Слепой. За гранью
- -
- 100%
- +
– Долгого базара, Колобок, – произнес Князь, назвав Бурачкова кличкой, которую в своей воровской среде дали Илье Моисеевичу, – у нас не получится. Сам понимаешь, время – деньги!
Главный бухгалтер понимающе кивнул: к нему постепенно возвращались сообразительность и память. Теперь он вспомнил этот голос, который несколько раз слышал по телефону.
– По-ни-маю… – уже более осознанно и членораздельно выдавил несчастный пленник.
– Так вот, Илья Моисеевич, – продолжил воровской авторитет, – мы тебя просили об одной услуге – совсем маленькой… Окажи ты ее нам – и был бы сыт и пьян, и нос в табаке! А ты что?
Бурачков напрягся.
– А что я? – ответил он вопросом на вопрос, как бы стараясь понять, что от него требуется.
Князь недовольно хмыкнул: он не любил повторять вопрос дважды.
– Ты обещал, что поговоришь со своим шурином и убедишь его принять наше предложение, – сказал Князь. – Время идет, а пользы от тебя ноль!
Главный бухгалтер засуетился: появилась некая, пусть даже слабая, надежда на спасение.
– Так я ж стараюсь… – принялся оправдываться Бурачков. – Это не моя вина. Я прилагал все свои усилия, но заместитель генерального директора Магомедов…
Илья Моисеевич вознамерился заболтать собеседника небылицами, обещаниями и разного рода пустой информацией, только чтобы выбраться из этого зловещего места живым и здоровым. Однако он не на того напал.
– Что ты все якаешь и мекаешь, Бурачков! – гневно воскликнул Князь. – Ты слишком много говоришь, а мало делаешь! Ты тут видел еще одного такого деятеля, правда, он был по другой части – запустил руку в общественную казну.
Князь достал новую сигару и прикурил ее.
– Что с этой рукой стало, дорогой гость, ты видел, – выпустив пару колец табачного дыма, назидательно произнес криминальный авторитет.
Бурачков, мгновенно побледнев, склонил голову.
– Видел, – с трудом выдавил он.
– Ему мешала эта рука, – продолжил Князь, – а тебе, я вижу, мешает твой длинный и лживый язык. Так мы это твое грязное помело сейчас и обрежем, чтобы ты не обещал того, чего не можешь выполнить.
Бухгалтер потерял дар речи, а Князь как ни в чем не бывало продолжил свой монолог.
– Хотя, возможно, язык тут не виноват, – слегка задумавшись, произнес бандит, – а во всем виновата твоя голова, которая не дружит с мозгами, господин Бурачков…
Господин Бурачков непроизвольно выкатил глаза и истошно выкрикнул:
– Дружит!
Князь нахмурил брови:
– Сомневаюсь…
– Я все сделаю, что вы просите, – заверил собеседника главный бухгалтер, – клянусь Богом!
– До царя далеко, а до Бога высоко, – многозначительно произнес Князь. – Лучше поклянись своими детьми, чтобы потом не обижаться.
Глаза у Бурачкова стали вываливаться из орбит, однако, чтобы выбраться живым из воровского логова, он готов был уже на все.
– Клянусь… – тихо прошептал несчастный человек.
Князь удовлетворенно кивнул лысой головой.
– Что ж, Илья Моисеевич, поверю, но и проверю, – улыбаясь, произнес он.
– Я исправлюсь, – забормотал Бурачков, – честное слово!
Князь затянулся дымом сигары и изрек:
– Мне твое слово не нужно, Колобок! Мне нужно согласие Сивцова – генерального директора ликероводочного завода. Ты понял?
– Понял! – заверил собеседника Бурачков. – Я все понял.
– Надеюсь, – снисходительно произнес воровской авторитет и тут же поинтересовался: – А ты не забудешь того, что понял, господин Бурачков?
– Ни в коем случае, – затараторил пленник, – ни в коем случае, уважаемый!
– Надеюсь и уповаю на твою мудрость, – покровительственным тоном произнес воровской авторитет и скользнул взглядом по соседу Серому, который до сих пор не вмешивался в разговор.
Серый, поняв намек, усмехнулся и кивнул головой своим помощникам. А те, заметив одобряющий кивок бригадира, приготовились к исполнению приказа.
– Не сомневайтесь…
Князь, отмахнувшись рукой от словесных излияний пленника, продолжил:
– Поэтому мы тебя отпускаем…
Илья Моисеевич облегченно вздохнул: с его сердца спал огромный камень.
– Спасибо! Я так благодарен вам… – снова затараторил бухгалтер.
Князь недовольно вскинул руку.
– Не перебивай, – оборвал он благодарственные речи узника. – Так вот, чтобы ты случайно ничего не забыл, я кое-что подарю тебе на память.
– Спасибо за подарок, спасибо… – натянув на губы подобие улыбки, произнес бухгалтер.
– Прими, Илья Моисеевич, от братвы обещанный памятный подарок! – торжественно произнес Князь. – Можешь поделиться этим трофеем со своим начальником и шурином Сивцовым.
В тот же момент Леха с удовольствием и облегчением сунул в руки главному бухгалтеру ликеро-водочного завода Бурачкову окровавленную кисть, которая была еще чуть теплой, но с каждой секундой холодела.
– Держи! – выдохнул он.
Илья Моисеевич, почувствовав прикосновение безжизненной части человеческого тела, вздрогнул, побледнел и потерял сознание.
– Твою мать, Серый! – гневно посмотрев на своего криминального собрата, воскликнул Князь. – Он что, козел носатый, – ткнул он дрожащей рукой в сторону осунувшегося тела главного бухгалтера, – ласты склеил!?
Серый также не ожидал такой фатальной развязки, поэтому неуверенно пожал широкими плечами. Он прекрасно понимал, что если бухгалтер умер, то Князь его самого со свету сживет.
– А хрен его знает… – переводя испуганный взгляд с неподвижного Бурачкова на лицо Князя и обратно, виновато прошептал бригадир. – Я же не знал, что он такой хлипкий. А может быть, гад, притворяется?..
Князь бросил на Серого испепеляющий взгляд.
– Может быть? – зло проскрежетал он золотыми зубами. – Молись Богу или дьяволу, чтобы это было так!
Князь прекрасно понимал, что если родственник Сивцова умрет, то этого ему, Князю, не простят, начнется война, что в планы Князя вовсе не входило. А коль будут кровавые разборки, то может получиться так, что ликеро-водочное предприятие приберет к рукам банк «Северное сияние», а у Желобжинского этот завод вряд ли так просто отнимешь, как это можно сделать в случае Сивцова.
«Да… – протяжно вздохнув, подумал Князь. – И что я тогда скажу в Москве Карасю? Прости, профукал завод? Да он меня в бочку с цементом закатает!»
Он встал из-за стола и направился к неподвижно лежащему пленнику. Возразить Серому было нечего, и бандит, недовольно насупившись, последовал за главарем к распластавшемуся возле колоды с топором телу, мысленно проклиная свою затею с отрубленной кистью…
Глава 5
Генеральный директор ликеро-водочного предприятия уже было коснулся пальцем кнопки селектора, чтобы связаться со своей секретаршей и отдать распоряжение о созыве основных акционеров завода, однако Людмила Викторовна опередила своего начальника.
– Юрий Алексеевич, – раздался взволнованный голос секретарши.
Сивцов нажал кнопку обратной связи на селекторе.
– Слушаю… – сухо произнес он.
На связи возникла неприятная заминка, отчего Сивцову стало как-то не по себе.
– Что случилось, Людмила? – настороженно поинтересовался Юрий Алексеевич.
– Тут такая беда, Юрий Алексеевич… – замялась секретарша.
Сивцов начал терять терпение и раздраженно воскликнул:
– Что ты мямлишь! Какая беда?!
Людмила Викторовна не стала больше держать в неведении Сивцова.
– Пропал Илья Моисеевич! – сильно волнуясь, произнесла она.
Сивцов недоуменно нахмурил брови и провел широкой ладонью по залысинам на голове.
– Как «пропал»? – слегка побледнев, спросил он.
Людмила Викторовна слегка откашлялась и уже более спокойно произнесла:
– Звонила Нина Алексеевна, ваша сестра…
– Ну и что? – нетерпеливо перебил собеседницу генеральный директор.
– Она сказала, что Илья Моисеевич до сих пор не вернулся с работы, – пояснила Людмила Викторовна. – Нина Алексеевна звонила ему на мобильный телефон, но господин Бурачков не отвечает на звонки.
Юрий Алексеевич нахмурил лоб, на котором моментально собралась кучка морщин.
– Так, может, Бурачков где-нибудь загулял, – ответил он, но тут же понял, что произнес глупость: Илья Моисеевич всегда был добропорядочным семьянином и если задерживался где-то или собирался куда-нибудь пойти, то непременно звонил супруге.
– Вряд ли… – возразила секретарша.
– Да… – раздраженно согласился Юрий Алексеевич.
– К тому же Нина Алексеевна сказала, что вроде бы кто-то из соседей видел, как Илья Моисеевич подъехал на машине к своему дому, – добавила собеседница, – но почему-то пересел в другой автомобиль с незнакомыми мужчинами.
Сивцова прошиб холодный пот: генеральный директор понял, что дело пахнет неприятностями, если не сказать более того.
– Что? – невольно воскликнул Юрий Алексеевич и, выйдя из-за стола, вдруг сердито произнес: – Что это мы, Людмила Викторовна, с тобой в испорченный телефон играем! Зайди ко мне в кабинет немедленно.
– Хорошо, – ответила секретарша.
Через несколько секунд тяжелая дубовая дверь кабинета генерального директора отворилась и в помещение вошла моложавая и симпатичная шатенка лет тридцати, одетая в плотно облегающее короткое платье, которое весьма сексуально подчеркивало ее пышную фигуру.
– Можно, Юрий Алексеевич? – войдя в кабинет, по инерции поинтересовалась пышногрудая секретарша.
При этом Людмила Викторовна, виновато улыбнувшись, как-то неуклюже, но весьма кокетливо обтянула немного задравшееся на правом бедре платье. Пожилой, но еще довольно крепкий мужчина бросил заинтересованный взгляд на длинные полные ноги, однако, тут же насупившись, указал рукой на стул за своим длинным столом.
– Присядь, Людмила, – буркнул Сивцов и попросил: – Расскажи мне все толком и по порядку.
– Собственно говоря, Юрий Алексеевич, мне добавить нечего, – уже более спокойным тоном ответила симпатичная женщина, – я вам сказала все, что слышала от вашей сестры.
Хозяин кабинета закурил сигарету и бросил недовольный взгляд на любовницу.
– Все, да не все! Повтори еще раз все с начала, – выпустив длинную струю сизого табачного дыма, раздраженно приказал он. – Может быть, ты что-нибудь забыла, коротая время за зеркалом…
– Не для себя верчусь, – в том же резком тоне ответила Осовцова своему любовнику и, как бы между прочим поправив челку, невинно пригрозила собеседнику: – Хотя могу вертеться перед зеркалом и для себя, а не для других, Юрий Алексеевич…
Свою фразу Людмила Викторовна не закончила, но Сивцов прекрасно понял ее.
– Ладно, Люда, хватит пороть горячку, – немного успокоившись, произнес пожилой мужчина, – давай по порядку, что и как…
– Ну, что я могу сказать, – произнесла Людмила Викторовна. – Минут десять-пятнадцать назад позвонила Нина Алексеевна и сказала, что Илья Моисеевич не вернулся с работы. Более того, соседи утверждают, что он был у своего дома, но уехал с кем-то на другой машине…
– Понял, понял… – произнес Сивцов и, закурив новую сигарету, недовольно посмотрел на секретаршу, словно во всех грехах она была виновата. – Оставь меня, – попросил он свою возлюбленную.
Людмила Викторовна не стала возражать, а, слегка фыркнув, кокетливо дернула плечиком и, играя крутыми бедрами, выплыла из кабинета расстроенного начальника.
– Стерва… – тихо проскрипел пожилой мужчина, не скрывая, впрочем, восхищения.
Юрий Алексеевич, затушив в пепельнице сигарету, уселся в кресло и, немного подумав, принял решение. Для начала он позвонил сестре, которая толком ничего иного не сказала, кроме того, что Сивцов уже узнал от секретарши.
– Юра, выручай, дорогой! – только и услышал генеральный директор. – Беда!
Дальнейшие душевные выплески своей родственницы Юрий Алексеевич пропустил мимо ушей.
– Нина, – произнес он, – ты не переживай, я все сделаю!
– Юра, ты же понимаешь, что его похитили…
Расстроенная женщина что-то попыталась объяснить брату, но тот жестко оборвал ее:
– Все дорогая, жди моего звонка! Я позвоню!
Юрий Алексеевич положил трубку на базу и опять закурил сигарету. Сделав несколько глубоких затяжек, он снова снял телефонную трубку. Звонить ему не хотелось, но ситуация вынуждала обратиться за помощью к человеку, к которому не очень-то лежала душа. Но, как говорится, за неимением гербовой, пишут на простой…
– Ладно… – вздохнув, тихо произнес Юрий Алексеевич. – За спрос не бьют в нос!
Сделав напоследок несколько глубоких затяжек табачного дыма, хозяин кабинета затушил окурок в хрустальной пепельнице и, слегка откашлявшись, потянулся к телефону…
* * *Набрав номер телефона, генеральный директор приложил трубку к уху и застыл в раздраженном ожидании: ему был неприятен предстоящий разговор, однако иного выхода он не видел. Через несколько секунд на другом конце провода раздался мужской голос.
– Слушаю вас…
– Александр Отариевич? – уточнил Сивцов.
– Да, полковник Курочкин Александр Отариевич, – ответил абонент и тут же поинтересовался: – С кем имею честь говорить?
– Сивцов Юрий Алексеевич, – выдавил мужчина, – генеральный директор ликероводочного завода.
На мгновение возникла небольшая заминка: по-видимому, полковник не ожидал так скоро услышать главного акционера ликероводочного предприятия.
– Юрий Алексеевич? – немного растерянно произнес страж порядка, как бы не веря своим ушам.
Сивцов подтвердил:
– Да.
– Рад слышать вас, господин Сивцов, – уже более бодрым голосом произнес Александр Отариевич. – Чем могу быть вам полезен?
– Мне нужна ваша помощь, товарищ полковник, – честно признался Сивцов.
– А что случилось, Юрий Алексеевич? – поинтересовался Курочкин.
– Дело в том, что пропал мой родственник…
– Как «пропал»? – спросил Курочкин. – Он же не иголка…
– Вот именно, что не иголка и не просто мой родственник, – ответил Сивцов, – а главный бухгалтер акционерного общества… И я подозреваю, что его похитили с целью шантажа и давления на основных держателей акций ликеро-водочного предприятия.
Полковник Курочкин понимающе кашлянул в трубку и произнес:
– Так что вы хотите от меня?
– Я хотел бы, во-первых, чтобы вы помогли его найти, – сказал генеральный директор, – а во-вторых, мне необходимо встретиться с руководством банка «Северное сияние», а именно с господином Желобжинским, которого вы мне рекомендовали.
– Так вы что, хотите продать акции банку? – поспешно спросил Александр Отариевич, который был заинтересован в сделке между заводом и банком.
– Ну, вы ж понимаете… – уклончиво ответил генеральный директор. – Нужно встретиться, поговорить, найти точки соприкосновения… Одним словом, Александр Отариевич, многое должно решиться после встречи и… – Сивцов, слегка выдержав паузу, добавил: – И после возвращения моего родственника Ильи Моисеевича Бурачкова.
– Понял, Юрий Алексеевич, – произнес полковник Курочкин и заверил: – Я постараюсь сделать все, что в моих силах, и даже более того.
– Буду премного благодарен… – вздохнув, ответил генеральный директор.
Перекинувшись еще несколькими фразами и уточнив некоторые детали пропажи Бурачкова, полковник МВД Курочкин распрощался со своим собеседником и повесил трубку. А Юрий Алексеевич, закурив новую сигарету, вызвал по селектору свою длинноногую и грудастую секретаршу…
Глава 6
В Доме культуры Кировского авторемонтного завода в этот день было многолюдно и шумно. Однако, бросив беглый взгляд на собравшихся, можно было заметить, что львиную долю присутствующих людей составляла лучшая половина человечества. Прелестные молодые дамы и солидные женщины пожилого возраста весьма возбужденно обсуждали наболевшие проблемы. А главной проблемой был алкоголизм в стране!
В Доме культуры проходил внеочередной съезд общественного движения «За здоровый образ жизни», членами которого в основном были представители слабого пола. Женщины были не только рядовыми членами движения, но и занимали в нем руководящие посты. Кое-где виднелись и унылые мужские лица, которые были как на подбор – сонные, какие-то апатичные и даже где-то внутренне раздраженные и злые. По всей видимости, это были бывшие алкоголики, которых закодировали или прозомбировали каким-то иным новым образом. Они только козыряли натянутыми улыбками и исправно поднимали руки при голосовании…
На этом форуме заметной личностью, впрочем как и интересной женщиной, выглядела невысокая пожилая, но симпатичная блондинка, которая бойко вела заседание. Это была председатель общественного движения «За здоровый образ жизни» Инна Афанасьевна Гольдберг.
– Итак, уважаемые делегаты, – не вставая с места, громко произнесла в микрофон Инна Афанасьевна, – а теперь, когда мы подвели некоторые итоги нашей работы, мне хотелось бы предоставить слово нашему неформальному лидеру, неизменному спонсору, генеральному директору известного и преуспевающего банка «Северное сияние», нашему другу Желобжинскому Аркадию Вацлавовичу.
Сказав это, она лучезарно улыбнулась и, устремив взгляд на человека в первом ряду, громко зааплодировала сама себе.
– Попрошу вас, Аркадий Вацлавович, подняться на трибуну и сказать несколько слов нашим делегатам о ваших дальнейших планах, своей точке зрения на данную проблему и о том, чего стоит нам ожидать в этом году, – добавила Инна Афанасьевна.
В зале разразился шквал оваций. Впрочем, такое приветствие было предсказуемо: банк «Северное сияние» неизменно поддерживал гуманитарные программы общественного движения; правда, куда потом уходили значительные суммы его пожертвований, кроме определенного круга людей, никто не знал.
На сцену поднялся симпатичный седовласый мужчина лет пятидесяти, на лице которого блуждала добродушная и открытая улыбка.
– Добрый вечер, уважаемое собрание! – пожав руку Гольдберг, произнес в микрофон генеральный директор известного и преуспевающего банка. – Я рад снова видеть вас на нашем форуме, который проходит уже в пятый раз.
Аркадий Вацлавович слегка откашлялся и, стряхнув со своего элегантного пиджака невидимую пылинку, весело и удовлетворенно добавил:
– Так сказать, у нас сегодня маленький юбилей, уважаемые дамы и господа!
Уважаемые дамы снова дружно зарукоплескали оратору, а «кастрированные» мужчины одобрительно загудели себе под нос, многозначительно кивая головами.
– За время нашего взаимодействия и сотрудничества мы многое сделали для того, чтобы в нашей стране услышали наш голос трезвости и мудрости, – чинно и пафосно произнес банкир. – И могу с удовлетворением сообщить вам, что на высшем государственном уровне принято решение о сокращении выпуска губительных дешевых спиртных изделий и ужесточении наказания за выпуск нелегальной продукции, а также о повышении ответственности официальных лиц за потакание пьянству в стране!
– Браво! – раздались женские возгласы в зале. – Правильно!
– Долой пьянство!
– Давно пора! – сухо поддержала женщин мужская часть делегатов.
Аркадий Вацлавович, стоя за трибуной, глотнул воды из стакана, выжидая пока в зале воцарится тишина, а затем продолжил свою речь.
– Мы, уважаемые товарищи, должны победить пьянство в России, – уверенно заявил генеральный директор «Северного сияния», – искоренить его начисто!
В зале снова раздались одобрительные возгласы и аплодисменты.
– Правильно!
– Совершенно верно, господин Желобжинский! – поддержала общее настроение Гольдберг, покачивая ухоженной головой. – Вместе мы сможем добиться многого!
Желобжинский улыбнулся Инне Афанасьевне, однако ничего ей не ответил, а снова устремил цепкий взгляд в зал и продолжил выступление.
– Вместе мы сила! – крикнул он.
Снова взметнулись руки, и зал оживленно загудел.
– Вместе!
– Сила!
Аркадий Вацлавович любил, когда слушатели входили в раж и поддерживали его. В такие моменты им можно было легко пропихнуть вместо балыка прошлогоднюю протухшую селедку, однако без особой надобности опытный политик и бизнесмен не рисковал, да и не было такой необходимости, раззадоривать толпу. Но как человек, привыкший доводить дело до логического завершения, Желобжинский закончил свое выступление на мажорной ноте.
– Мы помогли многим семьям, сиротам и инвалидам, которые в результате алкогольной интоксикации потеряли смысл жизни, – повысил голос банкир, – но еще многие и многие россияне нуждаются в нашей помощи, как моральной, так и материальной. И мы не отворачиваемся от их беды, мы протягиваем им руку помощи!
При этих словах лощеный мужчина достал из кармана пиджака банковский чек и поднял руку над лысеющей головой.
– Наш банк «Северное сияние» делает взнос в размере миллиона российских рублей на благотворительные цели общества «За трезвый образ жизни»! – торжественно произнес генеральный директор банка и, повернувшись к президиуму, протянул чек: – Инна Афанасьевна, вручаю вам наш маленький вклад в общее дело!
Гольдберг не заставила долго себя ожидать и, подскочив к банкиру, проворно забрала ценный документ.
– Спасибо! – сверкнув серыми очами, поблагодарила пожилая дама. – Эти деньги пойдут на правое дело.
– Я в этом не сомневаюсь, Инна Афанасьевна, – сказал банкир и, повернувшись к залу, добавил: – Мы, то есть наш банк «Северное сияние» и лично я, готовы помочь каждому страждущему и нуждающемуся в нашей поддержке.
Вновь послышались восхищенные и одобрительные возгласы, а кое-кто из присутствующих даже прослезился. Если бы Аркадий Вацлавович был более внимателен и обладал орлиным зрением, то он заметил бы в пятом ряду симпатичную женщину лет около тридцати пяти – сорока, которая, не сводя с него преданного взгляда, украдкой вытирала набежавшую слезу.
– Какой мужчина! – почти беззвучно шептала темноволосая женщина. – Он готов отдать всего себя несчастным людям.
Сидевшая рядом русоволосая подруга приблизительно того же возраста, не расслышав, что сказала соседка, спросила у нее:
– Трусова, что ты там бормочешь?
Нина Викторовна Трусова повернулась к подруге и недоуменно посмотрела на нее.
– Что ты сказала, Наташа? – в свою очередь спросила она.
– Я говорю, нормальный мужик этот банкир! – ответила собеседница. – За таким мужиком как за стеной можно себя чувствовать: денег у него немерено, да и с виду ничего такой.
Нина Трусова лишь пожала плечами.
Она думала в данный момент совсем о другом: вернее сказать, вспомнила о своей горькой и тяжелой семейной жизни.
А жизни как таковой и не было у Нины Викторовны: нервные болезненные дети и муж-пропойца, который то и дело учил уму-разуму свою жену тяжелым кулаком.
– Да… – грустно вздохнула темноволосая симпатичная женщина, однако не стала дальше размышлять о своей жизни, а снова впилась влюбленными глазами в замечательного мужчину, который говорил приятные вещи твердым и хорошо поставленным голосом.
– В России не должно быть пьянства! – твердил представитель банка. – И мы добьемся этого, чего бы это нам ни стоило! Но для достижения этой цели мы должны проявить принципиальность и твердость, дружно став плечом к плечу.
Женщины снова зааплодировали, однако Петр Семенович, пожилой мужчина, сидевший на балконе, наклонился к уху своего молодого соседа.
– Питие, Ильюша, – есть веселье на Руси! – изрек он. – А без веселья и Россия не Россия.
– Это точно, Семенович, – согласился Илья Трофимов, – перестать пить в России смерти подобно. Сомневаюсь, что им удастся воплотить свои лозунги в жизнь. Может, одного или двух для картинки сделают трезвенником, а остальные как пили, так и будут продолжать пить.
Пожилой собеседник не стал продолжать разговор, так как выступление главного спонсора уже подошло к концу, а следовательно, завершалось и все мероприятие.
– На этом наше собрание закрыто, – подытожила председатель общественного движения «За трезвый образ жизни». – Попрошу секретарей и представителей региональных групп остаться и пройти в зал на втором этаже для получения агитационных материалов и дополнительных инструкций по работе с населением на местах. Остальные товарищи свободны. До новых встреч, друзья!
Рядовые члены общества медленно потянулись к выходу из зала, а привилегированная верхушка с интересом и нетерпением стала ожидать, когда толпа рассосется…
– Интересно, что это за такие инструкции в зале на втором этаже? – скривившись в презрительной усмешке, произнес рыжеволосый Илья.
Петр Семенович протяжно вздохнул.
– А ты что, Илья, не понял еще? – ответил он вопросом на вопрос Трофимову. – Зал на втором этаже – это буфет!
– Так это что – банкет будет? – удивленно спросил Илья.
Петр Семенович махнул рукой и подтолкнул своего собеседника к выходу.
– Банкет, Трофимов, банкет, – подтвердил пожилой человек, – только для тебя там места нет!
Рыжеволосого Илью, который совсем недавно стал членом общества «За здоровый образ жизни», ответ более опытного и бывалого коллеги где-то озадачил, хотя он прекрасно понимал, что мир вряд ли можно изменить одними только лозунгами и призывами…