Комбат. Между мертвым и живым
- -
- 100%
- +
Его должность называлась «менеджер по недвижимости». Реально же француз занимался вопросами экспансии сети отелей «Меридиан». Можно сказать, что он был авангардом, мобильными боевыми силами этой корпорации.
Женере работал на «Меридиан» уже пятнадцать лет и прошел путь от простого клерка до устойчивой позиции в первой десятке негласной табели о рангах корпорации. Ну а гласная табель – кого она интересует?
Ценность этого человека была в его хватке. Вцепившись во что-то, Женере не разжимал челюстей, пока добыча не оказывалась в его власти. Он умел быть как благородным, так и беспринципным, как сентиментальным, так и расчетливым, он знал, когда соврать, а когда сказать правду, когда можно отказаться от данного обещания, а когда его надо держать накрепко. В общем это действительно был неординарный субъект.
Сейчас он думал. И мысли не были простыми и безоблачными. Хотя казалось, дело не представляет никакой сложности. Приехать в этот второсортный курортный город, отыскать старую, медленно загибающуюся гостиницу и откупить ее у московской мэрии, которой она стала не нужна. Женере едва не обиделся на руководство, когда это поручение возложили именно на него. Но сейчас он понимал, что вышестоящие не ошиблись, что кто-то другой запросто мог бы и не справиться.
Он приехал в Сочи и немедленно снял квартиру. Селиться в гостиницах Клод не любил. Даже в тех, которые принадлежали его сети. Он на полном серьезе считал, что такое вот публичное жилье – это хуже, чем уличная девка. А еще – гостиничный номер всегда открыт для посторонних. Прислуга, персонал гостиницы. Вместе с Женере зачастую ездили очень важные документы, а в недрах его компьютера хранилось то, что вообще никогда не стоило светить на публике. Так что вопрос конфиденциальности был для Клода очень важным.
Со съемной квартирой проще. Никто, кроме хозяев, не знает, кому она досталась. Чаще всего не надо заполнять никаких документов. Это тоже хорошо.
Вообще, Женере был весьма своеобразен в своей деятельности. Приехав туда, где его ждала работа, он никогда не выпячивал свой статус. Он ездил в общественном транспорте, питался в недорогих заведениях, старался разговаривать на языке того государства, куда его забросила служебная необходимость. Благо по лингвистической части он был подкован: знал шесть языков, еще в стольких же разбирался на уровне туристского разговорника.
Потому и директор «Арбата» был удивлен, когда человек, передавший ему роскошную визитку, парой часов позже вышел из обычного троллейбуса, а протянув руку, поздоровался на русском языке и практически без акцента. Чувствовался некий странный, непривычно мягкий, говор. Но не более того.
Не меньше был удивлен и человек из Москвы, приехавший заниматься вопросом продажи гостиницы. Женере усмехался про себя. Они ведь и не знали и что он уже успел обзавестись информаторами помимо них, что ушлые местные помощники уже успели рассказать ему о многом, что может стать козырем в случае перехода разговора в стадию делового спора.
Вначале казалось, что этого не понадобится. Москвич готов был ходить перед Женере на цыпочках. Видимо, гостиница всерьез осточертела хозяевам. Неудивительно. Сейчас вот таким автономным полугосударственным образованиям выжить крайне непросто. И денег в них падает столько, что сходство с черной дырой уже не кажется просто метафорическим образом.
Но вот месяц назад началось.
То директор вдруг замялся, стал как-то юлить при разговорах о том, что пора заняться оформлением документов. То начались эти смерти. На первую Клод не обратил внимания. Ну, бывает, подумаешь. После второй он уже, образно говоря, принял бойцовую стойку. Вполне возможно, что на работников одной конкретно взятой гостиницы напала неутолимая жажда сведения счетов с жизнью. В качестве версии можно даже рассмотреть самурайскую верность работников, узнавших, что скоро у них сменится хозяин. Но такая версия не годилась даже для литературы и кино. И вообще, на самоубийства и несчастные случаи это все не походило.
Женере, разумеется, нашел способ получить практически всю информацию относительно происшествий. Деньги – универсальный инструмент познания тайн мироздания. В результате он тоже находился в тупике, но чисто интуитивно понимал: кажется, смерти завязаны именно на его желании купить гостиницу. Очень уж много совпадений.
Приняв за аксиому то, что есть неведомый противник, Клод сразу успокоился. Он вообще редко волновался, когда приходилось бороться с людьми.
Теперь предстояло окончательно сориентироваться, желательно – обнаружить врага. И сделать так, чтобы тот драпал из Сочи как можно дальше. Это Женере тоже мог обеспечить. Так уж получалось, что едва ли не в каждой стране этот импозантный француз располагал каналами связи с такими людьми, которые поставят на место кого угодно.
Если, конечно, этот «кто угодно» – человек.
Нет, разумеется, нельзя сказать, что Клод Женере был очень уж суеверным. Скорее наоборот. С другой стороны, он родился и вырос в очень религиозной семье, что не могло не отразиться на его мировоззрении. В частности, он на подсознательном уровне верил в то, что у человека есть только два варианта посмертного бытия – нечто хорошее и нечто плохое.
Ну а мистика вокруг смертей в гостинице «Арбат» не могла оставить француза равнодушным. Это был прямой вызов его талантам. А еще – и в этом Женере не признался бы никому, это было серьезное испытание для того, как он воспринимал окружающий мир. Женере не привык просто так отступать от своих убеждений.
Первым делом француз связался со службой безопасности своей корпорации. Вопрос, заданный им, звучал так: не возникало ли у других крупных гостиничных сетей желания перехватить покупку у «Меридиана»? Если нет, то следовало выяснить, не отправлялся ли в Сочи кто-то аналогичный по должности ему, Клоду Женере, но работающий на другую корпорацию. Неважно зачем. Пусть даже он приехал сюда на отдых, и это будет именно так. Главное – надо знать, а не является ли все происходящее только спектаклем, нестандартным и талантливым, предназначенным как раз для того, чтобы «Меридиан» отказался от своей покупки.
Чтобы отследить все это, требовалось время. Потому француз уже третий день ничего активного не предпринимал. Он просто сидел в своей квартире, как паук, и получал донесения от «паутинок»-осведомителей.
В принципе, временем он располагал немалым – до официального заключения сделки оставалось еще полтора месяца. Российская документальная волокита не позволяла сделать все, как говорится, в темпе. Полтора месяца, учитывая внезапное обострение ситуации, – это очень много.
Женере призадумался.
Ему захотелось просто взять да и заселиться в «Арбат», послав к чертовой бабушке все свои принципы. Принципы – штука наживная, а вот разобраться в ситуации стоит как можно скорее.
Мешала одна, но очень важная и существенная деталь: его знали в гостинице. И директор неоднократно беседовал с французом, и его секретарша знает иностранного покупателя в лицо, и еще черт знает сколько работников. Это плохо. Это может помешать.
Его и самого могут грохнуть в конце концов. Мало ли что до сих пор среди постояльцев жертв не было! Бац – и нету француза. И тогда «Меридиан» гарантированно откажется от покупки «Арбата». Ну и спрашивается – такой вариант развития событий может считаться приемлемым?
Женере пожалел, что не располагает надежным человеком, которого можно было бы подсунуть в гостиницу вместо себя. До сих пор он работал в одиночку. И даже в мыслях не имел обзаводиться разными там помощниками. Когда ты один – ты точно соразмеряешь свои возможности. А если работаешь в команде, то, как ни крути, никогда нельзя быть на сто процентов уверен, что все ее люди одинаково сильны и надежны. Слабое звено в цепи – вещь очень традиционная.
Сейчас Клод призадумался: а не обзавестись ли информатором среди постояльцев? Найти того, кто сможет, даже толком не зная, на кого и зачем, сливать необходимую информацию. Только обязательно нужен постоялец, а не работник. Те – сплошь запуганы. А вот жильцы – нет. Да и есть надежда на то, что взгляд «снаружи» коллектива окажется более зорким, чем изнутри.
Если шумиха с мертвым матросом – это спектакль, то его режиссер должен позаботиться о своих людях в гостинице. И наверняка позаботился – на такие дела дураков не ставят.
На том Женере и порешил: найти человека, который мог бы стать его глазами, ушами, а может, и руками в гостинице «Арбат».
Глава 2
Всю ночь Комбату снилась какая-то дрянь. Он спускался по шатким ржавым железным лестницам в глубокие темные подземелья, ходил там по щиколотку в воде, потом убегал от какого-то огромного человекообразного существа. Комбат знал, что случись ему попасться этой гадине – и никакие навыки и умения бывалого бойца не смогут помочь. Оставалось только бежать, что он и делал. А бегать во сне очень тяжело. Это может подтвердить любой, кому доводилось по логике сновидения перемещаться именно таким образом. Ноги наливаются свинцовой тяжестью, а мускулы, наоборот, расслабляются. И получается, что каждый шаг невыносим и мучителен в своей заторможенности.
Короче, пробуждение было воспринято Рублевым как благо. Ну, правда, выспаться и отдохнуть все-таки удалось.
Рублев умылся, побрился, переоделся в светлую рубашку и джинсы. Начал прикидывать, куда бы ему податься на завтрак. Можно было, конечно, забрести в гостиничный ресторан-буфет. Это немыслимое словосочетание прикрывало собой достаточно приличное заведение. Не «Империал», конечно, но кормежка качественная и из свежих продуктов. И не возникает желания осведомиться у официанта, какие именно звуки издавало мясо при жизни.
С другой стороны, тут на набережной полно недорогих кафе с морепродуктами. Можно неторопливо есть какую-нибудь невиданную рыбу, запивать ее свежим пивом и любоваться на море – благо за те шесть дней, что Рублев здесь жил, это зрелище еще не успело превратиться в рутину.
Выбор пал на второй вариант. Рублев заглянул в бумажник, отметил, что денег там аккурат на хороший выход в город, добавлять не стал и спокойно спустился в холл, заперев за собой дверь номера.
Сегодня там уже были не те люди, что вчера. За администраторской стойкой сидел полноватый пожилой мужчина – Комбат вспомнил, что именно он регистрировал его документы при въезде. Администратор кивнул, Борис ответил тем же.
Он уже выходил на крыльцо, когда его похлопали по спине. Рублев повернулся и увидел вчерашнего оперуполномоченного. Тот улыбнулся и сказал:
– Доброе утро!
– О! И тебе того же, Алексей. Что, по служебным делам наведался?
Оперуполномоченный кивнул:
– Так точно. Ты слышал про вчерашнюю находку?
– Одну, если так можно сказать, находку видел своими глазами.
– Нет, я не про «жмурика». Тут вскоре после нашего отъезда рабочие нашли в подвале, в стиральной машине, старую тельняшку.
– Во как! – восхитился Борис. – Этот ваш матрос, оказывается, такой чистоплотный, что прямо страшно делается.
– И не говори. Но знаешь, это доказывает, что здесь не все чисто, что есть во всех этих смертельных случаях чья-то воля. И эта воля не завязана на потустороннее. Кому-то очень не хочется, чтобы эту гостиницу покупали.
– А кто ее покупать собирается? – насторожился Борис.
– А, ты же не в курсе! – воскликнул Крохин. – Гостиницу продают французам, сети четырехзвездочных отелей «Меридиан».
– Вот как интересно получается! Поправь меня, если я ошибаюсь. Эти смерти и этот Черный Матрос, они ведь всплыли только тогда, когда началась возня с продажей?
– Да, конечно. Я потому и ищу ниточки, чтобы доказать, что все это не случайно.
– Можно подумать, и так ничего не ясно! – возмутился Комбат и сам себя поправил: – Но простую уверенность к делу не пришьешь. Нужны доказательства, улики, нужны виновные. Иначе весь этот шум – пустое сотрясение воздуха.
– Правильно мыслишь, – одобрил Крохин.
– Да я, вообще-то, не первый год живу на свете. И кое с чем тоже сталкивался…
– Понятно. А ты как вообще себя чувствуешь? – спросил Крохин.
– Да нормально. Как я должен, спрашивается, себя чувствовать? Не простудился, не сломал ничего.
– Я к тому, что живешь ты вот в таком месте, где люди мрут как мухи. И не страшно?
Рублев пожал плечами.
– А что мне сделается? Я вроде не институтка нервная. И потом, ты же сам говорил, что проблемы только у персонала. И вообще, у меня путевка именно в эту гостиницу. Что, отказываться от оплаченного жилья?
– Нет, ну ты сам смотри! Если все в порядке, живи где хочешь. К слову, а что за путевка-то?
Рублев засмеялся:
– Раз в жизни, причем не по своей воле, оказался на розыгрыше призов. И выиграл.
– Это как – не по своей воле? – улыбнулся Крохин.
– Сейчас расскажу.
* * *– Ну все, Борис. Вот твой гонорар, – сказал Романов, протягивая Рублеву пухлый конверт.
– Угу, – ответил Комбат, пряча его во внутренний карман пиджака.
– Не пересчитаешь? – удивился бизнесмен.
– Зачем? По-моему, ты заработал на моем участии в этом деле достаточно много, чтобы не наколоть парой сотен баксов.
– Это точно. Ну, в общем, ты молодец. Я просто горжусь, что довелось работать с тобой. Жаль только, что недолго. Борис, ты точно решил не продлевать контракт?
– Точно. Я как-то не расположен к постоянной работе начальником охраны. У вас были проблемы, вы пришли ко мне. Я помог их решить, вы заплатили. По-моему, вполне достаточно. Если еще понадоблюсь, вы прекрасно знаете, как меня найти.
– Жаль, конечно. Ну, тогда всего хорошего.
Они пожали друг другу руки, и Комбат ушел.
Он проработал у этого бизнесмена три месяца. Исполнял обязанности начальника службы безопасности. Фирма была законной, принадлежала человеку без связей и подвязок в криминальной среде (большая редкость по нынешним временам) и занималась торговлей алюминием.
Однажды на эту фирму наехали, причем сделали это грязно и не по-джентльменски. Чтобы как-то усмирить нехороших ребят, начальник службы безопасности предложил генеральному директору Комбата в качестве «приглашенного варяга». Такая комбинация оказалась выигрышной. И свои десять тысяч баксов Комбат получил сполна.
Рублев ушел. Генеральный не вспоминал о нем несколько дней. А потом ему позвонил приятель и попросил посоветовать надежного и крепкого парня для выполнения работы. Романов охотно дал номер и адрес Комбата.
Однажды Борис оставил машину на парковке и пошел пить кофе. Вернувшись, нашел засунутый под дворник рекламный проспект фильма, идущего в кинотеатре неподалеку. Фильм был об Афганистане. Рублев решил сходить глянуть.
Это была премьера, в кинозале было шумно и так людно, что в дверях Комбата чуть не затолкали насмерть. Но он все-таки прошел, предъявив проспект (он служил чем-то вроде флаера).
И вот прямо перед сеансом после возмутительного для Бориса выступления какого-то хмыря, назвавшегося ветераном Афгана, но явно бывшего там проездом, началась лотерея среди обладателей флаеров. И Борис получил путевку в Сочи.
* * *– Вот так история! – засмеялся Крохин.
– Не говори, – подтвердил Борис.
Крохин посмотрел на часы.
– Ладно, Борис. Пойду служить дальше.
– Давай. Авось получится из тебя охотник за привидениями, – махнул рукой Комбат.
Крохин сел в машину и уехал, а Рублев пошел к морю, чтобы отыскать подходящую забегаловку и нормально позавтракать.
В гостиницу он вернулся только к обеду.
Судя по спокойствию в холле и коридорах, здесь не произошло ничего трагического. И это не могло не радовать: Борис, при том, что нервы у него были крепкие и терпение железное, не мог себе представить хорошего отдыха там, где убивают.
Размышляя о том, что происходит в гостинице, Борис поднялся на этаж, подошел к дежурной и неожиданно спросил у нее:
– А что это за ерунда насчет Черного Матроса?
– Как «ерунда»?! – возмутилась дежурная. – Никакая это не ерунда! Люди-то умирать стали.
– Так мало ли отчего люди могут умереть! При чем тут мертвый матрос?
Дежурная, кажется, нисколько не смутилась, что с ней разговаривает абсолютно незнакомый человек. Наверное, сыграла роль осведомленность Комбата.
– Какой же он мертвый? Он не мертвый. И не человек совсем, а дьявольское отродье.
– Вы в это верите?
– А кто же людей-то поубивал?
– Никто их не убивал, – возразил Рублев, хотя сам в это ни капельки не верил. – Там же несчастные случаи! А этот, которого я вчера нашел, он сам повесился.
Дежурная отодвинулась от Рублева подальше, как будто опасаясь заразиться какой-нибудь внезапной и страшной болезнью.
– Да как же сам? Да чтоб Семен когда-нибудь такое удумал!
– Люди разное могут придумать, – философски заметил Рублев.
– Семен, – понизила голос дежурная, – человек был верующий, в евангелистскую церковь ходил. Самоубийство – это грех. Никогда бы он до такого не дошел!
Комбат подумал, что любая вера – не препятствие. Потому что всякое бывает в жизни. Может, и религиозные убеждения не помешали этому монтеру влезть в шахту подъемника и затянуть петлю на горле. Когда человек в состоянии аффекта, ему редко удается вспомнить все то, что обычно формирует и стабилизирует его жизнь, не дает прервать ее вот так – жестоко и бессмысленно.
– Скажите, а может, у него случилось чего нехорошее? – участливо спросил Рублев, продолжая разыгрывать из себя разговорчивого постояльца.
Дежурная определенно не замечала, что с ней играют. Она отвечала на полном серьезе, не удивляясь, что незнакомый человек прицепился к ней с подозрительными вопросами.
– Да говорю же – ничего с ним плохого не было. И быть не могло. Они с женой только что закончили ремонт, диван новый купили. С чего бы это человеку в такое время руки на себя накладывать?
Рублев не понаслышке знал, что такое ремонт. Тут как раз впору повеситься, застрелиться, отравиться. Желательно – одновременно… Шутка, конечно!
Дежурная между тем продолжала:
– Тут же все боятся, никто не хочет работать. Директор не подписывает заявлений по собственному желанию, чтоб люди не разбежались до единого. Но вот еще раз кого-нибудь Матрос убьет – и все просто уйдут, попомните мое слово!
Комбат бы не удивился и такому раскладу.
С другой стороны, возможный сценарий проблемы отчетливо вырисовывался перед Борисом. Если есть некто, кому выгодно сорвать продажу гостиницы, он запросто может разыграть это действо с Черным Матросом.
– А Матроса этого видел кто-нибудь? – осведомился Рублев.
Вот тут дежурная призадумалась. Видимо, сама она принимала существование мертвеца убийцы как обыденную данность. И вопрос вызвал затруднение.
– Кажется, слесарь наш видел в подвале. Он говорил, что кто-то нехороший там мельтешил. Вот, может, это Матрос и есть? Вы спросите у него самого, если так интересно.
– Обязательно спрошу, – улыбнулся Комбат.
Дежурная подозрительно нахмурилась.
– А вы с какой целью интересуетесь? – металлическим тоном спросила она.
– Ну, считайте, что мне нужно по работе, – многозначительно усмехнулся Борис.
Дежурная мгновенно изменилась в лице. На нем отразилось осторожное уважение. И тут же исчезло.
– А вам подсказать, как найти слесаря-то нашего?
– Подскажите! – Комбат не видел причин, по которым он должен был отказываться от добровольной помощи. Тем более что дежурная явно приняла его за работника внутренних органов. Грех теперь разочаровывать женщину.
Она объяснила, куда пройти и куда спуститься. Но предупредила, что сегодня, пожалуй, искать слесаря не стоит – он на больничном: повредил руку ножовкой. Выйдет с больничного только через три дня.
Комбат запомнил. И распрощался с дежурной.
Итак, настроения среди персонала ходят самые что ни на есть упаднические. Это неудивительно, когда есть вероятность, что до тебя в любой момент может добраться убийца. А с поправкой на то, что убийца якобы потусторонний. Тут и у самого мурашки по коже.
Рублев подумал, что неплохо было бы переговорить с директором гостиницы и ненавязчиво предложить свое участие в деле. Если честно, то очень интересный расклад. До сих пор Рублеву не приходилось связываться с чем-то загробным.
Решив, что идея не должна расходиться с делом, он отправился к Аркадию Леонидовичу.
* * *Он зашел в приемную. И был буквально пригвожден взглядом из-за секретарского стола. В другое время Комбат бы отметил, что взгляд на редкость привлекательный, глаза большие и серые. Но сейчас все мысли, которые могли бы возникнуть у нормального мужика при виде этого создания, касались только одного: как бы не бросилась!
Кажется, у секретарши был не очень хороший день. Она злилась.
– Директор у себя? – осторожно спросил Рублев.
– У себя. А вам что?
– Да я живу в вашей гостинице. Мне бы поговорить с ним.
– Ну и поговорите, – пожала плечами секретарша. И отвернулась, уставившись в плоский монитор компьютера. Что там было – Борис не видел. С равным успехом это могло быть и делопроизводство, и пасьянс «Косынка» – традиционное развлечение секретарской братии.
Рублев предупреждающе подергал дверную ручку кабинета и, получив разрешающий оклик, вошел.
Директор недоумевающе посмотрел на непонятного гостя. Потом узнал постояльца, перед которым опростоволосился вчера.
– Ах, это вы, – вздохнул директор. – Здравствуйте. Вы тоже хотите на что-то пожаловаться?
– Нет, я не жаловаться. А почему «тоже»?
– Вы же видели личико очаровательной Анюты? Она вот жаловалась. Она боится, что следующей жертвой станет она… И на этой почве хочет уйти в отпуск.
– Ну и отпустили бы, – пожал плечами Рублев.
– Не могу. Они все хотят уволиться или в отпуск. Но это же не дело! Я и сам боюсь. И тоже хочу в отпуск, и спокойно мог бы себе его выписать. Потому что за этот год еще не использовал. Но я же этого не делаю!
– Вот, кстати, я хотел поговорить с вами о том, что происходит в гостинице.
– А вы сами не видите, что происходит? – вздохнул Кулагин.
– И что вы думаете?
– Не знаю, что думать. Не знаю. Люди умирают, милиция говорит, что это сплошь несчастные случаи, а вчера – однозначное самоубийство. Вот только что позвонил этот лейтенант Крохин, который занимается расследованием. Эксперты сказали, что вчерашний монтер, вне всякого сомнения, свел счеты с жизнью без посторонней помощи.
– Что-то ваши сотрудники в это не особенно верят, – вздохнул Рублев.
– Да ерунда это все! – резко воскликнул директор.
Комбат отметил про себя эту вспышку. Надо бы поднажать на этого типа, а то ведь темнит он что-то, как пить дать темнит! Только нажимать, пожалуй, стоит аккуратно. Мало ли что тут происходит.
– Я вот к чему клоню: тут вовсю говорят, что появление этого Матроса напрямую связано с продажей гостиницы.
– Вы-то откуда про это знаете? – неприязненно спросил Кулагин.
– Да мы с оперативником говорили, который вашим делом занимается. Он тоже не очень верит в потустороннее. Но он также не верит в то, что это простая случайность.
– Ну допустим, – пожал плечами Кулагин. – А что вы от меня-то хотите?
– Внесения ясности в ситуацию.
– Вы думаете, я на это способен? Не преувеличиваете ли вы мои возможности?
Борис задумчиво покрутил головой.
– Сам не знаю. В принципе, жизнь показывает, что начальник мало когда оказывается осведомленным, почему умирают его подчиненные. Как минимум – он догадывается.
Кулагин, судя по всему, начал терять терпение. Спокойная уверенность Комбата чем-то его задевала.
– Вы, я так понял, хотите меня в чем-то обвинить? Ну, признайтесь!
– Ничего подобного.
– А что вы тогда суете свой нос, куда не просят?
– Как-то привык. В том смысле, что я не всегда могу просто пройти мимо. Вот подумал, может, смогу помочь.
– Ой, как много вы о себе возомнили! Вы, вообще, в Сочи приехали, чтобы оказывать мне гуманитарную помощь?
Рублев подумал, что с этого типа информацию можно получить только в том случае, если прямо сейчас взять да и врезать ему между глаз. Что, естественно, не вариант.
– Я приехал в Сочи отдыхать. Активно.
– Вот и займитесь активным отдыхом. Пойдите, я не знаю, искупайтесь, на серфинге покатайтесь или просто по окрестностям походите. Может, найдете такого же желающего отдохнуть. Он с вами может, к примеру, водки выпить. Короче, не трогайте меня. И так плохо!
– Аркадий Леонидович, дело ведь нешуточное! Гибнут люди.
Директор оглушительно хлопнул по столу ладонью:
– Представьте себе, я тоже волнуюсь насчет того, что они гибнут! Но при чем здесь какие-то мои гипотетические знания?! Я располагаю информацией не большей, чем вы! И еще раз повторяю: не суйте свой нос туда, где он никому не нужен! Все! Я больше не хочу об этом разговаривать!
Рублев решил пока не настаивать.
– Хорошо. Но если что – вы знаете, в каком номере я остановился.