Спасти героя

Бюсси сделал все как нельзя лучше, он вернул отцу дочь, дочери отца. Ему доставило немалую радость, созерцать их счастье. А потом, пообещав заставить герцога расторгнуть брак Франсуазы, он, запыленный, с кровоточащей раной, но в чудесном настроении, поскольку она одарила его на прощанье если и не любящей, то счастливой улыбкой, поспешил домой, чтобы подготовиться к аудиенции у принца.

Аш опасалась, что он и не вспомнит ее, после всего, что придется долго объяснять, как они познакомились, и почему он находиться теперь в доме Бюсси. В конце концов, кто такой лекарь для такого важного синьора? Ведь того, кто лечил его в доме Франсуазы, он совершенно не запомнил, раз принял ее за него. Но принимая на ходу помощь слуг, Бюсси закричал, думая, что лекарь где-нибудь на верху, и не знает о его возвращении.

– Реми!..

– Я здесь, господин граф!– Реми вздохнул с облегчением, что его не забыли, и вышел из-за спины своего нетерпеливого господина.

– Реми! Вот ты где! Рад видеть тебя дружище! Ну, как тут шли дела, пока меня не было?

– Все было довольно спокойно, господин. Каждый вечер к дому приходил граф Монсоро, но его не впускали, он говорил коротко через дверное оконце, и уходил. Иногда в ярости, бормоча проклятия, но я следил, он не возвращался, боясь, очевидно, привлечь внимание соседей.

– Мерзавец! Но он заплатит за свою подлость. В этом я уверен. Он даже ее отцу не сказал, что Франсуаза жива!.. Я застал барона в трауре, безутешно оплакивающим свою дочь. Он стар и болен, и мог бы умереть от горя, и Франсуаза… Знаешь, я ведь привез его сюда, они снова вместе. И теперь надежда поселилась в моем сердце!… Если бы ты только видел, как она посмотрела на меня, когда обняла отца!… А как нежен был ее взгляд при прощании!… Эти глаза точно сотканы из лепестков фиалки, но глубоки, как океан! … О, я счастливец, уже в том, что встретил ее! … Но ты не знаешь главное! Франсуаза и ее отец просили меня обратиться к принцу за расторжением брака, и он расторгнет его!

Тем временем слуги все-таки раздели возбужденного событиями Бюсси, и она увидел кровь на серой от пыли повязке.

– Ваша рана!… Минуту, я поменяю повязку!

– Не стоит, мой дорогой! Все пройдет само по себе и в ближайшее время, любовь лучший доктор, ты ведь знаешь это, хоть и юн?

Он ласково коснулся ее подбородка, и засмеялся, потому что Аш невольно чуть покраснела от прикосновения.

– О, ты все еще краснеешь!.. Чтож, это тебе к лицу! Думаю, такой миловидный юноша, как ты, никогда не будет обделен женским вниманием, и ты привыкнешь к этому, и будешь наслаждаться своей властью, пока не встретишь ту, которая станет повелевать твоим сердцем безраздельно! О, Реми, любовь это рай, и, думаю, единственный настоящий – ты отдаешь всего себя, но это не жертва, ты получаешь взамен счастье, о котором и не мечтал, и совершенно незаслуженно!.. Знаешь, когда ты так влюблен, так счастлив, в душу сами рвутся стихи, точно песни менестреля… Я когда-нибудь тебе покажу, пожалуй, потому что вижу в тебе родственную душу… Если бы только знал!.. Впрочем, когда-нибудь ты тоже почувствуешь это, если конечно, не знал до сих пор!

– Хорошо, господин граф, но до этого, я перевяжу вас.

Бюсси опять засмеялся.

– Реми, брось, лучше налей мне вина и сядь рядом. На большее времени нет.

– Господин граф намерены прямо сейчас идти во дворец?

– Да! Немедленно!

– Позвольте только заметить, на вас белая рубашка, а кровавые пятна с несвежей повязки могут просвечивать сквозь ваш тонкий камзол!

Бюсси улыбнулся и сдался:

– Чтож, мой дорогой модник, тогда побыстрее перевяжи меня! Не будем давать врагам повод для сплетен!

– Да, господин граф.

Пока Аш промывала, дезинфицировала рану и меняла повязку, Бюсси говорил:

– Сейчас я увижусь с принцем и расскажу ему о Монсоро. Ты знаешь, ведь это был его подлый план с самого начала!… После отказа Франсуазы, он продумал все до мелочей. Думаю, это была не случайность – влюбленность принца и его якобы преследование девушки. Не судьба, а часть подлого плана Шарля де Монсоро. Анжуйский смотрит только на тех женщин, что смотрят на него, для него важнее всего политические интриги, а не любовь. Монсоро внушил страх перед ним Франсуазе, и воспользовался этим страхом, когда добивался от нее согласия на брак! Принц не простит его никогда. Он не позволяет манипулировать собой даже королеве-матери, потому что желает сам дергать за ниточки. Монсоро обречен. Герцог с удовольствием отомстит ему даже после того, как накажет разводом.

– Почему Вы так уверены, господин граф?

– Как же может быть иначе? Монсоро обманул его! Подумай, какой это удар для принца – нашелся кое-кто еще более подлый, чем он сам!

– Но что, если Монсоро ему нужен?… Не зря же принц добился для него такой почетной должности!.. И если это так, Герцог Анжуйский пойдет на сделку: признает брак взамен на верность. Во всяком случае, пока Монсоро нужен ему, или пока их связывают общие интересы. К тому же, принцу безопасней добиться расположения скучающей замужней женщины, нежели девицы, которая находится под покровительством благородного отца, такого как барон де Меридор. Все знают, что король не любит подобных историй, а принц не станет сейчас открыто ему перечить.

Бюсси задумался. Это было странно: его лекарь, который никогда не бывал при дворе мог так точно судить о характере герцога Анжуйского, так близко к истине представить стратегию его поступков… Он и сам так думал, но желание скорее соединиться с Франсуазой заслоняло собой доводы рассудка. Монсоро, захолустный дворянин из Анжу, никогда не бывавший до этого при дворе, суровый вояка и почти неотесанный мужлан, не спроста был приближен к принцу. Как шептались во дворце, их связывает нечто, какая-то тайна, что делает Монсоро ближе принцу, чем он сам. Он видел это, но скорее был этому рад, принц не обладал человеческими достоинствами, за которые Бюсси бы его уважал и ценил, не был заботливым покровителем, в чем Бюсси, впрочем, никогда и не нуждался, и уж вовсе никаким другом, поэтому находиться в его обществе, делить с ним его тайны, было тягостно и невыносимо. Принц в свою очередь прекрасно понимал, что многие из его откровений скорее оттолкнут Бюсси, чем приблизят, поэтому выбрал в наперсники своего лютниста Орильи, которого ценил за хитрость и коварство, и вот теперь Монсоро, который, очевидно точно угадал его тайные желания и страсти, и потворствовал им. Сам же Бюсси выбрал герцога только потому, что такой человек, чуждый благородства любого рода, трусливый и лицемерный, не мог бы стеснить его свободу. «Покровитель» Бюсси всегда более нуждался в нем, и его услугах, чем он сам в покровителе. При принце он был сам по себе, а это ему нравилось больше, чем золотая неволя миньонов при короле. Кроме того он просто не мог стать на сторону более сильного соперника, наделенного властью, – это казалось ему трусостью.

– Чтож, это может быть так… но все же, я должен попытаться! Шансы есть!

– Может быть, господин граф обратится прямо к королю?

– Он ненавидит меня, как и его миньоны. Он и пальцем не шевельнет ради меня!

– Не ради Вас, ради справедливости!

Бюсси горько рассмеялся.

– Ты все же еще очень молод! За это, пожалуй, ты мне и нравишься, мой мальчик!.. Не обижайся, я говорю это искренне. При дворе, мой дорогой, никто и слыхом не слыхивал о справедливости, там ценится иное: власть, хитрость, богатство, удача. А лучше, все сразу, или хотя бы их сочетание. Пожалуй, истинная справедливость, это то, что водится только у людей благородных. У остальных она заменена завистью и ненавистью. Король, каким бы великодушным он не слыл среди своих подданных, холодно отнесется к любому делу, раз его представляю я, отвергший его покровительство. И я не стану просить – пусть уж лучше злится, чем презирает. Ты понимаешь меня, Реми?

– Да, господин граф. Но тогда нужно добиться аудиенции у короля для барона с дочерью…

– Нет. Король побоится обидеть главного ловчего, настоятельно рекомендованного ему братом. Барон для него никто – заслуги уже забыты, рекомендаций и покровителей нет. Король передаст жалобу Меридора для рассмотрения церкви, и забудет об этом, ну а церковники, конечно, не допустят расторжения брака. Кроме того, во дворце, куда вхож Монсоро, для Франсуазы не безопасно. Барон слишком наивен, он может снова поверить ему. А Монсоро способен на все, ради обладания девушкой. Я не могу рисковать. Я буду бороться за Франсуазу!

– Открыто выступая против Монсоро, а, возможно, и самого герцога Анжуйского, Вы рискуете своей жизнью, не говоря уж о счастье.

Бюсси нахмурился, никто еще так настойчиво ему не противоречил, но лекарь спокойно выдержал его взгляд.

– Я не хотел Вас огорчить, господин граф, но Вы дали мне понять, что вам по душе искренность. Я действительно думаю, что иного пути нет. Принц не пойдет против Монсоро. Не сейчас.

– Ты ошибаешься. Принц умеет ненавидеть. А как еще отомстить Монсоро, как не расстроить брак, которого тот так жаждал? Нет, шансы у меня есть! Я добьюсь у герцога свободы для Франсуазы, и пусть даже он думает, что я делаю это ради него самого!

– И Вы надеетесь, что его ненависть будет настолько сильнее рассудка?

– Я привык надеяться только на себя, Реми, и не отступлю от этого правила. Ты можешь пойти со мной и узнать о моей удаче или неудаче первым.

– Да, мой господин.

Бюсси провел Аш в Лувр. Это было так волнующе: она в королевском дворце, над которым почти не властно время, и который полон оживших картинных образов и героев исторических хроник. Вообще-то Аш много раз была здесь, в своем времени, когда проходила подготовку к заданию, однако сейчас все это было по-другому: дворец жил полноценной жизнью, весьма отличной от музейной дремы. Она не узнавала его, впрочем, неудивительно: почти все здесь поменялось, покои много раз перестраивались, интерьеры обновлялись в духе времени, добавлялись новые вещи, мебель. Практически ничего из предметов этого времени не сохранилось до ее дней. Осталось разве что само архитектурное пространство здания, его торжественный высокий стиль, внушающий до сих пор благоговение перед глубоко драматичной историей и судьбой страны, в нем когда-то вершившейся, и застывшим в его пределах, словно законсервированном в самих этих стенах запахе времени.

Бюсси оставил Реми у входа в покои герцога Анжуйского. Реми стоял у окна, завороженно рассматривая великолепные фрески, украшающие стены и потолок, с сюжетами современной трактовки библейских историй, где герои были одеты по тогдашней моде, с прическами и гримом в духе времени, некоторые даже имели схожесть лиц с реальными историческими деятелями, о которых Аш узнала на лекциях Дэтэ. Фрески были обрамлены красивыми панелями, украшенными массивными, но гармоничными узорами золоченой лепнины, и полудрагоценными камнями, вставленными в лепнину, как в оправу.

По просторному коридору мимо нее неспешно проходили придворные, маршировала стража, спешили слуги, выполняя поручения, или хихикая пробегали пажи, очевидно, сбежав на время от своих скучных обязанностей, но никто не обращал на нее никакого внимания. Аш с наслаждением наблюдала за всем этим, пока мимо не прошел высокий отлично сложенный человек с очень некрасивым лицом. Прошел и остановился, оглянулся на нее, а потом, рассматривая, приблизился.

Аш смутилась, но человек, приблизившись, вежливо поклонился. Она ответила в меру глубоким поклоном.

– Наш цветник так плох, и так зарос сорной травой, что когда все же в нем начинают появляться свежие бутоны, это целое событие. Но, к сожалению, большая редкость. Видимо, это из-за того, что стоит здесь, при дворе, бутону распуститься, слетаются смердящие мухи, и портят цветок безвозвратно. Я, конечно, уже давно утратил наивность и легковесность мотылька, но все же, надеюсь, еще не так сильно источаю ароматы гниения, как многие другие, видимо, поэтому не мог не заметить Вас, милый бутон. Позвольте представиться: – Жан Антуан д’Англере, или проще Шико, придворный шут. А вы, просто свежий бутон короля или у вас есть другое имя?.. Никогда не видел вас раньше, потому что, увидев, запомнил бы.

Да, она узнала, она знала о нем, о его быстром блестящем уме, о свойственном ему одному чувстве юмора, о его верности и преданности своему другу, и искренне восхищалась им, образом, созданным писателем, но настоящий Жан Антуан д’Англере, судя по хроникам, был иным. Он служил при дворе шутом многим королям и смог угодить им всем.

Черты лица придворного дворянина-шута были крупными и резкими, хоть безобразными их по отдельности назвать было нельзя. Вначале ей подумалось, что более некрасивого человека она не встречала, но через минуту, когда он улыбнулся, она уже так не думала. Глаза Шико, большие и спокойные, были красивы, глубоки и печальны. Он прятал в них, очевидно, разочарование людьми, да и всей жизнью. Впрочем, она быстро поняла, что прятал Шико не только эти, но и много других чувств, на которые он был богат, как человек весьма восприимчивый, и которые тем более нуждались в том, чтобы спрятать их в самые глубины. Бюсси был прав, чтобы выживать при дворе все человеческое приходилось скрывать. Ей тоже это было отлично знакомо, в своем времени. И вот сейчас он смотрел на нее с доброй улыбкой, полной дружеского участия, и ей отчаянно захотелось ему верить. Дэтэ счел бы ее мысли нелепыми, а ее дальнейшее поведение непрофессиональным.

Рассматривая его лицо, она переживала тысячи мыслей, поэтому ответила не сразу, только когда поняла что и он, ожидая ответа, тоже внимательнейшим образом разглядывает ее.

– Простите, господин, я впервые в Лувре и немного растерялся… Я только лекарь господина графа де Клермона, господин д’Англере.

– А, Бюсси, конечно!.. Этого малого всегда отличало острое зрение и вкус. Ваше имя, сударь?..

– Реми Одуен к вашим услугам.

– Неужели? И к моим тоже? Бюсси не ревнив?

– Я уверен, господин Бюсси будет только рад предоставить мои скромные познания в медицине, и небольшой опыт в распоряжение господина д’Англере.

– При дворе меня чаще называют Шико, но у Вас приятный голос и, пожалуй, никто еще так мило не произносил мою настоящую фамилию. Так Вы думаете, что Бюсси бывает так щедр?.. Тогда я как-нибудь прибегну к вашей помощи. Даже если просто поцарапаю палец. Вы поджидаете здесь своего господина?.. Так он у принца!… В этом, пожалуй, графу Клермону не позавидуешь: из всех покровителей, не знаю более равнодушного, обидчивого и опасного, чем его. Знаю, Бюсси любит рисковать, но Вам, мой дорогой, это ни к чему. Держитесь в стороне от их дел!.. Кстати, возможно, я мог бы быть Вам полезен в чем-то, и если возникнет во мне надобность, приходите в таверну «Зеленый кот», что у западных ворот, на окраине. Я бываю там почти каждый вечер. Не стесняйтесь, буду рад Вам помочь!.. А теперь, мне пора. Передавайте господину Бюсси мои наилучшие пожелания, и еще… что он счастливчик! До свидания, господин Одуен!

Аш вежливо раскланялась, но в душе она дрожала. Шико внимательно смотрел на нее, ей показалось, что проницательный темный взгляд видел гораздо глубже, чем остальные. И все же, это не испугало ее, Аш научилась доверять людям или опасаться их с первого взгляда, а Шико сразу понравился ей, она захотела снова его увидеть. Она нуждалась в друге.

Тут, наконец, из-за портьеры, прикрывающей двери в покои принца, показался разгневанный Бюсси. Он пробыл у герцога Анжуйского меньше часа.

Он совсем забыл о Реми, и, находясь на пределе своих чувств, шокированный человеческой подлостью и низостью, Бюсси едва ли сознавал вообще, где находиться. Он двигался очень быстро и Аш едва поспевала за ним, но вот он так же внезапно остановился и она невольно наткнулась на него сзади. Даже тогда он не сразу узнал ее.

–Простите, господин граф, – прошептала она, со страхом разглядывая его взволнованное лицо, отражавшее душевную муку и гнев.

– Все кончено, все кончено, Реми! Он – ничтожество, законченный подлец и негодяй. Он предал меня!

Реми поспешно почти силой утащил его в первую попавшуюся оконную нишу, где их бы не слышали.

Да, все случилось так, как должно было случиться. Принц страшно разозлился на Монсоро, проклял его, дал слово отомстить, и принял способ мести, подсказанный Бюсси, но стоило ему поговорить десять минут наедине с Монсоро, он взял слово назад, несмотря на все презрение, выказанное ему при этом Бюсси, и объявил брак признанным и даже поздравил при всех Монсоро.

– Если бы ты его видел, когда он рвал на себе волосы от ненависти к Монсоро!… если бы в те минуты у принца был нож, а Монсоро был бы без оружия, он тут же лишился бы жизни! Но ты был прав, я не должен был надеется, на то что принц сдержит слово! – говорил Бюсси в отчаянье, – Боже, где был мой разум, когда я, как полный идиот, понадеялся на слово ничтожного труса?!.. Да я – просто жалкий неудачник на службе у законченного подлеца королевской крови!.. Я ненавижу его, а себя еще больше, за то, что сражался за его честь, которой нет, и не было, носил его знаки, цена которым грош, оставался верен этому лживому предателю! Как жалок я сам!… И как я скажу Франсуазе?!

Его голос дрожал от боли, и Аш едва сдержала себя, чтобы не выразить ему горячее сострадание:

– Я понимаю, господин. Это очень больно. Но прошу Вас, идемте. Нам не зачем здесь оставаться.

Аш холодея подумала об опасности, которая угрожает вспыльчивому Бюсси, если он вдруг встретит сейчас Монсоро, или вздумает вернуться к принцу, которому, видимо, и без того наговорил опасных вещей.

– Ты прав.

Он сжал зубы и пошел так стремительно, что почти сбил с ног идущего навстречу придворного.

– Бюсси, это Вы? Засмотрелись на звезды?– неосторожно воскликнул пострадавший.

Бюсси так же стремительно развернулся к нему:

– Что Вы сказали сударь?

Его взгляд пылал, и несчастный понял, что сама смерть смотрит на него сейчас глазами разгневанного Бюсси, первой шпаги королевства.

– Я просто… простите, я не видел Вас! – забормотал тот в панике, но Бюсси жаждал крови, а не извинений.

И кровь обязательно бы пролилась, но Аш, крепко сжав его руку, прошептала:

– Идемте. Вы должны сказать все госпоже де Меридор первым, до Монсоро. Идемте, господин. Она ждет Вас.

Бюсси сделал над собой усилие и пошел за ним к выходу.

Когда они вернулись во дворец Бюсси, он едва стоял на ногах. От переживаний его рана снова открылась, уже во дворце началось кровотечение, но он превознемогал слабость, и только разговор с Франсуазой и ее отцом, последовавший за визитом к Анжуйскому, окончательно сокрушили его. Несчастный, он вынужден был сказать правду, хоть слова и разрывали ему сердце.

А потом, он увидел, как она опустила голову. Ее надежда на счастье была убита его словами. Старик поблагодарил его, но он не слышал его слов, он видел только, как померк свет на ее прекрасном лице.

Ее лицо еще стояло у него перед глазами, когда он вернулся домой. Если бы не Аш, он не нашел бы туда дорогу.

Потом она долго уговаривала его успокоиться и прилечь, потому что он, не в силах прогнать отчаянье, возбужденно ходил по спальне, выкрикивая проклятья Монсоро и Анжуйскому.

– Не могу ни думать об этом, не могу перестать ее желать, а его ни проклинать!… Я не скупился на собственную кровь ради этого жалкого труса королевской крови, а он лишил меня всего, всего!… Что мне весь мир без Франсуазы!.. Кругом одна только тьма и одиночество. Мне незачем жить. Слава богу, что существуют дуэли!

– Позвольте не согласиться, сударь. Мне кажется, у вас есть все причины, чтобы жить.

– Нет, ты не понимаешь, Реми, без нее жизнь ничего не стоит.

– Тогда надо бороться, господин граф.

– Бороться? Каким образом? Она теперь жена другого, и ее сегодня уже представят ко двору, как графиню де Монсоро!.. Если бы не ее отец, я уговорил бы Франсуазу бежать со мной и разрушить этот брак, поскольку Монсоро вынудил ее дать согласие! Но что я могу теперь?… Она не сможет причинить отцу боль, придав свершенному огласке!… Проклятые условности!.. Как скуден мир в границах нелепых правил!.. Как мало в нем сочувствия, человечности, любви! Подумать только, ведь эти правила придумали люди, значит, они никогда не любили!.. И даже если бы Франсуаза согласилась на огласку, король не захочет поверить, ведь ей придется рассказать и о принце! Она только подвергнет себя опасности!… Нет. Реми, бороться в открытую нельзя!.. Все что я могу сделать – убить ее мужа на дуэли! Жаль, что только его, а не вместе с принцем!.. черт, за это не жалко и умереть! Так тому и быть. Одер!..

Бюсси проверил шпагу и начал собираться. Аш испугалась. Ситуация становилась критической. Если она не убедит его теперь же…

– Господин, прошу Вас, не спешите… Это не самый лучший путь, поверьте! Не думаю, чтобы Монсоро дал вам так просто убить себя. Он не глуп.

– Я вызову его прилюдно. По-твоему, он струсит, и откажется?

– Нет. Но он сейчас слишком ценит жизнь, чтобы позволить себя убить, а ведь ему отлично известно, кто первая шпага королевства. Он найдет способ. Скажем… вино или фрукты, которыми вас угостят где-нибудь люди, которым вы доверяете, или Вас нечаянно собьет в переулке карета, или два десятка наемных убийц, или тысячи других случайностей, тщательно продуманных и подстроенных. Это произойдет с Вами до дуэли.

– Я верю в судьбу, Реми. С Франсуазой останется лишь тот, с кем ей быть суждено.

– Даже если вы его убьете, те же условности не смогут Вам позволить потом жениться на госпоже де Меридор! Вы же знаете щепетильность старого барона: ни он, ни его дочь, не смогут даже видеться с вами публично, иначе поползут слухи, порочащие их честь. Думаю, вам необходимо найти другой способ избавиться от Монсоро.

– Ты что же, – спросил он, с презрением к нему повернувшись, – предлагаешь мне, Луи де Клермону, сеньору д’Амбуаз, графу де Бюсси, нанять убийц?!

– Нет, сударь. Я предлагаю Вам выяснить, что связывает принца и Монсоро. Возможно, в ответе на этот вопрос и содержится способ избавиться от Монсоро и отомстить герцогу.

– Что? Ты предлагаешь мне начать грязную интригу, вынюхивать, выслеживать, строчить королю доносы?.. Ты плохо знаешь меня, если думаешь, что ради мести я сам готов так унизиться!

Все становилось еще хуже. Ну вот, теперь он точно укажет ей на дверь!.. Она подвела всех: Дэтэ, других участников проекта, компанию и Бюсси…

– Нет, господин граф, я никогда так не думал, и не думаю!.. Я просто уверен, что все темные пути для Вас неприемлемы, и никогда бы не предложил вам подобное, даже ради мести!.. Но прошу вас, задумайтесь – принц дал вам слово и тут же забрал его обратно. Похоже, Монсоро имеет на него огромное влияние, влияние больше вашего, раз такой приступ гнева прошел бесследно за десять минут, и не как друг – Вы сами говорили, принц не умеет дружить. Их связывает больше чем просто приятельские отношения. Их связывает тайна. Возможно, узнав ее, вы могли бы добиться от принца, а быть может и короля желаемого!

То была импровизация. Она знала, что это рискованно, что он еще не готов решать задачу такого уровня, но ничего другое не пришло ей в голову.

Бюсси задумался.

– Их связывает тайна сильнее слова принца… Но что это может быть, по-твоему?

– Что может быть сильнее страха презрения и опалы из-за нарушенного слова, тем более для человека, чья жизнь публична? Только страх смерти, мой господин.

– Иными словами, Монсоро знает что-то про принца, что-то его компрометирующее?.. Но что может повредить Анжуйскому? И что значит слово Монсоро против слова принца?.. В конце концов, уж кого-кого, а собственного брата король всегда простит!

– Видимо, дело не только в слове. У Монсоро, очевидно, есть неоспоримые доказательства, господин граф.

– Ах, нет, Реми, ты не знаешь короля, если бы не Шико, он был бы марионеткой матери. Или своих же миньонов. Или какого-нибудь лживого колдуна, выдающего себя за ученого. А принц напротив, никому не верит, он хитер и изворотлив, он найдет способ выйти сухим из воды!

– И все-таки, что не сможет простить король?

– Только одно – покушение на его корону!

– Я тоже подумал об этом, господин.

Бюсси внимательно вгляделся в лицо Аш:

– Мне бы, наверное, следовало опасаться столь умного и проницательного слуги, но сердце говорит, тебе можно верить. И я верю.

– Благодарю, мой господин. И позвольте сказать, что Вы правы – я не предам Вас.

– Почему?

Аш покраснела, но не отвела взгляд.

– Я уважаю Вас и… глубоко восхищаюсь Вами.

Бюсси усмехнулся, и неожиданно для Аш, с улыбкой обнял ее за плечи:

– Ты все еще краснеешь, милый мой лекарь!.. Ну-ну, не прячь глаз, это не то, чего нужно стыдиться мужчине. Не выношу льстецов, но, кажется, не тебя. Как ни мало я тебя знаю, я верю в твою искренность!… Но вернемся к главному: так ты думаешь, принц затеял заговор?

– Думаю, господин мой, не принц. Дело сложнее, гораздо сложнее. Он бы не решился начать такое опасное дело самостоятельно. Король ведь любит брата. Думаю, кто-то пытается им воспользоваться, соблазнив властью… возможно, Монсоро выступил в этом посредником…И если мы разузнаем, мы можем отомстить им обоим.