Ангелы-хранители работают без выходных

– Кроме Кэттана, у тебя еще кто-нибудь есть?

– Анжелика.

– Это одно и то же. А еще?

– Больше никого.

Ларкин прищурился.

– Кто такая Ленора?

– Откуда вы знаете? – поднял бровь Виктор. – Это… бывшая жена.

– По-моему, я что-то слыхал про Наташу.

– Наташа… она погибла. – В голосе прорезалась боль.

– Когда?

– Три… ну, почти четыре месяца назад. – Виктор снова опустил голову.

– Значит, Ленора была раньше?

– Нет.

– После? Шустрый какой, нотабене. Когда ж ты успел?

Виктор не ответил. Впрочем, шеф уже выяснил все, что хотел, и переменил тему:

– Почтовик прибыл. – Ларкин слазил во внутренний карман, достал конверт и еще какой-то лист стандартного размера. – Капсулу сбросил и ушел, все как надо. – Он протянул конверт Виктору: – Читай.

Адресованное в Серебряный Лайз и пересланное сюда, на Изольду, письмо шло почти месяц.

«Вики, родной мой, ты бы знал, как я по тебе соскучилась! Без тебя все не то и не так. Очень хочу вернуться, я вернусь, можно? Ни в чем не буду тебя упрекать, мне легче думать, что сама во всем виновата. Вики, мой единственный, я хочу быть с тобой, я люблю тебя, слышишь?! Очень люблю, и никто другой мне не нужен.

Самое смешное – ты не поверишь – я нанялась научную экспедицию. Здесь все страшно умные и очень милые, особенно начальник Кен Нортон, но я не забываю о тебе ни на минуту. Если захочешь, напиши на Эльзикар: экспедиция Кеннета Нортона, как раз успею получить. Люблю тебя.

Виктор хмуро сложил письмо и сунул обратно в конверт. «Люблю», подумайте только. Будет врать-то. К тому же его задело, что Ленора подписалась фамилией Делано. И вообще… Удумать же такое надо – письмо в конверте! Особый, понимаете ли, шик. Да те деньги, что за него плачены – это чуть ли не половина стоимости билета на экспресс. Взяла бы и приехала, раз неймется. Хотя не больно-то ее тут ждали…

Ларкин смущенно кашлянул и расправил на колене лист пластика, который принес вместе с письмом.

– Тут вот есть одно сообщение… старое, тебя еще здесь не было… из сводки новостей. Я как на письмо поглядел, в памяти-то и всплыло, нотабене. Может, тебя тоже касается.

Виктор взял протянутый лист. Экипаж «Золотого дракона» сообщал, что найден источник загадочного излучения в секторе 169 на трассе 28-В. На Цинне обнаружены следы высадки группы Дмитрия Белого. Ну и что? Ага, вот… Экспедиция Кеннета Нортона, направлявшаяся на Огненную планету через Эльзикар, вылетела с Ченги 25-го марта по общегалактическому условному времени, но Эльзикара не достигла. Сведений о ее местонахождении нет, выслана группа поиска. В составе экспедиции Жан Лотт, Черри Солей, Сергей Тимофеев, Станислав Кильвинский, Ленора Делано… Нора! Да как же это?

Виктор вскочил на ноги, сверкнул глазами.

– Убийца!

– Ты чего? – Ларкин на всякий случай тоже встал. – Очумел?

– «Десперадо»! Он их сожрал.

– Постой… но может, и нет? Я уже послал запрос на Франческу. Пока еще в нашу глубинку новости… А-а, вот и ты, – перебил себя Ларкин, оборачиваясь к двери. – А я-то тебя жду-пожду, а тебя все нет как нет.

На пороге стоял Кэттан Морейра.

– Что это ты обо мне затосковал?

– Послушай, – рванулся к нему Виктор, собираясь рассказать про Ленору, однако Ларкин остановил его жестом:

– Погоди. – Шеф приблизился и встал перед Кэттом. – Вот что, Кэттан, я тебе скажу: не нравятся мне твои занятия. Бог свидетель, лично против тебя я ничего не имею, но не хочется, чтоб ты играл здесь в эти игры, нотабене. Так что не угодно ли будет убраться, откуда явился?

– Не угодно, – спокойно ответил Кэтт. – Мне и здесь хорошо.

– Шеф… – начал было сбитый с толку Виктор.

– Помолчи. А ты, Кэттан, все-таки уезжай. Завтра придет экспресс, вот и отправляйся.

– Эд, послушай. Ты, к счастью, многого не знаешь…

– И знать не хочу! – перебил Ларкин, повысив голос. – Завтра чтоб тебя тут не было.

Кэтт посмотрел на него своими бархатными кофейными глазами и покачал головой.

– Нет.

– Шеф, за что вы… – снова вмешался Виктор, раздраженный тем, что ровным счетом ничего не понимает.

Ларкин стремительно обернулся.

– А вот у него и спроси! Спроси, какого черта… – Тут он одумался и прикусил язык. – Все, Кэттан, довожу до твоего сведения, что ты здесь больше не работаешь.

– Эд!

– Разговор окончен, – отрубил Ларкин, обогнул его и уже в дверях обернулся. – Кстати: для тебя у меня тоже есть письмо. – Он достал конверт и сунул Кэтту в руки. – Доброй ночи, Виктор.

Кэтт подержал письмо двумя пальцами за уголки, задумчиво повертел, потом вскрыл-таки, развернул, глянул – и дернулся, как от внезапной боли, даже лицо побелело. Виктор подошел, взял лист в руки и непонимающе уставился. Буквы человеческие, все как положено, а вот слова…

«Контурабино плопски нраста, золи ш анкод жира ил квот, сурда пше но бангус котун» —

и так далее, всего четыре строчки.

– Кэтт! И ты из-за этой галиматьи расстраиваешься? Что за бредятина?

Кэтт перевел дыхание и улыбнулся своей мягкой и чуть грустной улыбкой.

– Не спрашивай, это не твои заботы, дружище. Ну, хорошо; коли так, завтра мы улетаем на Франческу.

– Ничего подобного, – решительно заявил Виктор, уязвленный тем, что ему ничего не объясняют. – Я остаюсь: Ларкин гонит вон тебя, а обо мне речи нет.

– Слушай, Дел… – Кэтт пытался засунуть странное послание обратно в конверт, – и так тошно, давай не будем спорить.

– Будем! Хватит с меня этих загадок и недомолвок, черт побери! Что ты мною командуешь, как…

– Как кто? – Не справившись с письмом, Кэтт в конце концов смял его и сунул в карман. – Я сказал, – вдруг рявкнул он тем самым тоном, который заставлял Виктора повиноваться, – завтра на Франческу!

Оглушенный, Виктор отпрянул, постоял с потерянным видом и затем тихо спросил:

– Чем тебе помочь?

У Кэтта сжалось сердце.

– Ты мне очень поможешь, – не сразу выговорил он, – если перестанешь тормошить вопросами… и оплатишь три билета до Лайза.

Виктор просыпался медленно и сладко, не желая расставаться со сном и одновременно радуясь постепенно доходившей до сознания яви. Эта явь была исполнена нежности и тихой ласки: мягкие руки гладили его по волосам, теплое дыхание чуть касалось щеки. Он не шевелился, чтобы продлить чудесные мгновения, и легкие пальцы коснулись лба, век, губ – и тут он открыл глаза, поймал отдернувшуюся было руку и поцеловал хрупкое запястье.

– С добрым утром, – улыбнулась Анжелика.

Виктор задержал ее руку в своей, в который раз недоуменно поглядел на два тонких шрама, белеющих на коже. Невозможно было представить, чтобы Анжелика когда-то пыталась покончить с собой.

– Я тебе пирога принесла, – она поднялась с колен и присела на край постели. – Мы вчера не доели. – Анжелика указала на завернутый в салфетку кусочек на кофейном столике, такой маленький, что Виктор чуть не застонал от стыда: видать, кроме пирога, у них с Кэттом на ужин ничего и не было.

– Спасибо, Пушистик, – сказал он виновато, хотел снова поцеловать ей руку, но Анжелике это могло не понравиться – а Виктор хорошо помнил крепкую пощечину, которую схлопотал года три назад, позволив себе что-то лишнее.

Жена Кэтта Морейры была необыкновенной и загадочной, пленительной и недоступной, словно сошедшая на землю богиня. Высокая, тонкая и гибкая, с копной невероятно светлых, почти прозрачных волос, сероглазая, и глаза ее тоже были светлые и прозрачные, как благородный минерал, и такие же твердые. Не жесткие, нет, однако в них читалась непреклонная воля и гордость, усмиренная и брошенная к ногам Кэтта.

– Поднимайся, – Анжелика через одеяло погладила Виктора по плечу. – Скоро уезжать.

Он опять прикрыл глаза, наслаждаясь лаской. Даже мысль об Анжелике, как о возможной любовнице, казалась настолько невероятной, что всерьез не приходила в голову. И все-таки он точно знал, что нравится ей – и более того, он второй и единственный после Кэтта мужчина, чье прикосновение ей приятно. Но и только, и только…

– А на Франческе ты… – начал было Виктор, собираясь спросить, будет ли она и впредь приходить к нему вот так по утрам, но засомневался: – уж больно вопрос был глуп, а выглядеть перед Анжеликой дураком не хотелось.

– На Франческе – что?

– Ну… так, ничего.

Серые прозрачные глаза посмотрели на него очень пристально, затем улыбнулись.

– Если хочешь, сварю нам с тобой кофе.

– Давай, – обрадовался Виктор, – к твоему пирогу что-нибудь добавим, и выйдет отличный завтрак. А где Кэтт?

– К Ларкину собирался, – ответила Анжелика уже с порога.

Вспомнив, что у Кэтта какие-то непонятные счеты с шефом, Виктор помрачнел. Если братец Кэтт воображает, будто все это не моего ума дело, он ошибается. В конце концов, ему я обязан жизнью, когда он прикрыл меня от ножа в той драке на побережье. И не кто-нибудь, а он со мной возился, когда погибла Наташа и я был совершенно не в себе. И вообще… Стараясь подавить поднявшееся раздражение, Виктор начал одеваться. Ладно уж, пусть делает, как знает.

За несколько минут, что провела на кухне, Анжелика успела устроить почти королевский стол.

– Если б твой супруг имел побольше денег, брюхо у него сейчас было бы необъятное, – заметил Виктор. Он не переставал удивляться: самые обыкновенные продукты в руках Анжелики превращались во что-то фантастическое.

– Если бы мой супруг имел побольше денег… – отозвалась было она с улыбкой, но примолкла и закончила с грустью: – …мы бы их все равно не видали.

– Как это?

Она поглядела на него, будто сквозь стекло, и от этого взгляда Виктор почувствовал себя так, словно получил выговор. Ну вот, опять не мое дело.

Задетый, он молча принялся за еду. Эта парочка когда-нибудь дождется, что я на них совсем обижусь. Таинственные какие! Нищие, голодные, а таинственные как не знаю кто. И тут ему пришло в голову совсем уже неожиданное: а почему подобные вопросы не возникали в Лайзе? Почему там все казалось само собой разумеющимся? Виктор отодвинул чашку с недопитым кофе и встал.

– Так говоришь, Кэтт у Ларкина?

Анжелика кивнула, потом из груди ее вырвался судорожный вздох.

– Вики, не надо его сейчас ни о чем спрашивать. Пожалуйста. – Она вскинула повлажневшие глаза. – Я очень тебя прошу.

Казалось, она вот-вот расплачется – всегда сдержанная, гордая Анжелика!..

– Хорошо. – Пораженный, Виктор подался к двери. – Я только переговорю с шефом.

Он чуть ли не бегом бросился в Управление. Черт знает что творится, надо немедленно выяснить. Но как? Если не задавать вопросов Кэтту, о чем спрашивать у Ларкина? Он ведь тоже из их компании – еще вчера отвечать отказался. Виктор сбавил шаг. Идиотство какое-то: все что-то знают – и все молчат.

Он свернул на дорожку к Ларкину, так ничего и не придумав. Оконные рамы были подняты, и из дома доносились голоса – точнее, голос шефа полиции. Плюнув на приличия, Виктор подкрался и прильнул к стене у крайнего окна.

– …Да уж, дела твои из рук вон, – говорил Ларкин дружески и даже как будто с сочувствием. – Право, не знаю, что и посоветовать, нотабене. На твоем месте я б занялся чем-нибудь эдаким… незаконным. Особо прибыльным.

Замерший снаружи Виктор не поверил собственным ушам.

– А я, по-твоему, что делаю? – отвечал Кэт. – Незаконней некуда.

Ларкин буркнул что-то неразборчивое.

– Но я не умею! – с непонятным раскаянием повысил голос Кэт. – Ты не представляешь, что такое полиция в Лайзе, там же стеллара незаконного…

– Да? – перебил полный иронии голос Ларкина. – То-то я наслышан…

– Так это совсем другое ведомство, Эд.

– Неужели?

– Ну, не совсем…

– Ладно-ладно!

– Но оплачивается-то по другим каналам…

Вероятно, Виктор узнал бы еще много интересного о своем друге, но тут в комнате загудел коммуникатор.

– Слушаю, Ларкин. Так. Так. Что-о? Черт… То бишь пожрать отлучался, нотабене… Ну да, да! Понял. Понял, говорю! Все.

Раздался стук – шеф в сердцах ахнул по чему-то кулаком – и голос Кэтта:

– Что там еще?

Ларкин не ответил, однако Виктор услышал какое-то движение.

– Эд… Да ты что, в самом деле?!

Пожалуй, самое время войти.

– Не двигаться! – вдруг страшно заорал шеф. Виктор замер у крыльца. – Руки! – продолжал Ларкин. – Убью!

Послышался грохот опрокинутой мебели, затем рухнуло тело. Тишина.

– Ты рехнулся? – простонал Кэт.

Сбросив оцепенение, Виктор ринулся в дом.

Широко расставив ноги, Ларкин стоял с портативным дезинтегратором Прайса в руке: короткое толстое дуло было направлено на распростертого на полу Кэтта. Шеф вскинул голову, когда распахнулась дверь.

– Пошел вон! – заорал он страшней прежнего. – Вон отсюда!

Сжимаясь от крика, Виктор попятился. На полу шевельнулся Кэт.

– Убью! – срывая голос, взревел Ларкин и саданул его ногой под ребра. – Убирайся! – зарычал он на Виктора. – Иди к Шелтону и делай, что он скажет!

Не в силах противиться, Виктор отступал.

– Быстрей! – дико орал Ларкин. – Вали отсюда! «Десперадо» вернулся на орбиту, – добавил он хрипло, но вполне человеческим голосом. – Сожрал в седьмом секторе челнок и возвратился. А через два часа придет экспресс.