Аксиомы бега. Хроника рубежа тысячелетий

Тьма веков

Из невообразимой временной дали появляется исполинская могучая фигура. Широкие плечи, ноги и руки, увитые мускулами, борода, резкие черты лица, львиная шкура на плечах. Геракл! Величайший из героев Древней Греции. Это он целый год неустанно преследовал Керинейскую лань, во время своего четвертого подвига. Четвертого из своих самых знаменитых двенадцати, которые он совершил, находясь на службе у Эврисфея. Целый год непрерывного бега, с краткими передышками на чуткий сон. Но на этом испытания на выносливость не закончились. Во время своего десятого подвига Геракл предпринял путешествие на край земли, туда, где заходит солнце, за коровами великана Гериона. Затем отправился в подземное царство мертвых, откуда до него не возвращался обратно ни один смертный. И, наконец, во время двенадцатого подвига совершил кругосветное путешествие, добыв волшебные яблоки Гесперид. Те самые, что дарят отведавшему их вечную молодость. Сколько стадий было пройдено пешком и бегом, кто сможет сосчитать? Сколько сражений, поединков, побежденных противников… Именно Гераклу приписывают основание Олимпийских игр.

Под стать ему и быстроногий Ахиллес – самый прославленный герой из тех, что воевали под стенами Трои. Никто не мог соперничать с ним ни в беге, ни на поле брани.

А вот прекрасная охотница Аталанта, которую не мог обогнать ни один мужчина. Всех сватавшихся к ней, она заставляла состязаться с ней в беге. Победившему наградой должна была стать она сама, проигравшего ждала смерть. Многих мужчин погубило это соперничество, и неизвестно, сколько бы погубило еще, если бы не вмешательство богини любви Афродиты.

Хитроумный Одиссей, прославившийся своим умом и долгими странствованиями, был непревзойденным бегуном.

А дальше те, чье существование подтверждено историческими источниками. Уже знакомый нам Фидиппидес, Корэб – первый Олимпийский чемпион в беге на одну стадию, родосец Леонид – 12-кратный олимпийский чемпион, Гермоген из Ксанфа…

Спартанцы, афиняне, микенцы, аргоссцы и жители других греческих полисов-государств.

Игры в Олимпии, Немее, Дельфах, Пифии, Афинах… Расцвет физической культуры и агонистики.

А там, в темноте, притаились Древний Египет, Ассирия, Персия, Македония, грозный Рим.

Тысячи и миллионы ног утаптывали дороги Европы, Ближнего Востока, Азии. И сквозь непроницаемую тьму веков доносится до нас топот бесчисленного множества ног.

Форма одежды – «Голый торс»

Топот множества ног, грохочущие по полу сапоги, застегивающиеся на ходу гимнастерки, торопливое построение. Спустя сорок пять секунд второй танковый батальон кадрированного полка выстроен в одну шеренгу в длинном коридоре казармы. В будние дни подъем в армии всегда ровно в 6.00, независимо от времени суток, как говаривал прапорщик Голопупов. Старшина Попов, отдавая честь, рапортует дежурному по батальону: «Товарищ капитан, второй танковый батальон построен!» Флегматично обведя нас взглядом, капитан Сосновский, ровным, ничего не выражающим голосом командует: «Строиться на зарядку перед казармой, форма одежды номер два». Номер два – это значит голый торс. Штаны и сапоги. Торопливо сбрасывая гимнастерки, поглядываем в окно. На улице темень и холод, типичное ноябрьское утро. Размышлять некогда. Капитан Сосновский – командир строгий и два раза не повторяет. Надо отдать ему должное, всегда сам пример показывает. Строимся перед крыльцом. Падают снежинки. Температура, наверное, плюс два или три градуса. Плюс явно, потому, что на лужах льда не наблюдается. А всего два или три из-за того, что снежинки не торопятся таять. Трава уже засеребрилась под светом казарменного фонаря. Холодно, стоим, идет перекличка. Хорошо, что нас только тридцать человек, а не сто, как в полной части. Старшина торопливо выкрикивает фамилии, ему так же торопливо отвечают: «Я! Я! Я!..». Сосновский в одних брюках и сапогах, как и все мы, равнодушно смотрит куда-то в пространство, словно все происходящее его не касается. Похоже, что холода он совсем не чувствует. Он его и действительно не чувствует, настоящий морж, регулярно в пруду купается, даже зимой в прорубь ныряет. Многолетняя закалка, у нас такой нет. Кое-кто начинает усиленно дышать на руки и тереть уши. Мгновенно следует команда: «Отставить, смирно!». И как заметил, ведь и не глядел на нас вроде. Вытянувшись в струнку, дожидаемся окончания переклички.

Месяц назад на учениях у нас при переправе через реку застрял танк. Очень нехорошо застрял. Переправлялись по дну реки, специальные выхлопные трубы на танки установили, высотой в 5 метров. Когда переправлялись над водой только полметра этой трубы виднелось. Значит, глубина где-то четыре с половиной метра. Дно илистое, вести машину надо аккуратно, если газовать, или наоборот, плестись – засосать может. И вот засосало. Точно посередине переправы. Река не узкая, не широкая – метров семьдесят. Из них самая глубина метров двадцать. Вода мутная, холодная, ничего не видно. Только по рации связь. За рычагами управления – узбек Турдыев. Впрочем, у нас – половина батальона узбеки. Но Турдыев был вечный залётчик. То на посту заснет, то запчасти перепутает. И вот – застрял. Самостоятельно ему не вырулить – это ясно. Выход один: надо цеплять трос и тянуть танк другим танком. Вопрос один: как его зацепить в ледяной воде на глубине четырех метров, при нулевой видимости? Команду дали, чтобы не газовал, лишнюю муть не поднимал. А дальше? Октябрь, он и на Западной Украине – октябрь. Желтеющие кроны деревьев, по обеим сторонам реки застыли грозные боевые машины и одна – на дне. А резерв воздуха в танке, между прочим, тоже ограничен. Полчаса – не больше. А там, кроме Турдыева, еще и командир танка сидит – сержант Поляница. В целях безопасности переправа проходила рядом с мостом, но немного в стороне. Вот на мосту и собралось экстренное совещание офицерского состава. А метрах в десяти от них труба из-под воды торчит, указуя место застрявшей бронетехники. Комбат – подполковник Перелыгин, нервничает, офицеры трос приготовили, лебедку. А уже минут десять прошло. В этот момент капитан Сосновский, не говоря ни слова, отделился от общей группы, ушел на берег и снял с себя одежду. Вернувшись в одних семейных трусах на мост, он взял тяжеленный стальной трос с железным крюком в руку, и прямо с моста нырнул. Больше минуты его не было. Затем вынырнул, стал тяжело отдыхиваться.

– Зацепил? – кричит комбат.

Сосновский только отрицательно головой помотал и снова нырнул. В этот раз он вынырнул чуть скорее и подплыв к берегу, пошатываясь, вышел из воды.

– Ну?! – в один голос закричали все, кто был рядом.

– Зацепил. Можно тянуть, – ответил Сосновский. Обтерся какой-то тряпкой и стал одеваться. Через несколько минут танк был вытащен на берег, Турдыеву объявлено взыскание, а Сосновскому – благодарность.

Это событие еще было свежо в нашей памяти.

Старшина командует; «Напра-во, на зарядку ша-а-агом марш!» Идем невольно ускоряя шаги. Капитан Сосновский роняет: «За мной, бего-ом марш! Старшина – замыкающий. Следи, чтобы не растягивались».

Наконец-то побежали, можно хоть немного согреться.

Кто-то спрашивает у Попова:

– Сколько градусов?

– Плюс два, – роняет старшина. Значит все верно. В казарме то градусник давно разбился, а у Попова в каптерке, куда простым смертным вход запрещен, свой имеется. Бежим, не останавливаясь, прямо через приоткрытые ворота КПП, на волю. Там уже предупреждены и препятствий батальону не чинят.

Капитан грузный, плотно сбитый, бежит не очень быстро, по крайней мере дышит носом, но половине личного состава такой темп не по силам. Батальон растягивается. Слышится ругань старшины, который словесным убеждением, затрещинами и пинками старается заставить отставших ускориться. Маршрут пробежки стандартный – выбегаем из расположения части, немного по улице, затем сворачиваем в парк, где обегаем вокруг местного озерка и возвращаемся обратно. Всего около 3-х километров. Мы бежим прямо за капитаном. Нас всего человек пять-шесть, привыкших бегать. Остальные сзади. Вот уже и озеро. Темная вода контрастирует с побелевшими берегами. Падает снежок, вокруг спокойствие и тишина, нарушаемая только нашим топотом и криками старшины. Если отрешиться от насущной обыденности и воспарить разумом, то можно наслаждаться элегической картиной засыпающей на зиму природы. Но мы не воспаряем и не наслаждаемся, мы, пыхтя, бежим за капитаном. Вдруг, откуда-то сзади доносится крик, потом другой, еще. Крики все приближаются и уже можно различить обрывки ненормативной лексики. Мы оглядываемся, пытаясь понять, что происходит, и в этот самый момент бегущий со мной Поляница подпрыгивает и дергает за согнутую под тяжестью мокрого снега ветку. Снег обрушивается на бегущего следом Додобаева и крик, переходящий в ругательство, звучит уже в непосредственной близости от нас. Капитан чуть замедляет бег и вполоборота, громко, как всегда, без выражения, командует:

– Отставить! Старшина, следить за порядком!

Откуда-то издалека доносится приглушенное:

– Есть!

А мы бежим дальше.

Острова памяти

Они всплывают откуда-то из глубины моего «Я». Без предупреждения и какой-либо системы. Сверкающие жемчужины на дне океана. Океана, более бездонного, чем мировой. Глубины человеческой памяти бесконечны, и еще более бесконечны глубины времени. Какие воспоминания хранятся в этих безднах?

Нас сегодняшних, со всеми нашими чувствами, желаниями, мыслями, сформировало наше прошлое. Все, что происходило с нами от рождения, до этого момента.

Вот – остров детства. Издалека виден мыс надежды и познания мира. Остров приближается, становится все больше и больше. Уже можно разглядеть бухту утешения, пещеру детских страхов, холм радостей, залив первых разочарований, скалы непонимания. А за ним следующий остров, еще один и еще… Острова друзей, событий, встреч и разлук. Из них складывается целый архипелаг. Если пристально вглядываться в него, то проливы между островами уменьшаются, начинается отлив вод забвения, появляются перешейки, вырастают новые горы… И вот уже перед внутренним взором встает огромный материк моей жизни.

Но вот сигналит телефон, и материк снова погружается в пучину, подобно древней Атлантиде. Лишь внезапный толчок, случайная встреча, заметка в газете или мимоходом прочитанное сообщение, вновь приведут в движение воды океана забвения, и на горизонте опять появится остров прошедшего.

Из описания таких островов и получилась эта книга. Я лишь постарался расположить события в хронологическом порядке, так как они развивались в реальном времени.

Первые шаги

Самым первым моим детским осознанием стало воспоминание о том, как я начал ходить. Вернее, бегать. Ибо я сначала побежал и только спустя какое-то время сбавил обороты и стал ходить. Помню, как меня ставили на ноги, и я держался за какие-то подпорки, чтобы не упасть. Это были так называемые «ходунки». Ходить и передвигаться с их помощью было страшно тяжело и неудобно. Наконец, воспользовавшись моментом, я просто отбросил их и побежал. Именно тогда обрел я чувство свободы и полета, которое сохранилось у меня на всю жизнь. Пространство создано для того, чтобы его преодолевать. Огромный мир распахнулся мне навстречу. Я бежал по длинным аллеям парка МГУ и впитывал в себя все впечатления окружающего мира. Через двадцать лет, совсем близко от места моих первых шагов и пробежек, пройдет трасса моего первого марафона. Прошлое и настоящее начнут свою перекличку. Вся наша жизнь – беспрерывный бег. Подтверждение этому – моя судьба. Первые шаги по земле, первые шаги в спорте, первые шаги в науке, искусстве. Можно преодолеть их не спеша, шатаясь и неуверенно оглядываясь по сторонам, а можно бегом. Я выбрал бег. Стремительность, быстрота и натиск, веселье и спрессованное время, насыщенное событиями. Что же принес в мою жизнь бег? Преодоление пространства и времени, открытие своих внутренних ресурсов, познание себя. Сверкающий, огромный мир, распахнутый навстречу. Встречи, соревнования, разговоры и тренировки… Жизнь, подчиненная режиму и достижению большой цели. Радость бытия, переполняющая душу.

Чувство полета…

Колыбель советского спорта

Чувство полета в полной мере охватило меня после демобилизации из армии. После казармы и армейской дисциплины передо мной раскрылись неограниченные возможности. Я поспешил ими воспользоваться. В полной мере, насладившись свободой и самостоятельностью, за две недели после дембеля я приехал на собеседование. Вернее, приемный экзамен на подготовительное отделение института физкультуры. – Расскажите, как работает система пищеварения человека.

– Уверенно работает. Переваривает пищу.

– Перечислите органы пищеварения, расскажите об их функциях.

– Что вы от меня хотите? Я только что вернулся из армии. Я все это выучу до лета.

На парте перед преподавателем мы сидели вдвоем: я, и чернявый парень, с несколько развязанной манерой общения.

Я завороженно слушал диалог моего визави и заинтересовано ждал, чем это все может кончиться.

– Какой у вас разряд и специализация?

– Кандидат в мастера, тройной прыжок.

– Понятно, подождите в коридоре. А вы что знаете о работе желудка? – этот вопрос был обращен уже ко мне. И я начал отвечать то, что успел изучить за последние две недели, поскольку раньше желудок меня не особо интересовал. Вот если бы про кровообращение спросили…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.