Смысл войны. Из нравственной философии Влад. С. Соловьева

Г. Соловьев напечатал в «Ниве» небольшое рассуждение о войне, не очень замечательное в смысле солидности и научности аргументов, но очень замечательное, как показатель того, до какой глубины проник в сознание мыслящих русских людей буржуазный элемент. Не задаваясь строгим философским анализом, автор повторяет казенные рассуждения плохих учебников об исторической пользе войны – даже без малейшего оттенка диалектической страсти, которая разжигала такого рода соображения некоторых других талантливых европейских писателей. В холодном, мертвенном тоне литературного звонаря с чертою глубоко въевшегося византизма, г. Соловьева! распространяется на нескольких страницах перед огромной благодарной толпой, читающей иллюстрированные издания, о важном значении войны в историческом развитии человечества. Он знает всем известные факты, он напоминает интеллигентной публике великие события различных государственных завоеваний в древние, средние и новые века. Человечество объединяется при посредстве войн, окровавленным железом смелые государства очерчивают вокруг себя все более и более широкие круги, чтобы в своих необъемлемых границах установить и утвердить мирную, вечно-мирную жизнь народов.

В энергической дисциплине рекрутских наборов и казарм либеральный сотрудник «Вестника Европы», писатель с разнообразными дарованиями – от вопросов высшей теологии до пикантной стихотворной сатиры с оттенком беспечной вакхической игривости, – вдруг открыл неоспоримый элемент человеческого совершенствования, в духе христианской религии. «Организация войны в государстве, рассуждает г. Соловьев, есть первый великий шаг на пути к осуществлению мира». Это верно, конечно, относительно всех исторических эпох – не исключая и современного момента в жизни европейских народов, в котором, быть может напряженнее, чем когда-бы то ни было, выступили глубокие нравственные причины, делающие войну ненавистною во всех смыслах слова и со всех возможных точек зрения! Да и можно-ли оспаривать логику войны в государстве, которое само, как учреждение, как форма жизни, выше всякой критики?.. Убежденный государственник, не в каком-нибудь особенном стиле, а, напротив, с оттенком некоторого наивного, оптимистического простодушие, г. Соловьев знает все козырные карты, безусловно выигрышные в споре с людьми, которые стали-бы ссылаться на высший авторитет религиозного идеала. Назвав войну «Навуходоносоровым деревом», автор утверждает, что проповедники Евангелия и не хотели повалять его, как это думают некоторые современные «квакеры». Учители христианства тоже не отрицали государства и потому должны были поддерживать его назначение – «носить меч против злых». Пока «каиновы чувства» не исчезли в сердцах людей, «солдат и жандарм будут не злом, а благом». «Вражда против государства и его представителей есть все-таки вражда, и уже одной этой вражды к государству было-бы достаточно, чтобы видеть необходимость государства»…

Вот как рассуждает г. Соловьев в главе из книги о «нравственной философии», подготовляемой к печати в отдельном издании. Какие превращения переживает иногда нравственная идея! Попав в шумный водоворот публицистических недоразумений и там, мало-помалу, пройдя через стадию казенного либерализма, она вырождается, наконец, в какую-то жалкую фальсификацию настоящей религии и морали. Еще недавно – борец за правду под знаменем догматического мистицизма, мужественно-самоуверенный полемист с реакционерами за широкие идеалы против мертвых идолов, г. Соловьев ныне быстро идет к полной эмансипации от всяких затруднительных внутренних критериев и начинает бойко подвизаться в духе заурядных журналистов известного типа.

Высшая правда не нуждается в самоотверженной защите людей – за нее должен стоять сам Бог! Философия, с её подразделениями на школы и непримиримые друг с другом системы, не смешивается с текущими жизненными вопросами! А люди с либеральным образом мысли должны, не смущаясь нравственным законом, сосредоточиться около чисто-исторических задач и не сопротивляться высшим политическим силам… Можно надеяться, что при последовательном движении по этому пути г. Соловьев в не особенно далеком будущем поклонится не только тем идолам, которых он еще недавно рубил во имя Бога, но и каким-нибудь новым, медным истуканам, выставленным на стогнах для гипнотизации толпы.