Три эффекта бабочки

Говорят, что мы предчувствуем приближающиеся перемены в жизни. Кто-то ощущает это кожей, кто-то сердцем, кто-то душой. Робкие, едва уловимые сигналы судьбы поступают к нам с разных сторон. Эти тревожные предупреждающие вестники не осознаются нами вполне до тех пор, пока не происходит знаковое событие, которое переворачивает нашу жизнь с ног на голову. И тогда… И тогда мы бросаемся в водоворот событий, не задумываясь о последствиях своих действий в надежде на то, что впереди нас ждет только счастье. Такое желанное и такое восхитительное. Но то, что нам кажется таким удивительным и прекрасным сегодня, завтра может обернуться совсем другой стороной: темной, страшной, несущей печаль, горькое разочарование, а порой и невосполнимые потери. И только спустя время, оглянувшись назад мы с горечью понимаем, что упустили то мгновение, когда еще можно было остановиться и не сделать рокового шага. Того одного-единственного, трудно распознаваемого шага, который изменил нашу судьбу и привел к краю пропасти.

В романе «Три эффекта бабочки» представлены три варианта развития событий жизни главной героини Ольги Николаевны Скворцовой.

«Чужие драмы всегда невыносимо банальны»

Оскар Уайльд

ЧАСТЬ 1

1.

Во дворе громко залаяла Джерри. От этого злобного лая Оля проснулась и открыла глаза. За окном едва пробивался рассвет. Еще, наверное, часа четыре, а может пять. Подниматься в такую несусветную рань совсем не хотелось. Скворцова что-то недовольно пробурчала в адрес несносной собаки, повернулась на правый бок и сомкнула веки.

Сегодня ей предстоит нелегкий день. Нужно заставить себя поспать еще пару часов, потому что только после восьми или девяти часов полноценного сна она чувствует себя энергичной, живой и готовой свернуть горы. Этим вечером она ни в коем случае не должна выглядеть уставшей, помятой и несчастной. В последнее время у нее уже вошло в привычку не показывать другим, что она чувствует и думает на самом деле. Все привыкли видеть ее счастливой, жизнерадостной и довольной всем и всеми. Именно такой она и была еще совсем недавно. Теперь же эта ежедневная игра в счастье истощала и, честно говоря, уже порядком поднадоела. Вот и сегодня придется играть роль примерной и верной жены, хорошей матери и отличной хозяйки большого дома. А еще, что немаловажно, уважающей и любящей свою свекровь невестки. Да, и это была самая тяжелая роль – роль невестки, которая неукоснительно следует советам и наставлениям своей умудренной богатым жизненным опытом свекрови, чье слово есть истина в последней инстанции.

Оля глубоко вздохнула и поняла, что уснуть уже не удастся. Она легла на спину и широко распахнув глаза, уставилась в потолок.

Большая спальня, обставленная изысканным, но без помпезности белым итальянским гарнитуром, постепенно заполнялась светом нового дня. Весна в этом году была ранней, необыкновенно теплой и солнечной. И это утро на излете весны обещало чудный день, который, казалось, должен был наполниться такими же прекрасными событиями. Конечно, радовало то, что из заграничной командировки возвращается Валерка. Приезд мужа из Лондона всегда означал подарки ей и детям. Подробные отчеты Скворцова о том, что нового и интересного он увидел в этом прекрасном городе, никогда не утомляли ее. И, естественно, очередной подписанный мужем контракт с партнерами его холдинга, укреплял их и без того отличное материальное положение.

Но почему сейчас она не испытывает радости от скорой встречи с мужем? Почему так сильно щемит сердце? Возможно все дело и не в нем, а в ненавистной свекрови? Все близкие и знакомые, да и она сама, называли старуху Ларочкой. Даже муж называл свою мать так. Не мама, не мамуля, а именно Ларочка, словно этой молодящейся карге не пятьдесят девять, а двадцать девять. Да, именно сегодня Ларисе Игнатьевне исполняется пятьдесят девять лет. Несносная и разбалованная свекровь решила закатить шикарный банкет в ресторане, который, естественно, оплатил Валерка. Ну исполнялось бы старухе шестьдесят! Тогда можно было бы понять ее притязания на праздничный ужин в дорогом ресторане и шикарные подарки, которые свекровь просто обожает. Но пятьдесят девять – это не та дата, которую следует отмечать с помпой.

Из Питера непременно примчится Петруша Усольский. Многолетний воздыхатель Ларочки не пропускал ни одного ее дня рождения. Тьфу, аж противно называть солидного дядьку Петрушей. Это имя больше подошло бы марионетке из кукольного театра, а не богатому мужику, сделавшему состояние на сети ювелирных магазинов. А ведь ни для кого не секрет, что Ларочка и Петруша любовниками стали еще в их далекой юности и пережили все браки друг друга. У Ларочки их было два, а у Петруши аж целых три. И что интересно, все жены ювелира после развода с ним выходили замуж за иностранцев и благополучно съезжали из страны. Первая свалила в Америку, вторая в Англию, а третья, самая молодая из всех – в Германию. Только вот Ларочка засиделась на одном месте и к великому сожалению уезжать никуда не собиралась. А как же хочется, чтобы старуха каким-нибудь чудесным образом испарилась, навсегда исчезла из поля зрения и тем самым прекратила бы вмешиваться в их с Валеркой жизнь.

Оля почувствовала, как при мыслях о свекрови и ее любовнике раздражение и гнев начинают скапливаться в горле, постепенно превращаясь в горячий плотный комок. Оля попыталась проглотить его, но комок ненависти к матери мужа прочно застрял в горле и мешал дышать. Скворцова подхватилась с кровати. Она набросила на красивые плечи тонкий шифоновый пеньюар и выскочила в коридор. Оля сбежала по лестнице на первый этаж и распахнув дверь кухни, бросилась к мойке, затем выхватила из навесного шкафчика хрустальный стакан и подставила его под тонкую, как острое лезвие, струю воды. Сделав пару больших глотков, она почувствовала, как комок провалился в желудок и облегченно выдохнула. Скворцова поставила стакан в мраморную раковину, шагнула к обеденному столу и обессиленно плюхнулась на плетеный стул. Затем опустила голову на сцепленные в замок руки и замерла.

Сколько она так просидела Оля не знала. Сейчас ей казалось, что жизнь остановилось. В доме было очень тихо, не слышно было и лая собаки. Спустя какое-то время Оля вспомнила, что накануне вечером составила список дел, намеченных ею на сегодня. И следовать строгому распорядку дня придется, хочет она того или нет. Хотя сейчас она с большим удовольствием послала бы все к чертовой матери, села бы в машину и махнула куда-нибудь на природу, остановилась где-нибудь на обочине, вышла в поле и рухнула на свежую душистую траву. А потом раскинула бы руки в стороны и уставилась в высокое звенящее голубое небо. Она лежала бы долго и смотрела на медленно плывущие облака: легкие, пушистые и такие причудливые, напоминающие нереальных существ в нереальном мире… И в этом фантастическом мире нет места для разочарований, страхов и обид. А есть только умиротворение и безмерный покой.

Оля подняла голову и провела ладонями по лицу, стирая из сознания причудливую картинку, подброшенную разыгравшимся воображением. Она встряхнула светлым длинным волосам и вслух произнесла:

– Однако, хватит раскисать. Пора браться за дела.

2.

Ровно в девять утра раздался звонок в дверь. Скворцова придвинула тарелку с остывающей овсяной кашей поближе к сыну и неохотно поднялась со стула. Из-за работы пылесоса на втором этаже домработница Светка явно не услышит звонка. Повариха шляется неизвестно где и посему открывать дверь, явившейся наконец няньке сына, придется самой.

– Мама, это Катя пришла?

– Да, сынок, она.

– А я поеду с тобой папу встречать? – беззаботно поинтересовался малыш.

– Пока не знаю, милый, – с нежностью в голосе ответила Оля. – Если быстро управлюсь с делами, то обязательно прихвачу тебя с собой.

Оля поцеловала сына в макушку, ласково потрепала его светлые кудряшки и торопливо направилась в просторный холл.

Отперев входную дверь, вместо приветствия Оля раздраженно сказала:

– Я же по-человечески просила тебя прийти сегодня на час раньше!

– Простите, Ольга Николаевна, я опоздала, потому что…

– Мне не нужны твои нелепые оправдания, – жестко прервала девушку Скворцова и напомнила: – Это уже не в первый раз. Еще раз опоздаешь, то вылетишь отсюда как пробка. И никакие уговоры моего мужа больше тебе не помогут. Поняла?

– Да, – смущенно ответила Катя, опустив голову. Разъяренная хозяйка метала гром и молнии, от которых можно было загореться.

Катя попыталась спрятать невольную улыбку и переступила порог особняка. На самом деле в эту минуту девушка в глубине души проклинала и застрявшую в пробке маршрутку, и эту работу, и саму хозяйку-мегеру, и даже ту щедрую зарплату, которую ей платили в доме Скворцовых. Хотя… Где еще найдешь такую синекуру? Работа сама по себе не пыльная, платят хорошо, да и люди у Скворцовых работают нормальные. Опять же маленький Денис ее любит и проблем с ним нет. Хозяйка, конечно, отпетая стерва, а вот хозяин мужик что надо. Мужа бы такого. Да где его взять-то? Богатенькие красавцы просто так на дороге не валяются. И надо родиться с изрядной долей везения и счастья, чтобы отхватить в мужья такого мужчину как Валерий Иванович.

Быстро отбросив бесплотные мечтания, Катя сменила короткие сапожки на комнатные тапочки и сбросила куртку.

– Привет, дружок! – приветливо поздоровалась девушка, устремляясь к мальчику, который нетерпеливо ерзал на стуле и счастливо ей улыбался.

– Денис уже заканчивает завтрак, – с ноткой ревности пояснила Оля. – В десять придет англичанка. В три часа, если буду успевать, заеду за Денисом, чтобы быть в аэропорту вовремя. Сегодня прилетает Валерий Иванович и мое утро расписано буквально по минутам. А в восемь вечера мы уже должны быть в ресторане.

– Я помню, – промямлила Катя и осмелилась взглянуть на хозяйку.

Ольга Николаевна была уже полностью готова к выходу и не скрывала своего раздражения. Когда Скворцова была не в духе или плохо себя чувствовала, от нее желательно было держаться подальше. Свое скверное настроение хозяйка вымещала на всех, кто попадался под руку. И всякий раз делала она это в отсутствии хозяина. Когда же тот находился в доме, мегера словно бы и не замечала людей, которые по мнению Кати, пахали на хозяйку, как рабы на галерах. Более того обслуга молча сносила все выговоры и оскорбления Ольги Николаевны, боясь вызвать ее гнев.

При приеме на работу Скворцов предложил Кате постоянное проживание в доме, но она ответила отказом. Девушка не хотела причислять себя к обслуге и предпочитала ежедневно вставать в пять утра и добираться до работы первой маршруткой. А проработав в доме около месяца, Катя окончательно утвердилась в правильности своего выбора. Она просто физически не смогла бы сутками напролет выносить придирки и издевательства избалованной дамочки.

– Яковлевна наводит порядок на втором этаже, – между тем строго продолжала Оля. – Если к моему возвращению она не будет успевать сделать уборку на первом, поможешь ей. Я не хочу, чтобы вы мелькали у Валерия Ивановича перед глазами со своими тряпками и швабрами, когда мы приедем.

– Хорошо, Ольга Николаевна, – покорно согласилась девушка и подхватила Дениса на руки.

– Катя, Катя, а я уже съел всю кашу. Вот какой я молодец! А Юлька сегодня проспала и опоздала в гимназию. Ты не представляешь, как мама ее ругала.

– Чего ж не представляю, очень даже хорошо представляю, – горько усмехнулась Катя. – А хочешь, дружок, я тебе какао сделаю?

– Хочу.

       А Оля уже не слышала болтовни сына и его няни. Она вышла на крыльцо и закурила первую сигарету за утро. Спустившись по ступенькам высокого крыльца, женщина быстрым шагом направилась к гаражу.

Скворцова никогда не позволяла себе появляться на людях без косметики или неряшливо одетой. К этому ее приучила мать, считавшая, что женщина не имеет права распускаться ни при каких обстоятельствах и всегда должна выглядеть на все сто процентов. И даже выходя в магазин, нельзя забывать о косметике и своем внешнем виде. Ведь никогда не знаешь, кого встретишь на улице и что с тобой может приключиться. Вот и сегодня, несмотря на ранний подъем, Оля тщательно накрасилась и долго не могла выбрать платье, подходящее моменту. Все-таки приезжает Валерка и хочется быть на высоте. Но придется много ездить и суетиться, поэтому выбор Оли пал на легкий персиковый брючный костюм, который не мялся и выглядел очень стильно. Дорогие итальянские босоножки на низком ходу не дадут ногам устать, а сумка в тон костюму придаст туалету завершенности.

Овчарка Джерри наблюдала за хозяйкой, повиливая хвостом в ожидании лакомства. Но Ольге Николаевне Скворцовой сейчас не было дела до своей любимицы. В эту минуту ее волновал только предстоящий день и вечер, на котором она должна затмить всех своим блеском и красотой.

Первым в списке ее дел на сегодня стоял массажный салон. Затем парикмахерская и бутик с модной обувью. Потом цветы для свекрови, коротенький перекус где-нибудь недалеко от магазинчика Верещагиной и аэропорт. Нет, сначала надо перекусить, а уж потом к Нельке за цветами. Не тащить же в самом деле корзину с цветами с собой в кафе! Не дай бог сломается хоть один цветок, Валерка будет нудно бухтеть и окончательно испортит настроение, и без того испоганенное опозданием нерасторопной няньки.

Скворцова мельком взглянула на часы. По всей видимости за Денисом заехать не получится как ни старайся, и она напрасно дала обещание сыну взять его с собой в аэропорт. Если бы эта безмозглая Катька приехала в восемь, тогда… Да ладно! Что толку сейчас думать об этом. Главное все успеть!

      Оля бросила сигарету на землю, достала из сумки пульт дистанционного управления и нажала на кнопку. Какое-то время она с раздражением наблюдала, как со скрежетом поднимается дверь гаража. Сколько раз просила мужа убрать этот мерзкий лязг, действующий на нервы. Так нет! Все ему некогда, все у него дел по горло. В конце концов это даже дело не мужа, а охранника Карпенко. Но заставить бывшего военного поднять задницу от стула по силам только мужу. Самой что ли позвонить мастеру?

Оля приблизилась к своему «Рено» и чтобы не задеть чистенький и ухоженный джип мужа, осторожно открыла дверцу, бросила сумку на заднее сидение, села за руль и вывела машину из гаража.

3.

       К радости Скворцовой все шло по намеченному ею плану без задержек и проволочек. Алекс сделал ей отличный массаж. Под его сильными руками Оля всегда расслаблялась и получала удовольствие от процедуры. Прическа тоже понравилась. Нинка Миркина расстаралась как всегда, и так, между прочим, доложила, что Ларочка записалась к ней на вторую половину дня. Оля нисколько не удивилась этой новости, потому что сама же и привела свекровь в этот салон и познакомила с Ниной. С тех пор Ларочка и лучший стилист салона стали закадычными подругами. Вполне вероятно, что парикмахерша тоже будет в ресторане. Оля подозревала, что свекровь частенько обсуждает с Миркиной семейную жизнь сына, но доказательств тому не было. Нинка всегда была с учтива, мила и предупредительна. И конечно, держала язык за зубами, потому что клиентку, которая платит сумасшедшие деньжищи за простую укладку еще надо было поискать. Да и свекровь не скупилась, оставляя щедрые чаевые.

      Удалось даже быстро перекусить. Официантка в кафе оказалась девушкой шустрой и счета за еду ждать практически не пришлось.

Градус настроения уверенно поднимался и это тоже радовало. Когда Ольга входила в цветочный магазин Верещагиной на ее лице сияла счастливая улыбка.

Нелли Павловна Верещагина, бывшая одноклассница и закадычная подруга Скворцовой, владела сетью цветочных магазинов и павильонов уже около пяти лет. Разбогатела она как-то неожиданно, вдруг. Нелька не скрывала, что денег на раскрутку ей дал бывший муж-итальянец, который когда-то вытащил ее из миланского борделя. По-простому, сей благородный господин преклонных лет по доброте душевной выкупил несостоявшуюся модельку у сутенера. Сколько синьор Виванти отвалил денег наглому хозяину модельного агентства «Весна» и по совместительству сутенеру, история умалчивает. Однако сердобольный итальянец не только выкупил Верещагину, но и официально женился на ней. Пепе нисколько не смущала разница в возрасте, хотя Верещагина была ровесницей его младшей дочери. Сама же Нелька плевала на неравный брак и была счастлива уже тем, что вырвалась на свободу. Хотя эта свобода оказалась не совсем свободой. Пепе беззастенчиво контролировал каждый шаг юной жены. Может не доверял ей, а может просто боялся, что Нелька влезет еще в какое-нибудь дерьмо. Он заставил Верещагину получить образование и в общем-то держал ее в ежовых рукавицах. Однако на деньги синьор Виванти не скупился и заваливал молодую жену подарками. Не сказать, чтобы очень дорогими, но вполне приличными.

А еще у синьора Виванти была мечта. Он хотел от красивой русской жены ребенка. В первом браке у Пепе родилось три дочери, но итальянец грезил о сыне. Он почему-то был уверен, что именно Неля подарит ему наследника. Верещагина же делала все, чтобы не забеременеть и тем самым не осчастливить своего наивного мужа сыном. Контрацептивы от Пепе она тщательно припрятывала. На его подозрения и упреки касательно все не наступающей беременности, только опускала глазки в пол и отвечала, что всему свое время.

Хотя к своей собственной мечте целеустремленная Верещагина когда-то перла как танк, сметая все на своем пути. Правда ее мечта, по мнению Оли, не отличалась оригинальностью. Нелька, как и многие их сверстницы, насмотревшиеся глянцевых журналов, желала стать моделью. И не просто моделью, а супермоделью. Но ни истеричные уговоры матери, ни ругань отца, ни советы знающих людей, не смогли остановить Верещагину. С восьмого класса гимназии Неля как оголтелая начала бегать по кастингам в надежде найти работу в каком-нибудь модельном агентстве. Конечно, довольно высокий рост и худощавая фигура позволяли Верещагиной надеяться на то, что кто-то обратит на нее внимание. Но на предвзятый взгляд Скворцовой, лицо у подруги было так себе. Однако Оля вынуждена была соглашаться с одноклассницами в том, что выпирающие скулы, огромные зеленовато-карие глаза, да длинные прямые темные волосы несомненно украшают Нельку. А выразительное лицо иметь модели вовсе не обязательно. Дорогая косметика, наложенная умелым гримером, да фотошоп из любой простушки без особого труда сделает писаную красавицу.

И чудо свершилось! Какой-то хмырь все же пристроил Верещагину сначала в школу моделей, потом в модельное агентство «Весна». Этот таинственный поклонник настойчиво продвигал неопытную девчонку по пути к желанному подиуму, а затем организовал и работу в Милане. Но история умалчивает о том, что это был за человек и чем за его услуги платила Верещагина. Оля подозревала, что подруга хорошо раздвигала ноги и именно в постели отрабатывала затраты неизвестного благотворителя. Однако факт остается фактом: сразу после выпускного бала Верещагина и еще несколько девушек из агентства укатили в Италию.

Скворцова хорошо помнила, как счастлива была тогда ее подруга и как без конца трепалась о том, что станет мировой знаменитостью типа Синди Кроуфорд. Но увы… Вместо подиума амбициозная Верещагина оказалась в борделе. Правда, в дорогом. Но без паспорта, денег и надежд поблистать на показах в шикарных туалетах от французских и итальянских кутюрье. Так круто попали еще десять наивных дурочек, соблазненных каким-то подонком, имя которого Верещагина никогда не называла. То ли не хотела, то ли боялась.

– Ну, Олечка, ты как всегда на высоте! Хороша, свежа и восхитительна. А у костюмчика цвет просто отпад! И так идет тебе, – вместо приветствия искренне сделала комплимент Верещагина, вальяжно ступая навстречу приятельнице. Ее слегка располневшая фигура была туго затянута в строгое серое платье из плотного дайвинга, совершенно не подходящего поре года. Чувствовалось, что Неле стоило большого труда застегнуть длинную молнию вдоль линии спины. Но в том, что дивные формы подруги притянули сегодня к себе ни один мужской взгляд, Скворцова не сомневалась. Надо отдать Нельке должное, она как всегда выглядела потрясающе.

– И тебе привет, дорогая, – поздоровалась Оля и обняла подругу.

– Твой заказ готов. Мои флористы хорошо поработали. Корзинка получилась обалденная. Идем в мой кабинет. Она там.

Женщины миновали небольшой торговый зал, плотно заставленный высокими вазами с цветами. Покупателей в магазине не было, только несколько девушек, негромко переговариваясь между собой, собирали букеты на заказ.

Подруги вошли в просторный кабинет хозяйки магазина. Великолепная корзина с розами стояла на лакированном столике у большого окна. Цветы были собраны так, что напоминали огромный алый шар. В распахнутые жалюзи щедро лился солнечный свет, играя разноцветными переливами в капельках воды, осевших после поливки на нежных лепестках роз.

– Их здесь пятьдесят девять? – уточнила Оля и недоуменно взглянула на подругу. – Почему букет стоит на солнце? Он же быстро завянет.

– Не волнуйся. Я поставила корзину на стол прямо перед твоим приходом. Я хотела, чтобы ты лучше ее рассмотрела. И да, их пятьдесят девять, как ты и просила. Это «Барселона». Розы свежие. Доставили ранним утром. Будут долго стоять.

Оля нагнулась над корзиной и всей грудью вдохнула аромат, который источали великолепные, уже почти полностью раскрывшиеся бутоны. Спустя мгновение Скворцова выровнялась и недовольно скривила губы:

– У них очень сильный запах. Ларочке может не понравиться. Будет потом всем жаловаться, что у нее голова разболелась от моего подарка.

– Тогда пусть не нюхает, – рассмеялась Верещагина и переставила букет в тень. Потом сделала серьезное лицо и добавила: – Ты ей просто так, ненароком, скажи, что это дизайнерский букет. А потом намекни, что тебе эти цветы стоили больших денег, она и заткнется. Как на мой взгляд, так корзина получилась шикарной.

– На мой тоже, – согласилась Оля и посмотрела на часы. – Слушай, Верещагина, у меня в запасе есть еще пара минут. Сделай кофейку, пожалуйста.

– Один момент, подруга. Я сейчас Веронику попрошу. Она кофе вкусно варит. А ты посиди тут пока, – быстро проговорила Неля и торопливо покинула кабинет.

      Оля осмотрелась, прикидывая где бы ей примоститься и направилась к мягкому дивану, стоящему напротив окна. Она с удовольствием села, закинула ногу на ногу и порывшись в сумочке, достала сигареты. Скворцова закурила и подумала о том, что Ларочка все же останется довольна. Цветы классные, а основной подарок Валерка привезет с собой. Свекровь уже давно мечтала иметь настоящий английский чайный сервиз. И как всегда, примерный сын отыскал именно тот, о котором мечтала мать. Зажравшаяся старуха хотела, чтобы сервиз был респектабельным и солидным, и непременно из костяного фарфора. И конечно же под маркой «Розы Старой Англии». Как только муж приобрел сервиз, он по скайпу сразу же похвалился покупкой. Оля одобрила приобретение мужа, но ее так и подмывало спросить сколько же стоит этот обалденный набор. Но разговор с мужем был кратким, поэтому свой вопрос она задать не успела. Так что будет Ларочке и сервиз, и розы, и Петруша, и любовь сына, и обожание друзей.

Оля поискала глазами пепельницу и медленно поднялась. В этот момент дверь отворилась и в кабинет вошла Верещагина с подносом в руках.

– Давай, Оля, присаживайся, – пригласила Неля. Небрежно сдвинув бумаги на край стола, она расставила на столе кофейные чашечки. Опустившись в кресло, Верещагина поинтересовалась: – Что наденешь вечером?

– Маленькое черное платье. Ну и новые туфли. Купила сегодня в «Милой моднице», – ответила Скворцова и устроилась напротив Нели.

– Покажешь?

– Да, когда буду уходить. Туфли в машине.

Оля взяла миниатюрную чашечку с кофе, сделала небольшой глоток и удовлетворенно зажмурила глаза. Кофе был отменным, именно таким какой она любила.

– Вижу кофе тебе понравился, – удовлетворенно улыбнулась Неля. – Пепе привез из Италии.

Какое-то время женщины молчали, неторопливо потягивая густой ароматный напиток.

– Гостей много соберется? – первой нарушила молчание Верещагина, с видимым удовольствием закуривая тонкий «Voque».

– Не знаю. Мне не доложили. Да и какая мне разница…

Оля допила кофе и безразлично добавила:

– Мне плевать на то, кто явится на банкет. Но думаю будут все те же Калинины, Вознесенские и Федоровы. Естественно Миркина. Возможно и ее подруга Танька со своим доходягой.

– Танька, Танька… Это не та ли толстуха, которая жрет все подряд?

Оля согласно кивнула.

– Она самая. Только толстой она себя не считает. Говорит, что у нее кость широкая.

– Ну-ну… – хмыкнула Верещагина. – Только фигура ее мне напоминает подтаявший холодец. Как она носит такой вес?