Русский брат. Земляк

Глава шестая. Ночной «Аквариум»

После несчастья, которое случилось с подругой, Зиба три дня безвылазно просидела в своей комнате, не поднимаясь с кресла. Ночь напролет горел свет, она сидела, глядя в одну точку на стене. Все тело застыло, как будто схваченное судорогой. В углах звучал несмолкающий пронзительный вой.

Чтобы дочь ничего не выкинула, Хаджиев оставил в квартире человека из службы безопасности банка. Сам он, появляясь поздно вечером, не входил к ней, не пытался завести разговор.

Конечно, он мог бы заплатить красотке, чтобы та исчезла раз и навсегда. Мог подкинуть парня, перед которым она бы не устояла, а потом их засняли бы скрытой камерой для Зибы. Но он выбрал другое – только сильнейший шок мог исправить положение.

Через три дня Зиба с трудом встала, напилась воды из крана на кухне, замочив подбородок и шею. Выкурила сигарету. Сделала себе два бутерброда со шпротами и кружками лимона. Съела, вытерла бледные губы салфеткой и вошла в кабинет отца.

– Кто этот человек? – начала она без предисловий, – где ты его откопал?

– Я же сказал – сын моего погибшего компаньона, – Хаджиев сразу понял, о ком идет речь. – Способный хлопец, я уже ввел его в правление.

Отец готов был сообщить ей, что жизнь подруги вне опасности, но дочь не задавала вопросов на эту тему.

– Я бы хотела с ним встретиться.

На следующий день желание Зибы было исполнено: Алексей – так звали парня – заехал за ней на своем «БМВ».

– Давно работаешь в банке? – Зиба надела темные очки и трудно было разобрать выражение ее лица.

– Скоро пять лет. Куда поедем?

– Лучше просто покатаемся. Не против?

– Давай.

– Что тебе сказал мой отец?

– Сказал, что тебе надо развлечься.

– Это точно. Значит ты готов исполнять все мои желания?

Алексей тряхнул волосами и улыбнулся.

– Такого обязательства я не давал. Составить компанию.

– С тобой, наверно, проводили инструктаж?

– Мне сообщили как тебя зовут, сколько тебе лет. Предупредили, что надо быть готовым к любым неожиданностям. Пожалуй все.

– Можешь успокоиться, неожиданностей не будет. Поехали в «Аквариум».

Так назывался один из московских ночных клубов с высокой платой за вход. Здесь все имитировало аквариум: зеленоватый свет, причудливые растения. По стенам скользили хвостатые тени. Бесцветные воздушные шары самых разных размеров плавали над головами, имитируя пузырьки. Только на площадке для танцев пол оставили твердым и гладким, остальное было засыпано мелкой, перекатывающейся под ногами галькой. Хорошим тоном считалось снимать обувь у входа и ходить по гальке босиком.

– Бывал здесь когда-нибудь?

– Нет. Все время съедают работа и тренировки.

– За сегодняшний вечер ты наверно получишь двойной тариф.

Уверенно ступая по гальке, Зиба выбрала столик.

– Тебе бы тоже не мешало снять туфли. Так гораздо приятнее.

– А куда их деть? – Алексей огляделся по сторонам.

– Отдаешь у входа и получаешь номерок.

– Ладно, обойдусь как-нибудь.

– Не хочешь возвращаться? Тебе, наверно, приказали не оставлять меня одну. А каким спортом ты у нас занимаешься, если не секрет?

– Подводное плавание.

– Замечательно. Ты здесь как раз в родной стихии.

– Только вот народа слишком много. Под водой обычно меньше.

– И у всех вредные привычки: курят, пьют, колются. Ты знаешь, что тут половина публики «под газом»?

– Не похоже.

– Это легкий наркотик. Специально для ночных клубов и дискотек. Можно взять прямо здесь по сходной цене, – Зиба испытующе взглянула на своего спутника.

– Я никогда не стремился быть правильным. Другое дело – я верю, что самое лучшее лежит на самой верхотуре, куда никакой ковер-самолет тебя не перенесет. Надо карабкаться самому. А наркотики – слишком дешевый кайф: протяни руку и возьми.

Танцевало около десятка пар. Всем хватало места и стильно одетая молодежь выламывалась кто как хотел. В зеленоватом освещении они походили на утопленников, которых шевелит сильное подводное течение.

– Понятно. Претендуешь на то, чтобы быть сильным человеком.

– У каждого из нас есть свои амбиции.

Съестного в квартире почти не осталось. После тщательного осмотра Каллистратов обнаружил только черствый хлеб и пустую на две трети банку засахарившегося варенья. Вооружившись ножом и столовой ложкой, он стал понемногу отрезать хлеб и выковыривать варенье со дна. Компьютер перешел в ждущий режим и рисовал на экране вид звездного неба из окна летящего космолета. Приближаясь, звезды превращались в разноцветные флажки.

Разговор с Мигуновым никак не выходил из головы. В самом деле – при всей архаичности ритуалов масоны всегда очень чутко реагировали на новые веяния. Они никогда не агитировали вступать в ложи, но зато распространяли другие идеи, которые считали выгодными для своих интересов.

Их главной задачей было сменить в стране легитимный режим и привести к власти своих протеже. Взять, к примеру, три самые знаменитые революции: американскую, французскую и русскую.

С чего начались события в Америке? С собраний политических вольнодумцев в таверне «Зеленый дракон» на северной окраине Бостона. Но здесь же традиционно собирались члены масонской ложи святого Эндрю. Ее лидеры Ривер, Хэнкок и Уоррен были ярыми сторонниками борьбы против британской короны. Масонами были Бенджамин Франклин, отправившийся в Париж за поддержкой французских собратьев, и маркиз де Лафайет, который отплыл в Америку на собственном корабле и позже получил звание генерал-майора в Континентальной армии…

Олег ссыпал крошки в ладонь. Остановился на секунду, но не стал изображать картину отчаянной голодухи и лелеять жалость к самому себе – бросил крошки в мусорное ведро. Наполнил опустевшую банку водой, чтобы потом она легче отмылась.

…Джордж Вашингтон был избран Великим магистром Виргинской ложи и на самом известном своем портрете изображен в масонском фартуке, с орденом на груди в виде солнца, заключенного между ножек циркуля. Подавляющее большинство его генералов были братьями по Ордену…

Скорое появление Аллы не предвиделось – в последний раз они сильно повздорили.

– Посмотри на себя – в кого ты превратился! – кричала она. – В гроб краше кладут! Он воображает, что пишет книгу. Дергает по странице отовсюду. Не такой уж творческий процесс, чтобы потерять всякое чувство реальности!

Тогда Олег не стал заглядывать в зеркало. Теперь он вспомнил разговор и зашел в ванную, чтобы вынести собственное беспристрастное мнение.

Конечно, Алла преувеличила, как всякая женщина, оскорбленная в лучших чувствах. Женщины всегда видят вещи или лучше, или хуже, чем они есть на самом деле. Лицо бледновато – это верно. Щетина. Щеки слегка впали, если приглядеться. Вот и все – ничего особенно страшного. Сейчас трехдневная щетина в моде.

Тем не менее, перед тем как выйти на улицу он тщательно побрился, даже сделал два легких пореза от усердия. Умыл лицо холодной водой, причесался. Решил для полного комплекта и зубы почистить. Тюбик давно лежал открытым, сверху паста засохла и, когда Олег резко надавил, выползла густым белым комом из нижнего конца.

…В канун Великой Французской революции многие масонские ложи были преобразованы в якобинские клубы, готовые начать восстание по приказу Центрального комитета. Робеспьер и Дантон, Мирабо и Шометт начинали свою политическую деятельность как масоны и только взойдя на трибуны, набросили на себя другие одежды…

С грехом пополам он закончил свой туалет. В отсутствие Аллы придется самому заботиться о пропитании. Первым делом присмотреть, что можно продать. У алкашей есть хотя бы пустые бутылки, а у него и с этим проблема. Что вообще сейчас можно быстро сбыть с рук? Кажется, какие-то барыги в подземных переходах скупают старые механические часы.

…А в России. Кем, как ни масонами, были Гучков, Керенский, Милюков. Эти корифеи оппозиции, явно, с думской трибуны и тайно – интригами, оголтелой пропагандой, деморализацией армии – раскачивали здание самодержавия. Временное правительство на девяносто процентов состояло из членов масонских лож…

Он продал часы, не торгуясь, и зашел в большой продуктовый магазин самообслуживания. Взял коляску, намереваясь запастись съестным по меньшей мере на неделю. Но быстро убедился, что с вырученной за часы суммой на запасы впрок рассчитывать не приходится. Да, слишком давно он не заглядывал в магазин – с тех пор, как Алла взяла продовольственное обеспечение на себя.

Каллистратов стал мучительно соображать – на чем бы сэкономить, но в этот момент его отвлекли – смуглый человек с длинными не по моде бакенбардами дотронулся сзади до его плеча.

Глава седьмая. Не стоит злоупотреблять гостеприимством

Дело о пожаре в доме на Никольской было закрыто. Написав официальную докладную, Левченко получил его для ознакомления. В показаниях жильцов не содержалось ровным счетом ничего интересного. Чтобы получить ответы, надо задать вопросы. А все вопросы ограничивались непосредственными обстоятельствами взрыва.

Левченко нюхом чувствовал – не все так просто с этой квартирой на четырнадцатом этаже. Решил, не оповещая начальство, выкроить время и подскочить на место событий.

Квартира, где был найден любопытный мастерок, стояла запертая.

– Через неделю была как новенькая, – мрачно сообщили соседи, еще не разобравшие до конца обгорелые останки мебели и вещей. Они совсем не жаждали общаться с представителем ФСБ.

– Строительная фирма уже выплатила штраф по суду, а мы никак не можем снять деньги со счета в банке. Что за кретинизм? – желчно сообщил мужчина.

– А вы зачем здесь, собственно говоря? Дело закрыто, – сказала женщина, которая не переступала через порог сгоревшей квартиры и явно не желала ничего касаться.

– Не волнуйся, они еще год будут сюда таскаться, – ответил за фээсбэшника ее муж.

– Нужно подчистить кое-какие хвосты, – Левченко пропустил грубость мимо углей. – С вашим соседом стоило бы тоже побеседовать о взрыве.

– С Бородичем? Какой смысл, если человек постоянно живет в Стокгольме. Слышал ли он там шум?

«Жаль, что я здесь неофициально, – подумал майор. – Распустили бы вы у меня языки.»

– Однако ремонт квартиры он быстро организовал.

– У него есть в Москве свои представители. Они не стали брать штрафные деньги со «Стройсервиса», а договорились, чтобы те быстро сделали ремонт.

– А ведь я тебя просила сделать именно так. А теперь посмотри, кто остался в дураках, – влезла в разговор жена.

– Я боялся, что они начнут тянуть волынку, – в очередной раз стал оправдываться супруг. – Ты потом сама согласилась, что деньги надежнее.

– Вы случайно не знаете, кто этот представитель и где его найти?

– На суде его не было. От имени Бородича вообще не поступило иска о возмещении ущерба.

Через неделю после знакомства Зиба неожиданно спросила:

– Так ты думаешь жениться на мне или нет?

Алексей удивленно посмотрел на нее, ища смысла в странной шутке.

– Разве отец ничего с тобой не обговаривал? Короче, он собирается нас с тобой поженить.

– Уверена?

– Он сам меня известил. Не слышу криков восторга.

– А ты как к этому относишься?

– Нормально. Ты мне подходишь.

– Начнем с того, что ты еще ни разу не сняла очки.

Зиба спрятала их в карман и взглянула на своего спутника, слегка щурясь от солнечного света. Алексей только что гнал со скоростью сто километров по загородному шоссе, но теперь слегка сбавил обороты.

– Не беспокойся, особых дефектов нет. Ни бельма, ни косоглазия.

– Я об этом не беспокоился.

– Что еще тебя интересует? Девственность? В полном порядке.

– Прекрати валять дурака.

– Чего это ты вдруг сбросил скорость? Мы куда-то приехали?

Стоял пронзительно яркий солнечный день. По обе стороны шоссе обступило пшеничное поле. Кое-где мелькали цветные пятна сорной травы.

– Пейзаж, правда, подходящий, – заметила Зиба. – Согласись – такой важный в нашей жизни разговор не мог произойти в городской толчее. Зато теперь ты запомнишь его на всю жизнь.

– Это уж точно.

– Я вижу ты не представляешь меня в роли домохозяйки.

– Еще не пробовал.

– И не теряй зря времени. Безнадежное дело, – Зиба высунула руку из окна, пробуя на ощупь упругость встречного ветра. – Мы будем современной парой.

Отведя взгляд от дороги, Алексей взглянул на ее точеную фигуру в джинсах и кожаной безрукавке.

– Странные у тебя духи. Я в них слабо разбираюсь…

– Просто они мужские – вот и все.

Желтая стена оборвалась, открылись луг с копнами скошенной травы и излучина реки. Алексей никогда не мог представить себе, что будет вести речь о женитьбе с девушкой, которую ни разу не обнял. Зиба притягивала к себе, но в то же время он постоянно чувствовал невидимую преграду.

«Ничего удивительного – дочь шефа», – объяснял он себе.

Хаджиев был для него не только президентом банка, он во многом заменил покойного отца. Поэтому его выбор выглядел вполне объяснимым. Странно только что Зиба соглашается запросто – такие девицы обычно бывают строптивей.

– Вчера твой отец просил меня достать одно лекарство, – вспомнил Алексей. – Его применяют при сильных ожогах. Не нашел ни в одной московской аптеке, пришлось заказывать в Германии. Сегодня надо будет встретить самолет. Если хочешь, поедем вместе.

– Тащиться в аэропорт, – поморщилась Зиба. – Нет, на сегодня прогулок достаточно.

Каллистратов не стал задавать вопросов и без колебаний сел в машину рядом с незнакомцем, который за добрые полтора часа блужданий по московским улицам не проронил ни слова.

Олег спокойно ждал, чем закончится это путешествие. За последнюю неделю ночных бдений за компьютером он в самом деле отчасти потерял ощущение реальности. Теперь на все происходящее он смотрел со стороны, как зритель – поэтому и страха не испытывал.

Петляющий маршрут закончился на дальней окраине Москвы возле частного домика, выкрашенного зеленой и синей краской, с георгинами в палисаднике и кружевными занавесками на окнах. Человек с бакенбардами кивком указал Олегу на приоткрытую дверь в комнату, а сам устроился на табурете в прихожей.

Войдя, Каллистратов увидел молодую женщину с ярко-рыжими, огнем горящими волосами, по-детски пухлыми губами и тремя золотыми кольцами на одной руке. Лицо ее показалось смутно знакомым.

Женщина выглядела чем-то озабоченной.

– Садитесь, – нервно улыбнулась она и протянула руку. – Лина Альтшуллер.

– Теперь я понял, кого мне напоминает ваше лицо.

На губах Лины мелькнула горькая улыбка, но она решительно согнала ее и продолжала:

– Я знаю о вашем разговоре с матерью. Она в самом деле ничего не знает. А я не могла у себя дома завести с вами разговор. Садитесь, прошу вас. Угощайтесь.

На низеньком столике было всего понемногу: зернистая икра, лососина, маслины с миндалем вместо косточек и прочие деликатесы. Каллистратов мысленно воздал хвалу еврейскому гостеприимству и первым делом приложился к икре.

– Простите, что не предлагаю выпить, но сейчас вам лучше иметь абсолютно ясную голову.

– Безусловно, – кивнул Олег. – Я вас внимательно слушаю.

– Боюсь, что они и за мной следят. Поэтому приходится разговаривать в такой непривычной обстановке.

«Похоже, она сама здесь впервые», – подумал гость.

Громко тикали часы, на подоконнике краснела герань, над кроватью с никелированной спинкой висел плюшевый ковер с оленем. Комната напомнила Каллистратову детство и бабушкин дом в деревне.

– Кто они?

– Братья из ложи. Это они послали к отцу убийцу.

– Масоны?

– Я слышала слово «братья». Следователям я ни за что об этом не расскажу – нет им моей веры. Я хотела обратиться в частное сыскное агентство, но это очень рискованно.

– Все они занимаются мелочевкой: поиск пропавших людей, сопровождение ценных грузов, – поспешил заверить Олег. – Связываться с подпольной организацией эти люди не станут ни за какие деньги.

«Вот оно, – подумалось ему. – Теперь важно не выпустить нить из рук и не дернуть ее раньше времени.»

То ли от волнения, то ли от хронического недоедания последних дней Каллистратов злоупотребил оказанным гостеприимством. Когда он приказал себе остановиться, желудок был уже полон. Организм расслабился, размяк, голова приятно отяжелела. Приходилось напрягать все силы, чтобы справиться с блаженной дремотой.

– …Я увидела, как оба надели на себя по маленькому фартуку, и тогда тон разговора сразу изменился. Отец повторял, что все это противоречит заповедям ордена. Он сказал: «Если мы действительно хотим заниматься благотворительностью, надо организовать свой фонд, а не выдирать готовое из чужих рук…»

Каллистратов обнаружил, что в речи Лины постоянно возникают пустоты. Помимо своей воли он пропускает то одно, то другое, не в состоянии полностью осмыслить сказанное, связать концы с концами. Только собрался переспросить, но Лина продолжала говорить, и он уже забыл, о чем хотел переспрашивать.

– …Как раз через неделю должны были переизбирать председателя Фонда. Поэтому отец торопился воспользоваться случаем. Если бы он собрал пресс-конференцию в Москве, «братьям» все сразу стало бы ясно. А тут все-таки кинофестиваль, его детище. Он каждый раз назначал перед открытием пресс-конференцию. Брал с собой кого-нибудь из «звезд»…

Олег до крови прикусил нижнюю губу, чтобы собрать рассеянное внимание. Ненадолго помогло.

– Почему именно ваш отец? Он имел к Фонду какое-то отношение?

– Он был вице-председателем, на бумаге вторым человеком после Самохина. Но таких почетных вице-председателей у Фонда имелось целых шесть. Самохин выпрашивал у людей согласие просто для того, чтобы козырять потом именами – добавить Фонду респектабельности. Реально никто из них в текущих делах не участвовал.

– То есть «братья» решили посадить своего человека в председательское кресло?