Во власти выбора. Книга 1

Конечно, надвигающийся праздник и все связанные с ним хлопоты тут же раззадорили меня. Мы немедленно начали подготовку, так как времени оставалось мало. Но, глядя теперь на украшенный зал, я понимала, что мы проделали отличную работу. Шатер был оформлен в светлых тонах, по потолку и между стенами тянулась гирлянда со множеством лампочек, сервированные в общий цвет столы были украшены живыми цветами. Фотозона с цифрой «15» и моим именем выполнена в золоте, на фоне – полотно, цветом и текстурой напоминающее блестящий мрамор.

Все выглядело так, как я и хотела, поэтому со счастливой улыбкой и под крики и аплодисменты гостей задувала свечи и принимала поздравления. Среди них бабушка Амара и дедушка Лаззаро, дяди и тети со своими детьми, приехавшие из Монцы и Неаполя, которых я не видела с Рождества, коллеги отца по бизнесу, политики, включая сенатора Гильберта с молодой супругой, несколько капитанов Каморры и, конечно же, консильери папы – Марио Кастеллано. Слишком масштабно для простого праздника, не правда ли?

–С днем рождения, принцесса! – Папочка поцеловал меня в макушку, пока мама обнимала за плечи.

Он протянул мне синий бархатный футляр. Когда гости оставили нас одних, я наконец его открыла. В нем лежала цепочка с моим именем, искусно выполненным в золоте с мелкими бриллиантами тонкой огранки. Изящно и просто – как я люблю.

–Она прекрасна, папочка.

–Под стать тебе.

Папа достал цепочку и помог застегнуть ее, пока мама любовалась нами с блестящими от слез глазами.

–Ты такая красивая и такая взрослая, Իմ կյանքը.

–Будь счастлива, принцесса, а мы сделаем для этого все возможное, – сказал папа и, бросив на маму взгляд, понятный лишь им двоим, ушел.

–Сегодня вечером нам нужно кое-что обсудить, моя дорогая. – Мама убрала выбившуюся прядь моих непослушных волос за ухо и погладила щеку, оставляя на ней тепло нежного прикосновения.

–Что? – спросила я, взволнованная после ее слов.

–Потом. Сейчас развлекайся, ведь это твой праздник. – Она поцеловала меня на прощание и ушла.

Но мое одиночество длилось недолго, потому что кто-то вдруг обнял меня за талию. Семилетний Люцио вытянулся не по возрасту, но был все еще немного хиловат, отчего сильно расстраивался, ведь будущий Капо должен быть «сильным и смелым, как настоящий супергерой». Замечу, он имел в виду отца, а не Кларка Кента. Люцио подарил мне сделанный своими руками черничный кекс, украшенный ягодами в форме сердца, поцеловал в щечку и убежал к своим кузенам, поджидающим его в стороне. Он молчалив и скромен, и да, печет невероятные кексы.

Отложив выпечку на стол с подарками, я собралась подойти к кузине Оливии, но чья-то рука остановила меня и потянула назад. Я обернулась, и от шока глаза полезли на лоб. Безусловно, вечеринка в честь дня рождения дочери Капо была важным событием для членов Каморры, но я не предполагала, что и он будет здесь.

Данте Кастеллано собственной персоной стоял передо мной в сером костюме в цвет своих глаз. Он высокий, слишком высокий для моих пяти с небольшим футов[2], поэтому мне пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть его. Двухдневная щетина покрывала щеки, ни одна прядь не смела выбиться из укладки. Как обычно, он слишком серьезен и холоден: нетрудно догадаться, что прийти на вечеринку его заставили.

Данте старше меня на три года, и если в детстве мы еще дружили, то после того, как в тринадцать лет состоялось его посвящение в Каморру, он перестал со мной разговаривать и теперь, приходя к нам домой с отцом, не обращал на меня внимания. В последнее время я и вовсе не видела его в особняке, да и на тех мероприятиях, где нам удавалось пересекаться, мы ни словом не обмолвились. Так что да, я была удивлена его появлением. А еще смущена, и чувствовала, как ярко-красный румянец начал заливать щеки. Данте на моем празднике. Еще и прикасается ко мне.

О. Боже. Мой!

В этого не самого разговорчивого мальчика я влюбилась в свои пять, в семь уже знала, что при первой возможности мы поженимся. В десять я стала делать о нем первые записи в дневнике, а в пятнадцать – окончательно потеряла голову. Данте был центром моего внимания, детской влюбленностью, которая с годами лишь усиливалась, и сейчас, стоя перед ним, таким красивым и повзрослевшим, ноги подкашивались, а сердце вдруг остановилось. Казалось, жизнь во мне едва теплится, но превратить свой день рождения в похоронный обед было бы глупо, поэтому я собралась с мыслями и улыбнулась настолько обаятельно, насколько умела.

–Привет.

Мой голос дрожал, выдавая нервозность и смущение. Данте, конечно, не мог этого не заметить. Он ухмыльнулся, отчего его губа вздернулась. Данте Кастеллано улыбнулся! Да еще и мне!

Святые угодники!

Такого давненько не было, и я даже забыла, каким может быть его лицо, когда он расслаблен.

Данте красив и обаятелен. На различных светских мероприятиях, куда меня брали родители, я много раз слышала, как девушки о нем говорили. Он был популярен, но, конечно, ни о каких романах не могло идти и речи. Однако периодически его видели на обложках модных журналов и желтой прессы, в компании одной или нескольких девушек выходящих из какого-нибудь клуба или ресторана. На этих фотографиях никогда не было одних и тех же лиц, они сменялись с каждым номером. А сейчас он был здесь, на моем празднике, стоял напротив и прикасался ко мне. Его большой палец невольно поглаживал мое запястье, вызывая приятные ощущения внутри. Мне стоило немалых усилий сдержаться и не закрыть глаза, наслаждаясь моментом, особенно когда Данте притянул меня к себе. Теперь между нами считаные дюймы[3]. Хоть ничего и не нарушало границ приличия, этого было достаточно, чтобы люди заметили и начали шептаться.

Его серые глаза устремлены на меня, но он не произносил ни звука. Он достал из кармана брюк какой-то предмет, блестящий под светом ламп. Краем глаза я заметила, как гости смотрят, нет, пялятся на нас. Родители тоже смотрели из-за угла. Папа, судя по ястребиному взгляду, был слегка напряжен, но никаких действий не предпринимал, а только наблюдал за нами.

Холодное прикосновение к коже вернуло меня к Данте, который все так же молча смотрел на меня с самоуверенной ухмылкой на лице. Раздражающий… и безумно красивый.

Я опустила глаза на запястье и увидела великолепный браслет. Изящное изделие из белого золота, инкрустированное изумрудами. Данте застегнул его, и цепочка плотно легла на запястье. Подарок идеально подошел к моей смуглой коже, он блестел и переливался всеми оттенками зеленого. От его красоты у меня перехватило дыхание.

–С днем рождения, зеленоглазка.

Он не забыл.

В детстве Данте всегда так меня называл, и прежде просто милое прозвище теперь заставляло сердце биться чаще. А то, как он поднес мою руку к губам и нежно поцеловал, удержав прикосновение чуть дольше, чем это было необходимо, лишь усилило трепет в животе, оживив бабочек. Самый невинный жест, но из-за того, что Данте впервые такое себе позволил, это мгновение казалось очень интимным, и земля почти ушла из-под ног. Но я все-таки устояла, потому что он переплел наши пальцы и повел нас в центр зала, без лишних слов приглашая на танец. Мгновенно заиграла медленная классическая музыка, и Данте, притянув меня ближе, положил мою свободную руку себе на плечо, а вторую сжал в своей. Мы начали покачиваться в такт музыке. Мы танцевали. Я и Данте Кастеллано. Одни в центре зала, среди десятков гостей.

Боже, это казалось сном.

Однако я отчетливо ощущала кожей его теплое дыхание. Рука, так естественно лежавшая на спине во время танца, подняла в груди влюбленного подростка настоящие волнение.

–Ты стала очень красивой, это невозможно не заметить, – прошептал Данте, усиливая порхание бабочек в моем животе.

Ох…

Я прикусила язык, чтобы убедиться, что не сплю, и металлический привкус подтвердил это.

Какое-то время мы молча танцевали под взглядами гостей, и я не заметила, как песня закончилась. Данте отступил на шаг, дав мне немного пространства, но руку не отпустил. Наоборот, он вновь поднес ее к своим губам и на этот раз прижался не к костяшкам пальцев, а к месту на запястье, где совсем недавно водил круги и где под кожей учащенно бился мой пульс.

–До скорой встречи, будущая жена.

Сбросив бомбу, Данте откланялся и ушел к нашим отцам, которые уже что-то обсуждали в углу шатра. Я же стояла в центре зала и не смела двигаться, не веря своим ушам и стараясь осознать сказанное.

Попытавшись в первый раз открыть глаза, я почувствовала дикую боль в голове и ломоту во всем теле. С непроизвольными стонами я попробовала нащупать на кровати телефон или книгу, что обычно забывала убрать перед сном, но в этот раз ничего не нашла. Головокружение накрыло меня, как только я отняла голову от мягкой подушки. Тяжелый свинцовый запах лишь усиливал подступившую к горлу тошноту.

Со второй попытки я все же открыла глаза, и меня встретила совершенно незнакомая комната. Стены окрашены черным, высокие потолки практически того же оттенка, деревянный темно-серый пол идеально сочетался с основным цветом комнаты. Интерьер минималистичный и современный: мебели не так много, только двухспальная кровать, прикроватные тумбочки с лампами, деревянный стол в углу и мягкое кресло напротив. Из окон с правой стороны, которые служили основным источником света, открывался панорамный вид на город. В комнате три двери, ведущие, по-видимому, в гардеробную, ванную и на выход, и, кажется, все были закрыты. Я здесь заперта?

Где я?

Место мне незнакомо, и это до чертиков пугало. С каждой секундой, проведенной в этой комнате, паника нарастала.

Дикая боль в затылке отвлекала от изучения пространства вокруг. Когда я приложила руку к пульсирующему болью месту, пальцы нащупали на затылке шишку, которая, судя по всему, и вызывала мучительную боль. Волосы в этой области липкие и, как оказалось, в крови, окрасившей мои пальцы. Желудок скрутило от тошноты, и, рванув покрывало, я собралась было побежать в ванную комнату, но тут увидела свое платье. На нем практически не осталось ни чистого места, ни белого цвета, его полностью вытеснил алый. Иных повреждений, кроме того, что я обнаружила на голове, я не видела, да и боли больше нигде не чувствовала, но высохшая кровь покрывала платье спереди в области талии и ниже, на длинном подоле из атласа. Я смотрела на себя, на беспорядок, что устроила в чужой кровати, на свои ноги, покрытые ненавистным красным цветом, и тогда вспышка смутных воспоминаний вдруг ослепила мое сознание.

Свадьба. Собор. Папа ведет меня к алтарю. Данте в костюме держит меня за руки. Его незавершенная клятва. Взрыв. Выстрелы. Крики. Плач. Мольбы о помощи. Кровь. Много крови и тела. Мама…

О боже…

Их больше нет.

Моей мамы и Данте больше нет.

– Нет! Нет! Нет!

Пронизывающий вопль вырвался у меня из груди, когда воспоминания о том кошмаре нахлынули с новой силой. Крик, в котором смешались ужас, боль, отчаяние и горе, разорвал тишину в комнате.

Эта кровь принадлежала не мне. Она принадлежала Данте. Моемупокойному жениху. Я начала тереть кожу, пытаясь убрать кровь, но она засохла. Все вокруг пропиталось ею. Она въелась в поры, запеклась под ногтями. По лицу каскадом скатывались слезы, но каждая попытка вытереть их оставляла грязные разводы на лице. Паника переросла в истерику. Каждое движение отзывалось болью, в груди нарастала тяжесть, воздух будто исчез.

– Нет! Это все кошмар! Это невозможно…

Я окончательно сбросила с себя покрывало, спеша покинуть это место, снять с себя это чертово платье, но споткнулась о подол и упала на колени. Встав, я потянулась за спину, чтобы расстегнуть молнию, но мои пальцы дрожали и не могли с ней справиться. От разочарования я одну за другой швырнула в стену подушки. Но легче не стало, наоборот, звуки выстрелов и крики о помощи начали звоном отдаваться в голове, отчего боль в ней лишь усилилась.

– Нет. Этого не может быть… Это все неправда… Мамочка…

Мои рыдания заполнили комнату, я скатилась спиной по стене возле кровати. Мое тело трясло, дыхание потяжелело. Мне не хватало воздуха, и я начала задыхаться, выхватывая редкие глотки кислорода, но слезы все так же стекали по лицу. В этом кошмаре я даже не заметила, как открылась дверь, как кто-то зашел в комнату и чья-то рука коснулась моего плеча. Я вздрогнула и попыталась оттолкнуть ее. Однако крепкие, судя по всему, мужские руки не давали мне возможности сдвинуться с места.

Я отбивалась от его объятий, но все тщетно. От брыканий и борьбы оставшиеся силы покинули меня.

– Адриана, эй, успокойся, – произнес незнакомый мужской голос у меня за спиной, пока я старалась освободиться. – Прекрати, ты делаешь себе больно.

Однако больно я сделала ему, когда локтем попала мужчине в трахею и ему пришлось меня отпустить. Воспользовавшись моментом, я выскользнула из его рук и уползла в дальний угол комнаты. Сквозь темноту я видела лишь силуэт высокого мужчины, который встал в нескольких ярдах от меня и теперь возвышался надо мной.

Он звал меня по имени, но я не узнавала его. Мужчина медленно приближался, но остановился, когда я выставила между нами руку, прося не подходить.

– Не… н-надо…

– Хорошо, хорошо. – Мужчина показал поднятые ладони и замер на месте. – Позволь мне помочь. Я не причиню вреда, но тебе нужно успокоиться.

Пелена слез и полумрак в комнате не давали мне возможности рассмотреть его, а боль в груди и нехватка воздуха отвлекали, но я могла увидеть очертания силуэта. Он высокий и крупный. Достаточно большой, чтобы внушать страх, поэтому, когда мужчина медленно подошел ко мне со все еще поднятыми руками и сел на корточки напротив, мне стало чуть спокойнее.

– Все хорошо, Адриана, просто успокойся. Я обещаю, что не сделаю ничего, что навредит тебе.

Пока он не торопясь подползал ко мне, я следила за каждым его движением и старалась глубоко дышать, но этого было мало. Дыхание не восстанавливалось, и горло начинало жечь. Я чувствовала себя загнанным в угол животным, чья жизнь зависит от стоящего впереди хищника.Но хищник ли он?

– Успокойся. Дыши, просто дыши. – Мужчина медленно протянул ко мне руку, но не дотронулся. – Позволь мне помочь. Это паническая атака.

Что? Паническая атака?

От этого я запаниковала еще больше.

– Я не м-могу ды-дышать.

– Сначала глубокий вдох, теперь медленный выдох. Повторяй за мной.

Я попыталась сосредоточиться на дыхании, но мне не удавалось полностью успокоиться: паническая атака не прекращалась, легкие все так же что-то сильно сдавливало. Он положил руку на свою грудь, которая вздымалась и опускалась в такт его ровному дыханию, и я повторяла за ним.

– Вот так, молодец. Еще раз. Вдох и медленный выдох.

Его глубокий голос действовал умиротворяюще, словно мелодия, заглушавшая звуки стрельбы и рыдания. Я следовала его примеру, пока дыхание окончательно не выровнялось и дрожь в теле не ушла. Мне наконец стало легче. Боль в груди все еще была, нодругая.

Слезы катились по щекам и падали на грязное платье. Мне хотелось снять его, порвать и сразу же сжечь, лишь бы стереть все следы, оставшиеся после того ада, что забрал у меня близких.

– Их убили, – всхлипнула я, задыхаясь. – Мамы больше нет. Они убили ее.

Я затряслась от рыданий, но на этот раз ни паники, ни удушья не было. Когда большие руки незнакомца потянули меня за плечи к себе, я позволила ему сделать это. Он крепко обнял меня и стал гладить по волосам, нежно опускаясь к спине, и каждый раз начинал снова. Его шепот стал колыбельной для моих ушей, тихим бризом в разразившемся хаосе.

– Ш-ш-ш. Все прошло. Ты в безопасности.

Так ли это?

Я не знала, в чьих объятиях сижу на теплом полу в этой безликой комнате с потрясающим видом. Не знала, чьи руки обнимали меня, чьи слова имели такую силу, но мне совершенно не хотелось прекращать. Это было неправильно и рискованно, но я верила этому незнакомцу, потому что в его объятиях чувствовала себя в безопасности, и боль в груди медленно стихала. Я чувствовала, как слезы продолжали скользить по щекам, оставляя на его футболке темные пятна, но моя грудь больше не сжималась так сильно и болезненно, все звуки в голове исчезли, затылок перестал ныть.

Не знаю, сколько еще мы так просидели, но глаза стали медленно закрываться, и сон начал поглощать меня. Последним, что я услышала до того, как окончательно провалилась в сон, был шепот незнакомца, который ни на секунду не отпускал меня из своих объятий.

– Я не дам тебя в обиду, обещаю.

Когда я проснулась, на улице было еще темно, но я уже могла ориентироваться в пространстве и никакой панической атаки не предвидела. Пока. Руки не тряслись, но тело было измотано и обессилено, словно оно сдалось. Головная боль беспокоила не так сильно, как… Сколько я проспала?

В комнате стоял полумрак, лишь огни ночного города слегка ее освещали. Значит, уже довольно поздно. На этот раз дверь была приоткрыта, но никаких голосов и звуков не было слышно.

Я села в постели, все еще облаченная в это дурацкое свадебное платье. Несмотря на облегчение от того, что я полностью одета, а значит, попыток меня раздеть никто не предпринимал, я чувствовала, как под слоем атласной ткани зудит кожа. Решив наконец снять с себя эти тряпки, я направилась в сторону закрытой двери и оказалась в небольшой, но просторной гардеробной. Вся одежда в темных цветах, на уровне глаз висело множество рубашек и футболок. Схватив первую попавшуюся, пошла в ванную.

Я не планировала смотреться в зеркало, но взгляд непроизвольно к нему обратился. От увиденного я ахнула. Передо мной стояла девушка, побывавшая в аду. Волосы растрепаны, от прически не осталось и следа. Глаза опухшие, по бледному лицу размазана косметика, на обеих щеках красовались следы от слез. Платье в нескольких местах порвано, а его белый цвет теперь лишь часть воспоминаний.

Оценив напоследок новую версию себя и не позволив очередным слезам вырваться наружу, я сорвала с себя чертово платье и швырнула его на пол. Мои пальцы лихорадочно вынимали множество шпилек из спутанных волос, позволяя им каскадом спадать на спину. Бросив все в раковину, я зашла в душевую кабинку и открыла кран. Поток горячей воды лился из тропического душа, смывая всю грязь и кровь, окрашивая воду под ногами в розовый. Кровь стекала в канализацию, но я не чувствовала себя достаточно чистой, словно она впиталась в мою кожу и забила поры. Желая избавиться от неприятного чувства, я взяла мыло и щетку, что лежали на полке, и постаралась оттереть ее, пока кожа на руках и ногах не начала гореть. Предательские слезы все-таки побежали по щекам, смешиваясь с горячей водой. Я не сдержала рыданий, вырывающихся из меня, поэтому, скатившись по стеклу душевой, села на пол и подтянула коленки к груди, позволяя воде омывать меня.

– Адриана?

Стук в дверь и низкий мужской голос привели меня в чувство. Подпрыгнув от неожиданности, я ударилась локтем о стенку кабинки. Я настолько ушла в себя, что не заметила, как вода стала холодной.

– Адриана, ты в порядке? – Мужчина постучал еще раз, но более настойчиво. В его голосе угадывалась тревога, хотя, возможно, мне просто показалось.

С чего бы ему беспокоиться?

– Да, все хорошо, – крикнула я, чтобы он мог услышать меня, а сама встала и выключила воду. – Я уже закончила.

– Хорошо. Спускайся вниз, тебе нужно поесть.

От его слов мой желудок, словно по команде, заурчал. Сколько часов я не ела и не пила? Сколько прошло с тех пор, как я потеряла любимых?

Убедившись, что незнакомец отошел от двери, я схватила чистое полотенце, лежащее на полке над мраморной раковиной, и, высушившись, натянула на себя простую черную футболку, которую позаимствовала у хозяина. Огромный балахон доходил мне до середины бедер, но он слишком был хорош, чтобы снимать его. От мягкой ткани веяло свежестью и чем-то, что я не могла распознать.

Собрав влажные волосы в пучок на макушке, я вышла из ванной, минуя зеркало и лежащее на полу свадебное платье. Комната выглядела так же, как я ее и оставила, однако подушки и покрывало больше не валялись на полу, а были аккуратно сложены на кровати.

Я вышла, осторожно ступая по полу босыми ногами, чтобы не привлекать внимание и успеть подготовиться к тому, что ожидало меня внизу. Хотя ложных иллюзий я не питала: навряд ли я могла бы справиться с этим мужчиной, который, скорее всего, один из солдат Каморры. Тем не менее осторожность не помешала бы.

Судя по обстановке, мы находились в современном пентхаусе, а комната, в которой я проснулась, была единственной на втором этаже. Деревянная лестница цвета мокрого асфальта вела вниз, в открытую гостевую зону. Если облокотиться на перила и посмотреть вниз, ее прекрасно было видно.

Сама гостиная небольшая, но довольно уютная, несмотря на скудный интерьер. Она выполнена в том же стиле, что и спальня: повсюду черный цвет в сочетании с металлическими вставками, как и высокие панорамные окна во всю стену. В центре стоял коричневый кожаный диван, напротив расположился плазменный телевизор и журнальный столик, на котором аккуратно разложены книги и журналы. В дальнем углу круглый обеденный стол на шесть персон и полки, забитые книгами. Украшений или ярких акцентов не было, за исключением картин современных художников на стенах и единственного зеленого дерева у окна, от чего гостиная казалась пустой и холодной, или попросту холостяцкой.

Я медленно направилась в сторону шума, который предположительно доносился с кухни. По пути туда глаза перебегали с предмета на предмет в поиске чего-нибудь, что могло бы пригодиться, если мне потребуется отбиваться от незнакомца. Знаю, это глупо, ведь пару часов назад этот мужчина успокаивал меня в своих объятиях, и, уверена, если бы он захотел меня убить или причинить боль, то не стал бы помогать с панической атакой.

– Я не опасен для тебя, Адриана. Оружие ни к чему.

Мужчина стоял ко мне спиной возле мраморной столешницы, установленной в центре современной кухни из нержавеющей стали. В руках он держал сковороду и миску с овощами. Судя по всему, он с головой ушел в готовку, хоть это и не помешало ему быть настороже.

Незнакомец был одет в черные спортивные штаны и простую футболку, напоминающую ту, что была на мне. Он бос, как и я. Домашняя обстановка немного смущала, но придавала ситуации более доверительный тон. Тем не менее я помнила, что родилась в мире, где постоянно нужно быть начеку, поскольку враг может быть повсюду, и любой, кто захочет причинить вред моему отцу, может начать с меня или моих родных.

– Кто ты такой? – спросила я, стараясь скрыть тревогу, которую испытывала на самом деле.

– Алессио, – бросил он через плечо, продолжая быстро нарезать овощи.

– Это ни о чем мне не говорит. – Я сделала паузу, прежде чем задать следующий вопрос: – Как я тут оказалась?

– Капо приказал увезти тебя в безопасное место. – При упоминании отца я почувствовала облегчение.

– Поэтому ты привез меня в свою квартиру?

– Да, – холодно произнес он, но не повернулся.

Поведение этого мужчины вводило меня в ступор. Сейчас он держался холодно и не производил впечатления гостеприимного хозяина, как будто версию с моей панической атаки сменили на эту – ледяную и отчужденную. Я могла бы в это поверить, если бы не его внешность: высокий, широкий в спине, с темными, коротко подстриженными волосами по бокам и чуть длинными и кудрявыми на макушке. Да и этот глубокий и томный голос… Все доказывало, что никакой смены не было. Это все тот же мужчина, что утешал меня в своих объятиях наверху несколько часов назад.

– Откуда ты знал, как справиться с панической атакой? – Я сделала к нему пару шагов.

– Я обучен, в том числе и первой помощи. – Его голос не выражал никаких эмоций.

– Обучен?

– Да, это обязательно для всех солдат Каморры. – Наконец он повернулся ко мне.

Ему не больше тридцати. Волосы оттенка темного шоколада: интенсивный, глубокий, почти черный цвет. Длинные ресницы обрамляли сапфировые глаза, похожие на грозовое небо, прямой нос, пухлые губы и острые скулы – истинный итальянец. Однако, как по мне, Алессио был не похож на члена мафии – слишком красивый для обычного солдата. На лице ни шрамов, ни ссадин – ничего, что намекало бы на работу в преступном мире. Он мог быть моделью или знаменитостью, но никак не членом мафии.