Слепой. Кровь сталкера

– Да ясное дело, что не бесплатно, – чувствуя, что ситуация в его руках, буркнул Сукманов.

– В общем, попробуйте что-нибудь сделать. Часа через четыре, от силы рано утром, мы должны уже быть в дороге, пожалуйста, – заискивающим тоном проговорил Ларсон.

– Хороню, я попытаюсь что-нибудь сделать, – нехотя сказал Шурик и добавил: – Но оплата по двойному тарифу.

– О’кей! – искренне обрадовался Ларсон и попросил: – Только, как я уже говорил, моей жене будет легче путешествовать, если с нами поедет девушка или женщина.

– Вот это я вам не гарантирую! – начал выходить из себя Сукманов.

– Господин Сукманов, мы с женой готовы заплатить вам любые деньги! Попытайтесь что-нибудь придумать, – попросил Ларсон. – И самое главное, никто, слышите, никто не должен знать, куда именно мы едем. Для всех мы живем в отеле в Москве. Мы даже портье не будем сообщать, что уехали. Вы, надеюсь, поняли? Если вы не выполните последнее условие, мы подадим на вас в суд за разглашение конфиденциальной информации.

– Хорошо, – тихо сказал Сукманов. – Ждите моего звонка.

– О’кей! – воскликнул Ларсон и хотел что-то добавить, но передумал и отключился.

Хелен, которая уже успела лечь, удивленно спросила:

– Что случилось? Мы что, не останемся в Москве?

– Хелен, быстро одевайся, собирайся, мы едем на вокзал, – сказал Ларсон.

– Почему, зачем на вокзал? Ведь я слышала, ты говорил, что до утра есть время. Я хочу спать… – недовольно пробормотала Хелен, натягивая на голову одеяло.

– Хелен, ты, кажется, не поняла, что нам угрожает серьезная опасность. Нас разыскивают, – выкрикнул Ганс Ларсон.

– Зачем, кто нас разыскивает? – спросила Хелен. – Я одно поняла – что саквояж твой нашелся. А ты говоришь, что надо бежать, потом ехать куда-то… Как же нам тогда саквояж передадут?!

– Да пойми ты, в моем саквояже была бомба или там взрывчатка… – попытался ввести ее в курс дела Ганс.

– Какая бомба?! Откуда в твоем саквояже бомба?! – изумилась Хелен.

– Я сам не знаю! – махнул рукой Ганс. – Может, те, кто украл саквояж, не нашли или, наоборот, нашли то, что искали, и бросили саквояж, а террористы подложили туда бомбу. Но теперь террористами считают нас.

– Но мы же не террористы! – возмутилась Хелен.

– Пока будут разбираться, террористы мы или не террористы, мы с тобой в тюрьме сидеть будем! На зоне! А ты знаешь, что такое русская зона?! – резко сказал Ларсон.

– Ничего не понимаю… я же сама слышала, как ты просил этого господина Сукманова отправить нас в Зону… – удивилась Хелен, нехотя поднимаясь и начиная одеваться.

– Хелен, дорогая, давай скорей! – попытался подогнать жену Ларсон. – Та Зона, куда нас повезут, спасет нас от другой, той, страшной зоны. Поверь мне, радиация не так страшна, как русские заключенные, зэки и зэчки.

Говоря это, Ларсон мастерски вставлял в свою речь русские словечки.

– А ты откуда знаешь? – недоверчиво спросила Хелен.

– Кино смотреть надо… – вздохнул Ларсон.

Забрав вещи и, заперев дверь, Ларсон вместе с Хелен вышел на улицу. Номер был заказан на три дня. Поэтому Ларсон надеялся, что, если даже их начнут искать, остановятся на отеле. Будут караулить, пытаться выловить и так далее. Он надеялся, что те, кто будет охотиться за ними, сразу не поймут, что их уже нет в Москве. Но это, конечно, может сработать только при условии, что этот Сукманов не проболтается или, того хуже, не доложит тем, кто со времен СССР пристально следит за всеми иностранцами. Раньше, конечно, скандинавы считались, так сказать, «благополучными» туристами, но после норвежской трагедии внимание к ним может быть более чем пристальным.

– Куда мы сейчас поедем? – спросила, поеживаясь, Хелен. – Я уже изрядно озябла.

– Сам еще не знаю, – пробормотал Ларсон и, заметив подъехавший к отелю черный джип, метнулся к такси.

– На вокзал? Или в аэропорт? – спросил таксист, устраивая в багажник их вещи.

– На вокзал, – решительно ответил по-русски Ларсон, поспешив втолкнуть Хелен на заднее сиденье и устроившись с ней рядом.

– На какой? – бесстрастно спросил водитель, заводя мотор. – На Киевский, Казанский…

– Казанский, – бросил Ларсон.

– Куда едете? – поинтересовался водитель.

– Я плохо говорить по-русски, – поспешил прервать расспросы Ларсон.

– Понятно! Теперь все прибалты плохо говорить! – хмыкнул водитель.

Ларсон не стал разубеждать его в том, что они из Прибалтики. Он несколько раз оглядывался, опасаясь, не пустился ли джип за ними в погоню, а когда водитель затормозил и сказал: «Приехали», поспешил сунуть ему деньги и вытащил Хелен на улицу.

Хелен в дороге успела задремать и теперь испуганно оглядывалась по сторонам.

Не успели они с вещами отойти в полумрак и устроиться на лавочке, как дал о себе знать мобильный. Это звонил брат Карл:

– Я добился, чтобы мне показали этот саквояж. Я сказал, что у тебя украли похожий, но я сомневаюсь. Да, я проверил, карты там нет. Подкладка разрезана, карты нет.

– Может, ты ошибся! – заволновался Ганс.

– Нет, нет там никакой карты! И самое главное, хотя я и объяснил, что вы никакие не террористы, мне сказали, что машина уже запущена и вас все равно должны депортировать в Швецию, – сообщил Карл. – Чтобы не связываться с русской полицией, вам советуют обратиться в шведское посольство.

– Хорошо, скажи, что мы так и сделаем. Завтра же с самого утра мы пойдем в шведское посольство, – сказал Ганс и отключился.

– Мы что, правда должны идти в посольство? – заволновалась Хелен.

– Да никуда мы не пойдем! – сказал Ганс, не скрывая раздражения. – Это я сказал для того, чтобы нам дали уехать. Когда же позвонит этот Сукманов!

И будто в ответ на его отчаянный призыв мобильник опять ожил.

– Нам заехать за вами в отель? – спросил Сукманов.

– Нет, – покачал головой Ларсон. – Мы сами приедем к поезду. Мы же поедем на поезде?

– Да, – подтвердил Сукманов. – Мы поедем через Минск, так проще.

– На какой вокзал нам нужно ехать? – спросил Ларсон.

– На Белорусский, – обреченно вздохнул Сукманов. – Ждите нас у стоянки такси.

Выйдя из такси у Белорусского вокзала, Ларсон и Хелен с удивлением увидели, что Сукманов уже ожидает их, беспокойно прохаживаясь у стоянки. Но той эффектной яркой девицы, которая приезжала с ним в аэропорт, нигде не было видно.

Зато к ним подошла и, улыбнувшись, поздоровалась по-шведски полноватая, безвкусно одетая девица в длинной юбке и куртке, с дорожной сумкой через плечо.

– Добрый вечер, или, скорее, утро, я Дарья, – представилась она. – А вы, я так понимаю, господин и госпожа Ларсоны, – продолжала она упражняться в шведском. – Вы даже не представляете, как я рада! Ведь я совсем недавно занялась шведским, и так важно иметь возможность общаться с жителями страны – носителя языка…

– Дарья, – попросил по-русски Шурик Сукманов, которого всегда выводило из себя, если при нем начинали говорить на непонятном языке, – будь добра, говори по-английски! Успеешь еще в шведском поупражняться.

Дарья Рыкина смутилась и покраснела.

– Что вы! – оживилась Хелен. – Она прекрасно говорит по-шведски, пусть, пусть она говорит по-шведски!

– Нам нужно спешить! – строго сказал Сукманов, все так же беспокойно озираясь.

Он чуть успокоился только тогда, когда они вошли в вагон и устроились в купе.

Ганс Ларсон тоже успокоился. На улице начинало светать, до отправления поезда оставалось минут десять.

И тут к их вагону подошли двое полицейских. Они о чем-то поговорили с проводницей и поднялись по вагонной лесенке.

Через пару минут в дверь их купе постучали.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался тот, что помоложе, – предъявите ваши документы!

– Я не понимаю! – сказал по-шведски Ларсон и пожал плечами.

– Он просит предъявить документы! – поспешила перевести на шведский Дарья.

– Мы просим предъявить документы! – уже по-английски повторил молодой полицейский.

Шурик Сукманов первым отдал свой паспорт и, выглянув в окно, попросился:

– Я хочу выйти.

Дарья Рыкина тоже протянула свой паспорт, а Ларсон похлопал себя по карманам и озабоченно нахмурился:

– Я забыл паспорт в отеле!

– Я и без паспорта вижу, что вы господин Ларсон, – хмыкнул второй полицейский.

– Вы господин Ларсон? – по-английски спросил молодой.

– Нет, – крутнул головой Ларсон. – Я есть Эриксон. Врач. А это моя жена Ирис.

Хелен удивленно смотрела на него, ничего не понимая.

– Вам придется пройти с нами! – сказал молодой полицейский. – Для уточнения вашей личности.

– И вы тоже, фрау! – почему-то по-немецки закончил второй полицейский.

– Но мы должны ехать! Нас ждут! – засуетился Ларсон и, очевидно что-то вспомнив, добавил: – Нас ждут дети. Я врач! Мы с женой едем в Зону помогать детям Чернобыля.

– Успеете еще помочь и детям, и внукам! – покачал головой второй полицейский и добавил: – Давайте с вещами на выход! Переведи! – кивнул он своему молодому напарнику.

Тот перевел.

– А мне что делать? – спросила Дарья. – Я переводчица.

– А ты поезжай помогать детям Чернобыля! – по-русски сказал второй полицейский. – Ты хоть знаешь, что это за фрукт?! Террорист номер один! Интерпол разыскивает. Из Швеции приехал. Он тебе хошь поезд взорвет, хошь детей Чернобыля.

В конце концов Ларсон и Хелен вынуждены были встать, взять вещи и выйти из купе.

Ларсон, выходя, глянул в окно и успел заметить, что на платформе Сукманов беседует с двумя высокими плечистыми мужчинами.

Дальше события развивались стремительно. Прозвучало объявление об отправлении поезда, и в то же мгновение в тамбуре выросли те двое мужчин. Они оттеснили полицейских в сторону и, показав какие-то удостоверения, что-то тихо им сказали.

Шурик Сукманов, который тоже вскочил в вагон, остановил Ларсона, который уже собирался спуститься на платформу. Полицейские, а за ними крепкие парни выскочили из вагона.

Ларсон искоса глянул на Сукманова. Парни с удостоверениями ему не понравились даже больше, чем полицейские, которые хотели ссадить их с поезда, но он промолчал.

– А что они про террористов говорили? Они что, с кем-то вас перепутали? – спросила Дарья, когда поезд уже начал набирать скорость.

– Раньше за арабами гонялись, а теперь за скандинавами… – передернул плечами Ларсон.

– За варягами, – уточнила Дарья и добавила: – Ну да, я так и думала.

– Ты меньше думай, а то помнишь, индюк тоже думал, да в суп попал! – бросил ей Сукманов.

Хотя было уже утро, Хелен, едва сдерживая зевоту, попросила зашторить окно.

– Мы всю ночь не спали, метались туда-сюда, – недовольно сказала она. – Я думаю, что нам всем обязательно нужно выспаться…

– Я только за! – сказал Шурик и вышел из купе.

Через пару минут проводница принесла белье. А еще через пять минут все улеглись: Хелен и Ганс на нижних полках, а Дарья и Шурик на верхних.

Но Ларсону не спалось. Он поднялся, достал из кармана сложенный вдвое листок и в который уже раз вчитался в отксеренный на нем текст. Автор недавно опубликованной в одном из шведских журналов статьи с воодушевлением писал:

«Самый загадочный и самый притягательный для нас из северных русских городов – Старая Ладога. Это даже не город – поселок в Волховском районе, первая столица Руси.

Уже в VIII веке путь «из варяг в арабы» соединил Балтийское и Каспийские моря. Чуть позже, в IX веке, был освоен новый путь – «из варяг в греки». Он связал северные страны с Причерноморьем, Скандинавию и Прибалтику с Византией. С севера на юг везли оружие, лес, меха, мед, воск, янтарь, а в обратном направлении – пряности, ювелирные и стеклянные изделия, дорогие ткани, книги, хлеб, вино.

Волхов, который соединял два озера – Ладогу и Ильмень, был важнейшей частью варяжских торговых путей. Движение по Волхову затруднялось множеством порогов. Поселение, которое сейчас известно как Старая Ладога, возникло возле одного из самых сложных порогов. Точная дата его основания неизвестна, но, по свидетельству археологических раскопок, это приблизительно 753 год. Впервые Ладога упоминается в летописи под 862 годом среди десяти древнейших городов Руси.

До 864 года здесь правил варяжский конунг Рюрик. Слово «Старая» появилось в названии города в XVIII веке, во времена правления Петра Первого. Здесь есть удивительная по красоте древняя крепость, которая расположена на крутом берегу реки Волхов, Никольский мужской монастырь, церковь, интереснейший историко-архитектурный и археологический музей-заповедник.

Но не это – главные достопримечательности Старой Ладоги. Именно здесь, по легенде, находится могила Олега – шурина Рюрика, который правил в Новгороде и был первым великим князем Киева.

Правда, и теперь некоторые ученые придерживаются так называемой киевской версии – будто могила Олега находится в Киеве, на горе Щековице. Но новгородское предание гласит, что могила Олега расположена именно в окрестностях Старой Ладоги.

Всего здесь расположено три некрополя – по 10-12 насыпей. Местные жители называют могилой монументальную насыпь в урочище Сопки на высоком левом берегу реки Волхов к северу от поселка. Высота этой насыпи более 5 метров, а в диаметре – более 30 метров. С незапамятных времен вокруг подножия была треугольная кладка из валунов.

Наука не доказала и не опровергла, что это Олегова могила. В одном из курганов имеется подземный ход, который ведет к системе катакомб. Возможно, одно из ответвлений этого хода может вывести к настоящей могиле Олега, так как в кургане, который называют могилой Олега, ничего, кроме костей, найдено не было. Существует легенда, что была найдена карта этих подземных ходов, но пока что о том, где находится карта, неизвестно.

Зато доподлинно известно, что в одном из огородов Ладоги мальчик, играя, неожиданно нашел дорогие воинские украшения, которые кладут в могилы к князьям. Не это ли и есть место захоронения Олега, к которому ведет подземный ход?

В таком случае курган можно считать своеобразным кенотафом, ложной могилой, которые делали в свое время египтяне для фараонов.

Так или иначе, наши ученые не могут стоять в стороне от этих раскопок.

Ведь хороню известно, что русское произношение имени Олег возникло от скандинавского имени Helge, что означало (на протошведском Hailaga) «святой», «обладающий даром исцеления». Из саг известны несколько носителей имени Helgi, которые жили в VI–IX веках. Встречаются в сагах и близкие имена – Ole, Oleif, Oleig. Но сейчас появилось немало русских историков, которые не поддерживают норманнскую теорию, пытаются оспорить скандинавскую этимологию имени Олега и связать ее с исконно славянскими, тюркскими, иранскими формами.

Например, один из исследователей считает, что связывать имя Олега со шведским именем неправильно по семантическим причинам. Ведь значение этого имени «святой» по смыслу противоположно языческому прозвищу русского князя «вещий» (от слова «ведающий», родственно – «вещун», «ведьма»). Опять русские хотят отделиться от Европы, обозначить свой собственный русский путь развития…»

Ларсон вздохнул, положил листок на стол, прилег и накрылся одеялом. Как только послышался его мерный храп, Дарья, которая все это время со своей верхней полки внимательно наблюдала за Ларсоном, вглядываясь в фотографии и буквы, протянула руку и забрала ксерокопию. Поскольку многое в ней было похоже на тексты в Интернете, перевести ее со шведского ей не составило труда.

Теперь ей стало понятно, что именно интересовало господина Ларсона в Старой Ладоге. Но они теперь ехали в совершенно другом направлении.