.
– Итить вашу бабулечку по самое не балуйся! Всю программу нам сегодня поломала! – не удержался от комментариев грузный мужчина. Группа неодобрительно загудела, вспоминая бабушку недобрым словом.
– Елизавета Тихоновна здесь ни при чём, пробки во Франции похуже чем в России бывают, вы же видели. Не волнуйтесь, вся программа будет выполнена.
– А можно будет в Клу не ходить и подождать вас где-нибудь, – поинтересовался заботливый молодой человек, девушка которого в кровь стёрла ноги.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.