Зеркала и галактики

Глава 6

Дом оказался большим поместьем. Когда прошло первое изумление, Дэсс его хорошо разглядел с высоты путепровода. Ограда из голубого материала была похожа на круговую волну, которая разбежалась от центра и вздыбилась, готовая обрушиться на сушу. Внутри нее был парк с дорожками, мощенными белым камнем. Посередине стоял трехэтажный дом – тоже белый, с колоннадами по трем сторонам. Красный «Руби» находился в стороне от главного дома, ближе к воротам. То есть, никаких ворот Дэсс не видел, но дорога была – до ограды с внешней стороны и после ограды – тоже, и она вела к дому с колоннами.

Мобиль скатился с путепровода на равнину, и княжичу стала видна лишь ограда – высокая, полупрозрачная, с дымчато-белыми барашками наверху, как настоящая волна. Сплошная. Ни намека на въезд или вход.

Мстислав сбавил скорость, и мобиль тихо подкатил к огромной голубой «волне».

– Нас впустят? – спросил Дэсс.

– Если признают тебя за своего.

Признали. Та часть «волны», сквозь которую проходила дорога, истончилась и затем исчезла. Мобиль свободно въехал на территорию.

– Поезжай к «Руби», – попросил княжич.

– Куда?

– К «Ру…» К красному дому.

Мстислав свернул на боковую аллею. Деревья по ее краям стояли редкие, невысокие – в основном местные пальцелистки да лохматки, но Дэсс заметил и несколько чужаков: серебристо-зеленых, с длинными иглами вместо листьев. Интересно было бы их потрогать и понюхать…

Мстислав остановил машину на площадке возле «Руби». Строение было невелико – размером с небольшой зал в замке Мат-Вэев. Его грани были ровные, гладкие, и красные блики отраженного света падали на белые плитки внизу. Ни окон, ни дверей Дэсс не увидел.

– Зачем это?

– Твой отец… – начал Мстислав. – Господин Донахью построил гнездышко для тебя… да, для тебя и… м-м… княжны… Короче, это место свиданий.

Дэсс едва сдержал проклятье. Посидел, наливаясь неодолимым гневом. Не выдержал:

– Пойдем, посмотрим, что внутри.

– Я-то видел, – отозвался Мстислав, открывая дверцы мобиля.

Княжич выпрыгнул наружу и зашагал к «Руби». Гнев туманил голову. «Место свиданий». Стыд какой! Которая из сестер приходила сюда к Домино? Лисса? Дэсса? Удушил бы обеих…

«Руби» признал княжича за хозяина, в стене открылся проем. Внутри было светло, и прямо у входа рос куст красники. Ветви с серебристой листвой клонились под тяжестью спелых ягод, которые так и просились в рот.

– Настоящая? – спросил Дэсс. – В горах красника уже отошла.

– Из оранжереи. По спецзаказу, – объяснил Мстислав, однако Дэсс не слушал: протянув руку, он привычным движением сорвал гроздь тугих, налитых соком ягод.

Руку стиснули железные пальцы телохранителя.

– Ты спятил?

– Я только попробую. Это не воровство. – Дэссу не хотелось никакой красники – он пытался успокоиться, чтобы осмотреть внутренность дома без гнева на сестру.

– Ты попробуешь? – переспросил Мстислав. – И кто сдохнет в корчах, с воплями и пеной изо рта?

– Я тысячу раз ее ел.

– А в тысячу первый – сдохнешь. – Мстислав отнял у княжича пачкающиеся соком ягоды и бросил их под куст, на пятачок земли, окруженный ковром из белых с золотом нитей. – Ты не серив. Ты человек, запомни!

– Не говори «серив». Это нехорошо. – Глаза уже увидели все, что было внутри чудовищного «Руби», но сознание Дэсса отказывалось это воспринимать, и княжич еще мог рассуждать о другом. – Надо говорить «СерИв», – он сделал ударение на заглавных буквах.

– С-сери-ив, – повторил Мстислав. – Так вот: то, что едят с-сери-ивы, для тебя смертельно.

Дэсс подумал, что умрет не от еды, а от стыда. Кроме куста красники, здесь была постель, сооруженная из множества перин и шелковых покрывал с узорами. Ханимун свидетель: Дэсс собственными глазами видел, как Дэсса со служанками вышивала эти самые узоры. Приданое благородной княжны в человеческом доме! Уму непостижимо. Постель была огромная, от одной стены «Руби» до другой. Рядом висело зеркало в серебряной раме. Широченное, способное отразить всю эту проклятую постель и тех, кто закатился в любой ее угол. Взбешенный княжич уставился на чистое, ничем не замутненное стекло, ожидая, что там проснется настоящее Зеркало. И отразит страшное, чего еще не бывало: СерИва, готового убивать себе подобных.

– Есть видеозаписи, – сообщил Мстислав.

Дэсс повернулся к телохранителю. Человек невольно отступил.

– Заботиться о безопасности клиента – моя работа. Мне не нравилось, что к тебе… к моему клиенту пустили сер… с-сери-ивку, – Мстислав старался быть дипломатичным, – и я не мог оставить его… тебя без присмотра.

Княжич зашипел сквозь зубы.

– Я боялся за тебя.

С диким воем, в котором смешались все охотничьи песни СерИвов, Дэсс кинулся к зеркалу, где так и не проступило настоящее Отражение. Саданул по стеклу кулаком – раз, другой, третий. Стекло гудело и отражало разъяренного человека. Дэсс вмазал по этому отражению обоими кулаками, ударил плечом, пнул со всей силы. Стена, к которой крепилось зеркало, хрустела и вздрагивала. Стеклу не делалось ничего! Дэсс молотил по нему, пока оно не замазалось кровью разбитых рук и пока Мстислав не схватил княжича за локти и не оттащил прочь.

– Ну, будет тебе. Отвел душу – и хватит. – Он усадил Дэсса на край постели и придержал, чтобы княжич снова не бросился на ни в чем не повинное зеркало.

Тяжело дыша, Дэсс порывался вскочить.

– Тише, тише. Успокойся, – произнес Мстислав на языке СерИвов.

Дэсс мгновенно утих. Его подозрение было верно? Старший брат не умер, а переселился в чужое тело, как Дэсс? Это он сейчас смотрит грустными глазами и не позволяет младшему наделать новых глупостей?

– Касс?

– Успокойся, – повторил телохранитель.

Дэсс в изнеможении ткнулся лбом ему в грудь. Что бы ни вытворяли потерявшие стыд сестры, но старший брат – вот он, здесь. Дэсс не один в том ужасном положении, в котором оказался. От человеческих рук, лежащих у княжича на плечах, исходило ощущение силы и уверенности. Совсем как в прежние времена – от рук Касса.

– Что с нами случилось? – спросил Дэсс, начиная оживать. Как хорошо найти среди людей утраченного брата!

– Я не понимаю, что ты говоришь, – ответил Мстислав. – Я знаю по-вашему всего несколько слов.

Княжич отстранился. Это не Касс… От разочарования хотелось мяукать.

Телохранитель уселся рядом на постель, хлопнул Дэсса по спине.

– Не переживай: могло быть хуже. Слушай. Я знаю о с-сери-ивах, – выговорил Мстислав с большим тщанием, – все, что смог выцедить из Инфо. То есть ни черта. Этот милейший народец, на чью планету нахально ввалились потомки землян, скрывает любые сведения о себе. И гонит прочь наших миссионеров, добровольцев, врачей, шпионов – всех. Ладно, это я могу понять. Однако наблюдатели и аналитики не спали, и за много лет собрали кой-какую информацию. Так вот: она была в Инфо. До недавнего времени. А теперь ее нет. У-нич-то-же-на. И я думаю, что ты – единственный, кто мог бы мне что-нибудь рассказать. Надо понять, что с тобой случилось и почему.

– Я сам не знаю, – вздохнул Дэсс. – И рассказывать не о чем.

– Кто-то недавно сболтнул мне словцо насчет магии с-сери-ивов. Не ты ли?

– Ты опять неправильно говоришь, – сказал княжич, стараясь выиграть время, чтобы подумать. – СерИвы. Слышишь, как я произношу? СерИвы.

– СерИвы, – безупречно повторил Мстислав. – Ты будешь мне помогать?

– Слав, – сказал Дэсс, разглядывая белый с золотом ковер под ногами, – я это предложил сгоряча… хотел избавить тебя от рабской зависимости.

– С перепугу ты предложил, – поправил Мстислав, усмехнувшись, – потому что хотел заручиться моей поддержкой. Так?

– Да, – признал княжич. – Но одно дело – воспользоваться нашей магией, чтобы помочь тебе. И совсем другое – рассказывать о ней, чтобы ты помог мне.

– Давай совместим два полезных дела.

– Можно мне еще подумать?

– Размышляй. Только быстро – у нас времени в обрез.

Мстислав сходил к мобилю за аптечкой и обработал разбитые руки Дэсса; заодно предложил смазать кремом искусанную воспаленную губу. Подергиваясь от отвращения, княжич намазал на себя целебную пахучую гадость и вернул тюбик со словами:

– Скажи, телохранитель экстра-класса, как получилось, что твоего подопечного сперли бандиты?

Мстислав улыбнулся было, но тут же посерьезнел.

– Скажу, если опять не кинешься что-нибудь крушить.

– Не кинусь.

– Господин Донахью увез тебя, когда меня отвлекла юная княжна.

– Что? – Дэсс встал.

Мстислав предупреждающе вскинул ладонь:

– Ты обещал не кидаться. Так вот, пока я был занят с княжной, у господина Донахью похитили сына.

Княжич подавил родившийся в горле рык. Человек не виноват: противиться женской магии невозможно, и если СерИвка задалась целью «отвлечь» Мстислава, устоять он не мог.

Подумав, Дэсс задал разумный вопрос:

– Зачем ей понадобилось тебя отвлекать?

– Ну-у, видишь ли, – протянул Мстислав, довольный тем, что обошлось без драки, – она могла быть в сговоре с бандитами. И облегчила им похищение.

– Не могла, – отмел несуразицу Дэсс.

– Допустим, господин Донахью имел свои цели и попросил княжну занять телохранителя, чтобы тот выпустил объект из-под наблюдения.

– Вздор!

– Почему?

Дэсс нервно прошелся вдоль огромной постели, сорвал с ветки несколько ягод красники и в сердцах бросил их под ноги, раздавил на ковре.

– Слав, я смотрел видео. Много, разных. Ваши женщины могут… как это?… делить постель с нелюбимым ради чего-нибудь важного. Но СерИвки… – он запнулся, сообразив, что и СерИвки подаются в город ради человеческих денег. – Ваши деньги Дэссе не нужны. Она – княжна, у нее есть все.

– Ты уверен? – тихо и как-то слишком спокойно поинтересовался Мстислав.

Дэсс не успел ответить: в открытый проем в стене «Руби» стремительно шагнул новый человек. В темном дорогом костюме, ростом пониже Дэсса и Мстислава, но такой же белокурый, кареглазый и с очень правильными чертами лица. Не иначе как господин Донахью. Он впился взглядом в Дэсса, однако обратился к телохранителю:

– Что вы себе позволяете? Почему я вынужден часами ждать, пока вы тут чешете языком? Извольте получить расчет, – он протянул Мстиславу кредитку. – В ваших услугах здесь больше не нуждаются!

Телохранитель не шелохнулся.

– Слав мне нужен, – проговорил Дэсс. – Я его не отпускаю.

Господин Донахью пропустил эти слова мимо ушей.

– Норман, пойдем, – он повелительно ткнул пальцем в сторону открытого входа.

Норман? Ах да, это же настоящее имя Домино: НОрман МИдж ДОнахью.

– Идем! – повторил директор института, где – Дэсс не забыл, что рассказывал Мстислав, – проводились какие-то противозаконные исследования. – У меня к тебе разговор. И из полиции звонили, скоро приедут спросить тебя кой о чем. – Он положил кредитку, которую так и не взял телохранитель, на постель: – Здесь ваше жалованье плюс деньги еще за два месяца. Мстислав, я не стану хлопотать о том, чтобы вас лишили разрешения на охранную деятельность. Хотя вы вели себя с непростительным легкомыслием! Вы свободны; вам ясно?

– Слав остается со мной, – повторил Дэсс.

На сей раз господин Донахью его услышал.

– Это еще что за ерунда? Мстислав, с какой стати мой обормот вас полюбил?

Дэсс не сказал бы, что господин директор чрезвычайно рад видеть возвращенного ему сына. Наверняка знает цену этому поганому кэту. И явно доверяет суждениям телохранителя больше, чем словам Домино.

– Ваш сын потерял память, – объяснил Мстислав. – И вместе с памятью утратил свою прежнюю личность.

– Амнезия? – переспросил господин Донахью. – Ну, за это вы ответите сполна! С лицензией можете прощаться. Норман! Марш домой! Надеюсь, ты помнишь, где дом?

– Здесь, – Дэсс уселся на постель. – И не командуйте мной, пожалуйста.

– Иди поговори с отцом, – внушительно сказал Мстислав. – Быть может, поймешь что-нибудь.

Безобидные слова неожиданно взбесили господина Донахью. Мелькнула рука – и он влепил бы оплеуху, не успей телохранитель отшатнуться.

– Вон отсюда, – велел отец Домино. – Чтоб через пять минут вас тут не было, или я вызову полицию.

Дэсс не знал, как поступить: то ли последовать совету и выслушать господина Донахью, то ли бежать из поместья с телохранителем. Мстислав медленно двинулся к выходу. А отец Домино подошел совсем близко к Дэссу, наклонился над ним и прошептал на языке СерИвов:

– Привет, братец. Тебя загодя не предупредили, но ты не пугайся; все будет хорошо.

Дэссу хватило выдержки не отшатнуться от Соны, когда он услышал, что она больна лунной лихорадкой. Ему и сейчас хватило самообладания.

– Простите, я не понимаю, – сказал княжич на человеческом языке.

– Смеешься над старшим братом? Ай, Дэсс, как некрасиво! – Карие глаза, окруженные сеточкой морщин, улыбались.

Дэсс отодвинулся.

– Что вы от меня хотите? Слав!

Телохранитель обернулся на пороге.

– Господин Донахью, вы его пугаете. Не надо; ему и так досталось.

Бывший отец Домино – а нынче старший княжич Касс Мат-Вэй – выпрямился. Поглядел на Дэсса – долго, пристально. В лице ничто не дрогнуло, но Дэсс понял, что старший брат несказанно разочарован.

– Мстислав, я погорячился. Приношу свои извинения. Возьмите эту чертову кредитку и отведите Нормана домой. Если он доверяет только вам… что ж… – Касс обескураженно развел руками.

Дэсс вышел из «Руби». Голова чуть кружилась, но мысли были ясные, холодные. Великий Ханимун отвернул свой лик от СерИвов, если Дэсса показывает магию любви мерзавцу Домино, а Касс – подумать только! – хотел ударить человека по лицу.

СерИв! И – по лицу.

Человека.

Мир опрокинулся…

Глава 7

Мстислав не сел снова в мобиль, а повел княжича через парк пешком. Здесь было свежо после дождя, подсыхающие капли еще поблескивали на траве и листьях, и в воздухе стояли удивительные запахи. Инопланетные деревья тонко благоухали, а цветы как будто задались целью удушить ароматом не привычного к ним СерИва.

Дэсс пытался найти оправдание брату. Касс понимал, что Мстислав успеет отпрянуть и не схлопочет затрещину. Он изображал господина Донахью: наверное, тому случалось распускать руки. Но Касс-то мог бы воздержаться!.. Переселившись в чужое тело, он великолепно справился с ролью человека. Почему? Скорей всего, он сохранил память отца Домино. А отчего Дэсс не сохранил чужую память? Загадка.

Итак, Касс играет господина Донахью. Играет семнадцать дней – со дня своей «смерти». И никто не обнаружил подмены? Даже Мстислав?

– Слав, сколько времени ты тут на службе?

– М-м… сорок два дня.

– Господин Донахью не казался в последнее время странным?

– Казался, – подтвердил телохранитель, шагая рядом с Дэссом по дорожке. – И еще каким удивительным! Разговаривал учтиво, через слово не грозил погнать взашей. – Мстислав на ходу сорвал веточку, постучал ею по ладони. – СерИв Дэсс, ты мне сказал что-нибудь важное?

– Нет.

– Вот и ладно. Я совершенно не догадался, что господин Донахью тоже из ваших.

Княжич невольно улыбнулся. Хорошо понимать друг дружку с полуслова.

Вблизи дом с колоннами показался роскошным дворцом. Дорогой белый камень был ошлифован и мягко светился на солнце, окна отсвечивали золотисто-коричневым, а двери были сделаны из медового дерева и украшены тонкой резьбой, словно вышедшей из-под рук СерИвов.

Внутри оказалось еще красивей: все тот же белый камень, шелк строгих цветов, резное дерево, ковры, позолоченное серебро. И много зеркал – Дэсс прямо-таки опешил, когда при входе его встретили множество Мстиславов и Домино. Это сколько же настоящих Зеркал тут могло прорасти?

– Господин Донахью недавно распорядился поменять зеркала, – как бы между прочим заметил Мстислав.

Дэсс приободрился и уверенно зашагал вслед за телохранителем через сквозные светлые залы.

Навстречу не попадалось ни души. Совсем не похоже на княжеские замки, где полно прислуги и всяческой родни.

– Почему никого нет?

– Есть повар, уборщица и охранник. Повар на кухне, уборщица приходит по утрам, охранник сидит за пультом слежения. Раньше был шофер, он же садовник, но господин Донахью его рассчитал.

– Когда?

– Недели две назад. Чуть больше.

Касс избавился от садовника, едва вселился в этот дом.

– А когда начали приходить СерИвки?

Телохранитель мысленно посчитал.

– Тридцать шесть дней назад объявилась княгиня. На следующий день пришла старшая княжна…

– К кому? – перебил Дэсс невежливо.

– К господину Донахью. И после шастала к нему через день. Затем перестала. Шестнадцать дней назад впервые появилась младшая…

– Довольно, – снова перебил княжич, не в силах слушать про похождения любимой сестренки. – Слав, извини, но…

Мстислав крепко сжал его запястье.

– Тише, тише, – пробормотал он на языке СерИвов, и Дэсс вспомнил, что их может слышать охранник.

– Молчу, – сказал он послушно. И тут же спросил, впервые об этом задумавшись: – Слав, а где жена господина Донахью? То есть… э-э… моя мать?

– Она здесь не живет. Рассталась с мужем много лет назад.

– И чем занимается?

– Линда Гейл – известная певица. Это она устроила тебя на видео с программой «Домино».

Княжич с дрожью вспомнил про эту самую программу – как выразился Мстислав, «дурацкие шутки, идиотские пляски и отвратительное пение». Быть может, удастся от нее отвертеться? Как-никак, Домино похищали бандиты, и он утратил память. А впрочем, кэт с ней, с программой. Есть неприятности и похуже.

Мстислав с особой торжественностью распахнул двустворчатую дверь, отделанную жатым шелком стального цвета.

– Ваши покои, господин Домино. Прошу!

За дверью оказался коридор с окнами по одну сторону и зеркалами напротив, с расписными стенами и потолком. Княжич скользнул взглядом по росписям. Обнаженные девушки были прекрасны; по человеческим меркам, разумеется. СерИву от их безволосой наготы не было никакой радости. К тому же девицы столь откровенно приглашали гостя заняться любовью, что княжич застеснялся, как подросток. Увидев ближайшую дверь, он взялся за рукоять, чтобы уйти от смущавших его картин. Дверь и не подумала открыться.

Зато Мстислав легонько толкнул ладонью, и дверь отворилась.

– Заходи, – телохранитель улыбнулся.

Княжич был приятно удивлен. Ни откровенных картин, ни слишком вольных скульптур. Стены были затянуты коричневым шелком, стояла такая же коричневая постель, кресло, два стула, придвинутый к стене стол, рядом – погашенный видеоэкран.

– Это моя комната, – пояснил Мстислав. – Что ценно – разговоры здесь не прослушиваются.

Княжич еще раз огляделся.

– А где изображение твоей жены? Портрет.

Мстислав глянул так, словно его горько обидели. Затем в глазах блеснула знакомая ярость.

Он стремительно подошел к видео, коснулся ладонью. Экран вспыхнул, и появилось какое-то страшилище. Дэсс едва признал женское лицо. По щекам расползались лиловые пятна, брови и ресницы осыпались, седые волосы на голове вылезли клочьями, и просвечивал обтянутый кожей череп. Под глазами висели черные мешки, водянистые глаза смотрели тускло и бессмысленно.

– Появляется всякий раз, стоит включить экран, – проговорил Мстислав. – Ты сделал мне эту заставку, и убрать ее невозможно. Нарочно, чтобы я помнил, как будет выглядеть Светлана, если ее не лечить. – Он резко отвернулся от экрана, и страшное изображение медленно погасло.

– Это не я сделал, – сказал расстроенный княжич. – Слав, поверь. СерИвы не лгут – Ханимун карает за ложь беспощадно.

– От этого не легче. – Мстислав прошелся по комнате, постоял у окна, за которым лежал ухоженный газон; редкие кусты были усыпаны разноцветными листьями, будто праздничными флажками. – Дэсс, я правильно расслышал – «Ханимун»?

– Так зовут нашего бога. – Княжич подумал, что человек в душе посмеется, ведь люди не верят в чужих богов.

– Ханимун, – задумчиво повторил телохранитель. – На одном из наших языков это означает «медовый месяц»… Так что ты надумал – готов мне помогать?

– Да.

Княжич включил видео. Изображение Светланы – творение Домино – продержалось несколько мгновений и сменилось вечерним пейзажем: темно-лиловые горы, их вызолоченные солнцем снежные шапки, сиреневые тени.

– Первый канал; последние новости о СерИвах, – сказал Дэсс.

– Нет информации, – мягким женским голосом отозвался экран.

Мстислав встал у Дэсса за спиной.

– Первый канал; последние новости в записи, – настаивал княжич. – Два выпуска.

Экран безропотно показал сводку новостей. Но того сюжета, отрывок из которого видел Дэсс в плену у бандитов, не было.

– Уничтожен, как и сведения в Инфо, – заметил Мстислав.

Княжич пересказал сюжет своими словами: что говорила журналистка, как сожгли тело Дэсса в Прощальном зале, как мать ничуть не горевала, а любимая сестренка радовалась.

– Конечно, радехонька! – заявил телохранитель. – Ты успешно переселился в тело Домино, а твои останки родичи сожгли за ненадобностью.

Пол у Дэсса под ногами качнулся, княжич плюхнулся на постель. Она оказалась гораздо жестче той, что стояла в «Руби» для утех Домино, и жалобно крякнула.

Мстислав покружил по комнате и вдруг предложил:

– Хочешь есть?

– Хочу, – признался Дэсс. – Только не человеческую еду, а нашу.

– Про вашу забудь навсегда. Я закажу что-нибудь попроще. – Мстислав поколдовал над панелью, вделанной в столешницу. – Минут через пять будет готово.

– Я сдохну, – печально сообщил Дэсс, вспомнив пряные запахи еды в ресторане. Он не сможет такое есть.

Однако телохранитель и повар не подвели: еда, что прибыла на стол из раскрывшейся ниши в стене, оказалась совершенно съедобной. Отварное мясо без специй, почти безвкусная зелень, кисловатый напиток. Мстислав ел то же, что и Дэсс. Он снова был голоден и с удовольствием умял свою порцию.

– Спасибо, – поблагодарил княжич, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Кажется, еда в желудке не собиралась бунтовать. – Что дальше?

Телохранитель отослал назад грязную посуду и пристально поглядел на Дэсса. В карих глазах под светлой челкой было странное выражение. Жалость и одновременно что-то еще, чего Дэсс не понял.

– Господин Донахью обмолвился, что скоро прибудет полиция. Они намерены расспросить тебя о похищении.

Дэсс поежился. Иметь дело с полицией – невеликое удовольствие. Особенно когда ты – СерИв, пытающийся выдать себя за человека.

– Я ничего не знаю о похищении. Уснул в своей комнате, в замке, а проснулся в плену. И ты сразу меня нашел и оттуда вытащил.

– Когда уснул?

– Вечером, как всегда. СерИвы ложатся спать вскоре после захода солнца.