- -
- 100%
- +
От автора
В Мариуполе я побывал в апреле 2022 года, как раз на Пасху. Наша команда мариупольцев, проживающих в разных местах России, привезла тогда в рамках гуманитарной миссии более сорока тонн продуктов и двадцати тонн воды. И так уж вышло, что задержался я в городе на целую неделю, поскольку нужно было доставлять помощь в самые отдалённые районы. Транспорт не ходил, магазины не работали. И мы каждый день, загружая в наш уазик «буханку» пакеты с продуктами и водой, развозили их по наиболее пострадавшим от боевых действий труднодоступным местам.
Город производил на меня удручающее впечатление. Я буквально рыдал вместе с дождём, проливавшимся с небес на его улицы. А самые сильные эмоции я испытал, встретив на улице женщину, которая только что вышла из двухмесячного пребывания в подвале многоэтажки. Когда я ей вручил банку с консервами, она, обхватив её грязными от отсутствия элементарной гигиены, руками, с горечью в душе и со слезами на глазах сказала, что до войны ела такие консервы и что они чрезвычайно вкусны. И, сразу же поинтересовалась, что происходит с другими городами, искренне думая, что началась Третья мировая война, и Мариуполь жестоко пострадал в ней. За эти два месяца пребывания в страхе и желании выжить любой ценой её душа стала чистой, как у ребенка, и такой же ранимой.
А на заводе «Азовсталь» продолжали укрываться неонацисты из батальона «Азов»* (запрещённая в России террористическая организация). Уже позже, после 16 мая, они сдадутся властям ДНР.
При этом люди начинали потихоньку жить нормальной жизнью, если так можно выразиться. Во всяком случае, жить без опаски быть расстрелянными или убитыми от шальных пуль и мин. Этим людям пришлось пройти путь очищения, пройти через страдания и смерть, через лишения и боль. Их мужеству и стойкости, а также мужеству и стойкости предыдущих поколений, посвящена эта книга, где читателю предлагается метафизический экскурс в прошлое и настоящее.
Все имена и события в романе вымышлены, любые совпадения с реальностью случайны.
Пролог
История не терпит сослагательного наклонения. То, что произошло в 2014 году на Украине, предстоит ещё оценить историкам будущего. По прошествии десяти лет с начала протестов на Майдане, можно с уверенностью сказать: украинское общество заметно деградировало, дрейфуя к несбыточной мечте под названием «европеизация». Украинцы, являясь тем же этносом, что и ближайшие соседи – русские и белорусы, и имея схожий духовный код: верить и доверять всем и вся, откровенно поддались хитрым лозунгам и уловкам евроинтеграторов и решили, что они чем-то отличаются от своих братьев, и что их путь – Европа. Та самая – прогнившая и опустившаяся до греха Содома и Гоморры, допускающая венчания гомосексуалистов и лесбиянок в лоне Церкви. Европа, управляемая англосаксами, которые всегда в своей истории использовали обман, как оружие, и в очередной раз втянули доверчивые восточнославянские народы в противостояние между собой и их ценностями. Только в этот раз противостояние случилось на территории, исконно русской и по праву принадлежащей большой славянской семье. Это противостояние, именуемое революция гидности, так называемая революция достоинства, а в простонародье Майдан на Украине, случилось не сразу. Ему предшествовали события, которые произошли почти за век до 2014 года. После революции 1917 года на обломках Российской империи была создана Украинская Народная Республика. Возможно, тогда и зародилась пресловутая украинская самоидентичность. Хотя по факту, осколки Российской империи это не что иное, как сама Россия. И как ты местность не именуй, а душа в ней будет русская, пусть и с некоторыми допущениями, свойственными народностям, проживающим на этой местности. С украинцами это случилось. Ни с белорусами, ни с татарами, а именно с украинцами. Ибо гордыня, не смирённая во Христе, принесла плоды на демоническом поле битвы за души православные.
Глава 1
Раннее утро 9 мая 2014 года выдалось тёплым и солнечным. Улица Ленина стремительно заполнялась людьми в праздничных нарядах, с шариками и портретами своих героических родственников, некогда прошедших Великую Отечественную войну и защищавших Мариуполь от немецко-фашистских захватчиков. Идея Бессмертного полка – с момента её реального воплощения – нашла в людских сердцах должный отклик и с каждым годом набирала огромную популярность. В силу объективных причин ветеранов ВОВ и среди почётных гостей на трибунах, и в строю демонстрантов становилось всё меньше и меньше. Потому решено было замещать этот пробел их изображениями. Славянские и другие народы в бывших республиках СССР активно пополняли ряды Бессмертного полка с фотографиями тех, кто подарил им право жить свободно и счастливо.
Акция мариупольского Бессмертного полка проводилась уже второй раз. Желающих поучаствовать в ней набралось несколько тысяч. В основном, это были взрослые мужчины с жёнами и разного возраста детьми. Каждый демонстрант держал стилизованный под большую открытку и прикреплённый к рейке фотоснимок дедушки или бабушки – с указанием дат их жизни, а также фронта или гвардейского полка, в котором они прошли войну. Угол композиции пересекала Георгиевская ленточка.
Вся процессия была стихийной, никто не охранял демонстрантов: ведь это был свободный выбор каждого мариупольца. А после событий 2 мая в одесском Доме Профсоюзов, где украинские националисты заживо сожгли протестовавших против принудительной украинизации региона и самого города, выйти на акцию Бессмертного полка было сродни подвигу.
Под звуки раскатистого марша, исполняемого оркестром местного ДК Металлургов, вся эта река из людей и фотографий текла в едином порыве, давая возможность быть причастным к тому великому, чего не довелось испытать последующим поколениям. Казалось, невидимая духовная нить протянулась между прошлым, настоящим и будущим!
Молодые и даже совсем юные ребята наблюдали за этой акцией в сторонке.
Молодая женщина, а, по современным меркам, девушка лет тридцати, с двумя детьми-подростками, девочкой и мальчиком, приостановилась напротив трибуны, установленной у Мариупольского горсовета. Трибуна эта была наспех сколочена рабочими из фанеры и досок, украшена Георгиевской лентой и выглядела довольно шаткой конструкцией. Необработанные деревянные перила, перевязанные всё той же символикой, лишь добавляли убогости конструкции.
На трибуне сейчас выступал временно исполняющий обязанности городского главы, ибо сам глава к этому времени из города сбежал. Оратор говорил на русском языке: о нежелании идти по пути насильственной украинизации, о воинствующих националистах, совершивших государственный переворот, о присвоении власти самозванцами из западных частей страны, о будущем без Украины и желательно в составе России и о грядущем референдуме, о самоопределении жителей Донбасса. Его агитационные лозунги были близки горожанам и встречали с их стороны явное одобрение и шквал аплодисментов.
А между тем со стороны Запорожской области к Мариуполю на БТРах, танках и автобусах подкатили до зубов вооружённые украинские националисты, присланные неизвестно кем и неизвестно под чьим командованием. Безжалостно смяв стихийный блокпост при въезде в город и расстреляв его из ПТУРСов, они проследовали на площадь, где как раз шла акция Бессмертного полка. На перекрёстке улицы Ленина и проспекта Металлургов БТР националистов врезался прямо в толпу демонстрантов. Люди в страхе начали разбегаться. Молодая женщина, подхватив своих малышей, еле успела отскочить от боевой машины, которая стремительно рванулась вниз по улице Ленина к Главпочтамту.
– Яна, Яна, давай сюда, – молодую маму подхватили крепкие мужские руки, помогая ей с детьми выбраться из хаотично разбегающейся толпы.
– Гурам, ты как здесь?
– Так же, как и ты, только я смотрел на ваш полк со стороны. Тебя увидел, когда влетел БТР, и мигом переметнулся через ограждение, только с моей-то ногой «мигом» не совсем уместно, ты же понимаешь…
Женщина одобрительно кивнула.
Они шустро нырнули в близлежащий двор, за магазином «Белый Парус», и оказались в безопасном отдалении от происходящих событий.
– Вот как бывает, – заговорила Яна. – Хотела своим детям показать демонстрацию на День Победы из нашего детства, когда мы были одной страной и дружно шагали по Ленина со своими родителями, а тут такое…
– Я сам в шоке! – ответил Гурам. – В страшном сне не представишь подобное! Вся мразь повылазила наружу с этим Майданом! Одесса, Киев, теперь вот наш город. Там, на площади, БТР давил людей, не разбирая, кто стар, кто млад. Ситуация тревожная. Ладно, Ян, ты добирайся домой, как сможешь, а мне ещё надо на рынок заскочить, посмотреть всё ли там на месте. Завтра выходи, как обычно, к восьми.
– Выйду, ты, главное, товар завези, у нас помидоры закончились, картошка, да ты сам всё знаешь.
– Вот-вот, заодно подсчитаю, чего не хватает.
Яна развернулась к детям:
– Что, ребятки, испугались? Ну, ничего, ничего, мои хорошие, пойдём потихоньку.
Гурам попрощался ещё раз и, прихрамывая на правую ногу, двинулся по проспекту Металлургов к Центральному рынку.
Гурам был средней руки предпринимателем, владевшим парой торговых павильонов на городских рынках, в одном из которых трудилась продавцом Яна. В начале девяностых Гурам попал под перестрелку двух враждебных группировок, где получил пулевое ранение. От этого он и прихрамывал, что, впрочем, совсем не мешало его бизнесу.
Будучи мужчиной горячих грузинских кровей, Гурам, несмотря на наличие законной супруги, предпринял в своё время несколько попыток овладеть Яной, но всегда получал от неё жёсткий отпор. Яна была замужем и, к слову, весьма благополучно – как в духовном, так и в физическом плане. Муж Яны трудился на Металлургическом заводе имени Ильича, мастером прокатного стана, и по меркам Мариуполя получал очень приличную зарплату. Их семье хватало денег на то, чтобы раз в год вывезти детей на какое-нибудь заграничное море и даже позволить себе купить разные модные гаджеты. Был у них собственный автомобиль марки Шевроле Ланос, а также дом в частном секторе с пятью небольшими комнатами, туалетом на улице и угольным отоплением. По воскресеньям женщина ходила в храм, а временами они бывали там все вместе.
В общем, после неудавшихся попыток сделать Яну своей любовницей, Гурам свыкся с этим положением и даже проникся к женщине определённым уважением.
Глава 2
БТР вынырнул из толпы демонстрантов, оставляя за собой покалеченные тела. Преодолев порядка семисот метров, остановился напротив Главпочтамта. Следом за ним подтянулись боевики в пиксельной экипировке, вооружённые автоматами Калашникова. Впереди отряда шагал крупный, с обвисшим животом и татуировками на шее и руках, украинец лет 27-ми. Рукава его военной куртки были закатаны по локоть, слева на плече красовалась нашивка с группой крови «АВ(II) RH-», а справа нашивка с фамилией и инициалами: «Тараненко О.И». Рядом с ним шёл худощавый, спортивного телосложения юноша, чуть моложе.
Взобравшись при помощи товарища на башню БТРа, Тараненко рукой указал отряду остановиться. Один из нациков подал ему мегафон.
– Ну що, москалики! – развязно начал командир. – Свободи вам захотілося, вітделитися вирішиля! Ви хто такі? Ніхто і звуть вас ніяк! Тепер ми тут влада! Ми прийшли сюди порядок навести! Слава Україні!!!
– Героям слава! – рявкнул в ответ отряд.
– Так, Сашко! – Тараненко повернулся к водителю БТРа, высунувшемуся из люка. – Розряди обойму поверх голів, щоб життя маслом не здавалася!
Голова Сашка исчезла внутри, и через минуту из башенного пулемёта прозвучала длинная очередь.
Остатки людей, наблюдавших за акцией Бессмертного полка со стороны, бросились врассыпную.
– Маргела! – обратился Тараненко к своему товарищу, у которого на такой же пиксельной куртке виднелась нашивка с фамилией «Маргелюк А.Т.». – Розвертай бійців, рвонёмо до місцевого МВД, пояснимо їм, хто тепер в Марiуполи буде за порядком стежити. Якщо вони самі не можуть його дотримати!
– Добре, Таран.
Маргела, он же Маргелюк Алексей Тарасович, был коренным мариупольцем. Здесь же учился и начинал трудовую деятельность. Но в 2013 году поехал на Майдан и примкнул к националистическому отряду, во главе которого стоял Остап Тараненко, с позывным Таран.
…Центральный отдел МВД города Мариуполя находился на пересечении улицы Фонтанной и проспекта Металлургов. Чтобы до него добраться, националистам потребовалось пятнадцать минут. Снаружи здание РОВД не охранялось, и не было ограждено. Так что, оставив на улице БТР с отрядом, Таран с Маргелой без каких-либо затруднений проникли внутрь. Для прохода требовалось преодолеть металлический турникет, который оказался заблокированным. За окошком «дежурки», перед которым стоял турникет, находился офицер.
– Вы кто такие? Куда собрались? – спросил он.
– Не твого розуму справа! Нам з начальником говорити треба! – грубо ответил Таран.
Офицер посмотрел на часы, висевшие на стене. Стрелки циферблата показывали примерно две минуты одиннадцатого. Взгляд офицера переместился на собственные часы ещё советского производства «Электроника-5», которые показывали точное электронное время, дату, день недели и даже год.
«Пятница, 09 мая 2014 года, 10:01».
Дежурный почесал пальцами левой руки макушку и нажал на коммутаторе кнопку. Таран ехидно усмехнулся.
– Докладывай! – вылетело из громкоговорителя.
– Товарищ майор, дежурный по РОВД старший лейтенант Стасенко, здесь вооружённые люди в военной форме пытаются пройти к Вам. Кто такие, не представляются, форма не по уставу, я такой ранее не видел.
– Гони их на хер, раз не представляются, и пусть свои автоматы засунут себе в жопу. У нас на них десять таких найдётся!
Офицер улыбнулся, и отключил коммутатор.
– Вы сами всё слышали, хлопцы. Проходу вам нет. Звиняйте! – произнёс старший лейтенант.
– Ну, добре, пан Стасенко, як там тебе? – Таран покосился на белый подворотничок офицера, высматривая имя на шильдике офицера.
– Виктор. А, Вас, молодой человек, я мог где-то ранее видеть? – обратился дежурный к Маргеле.
– Мне тоже сдаётся, что я тебя где-то встречал, вот только где – не пойму. Сам-то я с левого, к вам в центр почти не ездил, приводов не было, вот и не пойму, где, мент, я тебя встречал?
Тараненко с укором взглянул на товарища.
– Маргела, ти що гониш, що тут з'ясовувати, хто, де, кого? Йдемо, зараз ми їм їх десять автоматів ставимо туди, куди вони просили.
С этими словами Таран схватил Маргелу за плечо и силой вытолкал наружу.
– Ну-ка, Сашко, дай мені свою рацію! – обратился он к водителю БТРа.
Сашко послушно снял танковый шлемофон и передал командиру. Таран поднёс одну часть шлемофона к своему уху, другую – к губам и прокричал:
– Є хто на зв'язку?
Шлемофон затрещал, как старый радиоприемник, ищущий нужную волну, и смолк.
Таран повторил свой вопрос.
– Остап, ты кнопку на микрофоне нажми, а то тебя никто не слышит, – сказал Сашко.
– Ти на мові говори! Зрозумівши?
– Так точно.
Таран надавил на кнопку и ещё раз прокричал ту же фразу в микрофон.
– Боєць Гапон слухає! – прозвучало из шлемофона.
– Слухай, Гапон, це Таран. Рухайте до РОВД, вниз по Металлургів. Заряднику кажи, нехай зарядить гармату.
– їдемо, навіть влітку! – с усмешкой бросил Гапон.
Тем временем из окон РОВД заметили вооружённый отряд и БТР. Начальник отдела майор милиции Андрей Семёнович Саенко отдал приказ старшему лейтенанту Виктору Стасенко открыть оружейную комнату и выдать всем милиционерам табельное оружие.
– Товарищи! – обратился начальник к подчинённым. – Наше будущее зависит от нас самих. Если мы не защитим себя сейчас, завтра они придут в наши дома, к нашим жёнам и детям. Приказываю, чтобы ни одна сволочь не смогла проникнуть к нам в здание. Будем стоять до последнего, помощь я вызвал.
– Товарищ майор, как мы будем противостоять этим нацикам, их там человек пятнадцать и БТР, а нас мал-мала меньше, выходной же. И, как я понимаю, они также вызвали подмогу, раз пока не штурмуют нас, – озабоченно произнёс молодой милиционер, получая в оружейке автомат Калашникова.
– Вот так и будем, Михаил, – героически! Ты из автомата стрелял?
– Честно признаться, последний раз лет пять назад, когда в школе милиции норматив сдавал. И не в людей, по мишеням.
– У тебя есть шанс потренироваться. Это как раз не люди, это мишени. Мне доложили по селектору, они в центре города своими БТРами покалечили людей, страху нагнали. Так что, товарищ лейтенант, выполняйте приказ!
– Есть, товарищ майор! – ответил Михаил.
Михаил перекинул автомат через плечо и уже было собрался идти наверх, как его остановил Виктор:
– Миша, ты чего, испугался?
– Если откровенно, да. Хотелось бы до генерала дослужиться! – попытался пошутить Михаил.
– Дослужишься, я тебе обещаю! И на свадьбе твоей погуляем! Держись меня, друг, если что, я прикрою.
На верхнем этаже РОВД бойцы соорудили баррикады из столов и стульев. Приготовились к защите своего суверенитета. На случай того, если всё-таки националистам удастся прорвать оборону.
Глава 3
Отряд из пятнадцати украинских националистов пешим маршем двинулся к РОВД, где их ждал Таран. Вслед за ними тяжело лязгал гусеницами танк. Сторонние наблюдатели и уличные зеваки ругались и плевались в сторону воинствующей процессии. Пройдя с километр, нацики остановились напротив здания РОВД, прямо на проезжей части. Вышедший им навстречу Таран, постучал автоматом по передней броне боевой машины. Из люка показался щупленький боец с казачьим чубом и татуировкой на шее в виде трезубца.
– Що, Гапон, хочешь пострiляти? Багато тобі кровиночки попили ментяри у Хмельницькому! Не забув, як стріляти? Це тобі не «макаров», це танк. Бац, і немає ментів!
– Мені тільки накажи, я знесу цю клоаку.
– Ось і стріляй, поки одним осколковим.
Голова Гапона исчезла внутри танка. Заскрежетали шестерни, и башня боевой машины стала медленно разворачиваться в сторону РОВД, нацеливая пушку на третий этаж.
Дежурный офицер вбежал на второй этаж, в кабинет майора Саенко.
– Товарищ майор, разрешите доложить! – встревоженно закричал Виктор.
– Не ори, сам вижу! Танк, ну и что? Полагаю, сейчас стрельнёт. Немного подрихтует нам фасад. Здание-то у нас старое, начала двадцатого века, строили тогда крепко, из кирпича. А кирпич – он как броня, его ещё пробить надо!
После минутной паузы майор обратился к своим товарищам:
– Слушай мою команду, бойцы! – Все вниз, ближе к оружейке, там самое безопасное…
Пронзительный свист снаряда прервал командира на полуслове. Виктор успел заметить, как неведомая сила подбросила майора Саенко сначала к потолку, а потом обвалила этот же потолок прямо на него. После чего его тело скрылось под обломками комнаты. Время замедлило ход, и взрывная волна от осколочного снаряда, распространяя вокруг себя не видимые ударные вибрации, долетела до Виктора. С силой ударила его в голову и грудь и сдавила ему что-то внутри его тела. Он успел это почувствовать через пронзающую боль, прежде чем его сознание провалилось в глубокую яму.
На этаже, куда прилетел снаряд, начался пожар, в здании зияла огромная дыра, из которой вырывались клубы дыма.
– Парни, командира убило, Витю тоже! – закричал Михаил.
Он выставил свой автомат в окно и начал стрелять, хаотично выбирая цели. Несколько его сослуживцев, разбирая завалы, добрались до Виктора. Один из них наклонился к его лицу, которое было посечено осколками от снаряда и кирпичей, вперемешку со стёклами. Виктор дышал тяжело и прерывисто.
– Михаил, Виктор жив, он дышит! – прокричал сослуживец.
– Давай к пожарному выходу. Там наша «буханка», срочно в больницу! Что с майором? – отозвался Михаил.
– Его нигде не видно, тут потолка нет, возможно, под завалами.
Со стороны улицы были слышны ответные автоматные очереди, пули свистели над головами милиционеров, которые в ответ продолжали отстреливаться от боевиков Тарана.
Тем временем танк снова стал наводить своё орудие, корректируя его по вертикали.
– Давай, Гапон, насип їм, та так, щоб автомати їх виявилися там, куди вони радили! – злорадно орал Таран. – Маргела, ти що стоїш як бовдур, стріляй давай, або ми їх, або вони нас! Дурень!
Маргела стоял, ошарашенный увиденным. За прожитые им 25 лет он ещё ни разу не участвовал в реальном бою. В армии он не служил и военной науке не обучался. Вся эта Майданная шалость представлялась ему лёгкой прогулкой, где он, Маргелюк Алексей Тарасович, не убийца и душегуб, а защитник украинской государственности. Робин Гуд, народный повстанец. И тут такое!
Таран, видя нерешительность товарища, в два прыжка оказался возле потрясённого Маргелы, вытащил из кобуры пистолет и сунул ему в руки:
– На, стріляй, братан, бо вб'ють!
Маргела, вытянув пистолет перед собой и начал палить по окнам РОВД. Раздался второй выстрел из танка. Корректировка, однако, не помогла, снаряд угодил в ту же часть здания, окончательно обрушив второй этаж. Сотрудники РОВД не сдавались, и продолжали отстреливать магазин за магазином по позициям противника.
– Сержант, Виктора увезли? – спросил Михаил одного из сослуживцев.
– Да, водила Семёныча повёз.
– Пацаны, за командира огонь! – скомандовал Михаил.
Из окон РОВД снова загремели автоматные очереди. Михаил произвёл тоже несколько очередей в сторону бандитов. Одна из его пуль точно угодила в голову Маргелы.
Тот пошатнулся, обронил пистолет, выданный ему Тараном, и упал навзничь.
Таран схватил Маргелу и волоком затащил за БТР. Тот издавал жуткий хрип, похожий на громкий храп. Из его затылочной части свисал кусок черепа, который сильно кровоточил. Таран аккуратно прижал рукой отваливающийся кусок к остальной части головы, достал из поясной аптечки бинт и наспех замотал раненому голову.
– Хлопцi, в больницу його, швiдко!
Бойцы ловко вкинули Маргелу внутрь БТР, в поисковике навигатора нашли ближайшую к РОВД больницу и двинулись в её сторону.
– Пацани, відходимо, потім розберемося, ще повернёмося, – распорядился Таран. – Зараз треба валити з цього міста. Бо по ночі нас порвуть місцеві сепаратисти.
Отряд Тарана развернул танк и начал отходить в сторону центра.
Глава 4
Подмога, которую вызвал майор Саенко, подоспела, когда бой уже стих. Милиционеры, которые не получили ранений, помогали перевязывать тех, кого посекло осколками, и тех, в кого, увы, угодили вражеские пули.
– Товарищ лейтенант, – обратился к Михаилу сержант-сослуживец, – там внизу отряд самообороны Мариуполя подоспел, начальство спрашивают.
Михаил отряхнул с мундира красную пыль от кирпичной кладки, передал свой автомат сержанту и вышел во двор.
На улице собралось достаточно разномастного народа, в руках они держали охотничьи ружья, биты, самодельные обрезы и тому подобное.
– Вы ещё кто такие? – обратился к ним Михаил.
– Мы – самооборона Мариуполя, – ответил один мужчина. – Я Андрей, прислан из Донецка организовать защиту города силами горожан. Мы поздно узнали, о том, что здесь бой идёт, поэтому опоздали. Андрей Семёнович жив?
– Думаю, мёртв, он там, – Михаил указал рукой на развалины второго и третьего этажей, где продолжало полыхать пламя. – До него теперь, главное, добраться.
– Мы вызвали пожарных, они с минуту на минуту будут.
– Андрей, говоришь? А, кем прислан? – задумчиво переспросил Михаил.
– Самообороной Донецка.
– Ого, есть такая организация? Вот что Андрей, помоги со своими людьми найти командира, а мне нужно в больницу, у меня друга тяжело ранили. Нужно с доктором встретиться, выяснить, что с ним. Позже пообщаемся.
Недалеко от РОВД заревели сирены пожарных машин. Михаил вышел на дорогу, вытянул перед собой руку и остановил автомобиль.
– На Новосёловку, в больничку поедем? – спросил Михаил водителя.
– Падай, лейтенант.
Михаил запрыгнул на переднее сидение, и автомобиль сорвался с места.
По дороге водитель поинтересовался, что случилось в городе, и, соответственно, в РОВД, но не получив ответа от молчаливого милиционера, быстро довёз его до больницы. У входа в приёмное отделение стояла их милицейская «буханка». За рулём никого не было. Михаил вошел внутрь отделения и увидел водителя.
– Ну, что слышно? – поинтересовался Михаил у него.
– Не знаю, доктор не выходил ещё. Виктора сразу положили на каталку и туда, – он указал на дверь с надписью «Кабинет дежурного врача». – Вот, жду. Приказа же не было возвращаться назад.