Дело о британской осе
- -
- 100%
- +
Лоу подошел к креслу, накрытому шкурой.
– Здесь?
– Да. – Голос мне изменил, пришлось откашляться. – Тут он и был, когда его нашли. Сполз с кресла… Джон был ранней пташкой, часто сиживал в библиотеке, когда я еще спала. Вот и в то утро… Погода стояла теплая, окно нараспашку. Осы и прежде не раз влетали. Джон их никогда не давил – выгонял… Я думала: трагическая случайность. А получается, кто-то зашел с террасы и принес осу.
Лоу отворил окно, постоял, оглядывая террасу, лестницу и лужайку у ее подножия. За лужайкой начиналась «дикая» часть сада: кустарник, узкие тропы, скрытая в чаще беседка, увитые плющом декоративные руины, одинокие каменные столбы с чашами наверху. Романтический пятачок, где можно почувствовать себя вдали от городской жизни. Детектив закрыл створки.
– Спасибо, миссис Гленн. Теперь пойдемте к садовнику.
Невила мы нашли на кухне. Мрачнее тучи, он поглощал горелое рагу, а с двух сторон на стол навалились Сюзи и Мэй. Девчонкам до смерти хотелось вызнать, что стряслось в доме.
– Ну скажи, а? – канючила Сюзи. – Чего ты такой вредный?
– Невил, миленький, пожалуйста, – подпевала Мэй.
Голосок у нее ангельский, мордашка прелесть; из садовника она вила веревки, но сегодня он держался стойко. Увидев нас с Лоу, он положил вилку; Сюзи и Мэй отскочили от стола.
– Это Рой Лоу, частный сыщик, – представила я. – Мистер Лоу, познакомьтесь: Невил Бартли.
Невил поднялся, поправил на носу очки.
– За каким чертом ты сюда привалил? – приветствовал он детектива.
Сыщик расплылся в улыбке.
– Прознал, как ты клумбы топчешь, букашек собираешь, – вот и заглянул навестить. Привет, дружище, – он протянул Невилу руку.
Садовник потряс ее, снова поправил сползшие очки.
– Идем, покажешь, где всяких тварей достаешь. Сушеных, на палочке. – Лоу повел его из кухни.
Поскольку сыщик не запретил мне их сопровождать, я направилась следом. Мэй с Сюзи тоже рванулись, но я обернулась со строгим лицом; они сделали вид, будто и не думали покидать кухню.
Мы огибали дом. Я разглядывала мужчин со спины: ловкий, подвижный сыщик, легко несущий объемистое брюшко; и худой, сутулый Невил, чуть косолапый, с вечно спадающими очками. Почему он не купит себе нормальную оправу, чтобы плотно сидела на носу? Может, он так занят садом, что не приходит в голову позаботиться о себе? Или же смерть Джона настолько его подкосила – и ему все равно?
Невил что-то сказал, Лоу в ответ засмеялся.
– Бог с тобой! – расслышала я. – Миссис Гленн нисколько… – он понизил голос.
Что – «нисколько»? Не помешает? Не виновата? Ему известно нечто, чего не знаю я. Еще бы: я и года не прожила в Линдон-Тауне, а он тут держит сыскное агентство. В его кабинете – два стола; один из них пуст. Наверное, раньше был компаньон, да куда-то делся… Я вспомнила незнакомца на фото, ради которого явилась к Лоу. Пусть детектив вовремя его разыщет. Хоть бы с темноглазым не приключилось беды!
Мы вышли на лужайку, куда вела лестница из библиотеки, пересекли ее и нырнули в заросли. Сирень, боярышник, калина – много чего там росло. Тропа уткнулась в полянку с декоративной вазой на пьедестале. Ваза была из красной яшмы. Широкая, с затейливым орнаментом по краю; в ней стояла дождевая вода, на дне темнел слой грязи.
– Вот где лежала, оса эта, – Невил ткнул пальцем под вазу. – Приклеенная к пруту.
Лоу наклонился, рассматривая указанное место. Я тоже сунулась поглядеть. Укромное сухое местечко, и ветер не задувает. Не диво, что прутик с осой невредимый пролежал с июня.
– Как ты ее заметил? – спросил сыщик.
– Думал вазу чистить. Воду собрался черпать; ну, и под низом посмотрел. Заодно. А она и лежит себе. Как бросили. – Невил повернулся ко мне спиной.
Лоу выпрямился, потоптался, оглядывая заросли кругом.
– Зря ты думаешь на миссис Гленн. Она бы сожгла осу в камине, а не стала бросать в саду, чтоб ты наткнулся.
Садовник обернулся, открыл рот – и захлопнул его, ничего не сказав.
– Точно тебе говорю, – продолжал сыщик. – Убийца вышел из библиотеки, спустился по лестнице и двинулся через сад. По дороге выбросил прут, а тот случайно угодил под вазу… или не случайно.
Садовник растерянно заморгал, сдернул очки, снова нацепил.
– Э-э… миссис Гленн… – начал он, переминаясь. – Видать, я погорячился. Вы уж того… не сердитесь. – Лицо залила краска, и стало еще заметней, какой он неухоженный и несчастный.
– Невил, я же сказала: место остается за вами. Так что повесьте одежду обратно в шкаф… а чек оставьте себе. В конце месяца я выпишу новый.
– Не надо мне лишнего, – буркнул он и достал из кармана сложенный чек. – Заберите.
Забрала. Потом придумаю, как сделать ему приятное.
Втроем мы обошли сад, побывали в его потайных закоулках. Лоу рыскал в декоративных руинах, в камнях искусственного водопада, осматривал постаменты мраморных дриад, как будто рассчитывал отыскать вторую осу на палочке. Не нашел и двинулся вдоль садовой ограды, разглядывая кованую решетку и столбы с фонарями наверху. Круглые фонари были обтянуты золоченой сеткой. На моей памяти они зажигались только раз – в день нашей с Джоном свадьбы. Сыщик добрался до задней калитки, подергал ее; металл гулко отозвался. С той стороны была улица – тихая, благополучная, с особняками обеспеченных горожан.
– Заперто, – сказал Невил. – Сто лет не открывали; уж и замок сгнил.
Лоу не поверил на слово, осмотрел старинный замок, посветил в скважину тонким фонариком.
– А ключ у кого?
– У меня. Говорю тебе: сгнило все, ржа проела.
– Мистер Лоу, – вмешалась я, – если кто-то убегал садом, нетрудно было махнуть через верх.
– Да, – согласился он. – На глазах у почтальона, молочника и случайных прохожих. Было утро, но не такое уж раннее. Слушай, приятель, неси-ка ключ: проверим.
Невил ушел и через несколько минут вернулся; сунул фигурный ключ в скважину. Ни скрежета, ни стона – ключ повернулся, точно в масле. Садовник толкнул, и калитка беззвучно отворилась. Лоу картинно развел руками.
– Что скажете, мистер Бартли?
Невил не нашелся с ответом.
– Тогда я вам скажу. Механизм недавно заменили. Сделали копию старого замка и поставили на его место.
– Но я-то слыхом не слыхал! – возмутился садовник.
Лоу повел плечами.
– Мистер Гленн не обязан был тебе докладывать. Он готовил дом и сад к приезду будущей жены, повсюду наводил порядок. У кого еще был ключ?
– Понятия не имею! – Невил не на шутку разозлился.
Еще бы: он саду начальник, а тут без его ведома творится такое.
– У Джона был ключ, – заметила я. – Он мог еще кому-нибудь дать.
Детектив кивнул.
– Вы правы, мадам. Кстати, на досуге поищите ключ мистера Гленна. Невил, запирай. Идемте; уже скоро стемнеет.
Я проводила сыщика до ворот. Следовало обговорить один деликатный вопрос.
– Мистер Лоу, я стараюсь поменьше тратить деньги Джона на себя. Но когда речь идет о том, чтобы поймать его убийцу…
– Бросьте. Я не возьму с вас ни пенни.
– Почему?
– Я остался кое-что должен вашему супругу; надо отработать. Всего доброго, миссис Гленн. – Сыщик оседлал велосипед. – Звоните в любое время; и не забудьте нанять охрану.
Глава 3
У меня не хватило духу сразу заняться поисками ключа от калитки. Я вообще до сих пор не рылась ни в вещах Джона, ни в его бумагах. Они принадлежали ему одному, и рука не поднималась открыть ящики его письменного стола или крышку секретера. Ключ подождет до утра.
А утром все полетело вверх тормашками.
Я завтракала в спальне, когда в доме раздался звонок: кто-то стоял за воротами и желал войти. Чтобы впускать посетителей, у нас есть Мэй и Невил. Я скинула халат и влезла в домашнее платье цвета мокрого асфальта. Если не придираться, оно сойдет за траурное одеяние.
В дверь постучалась Мэй; хорошенькая мордашка горничной была чуть бледна.
– Мадам, пришли мисс Лина Тейлор и мистер Эдвард Вест. Они спрашивают мистера Гленна. Я проводила их в нижнюю гостиную.
– Вы сказали?…
– Нет. – Большие глаза Мэй сделались несчастными. – Только, что вместо мистера Гленна их примете вы.
– Благодарю вас.
Мэй судорожно вздохнула. Она была сильно привязана к Джону.
Я сошла вниз. В доме две гостиные и две столовые – в центральной части обоих этажей. Их опоясывает коридор, куда открываются двери прочих комнат, и в них, само собой, нет окон. На втором этаже окна заменяет стеклянный фонарь, а в нижней гостиной – зеркальный потолок, и висит бронзовая люстра с хрустальными подвесками. Стены обиты кремовым шелком с лиловыми цветами, мебель обтянута тканью в тон, а все, что есть деревянного, инкрустировано перламутром: подлокотники, ножки, столешницы, рамы картин, на которых в японской манере изображены цветы и птицы. Впуская гостей, Мэй зажгла люстру, и комната сияла и искрилась. Гости стояли посреди гостиной.
– Доброе утро. Я – Кэтрин Гленн.
Лина Тейлор шагнула навстречу. Миниатюрная, грациозная брюнетка; волнистая челка закрывает лоб, подстриженные волосы льнут к щекам, придавая лицу особую пикантность. Точь-в-точь француженка. На Лине была зеленая блуза навыпуск, бриджи и туфли на каблуке, на плече висела кожаная сумка. Однако это я разглядела после, а поначалу во все глаза смотрела на Эдварда Веста.
Блондин. Тот самый, со снимка. Живой! Киллеры до него не добрались. Это же он, он!
Длинные глаза цвета спелого каштана и такие густые ресницы, что глаза казались подведенными. Темные брови вразлет, тонкий нос, твердые губы; именно они придавали мужественность необыкновенно изящному лицу. Ему было лет двадцать девять – тридцать; одет был неброско, но дорого.
– …мистеру Гленну.
Я вздрогнула, очнувшись. Оказывается, «француженка» что-то говорит.
– Садитесь, пожалуйста. – Сделав над собой усилие, я превратилась в любезную хозяйку дома. – Вот сюда, в эти кресла. Хотите чаю? Кофе?
– Нет, нет! – Лина тряхнула головой; черные волосы колыхнулись и снова прильнули к щекам. – Сейчас объясню, зачем мы пришли. То есть, Тед вовсе ни при чем, он за компанию увязался. Ребенком я жила по соседству, на Мюррей-Стрит. Родители были дружны с мистером Гленном; он меня баловал, как племяшку. Дарил всякую чепуху… Для девчонки это были сокровища. Зеркальце, заколка для волос, какая-нибудь хитрая шкатулка.
Узнаю Джона, с грустью подумала я. Он обожал дарить чепуху, от которой люди делались счастливыми. «Француженка» продолжала:
– Однажды случился ужасный конфуз. Родители уехали на уик-энд, а у Фанни – подружки моей – день рождения. Я ей вазочку купила; деньги копила полгода. И в самый последний день эта вазочка возьми да и выпрыгни из рук. Вдребезги. Вот горе-то! Я вытащила у отца из стола два фунта, купила кошелек, подарила Фанни. А вечером ноги домой не идут. Отец у меня строгий был! Я в слезах, плетусь еле-еле. И вдруг – навстречу мистер Гленн. Спрашивает, что стряслось. Я ткнулась лицом ему в живот да как зарыдаю. Он успокоил меня, расспросил. Выдал два фунта и велел положить на место. Отец так и не узнал. А меня всю жизнь совесть мучила: тех денег мистеру Гленну не вернула. Мы долго жили за границей, потом в Лондоне… Вчера с Тедом приехали сюда, я думаю: пора! И вот пришла. – Лина полезла в сумку, вынула белый конверт и протянула мне. – Это мой долг. Передайте, пожалуйста, мистеру Гленну.
Я невольно откинулась назад.
– Мало отдаешь, – вмешался Тед. – С той поры громадные проценты наросли. – Он шутил, конечно. Голос был необыкновенный; он уже смолк, но казалось, что по комнате гуляет отзвук: словно тронули басовую струну, и она еле слышно поет, замирая.
У «француженки» внезапно расширились глаза; Лина глядела мне за спину. Я обернулась.
Прежде стоявший у стены пуфик бежал по паркету, а сама стена ломалась и проваливалась внутрь. Я отчетливо видела, как лиловые цветы на кремовом фоне летят в воздухе, разворачиваясь ко мне. Пуф набирал скорость. Лина издала тонкий писк, Тед кинулся к взбесившейся стене. Дверь! Вторая дверь гостиной, которая всегда заперта! Она распахнулась, а в комнату спиной вперед ввалился человек. Тед успел его подхватить и не дал растянуться на полу.
– Спокойно, – проговорил он. – Это Дэйв. Ты однажды убьешься, чучело.
Всплеснув руками, Лина захохотала. Дэйв утвердился на ногах и улыбнулся.
– Прошу прощения, миссис Гленн. Со мной всегда так. Стоит сесть на стул, он оказывается колченогим; прислонюсь к стене – она превращается в дверь. А что вытворяют ступеньки! Ну, прямо издеваются. Так и норовят сшибить с ног.
Я обнаружила, что смеюсь вместе с Линой. Дэйв был обаятелен и потешен. Славная физиономия, обезоруживающая улыбка, шальные глаза, встрепанная русая шевелюра. Он потряс головой, пригладил челку, и волосы легли на место. Одернув куртку, он осведомился:
– Что дальше?
– Можешь еще раз грохнуться. – Тед обернулся ко мне. – Извините, миссис Гленн. Это недоразумение – мой шофер.
Мы с «француженкой» заливались. Внутри у меня таяли ледышки, которые много месяцев не давали жить. После смерти Джона я впервые смеялась!
– Тед, – сквозь смех вымолвила Лина, – прибавь Дэйву жалованье. Вот циркач!
Дэйв закрыл дверь, придвинул к ней пуф. Неужто дверь не была заперта? И почему шофер оказался в доме? Впрочем, подобная бесцеремонность обычна для коренных линдон-айлендцев, к тому же Дэйв слишком забавен, чтобы на него сердиться.
Его шальные глаза обежали гостиную и остановились на мне. Глаза были зеленые, с рыжими лучиками – словно за зрачком пряталось солнце.
– А что, мистера Гленна нет дома?
– Джон убит.
Не знаю, какой черт потянул меня за язык, – ведь даже от Сюзи и Мэй мы скрыли вчерашнюю находку.
– Как? – выдохнул Тед. – Убит?!
– Когда?! – вскричала «француженка».
– Простите, ради Бога, – виновато пробормотал Дэйв. Он подтянул себе пуф, хотел сесть – и чуть не свалился. Взмахнул руками, стукнулся костяшками о подлокотник кресла, зашипел, затряс кистью. – Проклятье! Вечно тут всякая дрянь…
– Заткнись, – велел Тед. – Кэти, что случилось?
Он назвал меня «Кэти», словно был добрым другом. В удивительном, чарующем голосе звучало искреннее участие. И я рассказала. Они были такие симпатичные, все трое. Будто пришедшие из-за невидимой стены – из мира, где течет нормальная жизнь и люди умеют шутить и смеяться, где не душит траур и одиночество. Затем я показала им библиотеку и вазу, под которой Невил нашел осу на палочке.
– Ужас какой, – шептала Лина. – Господи, вот ужас…
– Вы сообщили в полицию? – спросил Тед.
– Нет. – Я собралась рассказать, что наняла частного детектива, но прикусила язык. Ведь я обратилась к Лоу совсем по другому поводу. – Еще не решила…
Дэйв сломил несколько веточек и принялся бросать их, как человек, который на ходу пытается избавиться от орудия убийства. С четвертого раза прутик угодил под вазу.
– Если расстараться, можно и попасть. Кэт, у вас в обычае выбалтывать семейные тайны первым встречным? – Зеленые глаза с рыжими лучиками прищурились. – Правда в том, что Тед – убийца, а Лина – сообщница. А вы им все выложили за здорово живешь.
У «француженки» с лица сбежала краска; Тед сжал кулаки, глаза сверкнули.
– Идиот, – процедил он после мгновенной паузы.
Лина перевела дух, возмущенно дернула плечом.
– Не смешно!
– Жаль, – не моргнув глазом заявил шофер. И обезоруживающе улыбнулся. – Видели? Они едва не поверили в свою виновность. Хотя в июне, когда произошло убийство, Теда не было в Англии. Я лично крутил баранку и возил его по Европе.
– Спасибо, что подтвердил алиби, – фыркнула Лина. – Кэти, не обращайте внимания. Дэйв что ни день откалывает номера; бывает и похуже. Не понимаю, отчего он до сих пор не уволен.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.