Мама для Маши

3

Резкий звонок внезапно вернул их с поднебесной высоты на грешную землю.

– Не открывай,… – прошептал Игорь, пытаясь удержать ее в своих объятиях. – Кто это?

– Может, соседи, – присев на диване, Аня нырнула в свой сарафан. – Надо, Игорек. Ночью зря беспокоить не станут.

Аза угрожающе зарычала и побежала в прихожую.

– Оденься, – бросила она ему на ходу, поправляя растрепанные волосы.

– Вряд ли соседи, подожди, – сказал Игорь, поднимая с пола одежду, – ты что, мать Тереза? – ворчал он, на ходу надевая сорочку. – Я сам открою.

Она послушно отошла в сторонку, глядя, как он с мрачным спокойствием открывал дверь, и робко выглянула из-за его плеча.

На пороге стояла заплаканная Томка.

– Ты кто?.. – тупо уставилась она на Игоря припухшими от слез глазами.

– Проходи, раз пришла, – раздраженно бросил Игорь. – Нечего у порога торчать.

– Э, козел… ты кто?! – разгневанная Томка ткнула Игоря кулаком в грудь.

Аня ахнула от неожиданности, а Игорь как ни в чем не бывало, рванув Томку на себя, захлопнул за ней дверь, лениво бросив при этом:

– Еще раз обзовешь, язык вырву.

Такое проявление мужской силы слегка осадило Томку, и она покорно поплелась за ним в гостиную. Аня осталась у двери, прислушиваясь к доносящимся снаружи крикам.

– Да кто ты такой?! – послышался из гостиной возмущенный Томкин голос. – Анька! Где ты такого хахаля откопала?! Он тебя еще не убил?!

– Нет. Это у тебя там ругаются? – спросила Аня, входя в гостиную.

Присаживаясь на диван, она поманила рукой соседку. Игорь с мрачным видом устроился в кресле.

– У меня, – кивнула Томка, усевшись рядом с Аней, и повела взглядом в сторону Игоря.

– Это Игорь Корецкий. Помнишь? – вопросительно посмотрела на нее Аня.

Томка застыла в одной позе, пытаясь вспомнить, кто бы это мог быть. Внезапно с радостным криком она вскочила с дивана и бросилась на шею бывшему однокласснику.

– Какие люди в Голливуде! Гоша! – расплылась она в улыбке, дыша перегаром ему в лицо.

Это прозвище с Томкиной подачи подхватил когда-то весь класс, сжав панибратское «Игореша» в удобное «Гоша». Так оно и плелось за ним весь год.

– Ф-у-у, – отвернулся Игорь. – Да ты, я вижу, не просыхаешь.

– Гоша, жизнь… сука… довела, – уткнувшись лицом в его грудь, Томка внезапно разразилась горестными рыданиями.

– Ничего, Том, сейчас мы эту жизнь поправим и тебя спать отправим, – освободив шею от цепких Томкиных объятий, он прикидывал, как бы ловчее от нее избавиться.

– Как?..– Томка тупо уставилась на него.

– А вот так, – подмигнул он ей, открывая бутылку коньяка. – Выпьем мировую и зароем топор войны.

– Какой топор?! – крикнула Томка, с недоумением уставившись на Игоря. – Че ты сюда с топором приперся?

На миг опешив, Игорь махнул рукой.

– Время тебя, вижу, не коснулось, – сказал он при этом.

– Гоша! – расценив его слова, как комплимент, Томка снова бросилась ему на грудь, странно при этом икнув.

Вмиг сообразив, чем это закончится, Игорь протянул открытую бутылку, с отчаяньем крикнув:

– Держи, добро пропадет!

Аня тотчас подхватила пляшущую в его руке бутылку, а он потащил Томку в ванную.

Вскоре оттуда донеслись надрывные Томкины стоны и шум спускаемой воды.

Наконец он втащил бледную обессилевшую Томку в гостиную и с отвращением бросил на диван.

– Я рубашку снял, постираешь завтра, – сказал он на ходу, направляясь обратно.

Сочувственно взглянув на Томку, Аня пошла за ним.

– Может, лучше сегодня? – спросила она неуверенно, подавая ему полотенце. – В чем завтра пойдем?

– Купим. Сегодня только стирки не хватало. Слушай, давай я ее домой отнесу?

– Пусть лежит, – вздохнула Аня. – Слышишь? Там то ли ругаются, то ли дерутся… Может, милицию вызвать?

– Оно тебе надо? – вытираясь, отмахнулся Игорь. – Давай поедим, я голоден как волк, – добавил он, направляясь в гостиную.

– Не хочу. У меня голова раскалывается, – ответила Аня, подавая ему тарелки и нож. Сама присела рядом с ним, наблюдая, как он толстыми ломтями нарезает колбасу.

– Кто так режет? – не выдержала она.

– Не ерунди,… – добродушно улыбнулся Игорь. – А как резать? Вдоль, что ли? Возьми балычок.

– Я хочу,… – слабо пропела Томка, не открывая глаз.

– Проспись, – бросил Игорь с набитым ртом, – не то сейчас и балык в унитазе окажется. Туда и бесплатное дерьмо отправлять можно. Должно же что-нибудь и в желудке задержаться, – осушив рюмку, он принялся уплетать колбасу, отламывая солидные ломти батона и расправляясь с ними с крокодильей хваткой.

– Как я завтра на таком солнцепеке выдержу? – потирая виски, вздохнула Аня. – Надо хоть немного поспать.

– Нюша, уходила бы ты оттуда к едрене фене, – отломав очередной ломоть батона, посмотрел на нее Игорь.

– Уйду. Надо же ей замену найти.

– А Колька, лоб здоровый, чего там сидит? Пусть поработает, пока она кого-нибудь подыщет.

– Пойди и сам скажи.

– И пойду.

– И я пойду, – вставила Томка, открыв глаза.

– Спи, – не глядя на нее, бросил Игорь.

– Я есть хочу, – с мрачным видом Томка уселась на диване. – Э! Ты кто? – заметив Игоря, она снова тупо уставилась на него.

– Конь в пальто, – с набитым ртом отрезал Игорь и, припечатав ломоть батона солидным куском колбасы, протянул Томке. Томка молча взяла, уставившись на Аню.

– Ань, че это за один? – коротко кивнула она в его сторону.

– Я же говорила, – устало ответила Аня. – Игорь Корецкий.

Томка какое-то время тупо смотрела на Игоря и вдруг, так же резко сорвавшись с дивана, опять повисла у него на шее.

– Гоша! – оглушила она его радостным криком.

– Слушай, Том, – отвернулся Игорь, – от тебя несет, как из помойной ямы… Ты че ревела?

– Кто ревел? – искренне удивилась Томка, плюхнувшись на диван с куском колбасы в одной и ломтем батона в другой руке. – А че я еще делала?

– Ничего, – как ни в чем не бывало отрезал Игорь. – Слушай, давай ешь и мотай отсюда. Спать охота, – миролюбиво добавил он, подрезая колбасу.

– Ты че, с Анькой будешь? – спросила Томка с набитым ртом. Игорь молча кивнул.

– Пошли со мной, – предложила она, поднимаясь с дивана.

– Я б те показал, да руки заняты, – съязвил Игорь.

– А,… – вдруг вспомнив о чем-то, Томка снова плюхнулась на диван. – Ко мне нельзя. У меня там змея.

– Какая змея?! – испугалась Аня.

– А, – отмахнулась Томка, – пришла за своим мальчиком с пальчиком. На фиг он мне сдался…

– Не ругайся, – вставил Игорь.

– Заткнись. Без тебя тошно. Всю посуду перебила.

– Мельчаешь, Тома. В утиль тебя надо, – покачал головой Игорь.

– Это еще неизвестно кого надо, дурак. Дай колбасы.

– Ну да, я тебя здесь колбасой потчую, а ты меня дураком обзываешь. Поди, совсем оклемаешься, так и башку снесешь.

– Да на фиг мне башка твоя? У меня и своя не хуже имеется. Дай колбасы, жмот.

– Так чего ты ревела-то? – спросил Игорь, протягивая ей очередной бутерброд с колбасой.

– Э-э… – покачала головой Томка. – Хлеб сам ешь, от него толстеют. А че ревела?.. Хотела и ревела. Моя башка. Хочу – ревет, хочу – песни поет. Ань, ты Мирку мою не видела?

– Нет, – пересиливая головную боль, ответила Аня.

– Че, перебрала? – с сочувствием спросила Томка. – Ну да… от жизни такой повесишься, не только напьешься. Слушай, ну еще Толстой говорил – в человеке все должно быть прекрасным: и лицо, и одежда и… что там еще? – тупо уставилась она на Игоря.

– Я кофе сварю. Ты будешь, Том? – поднялся Игорь. – Душа, кажется. Но, по-моему, это Чехов… – бросил он на ходу, направляясь в кухню.

– Буду. С каких пор ты с классиками на ты? Раньше за тобой такого не водилось.

– Знать – это одно, а принимать – другое. Кому нужна архаичная заумь? Умных мыслей и у современных писак хватает.

– Видно, надо умереть, чтобы стать классиком.

– Резонно, – ухмыльнулся Игорь, – тебе с сахаром?

– Я же сказала, худею, – недовольно проворчала Томка.

– Водки меньше пей. В ней весь корень зла, – весело крикнул Игорь. – Оч-чень она калорийная.

– Не учи меня… – отмахнулась Томка, отправив в рот очередной кусок колбасы. – А эта змея, Ань, орет – любовь, любовь! А сама мои тарелки – хлоп, хлоп! Ой… Да рожу ты накрась, мышь серая! – резко повернувшись, крикнула она через стенку невидимой змее. – А этой дуре лень, вот она и лезет со своей любовью! Хоть сама ни черта не знает. Только тумана в голову напустит! Ты на тот пальчик посмотри… – Томка скривилась, как от зубной боли. – Какая там любовь? От тоски подохнешь. А бегает же от ее любви ко мне. Ну… я его хоть пожалею. И телевизор обещал опять же… – вздохнула она с задумчивым видом. Но тотчас, словно очнувшись ото сна, резко повернулась. – А че он у тебя делает?.. – удивленно уставилась она на Аню, потом крикнула Игорю, – Гоша, ты че здесь делаешь?

– Предложение, – Игорь вошел с чашками в руках.

– Заливай, заливай, – Томка с сомнением покачала головой. – Думаешь, я поверю, что ты запал на этот суповой набор? Она раньше классной была, а ты даже не смотрел в ее сторону. Сам вроде мужичонка справный. Или уже аллес капут? – при этом она смерила его выразительным взглядом.

– Сплюнь! – перехватив ее взгляд, Игорь ткнул ей под нос чашку.

– Ай! – воскликнула Томка. – Горячий!

– Ветер под носом есть? Вот и дуй! – мрачно рявкнул Игорь. – Сказал же, жениться хочу.

Пытаясь удержать в руках горячую чашку, Томка пронзила его пристальным взглядом. Сообразив, что шутками здесь не пахнет, она недоуменно пожала плечами.

– Так у нее уже есть один. Ты не знал? – подозрительно спросила она. – На фиг ей сразу два? На Мирке моей женись, раз приспичило. Она у меня девка классная.

– Когда она девкой-то была? Забыла уже, небось, – беззлобно поддел ее Игорь, осторожно отпивая обжигающий напиток.

– А Анька помнит? Тоже мне, девку нашел, – фыркнула Томка.

– Злой у тебя язык, Тома, – Игорь послал ей ленивую добродушную улыбку.

– Зато сердце хорошее. Скажи, Ань, хорошее?

– Хорошее, – вздохнула Аня, заранее готова согласиться с чем угодно, лишь бы ее оставили в покое.

Видя, что Ане несладко, Томка обратилась к Игорю:

– У меня анальгин есть. Гош, пойди, принеси. Он в тумбочке под телевизором, если эта змея не добралась.

– Зачем же тебе еще один? – изображая искреннее удивление, улыбнулся Игорь.

– Что? – не поняла Томка.

– Телевизор еще один, зачем тебе?

– А, этот так, для мебели, – махнула рукой Томка. – Я вон к Аньке бегаю. И сегодня приходила. Если бы открыла, так и тарелки были бы целы! – продолжала она, переводя мрачный взгляд от Игоря к Ане и обратно. – Ну, делаешь, и делай! Предложений я ваших не видела, что ли? Я бы себе здесь тихонько села. Такой сериал… Вот где любовь. Он тебе колечко на пальчик и в ресторане до отвала накормит. А живут как! После такого в свою дыру возвращаться не хочется. Себе, что ль, в Бразилию податься?…А, может… Мирку, а? – с надеждой посмотрела она на Аню. – Сколько ни смотрю, все мужики классные! И змеи чужих тарелок не хлопают! – снова повернулась она к стене. И вдруг хитро подмигнула Ане. – А я все думаю, чего ты здесь застряла? Школы там у вас позакрывали, что ли? – с ухмылкой покачала она головой. – Ох, не зря говорят – в тихом омуте черти водятся… Че сидишь? – обратилась она к Игорю. – Говорят же тебе – голова болит. Вы только и умеете, что предложения делать, а чтоб человеку пилюлю дать, ноги отвалятся. Ань, поехали в Бразилию. Вместе веселее будет. Там тебе и предложение сделают, и пилюлю на подносе принесут. И зимы нет, опять же. Торгуй себе на рынке весь год!

Игорь нехотя встал и направился в прихожую.

– Не надо, у меня есть, – остановила его Аня.

– Тогда че голову морочишь? – огрызнулась Томка. – Гоша, угостите даму сигаретой,… – тотчас переключилась она на Игоря.

– Хватит дымить, и так дышать нечем… – запивая таблетку, проворчала Аня, – один грамм никотина убивает лошадь.

– Так ей, дуре, и надо, – согласно кивнула Томка, подмигнув Игорю. – Лучше бы землю пахала, чем никотин жевать.

– Разве лошадь жвачное животное? – дала маху Аня, выпрыгнув со своей профессиональной дотошностью.

– А что, курящее? – молниеносно парировала Томка, чем рассмешила Игоря.

Видя, что эти посиделки могут затянуться до утра, Аня поднялась.

– Вы как хотите, а я ложусь. Мне вставать рано, – с этими словами она направилась в спальню.

– Ложись, Ань, ложись, – закивала Томка. – А мы с Гошей посидим, молодость вспомним.

– Еще чего?! – как ужаленный, сорвался с кресла Игорь. – Ложись и дрыхни. А может, твоя змея ушла уже?

– Не-а. Я ее заперла. Вместе с пальчиком, – принялась устраиваться на диване Томка. – Утром милицию вызову. О! Я за этим же к Аньке и пришла! – расплылась она в довольной улыбке. И вдруг снова помрачнела. – С ее мужика убудет, если со мной переспит? Было бы чему… А мне с чего жрать?! Я на нее еще и телевизор повешу, – подморгнула она Игорю и как ни в чем не бывало добавила, – Гоша, включи телевизор, подниматься неохота…

– Он же тебе мешать будет, – недоуменно посмотрел на нее Игорь.

– Песни послушаю. Что же мне, уши закрывать, пока вы там спать будете? Дурак ты, Гоша. Много там Анька понимает? Она кроме своего эскулапа и мужиков-то не видела,… – изрекла Томка, поворачиваясь к стене.

– Да спать мы будем, ты чего, в самом деле? – уставился на нее Игорь. – Это ж додуматься надо… – направляясь в спальню, покачал он головой.

– Ладно, тогда и я покемарю, – закрывая глаза, ответила Томка.

Раздевшись в темноте, Игорь лег под одеяло.

– Легче? – повернулся он к Ане.

– Вроде бы, немного,… – положила она голову ему на плечо.

– Вот тебе и не зря… Сейчас бы уже десятый сон видели, – вздохнул он, обнимая ее за плечо, и проворчал: – Я сейчас сам песни петь буду.

– Пой, Гоша, пой, а я послушаю,… – донеслось из гостиной. – Когда споешь, ко мне приходи. Споем дуэтом.

– Тьфу ты… – чертыхнулся Игорь. – Локаторы, а не уши.

– Страшно мне, Игорек, – уныло сказала Аня.

– Чего ты боишься?

– Как я Любе в глаза смотреть буду? А Коле, что скажу?

– У тебя на лбу не написано, где я ночевал.

– Но я-то знаю.

– Как ты вообще жить собираешься? Ну и сунь голову в песок, как страус.

– Вам с Колей надо будет встретиться. Он хороший мальчик.

– Ничего себе, мальчик! Мужику двадцать два года! Он в армии хоть служил?

– Нет. Любка от себя ни на шаг не отпускает. Да он и не рвется. Когда ты Машу хочешь забрать? Ей сейчас сколько?

– Восемь уже. Пять лет не видел. Да хоть завтра. Машину продал, деньги есть. Поедешь со мной?

– Не знаю.

– Поехали, развеешься. С мамой познакомишься.

– Надо узнать, как с билетами.

– Зачем? Куплю здесь тарантайку какую-нибудь, у себя по любому дороже сплавлю. Потом в Германию поеду, уже заказ есть. Решай сама, где тебе лучше – у себя или у меня. Прикинь, оказывается, до сих пор мы жили равноудаленно от своего прошлого, – и, видя ее удивленный взгляд, добавил, – ну, в смысле от этого города. По разные стороны от правды…

– Ань! – донеслось из гостиной. – А я вчера Любку встретила! Напилась вдрызг! Говорит, папашу Колькиного увидела!

– Где она могла меня видеть?… Она сильно изменилась? – озабоченно спросил Игорь.

– Поправилась. Ты так ни разу не виделся с ней?

– Я здесь больше проездом. Больно надо мне с ней встречаться.

– Любит она тебя. Не пойду я завтра, не смогу.

– Вместе пойдем. Ты ей обо мне ничего не говорила? Вам ведь дай потрепаться, хлебом не корми.

– Нет, только Олег знает.

– Гоша! – крикнула Томка. – Я телевизор включу! Что вы там шепчетесь, человеку спать мешаете.

– Спи, Том, мы тоже будем, – ответил Игорь, с наслаждением растянувшись во весь рост.

Согретая теплотой его объятий, Аня понемногу растворялась в приятной усталости. Боль отступила, и мысли, за день переругавшись и перепутавшись, теперь безвольно качались в колыбели сладкой дремы.

Проснулись они внезапно, резко, и сонные, ничего толком не понимая, засуетились вдруг, запрыгали. Вскочив с кровати, путаясь и чертыхаясь, Игорь пытался в темноте попасть в штанины.

С площадки доносился не то визг, не то крик, не то вой. Скорее всего, все это, вместе взятое. Аза оглушительно лаяла под дверью.

Игорь метнулся через гостиную в прихожую и, отбросив пса ногой, резко открыл дверь.

Ничего толком не понимая, Аня тоже наспех нырнула в свой сарафан и побежала вслед за ним.

Перед дверью на площадке, вцепившись друг другу в волосы, истошно орали Томка, Мира и незнакомая жилистая тетка. Кто, кого и за что, понять было совершенно невозможно. Да Игорь и разбираться не стал. Схватив каждую по очереди, отшвырнул подальше друг от дружки. Три пары глаз с недоумением и злобой уставились на него, но стало тихо.

– В чем дело? – спросил он у Томки мрачным тоном.

– А… – начала растерянно та, тыча пальцем в незнакомку. – Это все она, змея эта! Моя Мира под утро домой пришла, знать ничего не знала, а эта дура вцепилась ей в волосы!

Закончив свою тираду криком, Томка грозно пошла на ненавистную змею. И тотчас отлетела на исходную позицию.

– Убью! – крикнула незнакомка и бросилась к Томке.

Но вернуть ее на исходную позицию было куда труднее. Она считала, что дело ее правое, а Игорь явно мешал ей добить ненавистного врага. Вот и получил от нее кулаком по уху. Получилось бы и в глаз, если бы вовремя не увернулся. Игоря же, как мирного парламентария, задело неуважение сумасбродной тетки и, недолго думая, он с силой отшвырнул ее к стенке, грозно бросив при этом:

– Тебя бы в клетке держать, да еще и на цепи! Вызывай милицию, – повернулся он к Ане.

Мигом сняв трубку и набрав две цифры, Аня в общих чертах изложила ситуацию.

– Сейчас будут, – испуганно сказала она.

– Марш обратно, – Игорь направился к воинственной «змее».

– Не пойду! – та снова бросилась на него с кулаками.

– А я тебя спрашивать буду?… – завернув ей руки за спину, Игорь быстро втолкнул ее в Томкину квартиру. – Где ключ? – повернулся он к Томке.

– Н-не знаю… – замотала та головой.

– У тебя? – Игорь перевел взгляд на ее дочь.

– Эта забрала… – Мира показала взглядом на приоткрытую дверь квартиры, за которой еще не успела скрыться коварная «змея».

«Змея» вмиг сообразила, что с ключиком придется расстаться, и тотчас скрылась за дверью. Ловко вставив ногу в дверной проем, Игорь опередил ее. С той же проворностью отняв у нее ключ, он закрыл снаружи дверь. Подхватив Томку с дочерью под руки, втащил их в Анину квартиру.

– Гоша, будь свидетелем… – начала было Томка.

– Чего?! – перебил ее Игорь. – Как ты здесь концерты устраиваешь?!