Ковчег царя Айя. Роман-хроника

1

Утолив голод, Петя милостиво разрешил:

– Ну, а теперь, Женька, валяй, рассказывай свой сон.

Женя хрустнула напоследок огурцом и, дожевав ломтик копченой колбаски, деланно прокашлялась и предупредила Кирилла:

– Буду говорить только то, что помню. Не перебивай и не поправляй. Потом добавишь, если я где-то ошиблась.

Руданский в знак согласия поднял вверх руки, и Женя стала рассказывать свой сон.

– Вначале мы с тобой прошли поляну, посреди которой стояло одинокое дерево. Возможно, яблоня. Странное место, как мне показалось. А потом пошли по тропе вдоль обрыва. Шли очень долго…

– Постой, постой, – перебил ее Руданский, – мне кажется, ты пропустила начало. Когда упала и расшибла себе подбородок.

– Фу ты! – вырвалось у Жени, – совершенно верно. Вначале я вся разбилась в кровь, и ты прикладывал мне примочки. Я даже дрожать стала… Но потом боль приутихла. Да, да… И ты повел меня на мыс Айя, где стоял дивный храм Святого Духа. Но сильный ветер и снег выгнали нас оттуда, и только тогда мы попали на маргаритковую поляну, а уже с нее – на другую, с одиноко стоящим посредине деревом.

– Согласен, – улыбнулся Кирилл, – теперь продолжай.

– По тропе мы шли очень долго, – стала вспоминать Женя, – что удивительно, на всем протяжении пути нас сопровождал туман. И еще я помню одинокую кукушку, мерно «отбивающую» время. Так ведь?

– О кукушке я уже позабыл, – признался Руданский, – не до нее было.

– Ага… А потом мы пришли к удивительному храму с эхом внутри. Храм был похож на древнеегипетский, и с одной его стороны возвышалась небольшая пирамидка. Кажется, это была чья-то усыпальница? Не помню… Мы с тобой обследовали храм, а затем пошли еще дальше вдоль побережья. И, насколько я сейчас понимаю, дошли до места, где сейчас располагается Балаклава. Там находился еще один храм. Совершенно невообразимого вида, с «тарелкой» на крыше. Его архитектурные элементы я не решаюсь описать, настолько они неожиданные. Просто не с чем сравнить. Кажется, мы в него тоже входили. Но помню смутно. Затем… Ах, да! Вспомнила. Было очень страшно. Мы вышли из храма и хотели обойти его со всех сторон. Но там, с тыльной части… Я не могу понять… Словом, нечто, напоминающее пульсирующее облако, меня очень сильно испугало. Кажется, я закричала от ужаса…

– У тебя случилась истерика, – поправил ее Кирилл.

– У Жени? – удивился Петр, – она всегда такая выдержанная и рассудительная. И вдруг – истерика. Не может быть.

– Мне страшно даже сейчас, – оправдывалась Женя, – когда я вспоминаю ту зловещую дымку. Б-р-р… Ну, а дальше… Кирилл меня оставил одну, а сам пошел к небольшой пирамиде, устроенной на краю обрыва, за которым начиналось море. Его не было очень долго. Мне даже показалось, что эта самая дымка подползла к пирамиде и «поглотила» Кирилла.

Кажется, потом ударил гром, и молния рассекла небо как раз над пирамидой. Я еще раз испугалась. Но потом он все-таки вернулся. Живой…

Женя улыбнулась. И все враз поверили в искренность тех переживаний, которые она сейчас пытается передать внимательно слушающим ее собеседникам.

2

– А дальше, – вступил в разговор Петя, – вы пошли назад на мыс Айя тем же самым путем?

– Да, по той самой тропе, – подтвердила Женя, – лишь в одном месте мы свернули в какую-то балку. Так захотел Кирилл. И вышли через нее в небольшую горную долинку. Там пробыли недолго и вновь по балке поднялись на нашу прежнюю тропу. Но этот «отход» от маршрута мне хорошо запомнился. Ведь в той самой балке существует место, где над тобой, в виде полусферы, возникают поочередно все цвета радуги. И чем ближе мы подходили к красному, тем тяжелее нам было идти. Будто существовала невидимая преграда, не пускавшая вперед. Почему я об этом говорю? Просто позже, уже на мысе Айя, когда мы вернулись, в одном месте я также увидела над головой подобную радугу. Но ее мы проскочили достаточно быстро. Насколько я понимаю, на мысе Айя есть некие Врата, через которые можно попасть туда, куда меня водил Кирилл. И в той памятной балке также есть Врата. А радужная сфера над головой – подобие семи шлюзов, через которые надо пройти. Только вот на Айя нам удалось их преодолеть, а вот в той балке – нет.

Я изъясняюсь понятно?

– Да, – Кирилл утвердительно кивнул головой, – более чем.

– Что же касается моего сна, – добавила Женя, – то я, действительно, уснула на маргаритковой поляне, лишившись последних сил после столь изнурительного путешествия. А сбитые ногти на ногах лишь подтверждают – оно действительно было. И ко сну никакого отношения не имело.

Женя замолчала. Руданский тоже не говорил ни слова. И так все понятно. Отпираться он не собирался. Не было никакого смысла. Но какое значение тот прошлогодний поход имел к сегодняшнему дню? И почему Алла так настойчиво заставляет Кирилла вернуться к тем, уже давно забытым событиям?

– Ты закончила? – спросил Петр.

– Да. В общих чертах – да… А детали – их можно и опустить.

– Тогда давайте закончим и наш ужин, – предложил Петя, – никто не будет возражать?

Возражений не последовало. И Руданский с жадностью набросился на колбасу. В конце концов, надо же извлечь хоть какую-то пользу от подобного общения с друзьями. Но минут через пять он вновь напрягся, когда Алла вдруг спросила:

– Кирюша, можно тебе задать один бестактный вопрос?

– Можно, – выдохнул Руданский, с тоской посмотрев на недоеденный кусочек колбасы.

– Скажи, пожалуйста, у тебя с географией все в порядке?

– С какой географией?

– Ну, ты в голове, мысленно, хорошо представляешь то расстояние, которое вам с Женей пришлось преодолеть в оба конца, посетив все храмы и Врата?

– В общем… А что?

– А можешь прикинуть, сколько времени вам могло понадобиться, чтобы по горам протопать столько километров, плюс осмотреть храмы, плюс те детали, которые упустила Женя, плюс ее сон на поляне?

– Я не думал, – сознался Руданский, – но много.

– Много! – воскликнула Алла, – я подсчитала и пришла к выводу: вас не было часов пятнадцать!

– Может быть, – уклончиво согласился Кирилл.

– А теперь объясни мне, пожалуйста, как такое стало возможным: вы с Женей покинули нашу палатку где-то в половине третьего дня и ушли на мыс Айя. А вернулись в начале четвертого в весьма изможденном, потрепанном виде. Иными словами – вы отсутствовали минут сорок. Не более!

– И что из того? – спросил Руданский.

– Как что? Вас не было сорок минут, а за это время вы «погуляли» на добрых пятнадцать часов. Да еще Женя и ногти сбила. Значит, гуляли в хорошем темпе. Скажи мне, Кирилл, как объяснить такую явную нестыковку по времени?

– Ах, вот ты о чем…, – Руданский улыбнулся, – так ведь места здесь такие. Аномальная зона.

3

– Ага! – победоносно выкрикнула Алла, – значит, мыс Айя представляет из себя некую аномальную зону. Причем, судя по Жениным воспоминаниям, явно искусственного происхождения.

– Аномалия, – согласился с ней Руданский, – здесь присутствует, спору нет. Что же до ее происхождения… Сама думай. Сложное место, возможно, вообще не доступно пониманию.

– Даже так? – удивился Петр, но свою мысль не успел закончить, ибо его опередила Алла.

– Скажи, Кирилл, а ты знаешь о том, что эта аномалия связана с какими-то временными скачками или с «удлинением» времени?

– Уже знаю, – Руданский усмехнулся, – прошлогодний поход с Женей открыл мне глаза на некоторые тайны мыса Айя.

– А до того?

– Я даже не подозревал о связи Времени и мыса Айя.

– Вот как! Получается, вы оба… Но ведь это могло закончиться трагически!

Руданский повел неопределенно плечами.

– Слава Богу, все мы целы…

– Значит, – продолжала Алла, – здесь находится аномальная Временная зона. И ты теперь знаешь, как в нее можно проникнуть и благополучно выбраться назад.

– Получается, что знаю.

– И твой приход именно 3 мая связан напрямую с этой аномальной особенностью мыса Айя?

– Нет, здесь ты не права. Мыс Айя… Словом, он является частью огромной духовной системы под названием Глаз или Око. Данная система представляет из себя круг-Коло, по контуру которого расположены 12 храмов. Два из них мы с Женей обследовали. До одного, находящегося непосредственно на мысе Айя, дойти по «природным» условиям не удалось.

Все вместе взятые эти храмы представляют собой работающий духовный механизм, если так, конечно, можно выразиться. И он напрямую связан с возникновением и «затуханием» Времени как такового. Теперь ясно?

– Грандиозно! – воскликнула Алла.

– Грандиозно… – растерянно повторила Женя.

– И это правда? – осторожно уточнил Петя.

Руданский утвердительно кивнул головой.

– Значит, – предположила Алла, – твои походы сюда, на Айя, напрямую связаны со Временем? – Нет, Алла, – ответил Руданский, – все намного проще. Я занимаюсь расшифровкой древних манускриптов, которые являются частью легендарной Голубиной книги.

– Да? И где же ты их взял?

– Нашел. Так можно сказать. Они спрятаны необыкновенно ловко и являются теперь частью духовной системы Глаза. Одновременно к ним можно добраться, не входя во временную его структуру.

– Я ничего не поняла…

– Более точно на твой вопрос отвечать не буду. Хорошо?

– Ну, ладно. Сейчас это не главное. Продолжай по поводу расшифровки манускриптов. Как ты это делаешь?

Руданский хмыкнул:

– Кабы я понимал природу этого феномена… Образно говоря, происходит нечто, напоминающее мистерию. Это настоящее таинство, чем-то похожее на видение.

– Ты через врата Времени входишь в те временные пласты, которые связаны с информацией, помещенной в свитках? – предположила Алла.

– Как бы. Но все равно истина далека от твоей догадки. В прошлом году у меня получилось расшифровать один свиток. Надеюсь, что и нынешней ночью мне повезет. Я взял с собой еще два.

– Да! – в один голос выкрикнули Женя и Алла, – и где они?

– В рюкзаке, который я оставил в своей палатке, – успокоил их Руданский, – с ними ничего не случится.

– Разве такую ценность можно хотя бы на секунду оставлять без присмотра?! – всполошилась Алла и, посмотрев на мужа, строго сказала:

– Петя!

Петр тут же встал, готовый стремглав броситься к палатке Руданского.

– Петя, – сказал Кирилл и тоже посмотрел на Петра.

Тот все понял и тут же сел на место, сказав, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Ничего с ними не случится.

4

Кудеяр и Василий Корень устроили засаду в самом надежном и пригодном для этого месте. Дорога входила в узкую горловину скал, нависающих сверху сплошным массивом. Здесь рельеф местности «заставлял» большак совершать несколько замысловатых поворотов, отчего всадник вынужден был замедлять ход, с осторожностью минуя препятствия. Атаман притаился у самого края нависающей над дорогой (здесь ее называли шляхом) скалы.

В ожидании прошло довольно много времени, пока, наконец, не появилась кибитка, запряженная парой лошадей. Кудеяр ожидал увидеть за ней и соответствующее сопровождение всадников, но таковых не оказалось. Даже сомнение взяло: «Те ли едут?». Кибиткой управлял татарин, а сзади, крепко держась за ручки, стоял молодой слуга. В самой кибитке, судя по ее размерам, могло поместиться два, от силы три человека. Вот и все. Разумно ли отправляться в столь рискованный путь таким малым числом людей? С другой стороны, чем меньше, тем незаметней для любопытных глаз. Есть своя правда в таком замысле Вильяма, если, конечно, в кибитке едет он.

Когда дорожная пыль осела, Кудеяр поднялся во весь рост и внимательно посмотрел по сторонам. Нет, явно за кибиткой больше никто не следовал. А кибитка, как и предполагал давеча басурман, направлялась в сторону Мангупа. Значит, на обратном пути, когда та будет возвращаться с предполагаемым кладом, именно здесь и надо устроить засаду. Теперь Кудеяру оставалось дожидаться вестей от своего подельника, которого он направил в ближайшую татарскую деревушку. Скорее всего, бывший слуга там остановится, и Василий сможет выведать важные сведения о чужестранцах.

Когда солнце уже клонилось к закату, наконец-то появился Корень. Выглядел он уставшим и изнуренным – жара на него плохо действовала. Кудеяр, давно его поджидавший, в нетерпении окликнул:

– Василий! Яко же долго ты не шел!

Корень тяжело сел на траву, росшую в густой тени старого раскидистого дуба, и некоторое время сидел молча, приходя в себя после сложного для его возраста перехода.

– Я их зрел, – начал он, – Вильям – важный человек, евоная баба белоликая да слуга. Добра в кибитке нет. Однако же, Кудеярушка, сумлеваюсь, яко да не Вильям?

– Пошто так-то? – удивился Кудеяр.

– Оне поехали не на Мангуп, – сказал Корень. – Сиречь за деревней кибитка подалась вправо! А там-то Шулдан!

– Шулдан? – переспросил Кудеяр, – Вона чево… Там-то брошенные печерные монастыри. Али запамятовал?

Василий утвердительно кивнул головой, мол, помню! Действительно, когда они с Кудеяром и шестью другими подельниками перебрались в Крым, то вначале поселились на Шулдане.

Хорошо освоили местность, очень удобную для их разбойного промысла во всех отношениях. Но позже, боясь карательных мер со стороны турецкой администрации Балаклавы, Шулдан пришлось оставить и схорониться в глухом лесу мыса Айя.

– Сиречь, клад Вильям схоронил в Шулдане… Вона! – воскликнул Кудеяр, – Кабы мы чуток раньше прознали, ужо б нашли.

– Опричь нас-то, – поправил его Корень, – уже кто другой его раскопал. Поди чужестранец едет на пустое место. Елика на Шулдане людей-то перебывало! Да кожный искал…

5

Между тем, Вильям со своей попутчицей прибыл в означенное место. Они миновали цепь пещерных монастырей и по узкой балке, где едва просматривалась заросшая травой лесная дорога, вышли к внешне совершенно неприметному склону. Рядом журчал полноводный родник, заботливо выложенный ладно подогнанными друг к другу небольшими каменными блоками.

– Это здесь, – сказал Вильям по-английски и глубоко втянул в себя воздух, будто «пробуя» его на вкус. Его спутница – очень красивая женщина тридцати лет бросила оценивающий взгляд на подступающий со всех сторон лес и резко спросила:

– Где же, Вильям?

Вильям помог попутчице спуститься из кибитки на землю и шепнул на ухо:

– Джейн, не волнуйся. Здесь они, здесь. Я чую.

Он пошел вместе со слугой к небольшому камню, торчащему из земли у самой дороги. В небольшом углублении имелась вырубленная вручную ниша. Можно было подумать, что когда-то здесь жил старец, изнурявший свою плоть в крохотной нише, где человеку можно было находиться лишь в согнутом положении.

– Приют убогого скитальца, – пояснил Вильям догоняющей его Джейн, – таких пещер на Шулдане имелось в достатке.

– Но нам нужна именно эта? – уточнила Джейн.

– Она самая, – весело подтвердил Вильям.

Он уверенно подошел к скале и нежно провел ладонью по ее гладкой поверхности.

– Старец, который ее долбил, – сказал Вильям, – даже помыслить не мог, что мы устроили в ней схрон, в котором будут находиться сокровища.

Джейн подошла поближе и с любопытством рассмотрела крохотную пещерку. В ней было пусто. Разве тут можно спрятать ларец с сокровищами, чтобы его не было видно? Она поскребла ногой пол, который покрывали слежавшиеся прошлогодние листья. Пол был каменный и явно составлял со стенками единое целое.

– Вильям, ты, наверное, шутишь? – спросила она.

– Нет, – шепнул он ей на ухо и крепко обнял, – не шучу!

А затем громко крикнул слуге:

– Принеси инструмент! Да живо!

Через несколько секунд юноша уже стоял перед своим господином, держа в руках толстый металлический штырь, внешне напоминающий небольшой лом, один конец которого был обрезан, а также довольно увесистый молот. Вильям выхватил у него инструмент и, нацелившись, стал долбить им скалу у самого основания. Вскоре ему удалось «отщепить» от монолита несколько мелких камушков.

Дальше дело двигалось лучше. И Вильям сумел проделать довольно сносное отверстие, напоминающее воронку. Он отложил в сторону инструмент и засунул вовнутрь палец, словно проверяя, нет ли чего интересного в воронке. Очевидно, необходимое он нашел и, вытащив палец, удовлетворенно сказал:

– Я же не мог ошибиться!

Теперь он вставил в отверстие лом и приказал слуге:

– Держи его, только крепко!

А сам взял молот и со всей силы ударил по тупому концу. Что-то зашуршало внутри скалы, и лом вошел в камень, как нож в масло. Еще один удар, и лом уперся во что-то твердое. Где-то звякнул металл, и вдруг с шумом отвалилась потолочина, грохнувшись на слежалые листья.

– Теперь, – приказал Вильям, – тащи штырь назад!

Слуга напрягся и изо всех сил потянул стержень на себя.

И как только металл вышел из каменной глыбы, случилось неожиданное. Сверху, из обвалившейся потолочины, стал быстро опускаться довольно больших размеров ларь, обитый сверху кожей и медными пластинами.

– Ой! – вырвалось у Джейн, – как это возможно?

– Я придумал, – спокойно, со свойственным ему самодовольством пояснил Вильям.

6

Джейн первой подошла к ларю и провела рукой по его холодной крышке, желая удостовериться, что ей не привиделось «явление» клада из пустоты.

– Неси жерди! – приказал Вильям слуге, – и позови татарина. Он нам сейчас понадобится.

Этот схрон достался в наследство барону Георгию, бывшему хозяину Вильяма, еще от Болеслава Разумовского, который и показал принцип его работы. Но сам ли Болеслав его изготовил, либо на то сподобился его родной брат Ян, достаточно долгое время живший на Мангупе, сейчас установить было невозможно. Сам же Вильям прознал о нем от барона. Долгое время этот схрон пустовал. Но когда барон умер, слуга решил воспользоваться спрятанным на Мангупе кладом.

Понимая, что за ним будут следить, и наверняка турки не позволят вывезти сокровища умершего барона из Балаклавы, Вильям поступил со свойственной ему хитростью. С доверенными людьми он скрытно перевез ларь из тайника на Мангупе в пустовавший схрон на Шулдане. И теперь все, кто знал или догадывался о кладе умершего барона, сколько бы ни искали, ничего бы на Мангупе не нашли. А Вильям на корабле преспокойненько убыл из Балаклавы в Европу. И все жители портового местечка видели – он отплыл лишь с небольшой дорожной сумкой. Никаких сокровищ при нем не было.

Спустя годы он, теперь уже в новом «обличии», прибывает в Балаклаву с единственной целью: взять клад. Наверняка теперь никому и в голову не придет узреть в солидном господине из Генуи щуплого молодого человека, жившего когда-то в замке на самом берегу моря. Тем более что турецкой администрации Балаклавы было щедро уплачено за стоянку торгового корабля в бухте. Какие могут быть вопросы к чужестранцу? А его желание познакомиться с окрестностями Балаклавы – вполне естественны. Так многие поступают.

…Слуга принес жерди, и Вильям, взяв одну из них, просунул ее в два правых кольца, расположенных по верхним углам ларя. Таким же образом он поступил и со второй, левой жердью. Получились своеобразные носилки. И теперь достаточно было, чтобы четыре человека взяли жерди за концы…

– Джейн, – обратился Вильям к своей спутнице, – однажды я у тебя спросил, если понадобится твоя физическая сила, сможешь ли ты мне помочь? Ты ответила согласием. Вот сейчас тот момент настал. К сожалению, среди нас нет четвертого мужчины, и я вынужден прибегнуть к твоей помощи.

Женщина сделала удивленные глаза, вздохнула и покорно согласилась:

– Я постараюсь.

– Здесь совсем недалеко до пролетки, – успокоил ее Вильям, – донесем. А если устанешь, то остановимся. Будешь отдыхать, сколько захочешь.

– Но ты же сам сказал, что нам надо торопиться…

– Ну… Это в том смысле… Нас просто не должны здесь видеть чужие люди. Вот и все.

Наконец носильщики дружно взялись за концы жердей и, подставив под них плечи, подняли ларь над землей. Он оказался тяжелым, и Джейн невольно присела.

– Пошли! – скомандовал Вильям.

Вскоре они уже подходили к кибитке, но сразу установить ларь на задник, куда обычно крепятся объемные вещи, не удалось. Джейн, в самом деле, очень устала. Пока его верная спутница отдыхала, Вильям сходил к схрону, вытащил из дыры металлический стержень, выгреб из ниши камни, которыми крепилась потолочина, и набросал сверху прошлогодних пожухлых листьев. Удовлетворившись сделанным, он вернулся к кибитке и предложил спутникам:

– Ну, что, водрузим ларь на приличествующее ему место? Как ты, Джейн?

Женщина молча подошла к жерди и ухватилась за нее, что было силы.

– За это я тебя еще больше люблю, – шепнул Вильям и скомандовал, – взяли!

7

– Значит, ты ученый? – предположила Алла.

Руданский рассмеялся.

– Да какой я ученый, просто так жизнь меня повернула.

– Ага, жизнь…

Алла строго посмотрела на мужа.

– Это жизнь так меня повернула, Петя. А ты все ворчишь. Я лично ни в чем не виновата.

– Ну да, ну да, – Петр подхватил игривый тон жены, – не виноватая я, он сам пришел.

– Вот именно – сам.

Лицо Аллы вновь сделалось строгим.

– Знаешь, Кирюша, вот то, что ты сейчас рассказал, я уже целый год в своей голове перевариваю. Ты лишь подтвердил мои собственные догадки. Спасибо тебе, дорогой. Теперь я понимаю, какая же я дура!

– Это факт, – резко отрезал Петр, – понимает, осознает и кается. Обязуется исправиться.

– Прекрати… – огрызнулась Алла.

– Да что – перестань! – вдруг осмелел Петр, – весь год только и говорила: «Какая же я дура, какая дура… Ах, Кирюша, да, ах, Кирюша!» Разве я не прав?

– Прав. Но язвить не надо сейчас. Не тот случай. Мы снова на Айя. И Кирилл подтвердил мои собственные мысли. Это самое главное. Теперь надо идти дальше вместе.

– В каком смысле? – уточнил Руданский.

– В смысле – не по одному, – подал голос Петр.

– Я это понял. Но куда идти?

– Через Врата, – спокойно пояснила Алла, – как в прошлом году ты с Женей ходил.

– Ах, вот оно что…

Кирилл внимательно посмотрел на собеседницу.

– А ты уверена, что вернешься назад целой и невредимой?

– Нет, не уверена. Хотя надеюсь.

– Надеюсь… Вон Женя расшиблась в кровь на самом пороге у Врат. Так ведь она проявила лишь обычное женское любопытство. Ты же, Алла, примешиваешь сюда и свой конкретный интерес. А это чревато.

– Я понимаю, Кирилл. Но хочу, чтобы ты знал. Мой интерес, как ты его назвал, это моя жизнь. И, возможно, жизнь моих предков. Каким-то образом он сфокусирован на мысе Айя. И не отдав себя этому месту сейчас, я не смогу спокойно распоряжаться собственной жизнью в будущем.

– Ты уверена в том, что сейчас сказала?

– Уверена, – твердо ответила Алла.

– Это так, – подтвердил Петр, – она давно помешалась…

– Подожди! – оборвала его жена, – не сейчас. Я очень хочу, чтобы ты, Кирюша, не воспринимал меня как танк, прущий напролом к своей цели, не разбирающий дороги. Это не так. Я не танк. Подожди…

Она нашла в пластмассовом стаканчике минеральную воду и сделала один большой глоток.

– В горле пересохло, – призналась Алла и добавила, – я не танк. Хотя раньше и была будто танк.

8

Между тем, Петр сделал какой-то знак Жене, и они, не сговариваясь, стали потихоньку собирать стол. Но Алла, поглощенная собственными мыслями, даже внимания не обратила на случившуюся перемену. Она уже по инерции допила минералку и поставила пустой стакан на клеенку. Он упал на бок и покатился в сторону Руданского. Кирилл поймал «беглеца» и, взяв в руку, передал его Жене: «На».

– Ты, Кирилл, – наконец сказала Алла, – был сейчас со мной честен и откровенен, как я и просила. В свою очередь, я хочу открыть перед тобой свою душу. Образно говоря, обнажиться перед тобой. Ничего не говори. Ничего! Это мне самой сейчас очень надо. Прошу выслушать, а, по возможности, понять меня. Хорошо?

– Хорошо, – сказал Кирилл, хотя совершенно не представлял, зачем ему надо выслушивать Аллины излияния.

Петя подмигнул Жене: «Пошли». И они деликатно скрылись за палаткой, дабы не мешать Алле. Но та, словно уловила порыв мужа, довольно громко сказала:

– Петя и Женя, вы здесь не лишние! Я очень прошу вас присутствовать при нашем разговоре.

– Ну, ладно, – согласился Петр и уселся на прежнее место.

Тут же к нему присоединилась и Женя. Алла, выждав несколько секунд, сказала: