Слепой. Тост за победу

Глава 3

Немного не доходя до Белорусского вокзала, Кистофф свернул на небольшую улочку, сплошь заставленную машинами. Между неровных рядов внедорожников медленно прокладывала себе путь видавшая виды «Лада».

Когда машина поравнялась с ним, ее водитель приспустил боковое стекло.

– Простите, не подскажете, где улица Ярослава Гашека? – спросил этот усатый гражданин в застиранной майке.

– Вам повезло, мне как раз туда, – медленно произнес Джон, с трудом подбирая русские слова.

Все-таки за эти десятилетия язык он успел подзабыть. С русскими приходилось работать крайне редко – во всяком случае, до последнего времени.

– Может, вас подвезти? – добродушно предложил водила. – Заодно и дорогу покажете.

– Почему бы и нет! – воскликнул Кистофф. – С удовольствием.

Машина медленно набрала скорость. До улицы Гашека от этого места было рукой подать, однако «Лада» проскочила ее насквозь и продолжила путь в сторону Садового кольца, где вскоре наглухо застряла в одной из московских пробок.

Джон высоко оценил сноровку организаторов этой встречи. Более конспиративного места, чем машина с закрытыми окнами, битый час торчащая посреди шумной пробки, было не найти. Главное, что никто ничего не заподозрит. Да и если бы за ними двигалась машина слежения, она отклеилась бы на первом же светофоре.

Единственное что… в машине было очень жарко. Просто невыносимо! А кондиционер в советских моделях не предусмотрен. Но ее водителя такие неудобства, похоже, совсем не беспокоили. Вот что значит настоящий профессионализм!

Ситцевое платьице промокло уже до основания. Ивановна попыталась было включить ментальный экран, способный защитить и от смога, и от палящего солнца, но потерпела неудачу.

– Надо бы подзарядить внутренние аккумуляторы, – решила она. – Вроде на той неделе заряжала, а уже сели. Или ладно – дождусь пенсии, и тогда заряжусь как следует.

На экстрасенсорные услуги ее скромных финансов хватало далеко не всегда. Даже учитывая то, что ей они предоставлялись с тридцатипроцентной скидкой – как члену Всероссийского общества «Новые руссы».

Правда, взамен за скидки от членов общества требовали множество мелких услуг. Например, приводить за руку новых членов из числа своих доверчивых знакомых. Или ловить зевак на улице, или раздавать прохожим листовки. Но такие обязанности Елене Ивановне не были в тягость.

Ради распространения вести о Великом Учителе она была готова и мерзнуть, и мокнуть, и потеть – как, например, сегодня. И когда злые московские прохожие называли ее дурой или материли, она не сильно переживала. Чего еще следует ожидать от существ низшей расы, чьи наглухо задраенные чакры не позволяют им слышать голос Космоса?

Закончив «ловлю душ», Елена Ивановна направилась в глубь земли. На эскалаторе ее окружали хмурые нервные лица: жизнь в Москве и без того спокойной не назовешь, а тут еще эта жара, да в придачу и смог… Люди думали о том, что рабочая неделя вот-вот закончится и можно будет хоть ненадолго вырваться из этого каменного мешка – на дачку там или на рыбалку.

Елена Ивановна думала о другом. Она чувствовала, что погружается в хтонические миры, и боялась, что ментальный экран уже неспособен защитить ее от духов среднего уровня, которых немало развелось за последнее время в московском метрополитене.

Как утверждал Иван Правдин, под землей эти духи чувствуют себя намного увереннее. Впрочем, в тот день это касалось и людей. Они тоже чувствовали себя увереннее под землей. Вездесущий смог стал постепенно проникать уже и сюда, но хоть жары не было такой, как на улице.

Ожидая поезда, Елена Ивановна воспользовалась некоторыми дополнительными средствами ментальной защиты. Встреча с полуживотными-полулюдьми ей никак не улыбалась.

Мимо проскользнуло какое-то странное существо неопределенного биологического вида. Из его лысой головы торчали острые оранжевые пирамиды, все лицо было почти равномерно покрыто железяками, а в ушах образовались дырки, в которые можно легко просунуть палец.

Елена Ивановна с опаской глянула на это существо и в ужасе отвела глаза.

Тут как раз подъехал спасительный поезд. Елена Ивановна заскочила в один из вагонов и обнаружила, что существо последовало за ней. Оно держало возле уха трубку и говорило юным мужским голосом:

– Да, буду в офисе через полчасика… Встретимся вечером, на вечеринку к DJ Троллю сходим… Ну все, пока, а то я в метро, и сейчас отрубит…

Елена Ивановна стала медленно продвигаться вглубь вагона. Но вдруг, обернувшись, поймала взгляд повернувшейся к ней крашеной блондинки. И этот взгляд показался ей необычным – прямо-таки хищническим.

«Это точно энергетическая вампирша, – подумала Елена Ивановна. – Прав наш Учитель, нигде спасу от них нету. На каждом углу подстерегают».

Елена Ивановна усилила свой ментальный экран, задействовав последние ресурсы защитной энергии цинь-ра. Теперь никакие энергетические атаки были ей не страшны, и она победоносно посмотрела сверху вниз на девушку. Та неспеша положила в сумочку модный журнал и раздраженно произнесла:

– Да выхожу я, выхожу, дайте приехать сначала. Куда вы так спешите?

Наконец поезд прибыл на ее родную станцию Теплый Стан. Ни один из подземных демонов не успел за это время навредить Елене Ивановне. И все благодаря тому, что она четко следовала инструкциям, которые давал на этот счет Великий Учитель.

По дороге домой Елена Ивановна зашла на маленький рыночек у остановки. Как человек, еще не достигший развоплощения духа, она испытывала некоторые потребности в том процессе, который учитель называл не иначе как «вбрасывание внутрь низких материй». Правда, не особенно им увлекалась. Тем более, этого не позволяла ее скромная пенсия.

Елена Ивановна долго допытывалась у толстой, вульгарно накрашенной продавщицы, не является ли предлагаемая ей морковка генетически модифицированной.

– А то Великий Учитель Иван Правдин говорит о том, что темные хазары изменили биологические коды растений, – объяснила женщина. – И теперь можно потерять свою светлую идентичность…

Продавщица пожала плечами. Ей было наплевать и на генетические коды, и на хазар, и на великих учителей. Она не знала, что такое генетически модифицированная морковка. По ее мнению, морковь, как и все прочие овощи, могла быть лишь свежей, подгнившей и совсем гнилой. Если эти виды перемешать в нужной пропорции, то можно сорвать неплохой куш. Главное, особенно не наглеть, а то не избежать скандала.

И поэтому из пяти морковок, купленных Еленой Ивановной, три были почти идеальными, одна – подгнившей и еще одна – совсем гнилой. Сама Елена Ивановна всего этого, разумеется, не заметила, потому что слишком увлеклась рассказом про темных хазаров.

С помидорами женщине повезло еще меньше. Наглый кавказец втюхал ей два прогнивших томата из трех – то есть, нарушив все мыслимые и немыслимые пропорции.

Думая о своем, она не уделила этому прискорбному факту никакого внимания, хотя разбиралась в морковке и помидорах куда лучше, чем продавщица Катя с ее неоконченным средним образованием, и, тем более, продавец Ашот, который и читал-то с трудом.

Елена Ивановна могла детально описать процесс гниения овощей с помощью химических формул. Более того – она даже защитила кандидатскую диссертацию на эту тему. Написала и докторскую, но защитить ее ей так и не удалось. В ее лаборатории уже был один доктор, и он метко отстреливал конкурентов еще на подлете.

Елена Ивановна стала жертвой обычных в академической среде интриг. И ее многочасовые наблюдения за процессом гниения различных овощей и фруктов пошли коту под хвост.

Так потерпели крушение все ее жизненные планы. Но еще большее потрясение она испытала в эпоху смены вех. То есть в те годы, когда вчерашние двоечники и пэтэушники становились хозяевами жизни, а вчерашняя интеллигенция устраивалась к ним уборщицами и нянечками, чтобы хоть как-то выжить. Елена Ивановна так и не смогла сориентироваться и освоиться в новых реалиях.

В свое время ее профессия считалась суперпрестижной. На московский биофак стремились юные дарования из всего Союза. Елена Ивановна готовилась к поступлению два года. И поступила, но только со второго раза.

Потом она пять лет с увлечением грызла гранит науки, надеясь попасть в аспирантуру. Попала – опять же, с большим трудом. А уж диссертация была настоящим достижением. И потребовала огромной жертвы.

Муж долго пытался смириться с тем, что его супруга торчит в лаборатории по пятнадцать часов в сутки. Потом он стал все чаще устраивать сцены. А потом вдруг успокоился. Елена Ивановна этому даже не удивилась – ей было некогда.

У нее как раз был очередной аврал на работе. А когда он закончился, Елена Ивановна случайно узнала, что ее ненаглядный почти ежедневно наведывается к буфетчице Маше. Обычной девушке без ВО, зато и без той ВП, которой мужу казалась безудержная страсть к науке.

…И вот в 1991 году Елена Ивановна обнаружила себя стоящей у разбитого корыта. Она была одинокой дамой предпенсионного возраста с зарплатой в 13 долларов по тогдашнему черному курсу. К тому же, эту зарплату постоянно задерживали, и порой приходилось неделями питаться одной лишь перловкой.

То, на что она угрохала всю свою жизнь, казалось в те годы решительно никому не нужным. То, чем она гордилась, больше не казалось этого достойным.

Тем не менее, она держалась в институте до последнего – пока новый жуликоватый директор не выпихнул ее на пенсию ради того, чтобы взять на освободившееся место какую-то длинноногую дуру из провинции.

Елена Ивановна быстро нашла подработку. Она регулярно писала таким дурам курсовые и дипломные, изредка даже диссертации. Платили не много, но на жизнь одинокой женщине хватало. Тратить деньги ей было не на что.

Однако в этой ее жизни возникла большая проблема – неудовлетворенность. Работа, занимавшая прежде в жизни главное место, отошла в прошлое, образовав гигантских размеров дыру. И теперь бедная женщина не знала, чем себя занять.

Елена Ивановна пыталась увлечься кино, подсесть на сериалы, как это случилось с большинством ее ровесниц, закупала пачками женские романы и даже на какое-то время завела себе морскую свинку. Но все это было безтолку. Душа ее не находила покоя. Интерес к жизни упрямо не возвращался.

Женские романы оставались недочитанными – Елена Ивановна мало разбиралась в тех страстях, которым они были посвящены. Типичные для них фразы типа «И тогда Джон подхватил ее на свои сильные руки и, невзирая на ее робкое сопротивление, положил на рояль, и она почувствовала, как…» не имели никакого отношения к личному опыту Елены Ивановны: ей не приходилось переживать ничего даже отдаленно похожего.

Сериалы поражали своей убогостью, а серьезное кино казалось слишком сложным. Морскую свинку через месяц она отдала соседскому мальчику – сразу после того как та нагадила на ковре.

Елена Ивановна тосковала, и спасения от этой тоски не было.

И вот в один прекрасный день в ее дверь кто-то позвонил. Этот звонок застал Елену Ивановну врасплох. Она уже забыла о существовании кнопки звонка на двери в свою квартиру – ею давно никто не пользовался.

На пороге стоял интеллигентного вида молодой человек – наверное, студент. Он улыбнулся Елене Ивановне, вежливо поздоровался и спросил:

– Скажите, а что вам известно о наступлении Золотого века славян?

Оторопевшая от неожиданности женщина ничего не ответила. Попыталась было открыть рот, чтобы промычать хоть что-то из вежливости, но нежданный гость не дал ей опомниться и перешел в наступление:

– Десятки лет враги и паразиты держали темную ментальную вуаль над нашей святой славянской землей, не давая душам предков питать нас своей энергией. Но их время скоро закончится, и сила разума разгонит тьму.

Если бы Елена Ивановна увлекалась фантастикой или была продвинутым геймером, она восприняла бы эти слова как очередной прогон, причем не очень удачный. Но она была научным работником и поэтому привыкла воспринимать слова всерьез.

– Неужели вы ничего не знаете о древней рунической письменности руссов? – удивлялся молодой человек. – А, между прочим, уже научно доказано, что именно от этих рун произошли китайские иероглифы.

Елена Ивановна попыталась вспомнить университетский курс истории. Там ни о каких славянских рунах вроде бы ничего не говорилось. Но… в университете она ведь училась так давно!

– Тысячи лет наша великая раса была придавлена могильной плитой иудео-христианской пропаганды, – продолжал вещать гость. – Но уже забрезжил свет в конце тоннеля. И великий учитель восстал из пепла, как Феникс. Инкарнация бога Ра носит очень простое имя – Иван Правдин.

…Елена Ивановна и сама не заметила, как в ее руке оказалась книжка под названием «Великая сила руссов». А в руки визитера вдруг попали две сотенные купюры. Еще совсем недавно они без дела лежали в кошельке пенсионерки.

– Приходите завтра на встречу с великим учителем, – на прощанье пригласил ее молодой человек. – Там вы сможете услышать подробности о биоэнергетике рун и записаться на личный прием.

Дверь закрылась, а она все еще разглядывала рекламную листовку, украшенную космической эмблемой немыслимых расцветок.

Назавтра Елена Ивановна надела лучшее платье и отправилась на презентацию в актовый зал какого-то завода. Иван Правдин с ходу завоевал ее симпатии.

Видом он был неказист: низкий рост, топорщащиеся усы, «пивное» брюшко… Да и ко многим его словам Елена Ивановна отнеслась скептически. Она как-то все еще сомневалась в том, что силой мысли можно очистить генетические коды растений. Или в том, что тот же Правдин спас от засухи Азовское море – опять же, силой мысли.

Но глаза… Глаза этого человека источали такую силу и уверенность, что Елена Ивановна, стоило ей в них заглянуть, забывала про все сомнения и слушала его с открытым ртом.

Елена Ивановна в церковь почти не ходила, но считала себя православной христианкой. И поначалу нападки Правдина на христианство она восприняла в штыки – особенно когда он взялся утверждать, что Христос был нерадивым учеником одной из младших его инкарнаций, а Библия, да и вообще христианская религия, появилась только в XV веке.

«Как же так? – думала Елена Ивановна. – Ведь очень многие храмы намного более древние. Те же соборы во Владимире и Суздале, или, скажем, София в Новгороде…»

Но потом… потом гипнотические глаза сделали свое дело. Она уже не думала и не анализировала, а только молча внимала.

Презентация закончилась, люди потянулись к выходу, а женщина осталась сидеть как завороженная. Она даже не пыталась размышлять об услышанном. Она просто застыла на своем неудобном деревянном стуле.

Тем временем свет в зале погас. Елена Ивановна даже не услышала, как к ней подошел мужчина с усиками, уже в пальто. И только когда он заговорил, она вдруг встрепенулась:

– Я вижу, вы тоже из потомков золотого рода, – произнес Правдин, глядя ей в глаза. – Я это чувствую на ментальном уровне. Пора, пора уже вспомнить про прошлые свои воплощения, отбросив мрак христианского мракобесия.

Елена Ивановна молча смотрела, непонимающе, но преданно. Тем временем Учитель продолжал:

– Таких, как вы, в мире не больше двадцати процентов. Вы ведете свой род от ариев, духов великого Радомира, сына Ра. Так что приходите ко мне на прием завтра в 9.20. И я подскажу вам, как реализовать свой духовный потенциал.

С того времени Елена Ивановна влилась в ряды преданных учениц Ивана Правдина. Вскоре она вступила в его общество руссов.

Чтение книг, просмотр видео, посещение лекций и индивидуальных сеансов учителя, а потом и проповедь на московских улицах отнимали у нее все свободное время и наличные деньги. Для того чтобы вовремя подзарядиться энергией, часто приходилось залезать в долги.

Но Елене Ивановне ни времени, ни денег не было жалко. Раньше перед ней стоял вопрос: как жить и ради чего? А теперь ответы на все вопросы за нее находил Великий Учитель (теперь она называла его именно так). Ей оставалось лишь выполнять его мудрые указания.

…Прогнившие овощи, купленные с лотков, пришлось в итоге выбросить в корзину. Голод все-таки напоминал о себе. Измеряя шагами свою кухоньку, Елена Ивановна решилась отведать неблагонадежного с точки зрения энергетики блюда – макарон.

«Жаль, что до сих пор мы так и не научились пополнять свою энергию самостоятельно, – подумала она, вспоминая слова Великого Учителя. – Вот он-то, небось, одним только Космосом питается на завтрак, обед и ужин. И нам всем – тоже пора бы уже. Да вот только не достиг наш дух еще высот астральных, не хватает силы рода и перевоплощений».

Сам Правдин, уплетавший в это время жаркое в небольшом ресторанчике, думал вовсе о другом. Пища приносила ему удовольствие, но покоя на сердце не было. И это было связано отнюдь не с астральными измерениями.

Но Елена Ивановна, конечно же, не могла знать, о чем он думает. Она не умела читать мысли, да еще и на расстоянии. Но если бы ее ментальные способности действительно возросли бы до такого уровня, то пенсионерка сильно бы удивилась.

Времени было уже полпятого. «Значит, оставался всего час – как раз хватит для того, чтобы прочитать пару разделов из новой книги Правдина „Великая империя руссов против ментального паразитизма“», – подумала Елена Ивановна. Она устроилась на стареньком диванчике, прохудившемся местами чуть ли не до пружин, и с интересом погрузилась в малопонятные мысли и идеи Великого Учителя.

То и дело она поглядывала на часы. Опаздывать на лекцию про ядерную войну в ледниковом периоде ей очень не хотелось.

Мотор доходяги тарахтел как бьющийся в агонии зверь. В салоне воняло соляркой, а водилы шикарных джипов окидывали пассажиров «Лады» брезгливыми взглядами.

Впрочем, их презрение было ничем не оправдано. Во-первых, они попали в то же самое незавидное положение и, вместо того чтобы рассекать по Садовому, торчали теперь в пробке. А пробка – она одинаково неприятна и для супербогачей и для тех, кому даже старенькая тачка все еще кажется роскошью, а не средством передвижения.

А во-вторых… Если бы эти надменные владельцы джипов знали, о чем ведут беседу невзрачные с виду пассажиры «Лады»…

Но никто об этом и не подозревал. Ведь салон старой машины – это лучшее место для того, чтобы обсуждать глобальные планы.

– Мы будем готовы не раньше, чем через месяц, – негромко объяснял Джону Кистоффу водитель «Лады».

– Месяц – это есть слишком много, – покачал головой американец.

– Необходима определенная… как бы это сказать? Информационная подготовка, что ли? Планы на сей счет у нас уже есть, и они исполняются.

– Очень на это надеяться, – с жутким акцентом ответил Джон.

– Не беспокойтесь, мы работаем на полную катушку. Но… как вы сами понимаете, операция эта очень серьезная, и она требует серьезных усилий.

– Я не беспокоиться, мне не есть различно. Но клиент… Клиент ждет. У клиент есть свои планы, понимать? И если мы не успеть, клиент может отказаться от сделка.

– Мы оговорили с клиентом конкретные сроки и будем действовать строго в рамках соглашений.

Водитель, почесывая грудь под застиранной майкой, говорил как крупный бизнесмен или опытный политик. И при этом то и дело нажимал на газ, чтобы проехать каких-нибудь пару метров и снова упереться в зад «ситроену пикассо».

– О’кей, это есть хорошо, – кивнул Кистофф.

Но на самом деле он так не считал. Джон прилетел в Москву специально для того, чтобы обсудить в деталях эту операцию. И снова слышать общие фразы типа «мы будем действовать в рамках договоренностей» ему никакого удовольствия не доставляло.

– А что насчет партии для наших колумбийский амиго? – спросил он.

– Все идет строго по плану. Товар уже отгрузили с армейского склада, он сейчас перемещается по Украине. Сегодня ночью отправим его морем.

Джон открыл уже было рот, чтобы задать вопрос. Но заметил некую фигуру, маячившую перед лобовым стеклом.

Водитель нехотя открыл дверцу. В салон тут же проник запах дорогого мужского дезодоранта.

– Эй, ты чего, офигел совсем? – закричал незнакомец. – Какого хрена ты меня подрезаешь?

Его майка от «Гуччи» была насквозь мокрой от пота. Лицо – красным и очень уставшим.

Немного впереди, на соседнем ряду стоял и автомобиль этого пижона. Разумеется, это был новенький «мини-купер». Топ-менеджер ехал на обед в модный ресторанчик, а вместо этого наглухо завис в пробке. И настолько расстроился, что психанул и стал на людей кидаться.

Конечно же, водитель «Лады» ничем его не обидел – более того, по московским меркам, где этика вождения довольно-таки специфическая, и вовсе мог считаться «паинькой». Но смог, жара, пробки сделали свое дело.

Кистоффу пижона было совсем не жалко. Он вызывал одно лишь отвращение. На месте водителя «Лады» Джон послал бы его куда полагается отборным матом – американским или даже русским. Но тот не стал ссориться и качать права.

– Молодой человек, простите меня великодушно, – подчеркнуто вежливо сказал он. – Сами понимаете, нервы сдают.

– Совсем уже охренели, лоси понаехавшие, – произнес владелец «мини» с чисто московским акцентом. – Повылазили из колхозов и наводят здесь свои порядки.

На этом разговор был закончен. Тем более пробка, наконец, начала рассасываться.

– А как он мог узнать, что вы не есть из Москвы? – спросил Кистофф. – Ваш вид, ваша одежда это ему сказать?

– Нет, номер. Машина зарегистрирована в Вологодской области. Так что я действительно как будто понаехавший.

Кистофф покачал головой. Вот оно, оказывается, как все просто.

– Кстати, мне не очень удобно говорить, но… в вашей легенде обнаружилась маленькая неувязочка, – водитель оторвал руку от руля, чтобы почесать усы.

– Что-что? – удивился Кистофф. – Не понимать.

– Американская консалтинговая фирма «Сатклифф и сыновья», которая отправила вас в командировку в Россию, не имеет филиала в столице. Таковые зарегистрированы только в Тольятти и Нижнем Новгороде.

– Как не имеет? – вскричал американец. – Я же… вот есть документы.

Он вытащил из папки какой-то лист. Его верхушку украшала шапка фирменного бланка.

– Да, филиал действительно существовал здесь еще пару лет назад, но его пришлось закрыть, когда грянул кризис, – продолжил водитель. – Но вы не волнуйтесь, это дело поправимое.

Кистофф, однако, заметно волновался.

– Вот ваш билет на рейс в Тольятти, – сказал водитель, протягивая ему распечатанный на принтере лист. – Вылет в четырнадцать двадцать. То есть через семнадцать минут.

– Но… мы же не успеть.

– И очень хорошо. Сейчас вы можете позвонить в аэропорт и сказать, что застряли в московской пробке. Стоите в такси на Садово-Каретной. Все звонки там записываются, и если кто-то заинтересуется вашей персоной… Короче, вы сможете легко отвести от себя подозрения. Алиби железное, комар носу не подточит.

«А все-таки они профессионалы, – признал Кистофф, набирая номер аэропорта. – Но контроль необходим даже и за ними».

– Кстати, давно хотеть вас спросить, – поинтересовался Джон, когда дело уже было сделано. – А откуда есть этот ваш… псевдоним? Ну, Фред.

– А если я скажу, что это – военная тайна, вы на меня обидитесь?

– Нет, что вы! – воскликнул Кистофф. – Это есть такой… как это будет? Любопытство, да? Но если тайна, то…

– Да ведь проблема в том, что тайны никакой нет, – водитель искоса взглянул на него. – Я взял его от балды. Знаете такое выражение? Нет? Ну, объяснить его очень сложно…

Глава 4

Солнце немилосердно припекало. Правая рука, попавшая под тяжелое тело, затекла и отказывалась подчиняться. Где-то на самом краю сознания непрерывным гулом гудели голоса.

Шрулик лениво потянулся и осторожно приоткрыл глаза. Как и следовало ожидать, ничего хорошего он не увидел. И поэтому попытался снова погрузиться в сон.

Но увы – опоздал. По своему опыту Шрулик знал, что спасительный сон больше не будет ему дарован.

Голоса тем временем обретали мощь и визгливость. Шрулику казалось: кто-то открыл его черепную коробку и кричит прямо туда – будто в канализационный люк.

– Валяется тут всякая пьянь, мать твою! – жаловалась одна бабушка другой.

– И не говори, Марь Сергеевна! Развелось тут их столько, что проходу не дают. Никакого житья от этих алкашей.