Фан-клуб колдовства (сборник)
- -
- 100%
- +
Тетка оскорбленно выпрямилась:
– Ты на что намекаешь?
– Ну не было праздника – и не было, чего вы обижаетесь? – пожала плечами Ирка. – Может, в маршрутке набитой ехали? От духоты тоже бывает, особенно, извините, с полными женщинами.
– Но я видела! – вскричала тетка и вопросительно покосилась на бабку.
Бабка пожевала губами и, старательно отводя глаза в сторону, нехотя процедила:
– Вечно ты всякую ерунду бачишь! Ты и мэнэ на базаре видела, як я там з огорода забогатилася! А дэ тот базар, дэ то багатство?
– Но я же не одна… – забормотала тетка. – Еще ж и представитель Комитета, он тоже… – Она растерянно поглядела по сторонам. – А где он?
– Кто? – глядя на нее глазами, прозрачными, словно кусочки зеленого стекла, поинтересовалась Ирка.
– Мужчина, со мной… – Тетка снова огляделась. – Из Комитета по защите… защите… – Она сморщила лоб, стараясь вспомнить.
– То базар, то богатство, то комитет, теперь якысь невидомые мужики та собачьи головы… – осуждающе покачала головой бабка. – Лечиться тебе надо, а не по домам ходить, у старых людей субсидию видбираты!
Тетка взяла у Ирки стакан с валерьянкой и опрокинула себе в рот.
Кренясь под немалой тяжестью, девчонка поволокла тетку к калитке. У ее ног, полностью утратив обычное достоинство, суетился кот, сладострастно втягивая исходящий от тетки густой запах валерьянки. Подошедшие к дому Танька и Богдан замерли, с интересом наблюдая за процессом выдворения собесовской служащей.
Отпихивая кота с дороги, Ирка успокаивающе бормотала:
– Сейчас пойдете домой, полежите, отдохнете… – Она покосилась на стоящих у калитки друзей и, специально повысив голос, добавила: – И вам перестанут чудиться девочки с собачьими головами.
Танька и Богдан переглянулись и быстренько шмыгнули во двор. Ирка пропихнула тетку сквозь калитку.
– Давай, я ее провожу, – предложил Богдан, с сомнением глядя, как, спотыкаясь на каждом шагу, тетка в пыльной юбке и перекошенном пиджаке бредет вверх по тропе.
– Нет! – испуганно вскричала Ирка, на всякий случай хватая друга за руку. – Не надо ей с тобой знакомиться, она и так уже много лишнего видела! – Ведьмочка поволокла Богдана в дом.
– Ото правильно! – с удовлетворением заявила им вслед бабка. – Ото вовремя до тэбэ друзи прыйшлы. Одна б ты ще довго прибирала, а в трьох швидко справитесь!
– Вообще-то у жаб зубов не бывает! – объявила Танька, выслушав Иркин рассказ. – Они в принципе беззубые – вон, хоть учебник по биологии посмотри!
– А эта жаба биологию не изучала! И клыки себе завела – ничего так! – отрезала Ирка. – Туфля вся в мелкую дырочку, только выкинуть!
– Зубастые жабы, змеи… Да еще непонятный чешуйчатый гад… – Танька кивнула на банку, в которой лежал откушенный от утреннего гостя кусок. – Умеет перекидываться в человека…
– Любой гад перекидываться умеет, а я нет! – проворчала Ирка, замачивая тряпку в ведре с водой.
– Ну, сегодня-то перекинулась! Целиком! – вскричала Танька, помахивая банкой. – Вон какой кусок отгрызла! Это, кстати, какая часть тела? – поинтересовалась подруга, с чисто научным любопытством рассматривая шмат чешуйчатой шкуры.
Ирка густо покраснела:
– Не скажу, – буркнула она и украдкой сплюнула.
Танька с интересом покосилась сначала на нее, потом на банку:
– Ну и ладно. Но это точно хозяин ничек, что был в корпорации у Иващенко?
– Морда другая, а рубиновый перстень тот же самый.
– А на вкус как, совпадает? – невинно поинтересовался Богдан с верхушки стремянки, поправляя скособоченную люстру.
– Я тебе что, нанималась всех подряд гадов дегустировать? – вспылила Ирка.
– Лучше сразу целиком глотать, – предложила Танька и, брезгливо морщась, острым краем совка отковырнула горелые змеиные останки. – Он на тебя охотится. В корпорации у Иващенко устроил ловушку на Хортову кровь. Ты перекинулась в борзую-хортицу, он выяснил, что Хортова кровь – это ты и есть…
– Кто б мне еще объяснил, кто такой Хорт и почему я его кровь, – перебила подругу Ирка.
– Это сейчас не важно. Важно, что мерзких жабочек начальник и змеючек командир явился, чтобы сделать из тебя человече-собачий гибрид, – заключила Танька.
– Зачем – не сказал? – спросил Богдан, складывая лестницу.
– Орал что-то, опять про миссию, которую я в таком виде никак не смогу выполнить, потому что буду прятаться от людей. Все мне про эту миссию талдычат, но хоть бы кто сказал, в чем она состоит! Миссионеры паршивые! – встав на колени, Ирка принялась тереть покрытый копотью пол. – В третий раз у меня погром устраивают! Дом же старый, он такого обращения скоро не выдержит! Хоть бы убирали за собой, а то нагадят и сматываются!
– Скажи спасибо, что не убили! – воскликнул Богдан.
– Кстати, он не пытался тебя убить, только заколдовать! – Старательно глядя в сторону, Танька сбросила в мусорку тушки запеченных змей. – А почему? Мертвая, ты бы точно никакой миссии не выполнила.
– А он мне не докладывался. Может, рассчитывал, что и без него пришибут, как только такой кошмар увидят. – Ирка уселась на свежевымытый пол и тоскливо протянула: – И ведь пришибут. Я пробовала еще раз перекинуться, опять ничего не вышло. Так и буду превращаться где попало и когда попало. Хорошо, если вся целиком, а вдруг снова по частям? Рано или поздно попадусь кому не надо, тут-то меня и ухлопают. С собачьей мордой… кто поверит, что я не агрессивная?
– Тебе и с человечьей не поверят, – утешил Богдан.
– А я думала, это он только надо мной издевается, – проворчала Танька. – Подожди себя хоронить. Научишься не хуже вовкулак перекидываться. Во всяком случае, куда тебе ехать надо, я выяснила! Представь это, недалеко. – И она сунула подруге под нос компьютерную распечатку.
Отбросив тряпку, Ирка вцепилась в листок:
– Офигеть! – выдохнула она, поднимая на Таньку глаза, полные поистине собачьей благодарности.
– Да ладно! – со скромностью истинного победителя отмахнулась Танька.
– Подумаешь, гениальное открытие! – буркнул Богдан, заглядывая Ирке через плечо. – Хортице, чтобы стать хортицей, надо ехать на Хортицу! Можно было и догадаться!
– Что ж ты не догадался? – фыркнула Танька.
– И что, Ирка из автобуса на Хортице вылезет – и сразу всё, порядок? Перестанет бесконтрольно изменяться, а только по собственному желанию? – не унимался Богдан.
– Главное – чтоб мозги по-человечески работали. А то стоит мне особачиться, как я полностью дурею! – воскликнула Ирка. – Фиг бы меня этот гад своей плетью достал, если бы я нормально соображала. Поднырнула бы, за горло взяла – мало б не показалось! А я, как дворовая псина, в хлыст зубами вцепилась. Позорище! Меня даже бабка в жизни не била! А тут какой-то… – Она тихо добавила одно короткое слово. Друзья старательно сделали вид, что не расслышали. В конце концов, Ирку тоже можно понять. – Теперь спина болит. – Девчонка повела плечами.
– Давай боль сниму, – сочувственно предложила Танька.
– Лучше скажи, что мне на Хортице делать!
– Написано же! Надо обратиться к какому-то древнеславянскому богу, он разберется!
– Откуда в наше время на Хортице возьмутся древнеславянские боги?
– Не знаю. – Танька начала терять терпение. – Что ты еще от меня хочешь?! Я и про остров чудом узнала! Мне моя цифровая копия помогла!
– Что? – Богдан рванул к девчонке, по дороге чуть не опрокинув на себя стремянку. – Тебя опять в компьютер утянуло?!
– Да! Утянуло! – вскричала Танька, вздрагивая от недавно пережитого страха. – «ВедьмаТанька» втащила, чтоб я ее до конца инсталлировала! Мы с ней познакомились! Классная программа, вся в меня! И интерфейс у нее дружественный, не то что ваши фейсы! Я за одну ночь нужное место нашла, а вам все мало! – Подхватив ведро с останками змей, обиженная ведьмочка выскочила из дому и побежала к мусорному баку.
– Если вся в нее, то не такая уж и классная, – успокаиваясь, пробурчал вслед Богдан.
– Прекрати! – отрезала Ирка. – Она совершенно права! Просто гад этот с рубином напугал меня до потери пульса. Все кажется, что прямо сейчас опять в монстра превращусь, да так навсегда и останусь. А что делать, не знаю!
– И спросить не у кого, – пробурчала в ответ Танька, появляясь на пороге. Она сунула пустое ведро в угол и с мрачным видом плюхнулась в кресло. – Вовкулака-то наш информацию зажал!
– А давайте еще раз попробуем его выспросить! – предложил Богдан. – Про мужика с рубином расскажем, потом – что место их оборотнической «активации» выяснили, пригрозим, что и до остального докопаемся… Вдруг он не выдержит и расколется? А нет – так ведь хуже все равно не будет!
Танька с сомнением повела плечом:
– Чтоб наш майор и раскололся… К нам он больше не поедет, к нему на работу тоже нельзя, скажет, что занят, и выгонит. – Танька решительно хлопнула ладонью по ручке кресла. – Дома его накроем, прямо сегодня вечером!
– Где адрес возьмем?
Танька усмехнулась:
– Неужели ты думаешь, что я не знаю, где живет волчина, который слупил с нас триста пятьдесят тысяч баксов?
Глава 6. Соколиная охота на волка
– Богдан, рот закрой! – раздраженно потребовала Танька. – Не понимаю, что ты там такого необыкновенного увидел!
– Не скажи, впечатляет, – не согласилась с ней Ирка. – Но рот, Богдан, ты все-таки закрой, глупо выглядишь.
– Что? – явно не слыша девчонок, буркнул Богдан, не отрывая взгляда от противоположной стороны улицы.
Там, в ярком свете юпитеров, спиной отступал телеоператор, волоча за собой камеру. А на него, ножка перед ножкой, походкой от бедра, шла необычайно фигуристая блондинка. Ярким золотом вспыхивали волосы, ручки с розовым маникюром трепетно обнимали черную трубку микрофона. Капризно растягивая слова, блондинка вещала:
– Мы идем по сверкающему огнями на-ачному городу: в первую очередь, конечно, Я! Ведущая программы «Гла-амурненько»! Ну и еще наша чудесная съемочная группа, наши милые-милые спонсоры… – небрежной скороговоркой добавила она.
Из-за спины оператора выскочил лысоватый мужчина со стопкой листов в руке и громко прошипел:
– И еще!..
– Еще? А кто еще? – Блондинка широко распахнула здоровенные, просто огромные ярко-ярко-зеленые глаза и, недоумевая, огляделась по сторонам.
Лысый яростно замахал листами.
– Ой, ну конечно! – вдруг вспомнила блондинка и безразличным тоном проронила: – Еще и вы тут, дорогие телезрители!
Обхватив руками лысую голову, мужчина с отчаянием взвыл:
– Прямой эфир!!!
Зато блондинка победно улыбнулась, как улыбается человек, выполнивший тяжелую, но очень нужную работу, хлопнула длиннющими темными ресницами и вдруг взглянула поверх головы оператора прямо туда, где стоял млеющий от восторга Богдан.
У мальчишки перехватило дыхание и закружилась голова. Никто и никогда не смотрел на него та-ак! Он даже не предполагал, что девушки вообще умеют вот так смотреть!
– Иди давай, уставился! – Танька подтолкнула его в спину, загоняя в темную арку двора.
Пошатываясь и то и дело оглядываясь, Богдан сделал шаг. Сзади топотали девчонки.
– Все мальчишки – психи, а наш – в особенности! – ворчала Танька. – Было бы с чего балдеть. Зубы искусственные, волосы крашеные, физиономия в штукатурке на три слоя… И грудь наверняка силиконовая! Настоящие такими не бывают!
– А вдруг всё подлинное? – хмыкнула Ирка.
– Какое мне дело: настоящее, фальшивое? Мне не интересно! – Танька возмутилась так бурно, что подруга ей не поверила, но предпочла оставить тему.
– Слушайте, а может, не стоит тут торчать? Давайте на проспекте пока погуляем. Там хоть фонари горят, а тут темень непролазная и вообще неуютно. – Ирка поежилась. – Придем, когда майор вернется.
– Точно, давайте! – встрепенулся Богдан. – На съемки посмотрим!
– Стой на месте! – Танька одарила мальчишку презрительным взглядом. – Съемки он посмотрит! А майор потом нас не впустит. Дверь не откроет – и все, – покачала она головой.
Троица топталась у подъезда майорского дома. В подъезде висел густой мрак, пахло сыростью и борщом. Посреди двора торчал обезглавленный фонарь – цементный столб с начисто снесенной верхушкой. Даже свет окон терялся в тени козырька над парадным. Танька тоже поежилась – и впрямь неуютно. Но сказала строго:
– Перехватим майора, когда домой пойдет. Это единственный шанс.
– Единственный – так единственный, – смиряясь, кивнула Ирка и вдруг тихо пожаловалась: – Всё мне кажется, что сейчас красные глазки моего сегодняшнего гостя как вспыхнут! – Она с опаской покосилась в глухую тьму двора.
Богдан очнулся от мечтательной задумчивости. Ему стало неудобно: Ирка тут от страха дрожит, а он расфантазировался про всякие глупости! Сопя от сочувствия, мальчишка предложил:
– А давайте майора прямо в квартире подождем! Вы ж ведьмы! Вскроете заговором замок или в форточку залетите.
– Ты что, совсем съехал – у майора в квартире заговоры класть? – охнула Танька.
– Потому что он оборотень?
– Потому что он полицейский! – вскричала Танька.
– А что, за колдовство – как за хулиганство, пятнадцать суток дают? – удивился Богдан.
– Нет. Только полицейский, застав в своей квартире посторонних, может оч-чень нервно отреагировать. Пристрелит нас, и все!
– Или покусает, – вздохнула Ирка. – Ждем.
Звук шагов показал, что долго ждать не придется. Кто-то шел по раздолбанной асфальтовой дорожке, с привычной уверенностью огибая ямины. Вдруг ритм шагов сбился, они замедлились, потом и вовсе смолкли. Своим обострившимся слухом Ирка засекла, как идущий тихо и для обычного человеческого уха совершенно неслышно скакнул прочь с тропы. Мягко ступая, двинулся через пыльный газон, аккуратно заходя ребятам за спину. Она услышала легчайшее, будто шорох крыла бабочки, шуршание ткани и ощутила запах металла и смазки.
– И правда нервно реагирует, – буркнула она и, чуть повысив голос, сказала: – Майор, это мы!
На мгновение все смолкло, потом до Ирки донеслись облегченный вздох и легкое клацанье отпускаемого затвора – майор вернул пистолет в карман. Темная фигура материализовалась из мрака прямо перед ребятами.
– Ну и зачем затаились? – не здороваясь, мрачно буркнул майор. – Ничего не знаю, ничем помочь не могу, и вообще, вы не ко времени! – Раздраженно топая, он двинулся вверх по лестнице. Друзья переглянулись и поспешили следом.
Брякая ключами, Ментовский Вовкулака отпер дверь, с сомнением поглядел на ребят, мученически возвел глаза к грязно-белому потолку лестничной площадки и пропустил гостей в квартиру.
– Мне не то что ваши, мне бы свои проблемы разгрести! – Майор кивнул на заваленный толстыми папками стол. – Вон, из отделения сюда перетаскал. Передадут мои дела другому, а у меня в бумажках такая путаница, что шерсть дыбом! – Он протопал в кухню, хлопнул дверцей холодильника и вернулся, держа в руках бутылку пива. Мрачно покосился на ребят, пробурчал. – Вам не предлагаю, чем скорее вы уберетесь отсюда, тем лучше. – и плюхнулся в кресло, устало вытянув ноги. – Мне работать надо, не поднимая головы, а я весь вечер в нотариальной конторе просидел! Все кишки мне вымотали и душу вынули!
– Вас там что, в жертву приносили? – мрачно поинтересовалась Танька.
Майор так и замер с бутылкой в зубах. Тонкой струйкой пиво потекло по подбородку. Вовкулака судорожно сглотнул, вынул бутылку изо рта и уставился на Таньку.
– Это ты к чему? – грозным тоном поинтересовался он.
– Да ни к чему. Пошутила я. Сами же говорите: кишки, душа… – испуганная подозрительным взглядом, пролепетала Танька.
– Никаких жертвоприношений, – твердо, словно гвозди вколачивал, объявил майор. – Самое обычное житейское дело. Завещание. Что тут такого?
– Да ничего, ничего! – завопила Танька. И тут же уставилась на майора не менее подозрительно, чем он на нее: – ВЫ составляли завещание?
Майор слегка обиделся:
– Мне что, по-твоему, и завещать нечего?
– Если вы всех на деньги, как нас, выставляете… – прикидывая на глазок стоимость сделанного в квартире ремонта, ответила Танька.
– Но-но, попрошу без намеков! – перебил ее майор.
– А зачем вы его составляли? – продолжала наседать Танька.
– В цивилизованных странах человек чуть не с роддома уже завещанием обзаводится, – попытался выкрутиться майор. – Чтоб знать, кому в случае чего неиспользованные памперсы достанутся!
– То в цивилизованных! А наш человек за завещание берется, если боится чего! Вы наш человек или шпион американский?
– Наш я, наш, хотя человек и не все время, – огрызнулся майор. – Отвязалась бы ты от меня, а? Оно тебе надо, мое завещание?
– Мне надо, чтоб вы сказали, что Ирке на Хортице делать! – выдала Танька.
Майор опять захлебнулся пивом.
– Нет, с вами и не попьешь спокойно! – Он отставил бутылку. – Ты как догадалась про Хортицу? – Перевел взгляд на Ирку. На лице его отразилась задумчивость… – Что, твой сказал? – неуверенно предположил он. – Ты с ним все-таки… контактируешь?
Ирка уже хотела в очередной раз поинтересоваться, какой такой «твой», но тут же резко захлопнула рот и ответила майору ничего не выражающим взглядом.
– Если он сам твоим оборотничеством не занимается, чего вы в меня-то вцепились?! – почти проскулил Вовкулака. – Ну объясни ты ему! Я его очень уважаю, ну вот правда – очень! И древние обычаи я тоже уважаю! Но ведь не настолько!!! – прокричал майор. Вдруг лицо его просветлело: – Кстати, а про время-то, про время он что, забыл? День подходящий нужен!
Ирка с Танькой быстро переглянулись. Богдан оказался прав.
– Если бы ты раньше начала, до двадцать второго июня, я бы тебя, честное слово, сам свозил! – нервно продолжал майор.
– Не поняла! – возмутилась Танька. – Ирка что, войну собирается начинать, зачем ей обязательно двадцать второе июня понадобилось?
– А тебе и не надо понимать! Сидите теперь спокойно и ждите декабря! Не вздумайте соваться на остров сейчас! Это опасно! Смертельно опасно!
И снова в словах Ментовского Вовкулаки зазвучала жуткая, разъедающая душу тоска. Неподвижным взглядом он уставился в темноту за окном. Ирка почувствовала, как комната наполняется тревогой, страхом, мучительным ожиданием. Майор коротко встряхнул головой, будто прогоняя печальные мысли, и решительно объявил:
– Да и не получится сейчас ничего, поверь мне! И вообще, давайте закончим бесполезный разговор! – Он поднялся. – Вечер, на улицах темно, а я вас проводить не смогу, работы много. Так что идите-ка вы поскорее домой, детки, а то еще обидит кто.
– Интересно, кто это рискнет обидеть ведьм? – высокомерно поинтересовалась Танька.
– На вас не написано, кто вы такие, – резонно возразил майор. – И я тебе уже когда-то говорил: ваше колдовство для драки не годится. Пока вы заклятье сплетете, вас сто раз уделать можно.
– А вот была бы Ирка настоящим оборотнем… – начала Танька.
– У-у-у! – взвыл Вовкулака. – Опять! Хватит! А ну, марш отсюда, все печенки прогрызли! – подталкивая ребят в спины, он подогнал их к выходу.
В одно мгновение вся троица очутилась на площадке. За ними глухо хлопнула дверь.
– Какой-то он дерганый последнее время, – задумчиво сообщила Ирка, – нервный.
– Нервный? Мент поганый, вот он кто! – припечатала Танька и с досадой стукнула кулаком в бронированную дверь.
Словно в ответ на ее стук, в глубине квартиры что-то глухо бахнуло, послышался звон бьющегося стекла, а потом – грохот и крик. Стукаясь лбами, Ирка и Танька рванули к замку. Сразу две капли ведьминой крови упали на замочную скважину.
– Ой, лишняя! – вскрикнула Танька.
Вторая капля и впрямь оказалась лишней. Замок задымился и рванул. Бронированная дверь содрогнулась и полыхнула пламенем. На месте замка красовалась здоровенная рваная дыра, будто пальнули из гранатомета. Створка тихо заскрипела… И медленно приоткрылась. Казалось, время остановилось. Всего на долю секунды. Но этого хватило. Хватило, чтобы… прийти в полное замешательство и не поверить своим глазам.
Комната напоминала картину в раме, жуткую и одновременно завораживающую. На заднем плане красовалось окно с начисто выбитым стеклом, мелкие осколки блестящим конфетти усыпали мебель и пол. На переднем, скорчившись и закрыв голову руками, лежал майор. Над ним, растопырив крылья и грозно топорща перья, зависла пара здоровенных белых соколов. С загнутых клювов капала кровь. Третий сокол валялся на полу, выставив кверху скрюченные лапы, точно курица на базарном прилавке. Рядом с ним дымился искореженный кусок металла, в котором с трудом можно было опознать замок. Птицы в комнате и ребята в дверях обалдело пялились друг на друга. Но тут майор с трудом поднял залитое кровью лицо и прохрипел:
– Бегите отсюда! Бегите же!
Немая сцена пришла в движение. Бешено заклекотав, сокол взмыл в воздух. Выставив скрюченные когти, ринулся на ребят. Взвизгнув, Танька отпрянула в сторону… А Ирка словно сошла с ума!
– Дичь! Добыча! – заорала она и, утробно завывая, выскочила навстречу соколу.
– Куда, ненормальная, ты ж не перекинулась! – крикнула ей вслед Танька, но Ирка не слушала.
Высоко подпрыгнув, она метким, безошибочным движением ухватила птицу за хвост. Лапы у сокола задрались, он потешно засучил ими в воздухе, забил крыльями…
– Пусти его, борзые вообще на соколов не охотятся! – завопила Танька.
Богдан бросился Ирке на помощь.
Но девчонка уже валилась на пол, сжимая в руках выдранные из птичьего хвоста перья. Позабыв про Вовкулаку, пара соколов пикировала на Ирку. Загнутые клювы нацелились ей в голову. Стремительным движением девчонка закатилась под стол. Громадные когти с лету вонзились в пол, пробивая дубовый паркет насквозь.
Богдан схватил недопитую майором бутылку и запустил ею в замешкавшегося сокола. Тот взмыл к потолку, пропустив снаряд под лапами. Оставляя за собой дорожку разлитого пива, бутылка покатилась по полу. Танька торопливо выкрикнула:
– Три ричкы тэкуть: водяная, пивная та смоляная…
Сокол развернулся в воздухе и ринулся на Таньку, опрокидывая ее на пол, не давая закончить заклятье.
– Водяная догоняет, пивная научает… – быстро забормотала ведьмочка.
Богдан ухватил птицу поперек туловища, отдирая от девчонки. Удар крыла швырнул его на колени, хватка разжалась.
Сокол снова рванулся к Таньке. Девчонка видела только, как круглые, совершенно безумные от ярости глаза белой птицы надвигаются на нее, словно фары мчащейся машины. Ведьма вскинула руку, пытаясь защитить лицо, и последним усилием выдавила:
– Смоляна прочь видсылае!
Блеснуло стекло, и бутылка с силой съездила сокола по затылку. Птицу снесло в сторону, ощутимо приложив о стенку. Гневно клекоча, он взмыл… Бутылка висела в воздухе, будто ее держала за горлышко невидимая рука. Сокол взмахнул крыльями… Бац! Бац! Бутылка ловко стукнула его по лапам. Скрипуче вскрикнув от боли, сокол поджал когти, метнулся в один бок, в другой… Белая птица и ожившая бутылка закружились, маневрируя в воздухе. Сокол пытался расколоть стекло клювом, а бутылка методично тыкала ему под крылья, время от времени подскакивая и норовя заехать в глаз. Иногда она переворачивалась и, утробно тарахтя и вздрагивая, словно из пулемета, лупила из горлышка плевками мазута. По белым соколиным перьям расплывались мерзко пахнущие черные пятна.
Тем временем жаждущий мести куцехвостый сокол метался над столом, карауля спрятавшуюся Ирку. Удары громадных крыльев расшвыривали папки с делами.
– Документацию перепутаешь, петух щипаный! – взвыл всеми позабытый майор.
Его рука скользнула под мышку. Тупорылый черный пистолет нацелился соколу в мягкий пух подбрюшья. Дуло плюнуло огнем… Роняя окровавленные перья, куцехвостый кувыркнулся в воздухе, рухнул на пол и забил крыльями… Припав на одно колено, майор принялся стрелять в сражающуюся с бутылкой птицу. Сокол заметался под потолком… Звонко дзенькая, вдребезги разлетелись плафоны люстры. Роняя с крыльев черные капли мазута, птица ринулась к спасительному окну. Майор повел дуло следом… Но что-то сильно толкнуло его в бок. Пуля жахнула в потолок.
По комнате на подгибающихся лапах кружил пришибленный замком третий сокол. Вырулив к подоконнику, он неуклюже вспорхнул, повел вокруг совершенно осоловелыми глазами и вывалился за окно. «Ф-р-р!» – его облитый мазутом товарищ тоже вылетел и понесся прочь. Бутылка мчалась следом, время от времени нагоняя и стукая по голове.
Майор сгоряча пальнул вслед улетающим птицам. Пуля свистнула над головой одного, заставляя нырнуть в воздухе. Подстреленный куцехвостый попытался присоединиться к повальному бегству. С трудом замахал крыльями, тяжело переваливаясь, побежал к окну…
– Ты куда? А ну, стой! – гаркнул майор, сгреб удирающего сокола поперек туловища и… – Э-эх! – высоко вскинув сокола над головой, Ментовский Вовкулака со всего маху шарахнул им об пол.
Птица хрипло вскрикнула. Очертания крыльев поплыли, размазались, теряя четкость. И вот на полу, тяжело, с присвистом дыша, уже лежал небольшого роста взъерошенный молодой парень в разодранных сзади джинсах.